Wind of Change

      Безз сидел на ступенях – то есть, складной лестнице – своего моторхоума, когда Пекко неожиданно вернулся с сумкой, куда второпях собрал всё необходимое для ночёвки.       — Я посплю у тебя, – заявил он, остановившись рядом. – Если пустишь, конечно.       — Да, заходи, – Безз поднялся на ноги. – А что, у тебя... занято? – он нахмурил лоб.       Пекко незаметно вздохнул. Он не хотел обсуждать, что происходило недавно в его трейлере, и до этого момента всё шло великолепно. Придя сюда же пару часов назад, он невзначай поинтересовался, где Уччио, и общительный Марко изложил подробное местонахождение всех связанных с академией и его командой. Он сообщил, что Уччио плохо себя чувствует и закрылся у себя, а потом предложил сыграть в какую-то настолку, купленную непонятно где и непонятно у кого. Франческо даже втянулся, хотя пару раз всё же написал Валентино, когда Безз был занят обдумыванием очередного хода.       Зато теперь тот был готов задавать вопросы, и на них придётся ответить, хотя эти ответы не готовы, а переосмыслить, кажется, придётся очень многое, и не ему одному.       — Осторожно! – вдруг крикнул Марко, но предупреждение запоздало, и Пекко почувствовал, как в него врезалось что-то небольшое – вернее, кто-то небольшой, на уровне его живота.       — Держи-держи его! – добавился ещё один голос, и из-за поворота появился спешащий, почти бегущий Хорхе. Пекко машинально передал ему темноволосого мальчишку лет пяти-семи, и Хорхе крепко взял его за руку, наклонившись и принявшись быстро выговаривать что-то на испанском. Франческо знал язык, но не в совершенстве, и после такого бешеного вечера улавливал только отдельные слова, хотя без сомнений понимал, что Хорхе ругает сына. То есть, сына Алейша... или уже без разницы? Он запутался в этих детях (у мальчика, кажется, ещё была сестра), запутался в нерожденных, о которых недавно узнал против своей воли – голова шла кругом.        — Решил сбежать один из трейлера и побродить здесь, – Хорхе мягко улыбнулся, объясняя. – Спасибо, что помогли. Мы пойдём, а то Алейш и Мия волнуются.       Безз взъерошил пацану волосы и присел возле него, вручая конфету, вытянутую из многочисленных карманов широких шорт.       — Спасибо! – вежливо поблагодарил мальчишка. Они с Хорхе ушли, Пекко опять тяжело вздохнул, понимая, что это была только отсрочка, и теперь ничто не убережёт его от расспросов. Безз жаждал услышать хотя бы что-то и вскоре поставил перед ним ведро – иначе не назовёшь – с каким-то безумным экзотическим чаем.       — Они просто разговаривали, – Франческо считал безмолвный вопрос – Марко думал слишком громко. – Но, видимо, слишком эмоционально. Запах... Там пахнет всеми их обидами. Это слишком, чтобы я мог остаться.       Безз побарабанил пальцами по столу.       — Но я до сих пор не понимаю, зачем это было нужно. Вале ненавидит его! Маркес лишил его десятого титула! Ну, даже если они спали вместе – и что теперь?! Всё ведь раскрылось в пятнадцатом году!       — Что раскрылось? – Пекко хмыкнул, а в глазах Безза промелькнуло небывалое вдохновение – именно с таким видом Валентино всегда рассказывал им, какой Марк опасный гонщик, как он разрушает их спорт и прочее и прочее.       — Маркес лишил его десятого титула! – повторил Безз с завидным упрямством.       — Как? – раньше Пекко тоже принимал слова Вале на безусловную веру, а потом научился анализировать.       — Он подыгрывал Лоренцо! Вклинивался в их борьбу! Боролся с Вале! – ноздри Безза раздувались, вид был крайне воинственным. Франческо понадеялся, что он сейчас не наденет ему на голову эту ведрообразную чашку.       — А ты бы сейчас не боролся со мной? Ладно, не со мной – но с Хорхе? Отъехал бы в сторону?       — Нет... – Безз покраснел от натуги. – Нет, но... Ну, если бы это был ты...       — Но мы всё-таки гоняемся. Пропустишь его – я скажу, что ты работаешь против меня. Пропустишь меня – он обвинит, что ты помогаешь другу.       — Сейчас всё не так! Не так принципиально! Всё же... вы не ненавидите друг друга, и вы не встречались!       — Встречались, вообще-то, ты просто забыл, – Франческо откинулся на спинку стула, и отчего-то ему стало очень смешно и одновременно немного горько – нынешний главный соперник в титульной борьбе был его первым омегой, он – его первым альфой. – Он уже тогда грезил об Алейше... Ну а ты – о Валентино. Вот так мне везёт, – Пекко неловко закончил, отпил чаю и закашлялся. Безз немедленно бросился к нему – а отхлопав по спине, обнял сзади, прижавшись щека к щеке.       — Это не так, нет, – сбивчиво зашептал он. – Я не мечтаю о Валентино – то есть, раньше – да, теперь я с тобой, просто... мне нужно время...       — Я понимаю, – Пекко чуть улыбнулся, зная, что Марко не обманывает – запах буквально кричал если пока не о любви к нему, то точно о большой симпатии. Экзотические масла обволакивали, окружали, успокаивали... – Но, возвращаясь к разговору... – Безз отпустил его, подвинул стул и сел рядом, заглядывая в глаза, потом коснулся ладони, задержал пальцы. – Я хотел сказать, что знаю больше, чем другие, про слабые места Хорхе, и я это использую в борьбе, но вне трассы всё заканчивается. В любом случае остаётся уважение.       — Используешь? – Безз поднял глаза. – Как?       — Ну, он не просто так вылетел на Заксенринге, – признался Франческо. – Перед гонкой я понял по его запаху, что вот-вот, и...       Безз вытаращил глаза и перебил его.       — Невозможно! Таблетки сейчас не знают промаха, почти день в день! Хотя, последняя гонка перед перерывом...       — И если кто-то мог забыть про таблетки, то это он, – Пекко усмехнулся. – Поэтому я рискнул и поддавил, чтобы приблизиться и дать ему почувствовать. Он ошибся.       — Не то чтобы это честно, – проворчал Марко, солидарный с другим омегой.       — Он также мог этим воспользоваться, – Пекко пожал плечами. – Застать врасплох меня. А уж другого альфу – кого-то неопытного...       — Да, наверное, – протянул Безз. – Но не сказал бы, что этим можно управлять во время гонки. Не хотел бы узнать, каково это.       — А как чувствуют друг друга омеги? – полюбопытствовал Пекко. – Тоже запахи? Или не так?       — Запахи – в меньшей степени, более простые. Настроения, эмоции – да, можно даже не видеть человека. Ты хочешь узнать про Хорхе?       — Про Марка.       — Про Марка?..       — Маркеса, – Франческо с трудом сдержал смех, поняв, что Безз, кажется, впервые осознал схожесть их имён.       — А зачем? То есть, в следующем году ты будешь бороться с ним, но ведь это не так и скоро...       — Я скажу, зачем – но сначала ответь, как его чувствуешь ты.       — Я не так часто бываю с ним рядом, – Безз неловко повёл плечами, – но его боксы обычно как раз у меня за стеной. Ну, он ненормальный. Понятно, что он сильно не в порядке, и есть что-то неправильное, даже жуткое... Не знаю. Если бы это был не Маркес и я бы не знал, какой он, я бы сказал, что с ним случилось что-то очень плохое. Как будто он пережил какую-то потерю – наверное, даже не одну? Но, может, это из-за его руки?..       Пекко смотрел куда-то поверх его кудрей, не зная, как рассказать, и должен ли он вообще что-то рассказывать. Хотя, если он озвучит только суть... Не выход – быть как Валентино, который молчал и тем самым обманывал себя самого долгие годы.       — Я со своей стороны почувствовал сегодня примерно то же самое, наверное, – признался он. – И, знаешь – я чуть не задохнулся. Запах выжженной земли, мёртвой пустыни, раскалённого песка. Так... странно и, как ты уже сказал, неправильно, – его голос даже осип, когда он снова вспомнил. – Но после их разговора с Вале – другой, живой запах. Костёр, дым, может быть, лес... А Вале сидел с его футболкой в руках и повторял, как сильно его подвёл, – Пекко не стал говорить о другой, более личной детали, которой Валентино с ним поделился – Безз бы обязательно кому-нибудь случайно проболтался. – Это вообще не то, что я когда-либо хотел видеть, слышать, чувствовать. Я, правда, не знаю, что нужно делать с омегой, чтобы довести до такого! – теперь голос сорвался. Вернее, теперь он всё же знал – что Вале был не особо внимательным альфой. Ну, мягко говоря.       Не сказав ни слова, Безз потащил его к дивану, усадил довольно сильным толчком и снова обнял – Пекко знал, что он решает объятиями множество вопросов, но сейчас это было для него, это расслабляло, это уносило далеко-далеко от не самой приятной реальности, где только что он узнал о кумире детства и почти самом важном человеке в жизни не самые приятные факты.       — Лучше? – Марко уложил его голову себе на колени, перебирал волосы, массировал.       — Да, – Франческо зажмурился. – Намного. Спасибо.       — Я не знаю, что сказать насчёт Валентино. Естественно, я тебе верю, и... это так странно. Я нарисовал его идеальным, но...       — Никто не идеальный. А я всегда мечтал быть на него похожим – на трассе и в жизни.       — Не надо, – мгновенно отреагировал Безз. – То есть, на трассе – сколько угодно. А так... Ты лучше.

***

      «Я приду вечером?»       «Раньше ты не спрашивал».       «Ок. Я приду вечером».       — Ты точно уверен? – Алекс молчал, когда Марк вышел из душа, проторчав там час, молчал, когда он одевался и тоже ничего ему не говорил, но не выдержал, когда он уже был готов выходить и шнуровал кроссовки.       Марк бросил на него нечитаемый взгляд и снова ничего не сказал. Алекс не должен вмешиваться и никто не должен вмешиваться, а он всё решил и здесь тоже не отступит. Он распрямился, поправил задравшиеся шорты и уже положил ладонь на дверную ручку, когда сзади в него что-то прилетело и накрыло с головой.       — Дождь идёт, – флегматично заявил Алекс, пока он рассматривал свою собственную куртку с капюшоном.       — Я бы не успел вымокнуть, идти недолго, – Марк попытался улыбнуться, но улыбка получилась неловкой. – Спасибо. И... да, я уверен.       — Хорошо. Удачи.       Он легко сбежал вниз и натянул капюшон почти на лоб, потому что Алекс оказался прав: висящая ещё с конца второй практики туча наконец разверзлась уже не моросью, и дождь пока ещё мерно стучал по асфальту. Очень кстати – все разбрелись по своим моторхоумам, а Марк не очень хотел, чтобы кто-то отследил его путь.       И надо будет извиниться перед Алексом, но тот смотрел на него так, будто он шёл на заклание – даже вчера почему-то был спокойнее. Но он просто делал то, чего очень хотел, а он всегда делал сразу вместо того, чтобы искать окольные пути. Провести время в нейтральном месте, просто поужинать – притереться, заново привыкнуть друг к другу – не для него, он и не то чтобы отвыкал, повергнув себя в добровольную и постоянную пучину, не став разрывать связь.       Он постучал в дверь чёрно-жёлтого трейлера – как ни странно, к этому моменту поток мыслей успокоился. Дверь открылась очень быстро, а Вале смотрел на него... с нежностью? Губы Валентино расплылись в непривычно мягкой улыбке – и он за запястье втянул замершего Марка внутрь: с куртки капало на пол, торчащие вверх из-под капюшона кудрявые волосы промокли. Инстинкт требовал защитить, отогреть, прижать к себе омегу – своего омегу; при этой мысли на месте восстанавливающейся связи появилось что-то невероятно тёплое – с тех самых пор, как он вернулся к себе вчера, он пытался нащупать связь, именно как рассказывал Марк. И, кажется, получилось.       Только вот Марк точно не думал, что его сейчас нужно защищать и отогревать – не сказав ни единого слова, он прижался к губам Вале в совершенно неистовом, необузданном поцелуе, застав его врасплох. Вымокшая куртка сразу полетела на пол, он приник ещё ближе к источнику тепла, не сбавляя напора, не ослабляя хватку.       Валентино сперва просто пытался не задохнуться. Марк целовался ровно так, как годы назад, когда был до безумия влюблён в него, уже не тинейджером, но таким юным, вожделеющим, всегда ненасытным. Марк целовался совершенно развязно, пылко, жарко – его водоворот закружил и Валентино, губы сталкивались, языки устроили бешеную пляску. Объятия сплелись так, что снова было нечем дышать, потом горячие пальцы проскользили ему под футболку, Марк простонал что-то в поцелуй...       — Марк, Марк, детка, не здесь, – Вале мягко отстранил его, взял лицо в ладони, обрамляя большими пальцами, поглаживая. Карие глаза смотрели в ответ непонимающе, даже обвиняюще. – Идём, идём в постель.       Марк не нашёл ничего лучше, кроме как повиснуть у него на шее, скрестив ноги сзади. Вале чуть пошатнулся, но устоял, подхватывая его под бёдра, Марк тут же толкнулся ближе, обжигая дыханием шею.       — Ты стал тяжелее, – заметил Валентино, пытаясь осторожно перемещаться по направлению к спальне.       — Это ты стал старым, – насмешливо ответил Марк, прикусывая его ухо.       — Маленький засранец.       — Люблю тебя.       Вале не без облегчения опустил его на небрежно застеленную кровать, но Марк не дал ему выдохнуть, сразу же притянув к себе, возобновляя поцелуй с удвоенной силой, умудряясь при этом снимать с них двоих одежду.       — Скорее, – Марк торопил его, пытался дотянуться губами до шеи, подбородка. – Вале, пожалуйста, мне нужно быстрее!..       — Сейчас, сейчас, – оставалось отбросить куда-то его шорты, самому – выпутаться из джинсов. – Ещё немного, tesoro.       Марк со стоном нетерпения перевернулся на живот. Вале провёл ладонью вдоль его спины, он мгновенно прогнулся навстречу, чувствуя внутри пальцы и тут же начиная просить о большем. Валентино осторожно вернул его обратно – хотел видеть глаза, блестящие из-за похоти, видеть, как он кусает губы, как откидывает назад голову, открывая шею, давая прямой доступ к своему запаху. Но Марк снова попытался перекатиться сперва набок – Вале удержал его, надавив на плечо.       — Эй... Всё хорошо? – он уточнил, потому что впервые за вечер Марк выглядел растерянным, неуверенным, все мышцы напряглись, а запах... Огненный танец прервался, приглушенный не совсем испугом, но ему пока было сложно разобраться. – Марк, – другой рукой Валентино провёл по его волосам. – Всё хорошо, – повторил он утвердительно. – Хочу видеть тебя.       — Да, да, всё хорошо. Por favor, – Марк бормотал бессвязно, так что Вале больше прислушивался к ощущениям – неразгаданная примесь исчезла из ярких огненных нот, а в глазах промелькнуло столько счастья, что у него чуть не закружилась голова. И он вспомнил ещё кое-что.       — Ты же пьёшь таблетки? – больше нельзя было допустить тех ошибок. Вчера Марк говорил, что теперь в состоянии это проконтролировать, а Валентино сомневался, что кто-то из них хочет детей прямо сейчас.       — Да, – ещё один выдох – Марк был так возбуждён, что уже изнывал от ожидания, и наконец он почувствовал движение вперёд – не такое лёгкое, как если бы они потратили больше времени на подготовку, но без лишней боли. Он добавил свой голос к бьющим по крыше и стенам каплям ливневого дождя, крича, сообщая этому шторму, что они вместе. Вале понял спустя несколько секунд, когда уголок серо-синего неба в небольшом окне расчертила молния, а он двигался, вбивался в привычном им двоим ритме, но понял, словно сквозь пелену разглядывая полуоткрытые губы, тёмные ресницы, раскрасневшиеся, будто очерченные скулы. Понял, почему Марк так отчаянно спешил ещё у самой двери, почему несколько раз пытался повернуться к нему спиной, откуда взялось резкое вторжение страха в его запах. То странное время от Малайзии до Аргентины, когда они уже не разговаривали, но ещё трахались – прячась буквально по углам, с ненавистью, с синяками от его рук на талии и бёдрах – иногда Марк ухитрялся ответить алыми росчерками на его спине, но в основном он разворачивал его к стене и начинал, а в те редкие разы, когда они оказывались на горизонтальной поверхности, просто удерживал его голову. Марк привык, Марк не ожидал, что он захочет по-другому, Марк хотел и был готов даже так – и, о небо, как он был виноват, как он подвёл этого мальчишку, который коллекционировал модели его байков, этого парня, который бросался в его объятия и так его любил и которого он любил недостаточно, этого мужчину, которым он стал.       — Марк, – Валентино выдохнул его имя, ему нравилось произносить его имя после нескольких лет звонкого, но резкого «Маркес». Он наклонился к нему, Марк обхватил ладонями его лицо, дыхания смешивались, пик был близок.       Марк вслед полупростонал-полувыкрикнул уже его имя, совпадая с оглушительным раскатом грома. Вале немедленно догнал его, пока оставаясь внутри, обрушиваясь сверху, чтобы слиться в поцелуе. Запахи перемешались – огонь всегда поджигал порох, и только так было правильно. Валентино соизволил скатиться на беспорядочно скученное покрывало, только когда Марк сообщил, что он не только старый, но и достаточно тяжёлый, хоть и тощий. Потом Вале не собирался шевелить даже кончиком пальца – это Марк развёл бурную деятельность: принёс бумажные полотенца, нашёл в кармане оброненных на пол шорт свой телефон и через окно фотографировал ненастье – дождь продолжал колотить с неимоверной силой, но гроза отступала – гром слышался уже поодаль, а не прямо над их моторхоумом. Зато Марк смеялся точно этот гром – его веселила, восхищала, завораживала такая погода.       — Надень штаны, – вдруг окликнул его Вале, давно наблюдающий.       — Это ещё зачем?! – Марк обернулся, ко всему прочему он ещё и что-то жевал.       — У Уччио есть ключ.       Марк закатил глаза.       — Естественно, штаны на мне всё поменяют, если он ввалится сюда прямо сейчас.       — Ты прав, вряд ли, – Вале рассмеялся.       — Я часто бываю прав, если ты ещё не заметил, – Марк откусил от яблока. – Ты скоро?       — Что – скоро?       Он выразительно стрельнул глазами.       — Скоро будешь готов для второго раза? Я понимаю, что ты старый, но не думай, что сегодня я с тебя слезу.       Вале закатил глаза. Получив своё – и, видимо, посчитав это задатком – Марк не давал ему рефлексировать ни секунды. Они оба хотели наверстать за упущенные годы, просто по-разному – Марк не желал останавливаться, полный необузданной энергии, а он представлял, как будет обращаться с ним бережно, медленно, зацеловав, восполнив хотя бы немного за те последние разы. Но на данный момент Марк явно не выглядел готовым к этому, олицетворяя собой живое воплощение разврата. Он подкинул своё яблоко, поймал и снова откусил, а другой рукой совершенно беззастенчиво возбуждал себя в ожидании ответа, потусторонне-широко улыбаясь.       — С тобой – скоро, – хмыкнул Вале. – Но ты точно уверен? Тебе завтра на байк.       — Раньше тебя не волновали такие мелочи, – Марк доел яблоко и устроил остатки на тумбочке – мусорного ведра в поле зрения не было. – Думаю, я не разучился с этим справляться.       Марк скользнул к нему на колени, снова втягивая в поцелуй, покачивая бёдрами, притираясь телом к телу. С ним у Валентино и правда не было ни единого шанса прикинуться немощным пенсионером, и Марк вскоре это почувствовал, опустившись на него с протяжным стоном. Он взял какой-то запредельно-нечеловеческий темп, обхватив его за плечи обеими руками и почти зарывшись носом в шею, вдыхая кожано-пороховой запах, который не забыл, который не хотел забывать и которым теперь упивался. Вале оставалось лишь крепко прижимать его к себе, как сокровище, tesoro, которое нельзя потерять ещё раз.       «Думаю, я не разучился с этим справляться», – фраза застыла у Валентино если не на подкорке, то где-то в кратковременной памяти, и вернулась, когда он гладил уснувшего и изрядно посвежевшего после душа Марка по волосам. Тот засопел сразу, а ему всё же было сорок пять – теперь он перебирал тёмно-каштановые кудри и пытался понять. В своей голове он всегда определял Марка как легкодоступного, если не сказать намного грубее, и всегда верил в это, только вот слышал лишь о брате, что, конечно, тоже было странным, а «думаю» явно не намекало на обилие партнёров – скорее, наоборот. Но спрашивать сейчас, ещё и разбудив...       Он не верил, что этот день заканчивается вот так, начавшись здесь же в обнимку с футболкой Марка, с занавешенными окнами – до прихода после первой практики Пекко, который был резок и убедителен, заставляя его выбраться наружу и поприсутствовать на преквалификации. Он выехал к трассе, но не пошёл в боксы, не уверенный, что сможет сделать вид, что не знает Марка. А сейчас, под неярким светом ещё не выключенного бра он впервые видел его шрамы на плече, а ещё один был ниже, скрытый одеялом. Но ещё будет время – рассмотреть, изучить прикосновениями те, что на руке – если Марк позволит. Сейчас он улыбнулся чему-то во сне, подвинулся ближе, и Вале немедленно его обнял, вскоре и сам проваливаясь в сон под размеренное дыхание. Последним, что он запомнил, был запах дыма от успокоившегося костра, который вскоре вспыхнет вновь от малейшей искры.       Утром его вырвал из дремоты будильник – постель уже была пуста, хотя тепло рядом сохранялось. Марк одевался в метре от кровати. Шесть утра на часах.       — Пора?       — Да. Вернусь к себе, пока все спят.       Валентино приподнялся на одном локте.       — Ты придёшь сегодня вечером?       Марк ненадолго замер. Сегодня начинались гонки – настоящие, не практики – и он был готов к чему угодно. И решил ответить вопросом на вопрос.       — А ты будешь меня ждать, если я столкнусь с кем-то из твоих парней в спринте?       — Столкнуться можно по-разному, – Вале замялся. – Мы оба знаем, что ты ездишь грязно.       Марк вскинул голову.       — Ты будешь меня ждать, если я столкнусь сегодня с кем-то из твоих ребят?!       — Да, – выдохнул Вале. – Да. Всегда.       Марк сделал пару шагов вперёд, а Валентино поднялся на ноги, таща за собой одеяло, чтобы поймать его в объятия – и они простояли так с минуту, ничего не говоря, не шевелясь – и это было интимнее всех последних часов, именно сейчас сердца заполнялись тем утерянным теплом. Марк остался бы, будь у него запланирована какая-нибудь – любая – встреча, или если бы ему нужно было спешить на самолёт, куда угодно. Но он шёл гоняться и первым снял его ладони со своей талии, удерживая и глядя в глаза.       — Удачи, – тихо проговорил Валентино. – Знаю, что ты меня не послушаешь, но будь осторожен.

***

      Вале нагло проспал квалификацию, успев отвыкнуть от таких нагрузок определённого рода. Он глянул результаты – Пекко упустил поул и стал вторым, Марк – этот маленький мерзавец – не соврал насчёт того, что прекрасно адаптируется к нахождению на байке, и заехал третьим. Безз был девятым.       «Мне опять идти вытаскивать тебя из твоего логова?» – Франческо был прямолинейным и в последнее время не всегда дипломатичным.       «Выберусь к спринту. Можешь спросить у своего будущего напарника, почему мне лень встать с кровати».       — О, может, Вале отправит его в декрет на следующий год? – через плечо Безз бегло прочитал переписку и захихикал. – И он не будет болтаться у тебя под ногами!       Пекко сделал вид, что не расслышал шутку – и понадеялся, что Марко не додумается озвучить её лично Валентино, для которого это было больной темой. Он даже слегка запаниковал, потому что Вале пришёл смотреть спринт в гараж своей команды и дать личное напутствие Беззу, который после вчерашнего вылета и травмы Диджии остался единственным её представителем. И если Безз не удержит язык за зубами, произошедшее на ранчо покажется ему цветочками, а его не будет рядом, чтобы вмешаться.       Но Марко смог промолчать, постаравшись впитать все рекомендации, когда Вале уселся прямо напротив него. Ноздри невольно раздулись, чтобы поймать больше запаха, который будто облаком накрыл весь гараж – плотный запах удовлетворённого альфы, причём преобладал сладковатый ладан, которого Безз раньше не улавливал. А за хлипкой стеной, даже не достающей до потолка, так же готовился к спринту Марк, и он чувствовал счастье другого омеги – хрупкое, которое тот с трудом удерживал в себе и которое больше всего на свете боялся потерять. Ему оставалось поскорее сесть на байк и умчать на стартовую решётку – он понял, почему Пекко вчера пришёл ночевать к нему.       Безз уже не видел, как Вале обрушился в его кресло и жадно втянул воздух, инстинктивно потягиваясь вправо. Валентино вернул себе невозмутимый вид, только когда на стартовой прямой были уже все гонщики, и благодарил мироздание за то, что Уччио был бетой и не чувствовал запахов. Все альфы и омеги могли безошибочно сказать, каким образом он провёл предыдущую ночь, а кто-нибудь прозорливый наверняка мог бы и угадать, с кем... Нужно будет попросить у Пекко блокаторы – своих у него не было, потому что он не нуждался в них слишком давно.       — Если удастся отыграть одно-два места – гонка в зачёт, – бодро проговорил Вале, чтобы точно отвлечь подозрения Уччио, если они были.       Спринт начался хаотично – иначе не могло получиться с таким первым рядом. Пекко сумел выйти вперёд, преследователи гнались следом, Мартин срезал угол, получил штраф длинного круга... Марк оказался на втором месте в чистом воздухе – далеко до первого, но у него наверняка получится отзащищатьтся от третьего, несмотря на более слабый байк. Но он заметно ускорился, он ставил лучшие круги, аналогичные лидеру, и... Вале сразу понял, что сейчас будет.       — Ничего нового, – пренебрежительно проговорил Уччио. – Даже не может удержаться на байке, хотя оставалось только доехать.       — Только доехать – к кому-то другому, – фыркнул Вале, наблюдая, как Марк поднимает из гравия упавший мотоцикл, чтобы вернуться на трассу, но завершить дистанцию среди последних.       — У него не было шансов на победу. Но видеть такое чертовски приятно, конечно.       Пожалуй, не было. Если только меньше одного процента, но Валентино не стал отвечать – вообще жалея, что вступил в разговор. Даже не один из ста, но... нет, были. Марк попытался, и он тоже бы попытался, увидев этот мизерный, но шанс. Есть победа, а второе место или девятнадцатое – неважно, если каждое очко не на счету, как сейчас у Марка. Он рассуждал бы так же, они были слишком одинаковыми, и страх, что дерзкий юный талант перепишет, вычеркнет, растопчет все его достижения – тогда возобладал. Валентино видел в Марке себя, он испугался этого и с подачи Уччио сделал так, как сделал. А сейчас он больше не гонялся, и у них могло получиться.       — В зачёт, как ты и сказал, – Уччио похлопал результату Безза, который поднялся на одну позицию.       Вале снова безмолвно покивал и поднялся на ноги – парня нужно было встретить после гонки, и, конечно, поздравить Пекко с победой. Потом, после экспресс-разбора гонки, снова пойти к себе – и ждать вечера, ждать Марка, который не столкнулся ни с кем из его ребят. Этот вечер отличался от предыдущего. Они не столкнулись в поцелуе сразу за дверью – всё было гораздо спокойнее. Марк прошёл в ту часть моторхоума, где была общая комната с мини-кухней, и без предисловий потребовал у Валентино кофе или хотя бы чая. Он сел на чёрный обтянутый кожей диван и стянул через голову футболку, после чего расслабленно откинулся назад.       — Что? – он поймал взгляд Вале, застывшего с кружками. – Я не люблю ходить в одежде. Она душит.       Валентино помнил. Значит, в этом Марк не изменился, хотя всё же был другим, не таким, как почти десять лет назад. И он стал таким красивым, что было трудно отвести глаза, отвлекаясь на готовку кофе. Как бы странно это ни звучало, Вале не привык видеть его взрослым, а ему это невероятно шло.       — Устал? – спросил он, заметив, что Марк прикрыл глаза – не на то мгновение, чтобы моргнуть.       — Да, – Марк был краток и невероятно честен, хотя раньше ни за что бы в этом не признался. После многочисленных травм ему действительно нужно было больше времени на восстановление, а вот в юности он был чересчур требовательным, и они бы повторили режим предыдущей ночи ещё один, два, три, четыре раза – подряд.       — Всё хорошо после падения?       — С каких пор ты интересуешься моим состоянием? – Марк подался вперёд, уловив запах кофе – Вале поставил на журнальный столик две чашки.       — Я же говорил, что в этот раз хочу сделать всё правильно.       — Да, оскорбить меня ты всегда успеешь... – Марк выглядел задумчивым, когда несколько раз провёл по правому плечу левой ладонью.       — Болит рука? – Вале и вправду пытался быть внимательным, и это было для него по-новому.       — А? – Марк сперва не понял, но потом заметил свою позу и снова сел расслабленно. – Нет. Сейчас не болела, правда. Просто привычка.       — Значит, иногда всё-таки болит?       — Ну, я не думаю об этом, когда я на байке. Это главное. Для всего остального есть обезболивающие.       Вале не знал, что ответить – после того, первого и важнейшего разговора, все дальнейшие стали немного неловкими, и он понимал, что ничего не решится по щелчку пальцев, что многое предстоит услышать и проговорить.       — Можно?.. – он протянул руку, и Марк кивнул, позволяя коснуться своего плеча. Пальцы перебежали к локтю, касаясь бледных, иногда почти белых следов – одного под другим. Они выделялись на загорелой коже – отвратительно-завораживающие, с рваными зарубками от швов-перетяжек. Кожа была неровной, как истерзанной – и это через два года.       — Я тогда думал, ты позвонишь или напишешь, – тихо сказал Марк, не глядя на него. – Перед четвёртой операцией – или после, узнать, как всё прошло, – Валентино незаметно переместился ему за спину и обеими руками массировал шею, плечи – Марк не видел его лица. – Из всех только Алейш зашёл пожелать мне удачи – что ж, мы знаем, почему, – Марк понимал, что играет с огнём, вообще упоминая Алейша – Вале всегда страшно ревновал его, а сейчас, когда руки были так близко к его шее... Марк подумал об этом на секунду, когда пальцы сжались, размягчая мышцы. Это Валентино сделал его таким – не то чтобы отверженным, но тем, о ком говорят, понижая голос, шепчась, не решаясь подойти с сочувствием или словами поддержки. Лишь Алейшу было всё равно. – Позавчера я говорил, что ты бы справился с «нормальным», типичным омегой, но тебе достался я, – Марк широко ухмыльнулся и откинулся головой на спинку дивана, чтобы теперь поймать ответный взгляд. – Но это работает и в обратную сторону – интересно, где бы был я, будь у меня «нормальный» альфа? Думаю, я бы закончил... не стал бы в четвёртый раз, – он повёл плечом. – Но... больше болит или меньше – какая разница?       Он не высказал, что пустота от разорванной только с одной стороны связи – что-то среднее между душевной и физической болью – всегда чувствовалась сильнее, острее, закреплялась на подсознании. Отвлечься на послеоперационную боль и восстановление, рискнуть слишком многим – да, он был готов.       Его запах опять отдавал горечью сухого раскалённого песка. Вале чувствовал это не так, как остальные альфы – кроме самого запаха он считывал эмоции, и он опять не знал, что сказать, и озвучил это.       — В своё время ты хорошо знал, что говорить, – протянул Марк, всё ещё пахнущий обидой, болью – пусть слегка притупленной. Это не проходило за пару дней. Валентино сел рядом с ним, забирая его ладонь в свои.       — Если я просто скажу «прости», этого не хватит.       — Не хватит.       — Могу встать на колени и умолять до скончания веков, но у тебя завтра гонка.       — О, мне нравится первая часть, – Марк по-кошачьи потянулся, белозубо ухмыльнувшись, но потом лицо снова стало серьёзным. – Если что, я всегда знал, что прощу тебя. Не знаю только, почему...       «Потому что он любит тебя. Просто так. Безусловно», – Валентино вспомнил слова Пекко. И Марк наверняка знал, просто в этот раз не стал говорить. Он подвинулся ближе, укладывая голову ему на плечо. Вале тут же притянул его к себе, сжимая в объятиях – Марк забросил ноги на диван, потом – ему на колени, и казался таким маленьким в этот момент, несмотря на широкие – шире, чем у него сейчас – плечи. Его будто обдало языком пламени, а потом запах выровнялся, транслируя усталое умиротворение. Вале опять нырнул носом в его волосы, вдыхая – это был новый для него жест, такой простой, но такой невозможный в прошлом, когда он думал только о себе. Он коснулся губами его макушки, потом оставил лёгкий поцелуй у виска, и на щеке... Марк закрыл глаза, Вале удерживал его одной рукой и мог пересчитать ресницы.       — Мы можем просто лечь спать, – тихо предложил он.       Глаза немедленно распахнулись, в них промелькнуло то неуловимое, отличающее Марка от всех остальных людей на свете. Вызов вперемешку с насмешливостью, непредсказуемостью, готовностью сделать то, о чём даже не подумают другие.       — Пообниматься, как пара подростков? – в голосе слышалось презрение, он смотрел открыто, всё ещё опираясь спиной на руку Валентино. – Не знаю, как ты, но я потерял слишком много времени, и я не планирую его терять дальше.       — Ты устал, – губы Валентино тронула слабая улыбка. – Ты вряд ли восстановился достаточно после падения.       Марк показательно надулся.       — Но есть ты. Обещаю, что буду просто лежать, а ты уж сделай всё как полагается.       Вале рассмеялся. Изящный компромисс, учитывая, что вчера он думал, что было бы неплохо заняться как раз этим.        — Ты и «просто лежать» – это взаимоисключающие понятия!       — О, я постараюсь, – улыбка Марка была лучезарной. Он провокационно облизнул губы, и Вале больше не медлил, увлекая его за собой в спальню, которую тот покинул только утром, а до этого – девять лет назад.       Марк знал себе цену в любой ситуации и в любом возрасте, выигрывая у парней старше на два-три года, дерзко настаивая на своём в разговорах с командой будучи новичком, и этот список довольно долгий – только Валентино всегда был исключением. Его идолом, его единственной любовью, его богом, когда-то снизошедшим к нему с небес и потом оставившим его так же быстро. Восторг редко уходил с лица юного Марка – когда они праздновали плечом к плечу на подиуме, обливаясь шампанским, когда он оказывался достаточно смел, чтобы перед награждением на глазах у всех запустить пальцы в его кудри, на пресс-конференциях, когда они существовали будто в своём мире и не обращали внимания ни на кого вокруг. В постели, как сейчас.       Марк впервые был расслаблен, отпустив себя, не стремясь угодить, не пытаясь доказать, скрыть неопытность, пусть до встречи с Вале у него были чисто подростковые интрижки с альфами. Сейчас он мог быть собой, думать о себе, о том, чего хочет он сам, а он хотел не контролировать себя на этот ближайший хотя бы час, отдав Валентино абсолютно всё. Он больше не переживал за то, а что Валентино о нём подумает – нет, не сейчас, не теперь. Он всегда хотел, всегда мечтал, чтобы иногда было и вот так тоже, а не только как вчера. Но он не должен был показаться слабым перед Вале, Вале не должен был догадаться, что ему хочется от него нежности, хоть немного. Сейчас он знал, что это не слабость, сейчас он купался в этой нежности, не сдерживая стонов – не громких как обычно почти криков, а именно протяжных, почти хнычущих в ответ на поцелуи по всему телу, кружащие голову прикосновения, пальцы внутри, когда он всё-таки потерял терпение и собирался умолять; лёгкие, мерные, почти неторопливые движения, ленивые слёзы на глазах, его имя, повторённое один, два, несколько раз, когда переплетённые ладони сцепились ещё крепче и других слов уже не оставалось.       — Вале... – Марк отозвался на его скороговорку, тяжело дыша и созерцая тёмный потолок. – Вале, если ты опять уйдёшь, я... я больше не выдержу, – он не хотел выдавать и эти, и предыдущие откровения, но в определённые моменты не мог промолчать – в своё время они не договорили слишком о многом, и всё превратилось в бесконечный кошмар.       — Не выдержишь?.. – Валентино приподнялся, не отпуская его, другой рукой вырисовывая узоры то на груди, то на щеке. – Ты...       Марк уже признавался в этом Алексу, и Алекс понял, что он имел в виду.       — Нет, я не прыгну с крыши, если ты об этом, – он улыбнулся нервно, одной лишь половиной лица. – Не хочу, чтобы об этом спрашивали брата и родителей. Я буду... просто существовать? Без души, а тело пусть живёт.       — Всё будет хорошо, – Вале проговорил это даже слишком поспешно. – Нам нужно ещё многое обсудить, да? – он рассчитывал, что всё будет идти постепенно, но не ожидал, что Марк почти в буквальном смысле свалится ему на голову (то есть, не на голову) на следующий день. Зря не ожидал. Это должно было сразу показаться очевидным.       Теперь первым уснул Валентино – но не спалось Марку, потому что правое плечо всё-таки заболело и теперь неприятно потягивало, а он не взял с собой обезболивающие – спать при таких раскладах всегда было проблематично. Вале сегодня впервые так близко и пристально разглядывал его шрамы, впервые касался их не мимолётно, как вчера. И был ещё шрам, который останется с ним навечно, сейчас скрытый покрывалом, про который никто не знал, кроме родных, Валентино и... ещё одного человека, которому он рассказал.       После четвёртой операции он маялся бездельем в Мадриде – Алекс был на гонке, а он не мог даже поехать к родителям, потому что здесь были врачи, которые следили за восстановлением. А ещё сорвалась одна встреча – Карлос почти сразу поинтересовался, как всё прошло, а потом написал, что будет несколько дней в Мадриде перед возвращением в Италию и полётом на очередной Гран-при. Марк был счастлив выбраться куда-нибудь в приятной компании – Карлос сообщил, что знает отличный ресторан и лично его туда отвезёт, а потом доставит обратно, но всё пошло не по плану, и Марк растерянно вертел телефон в левой руке – правая была плотно перевязана и прижата к телу с помощью слинга.       В придачу к этому организм умудрился подложить ещё большую свинью, потому что был ослаблен операцией и проигнорировал все тщательно выстроенные последовательности, а может, общий наркоз и уйма обезболивающих, которые он глотал чуть ли не каждый час, просто свели на нет привычное действие других препаратов. Марк не любил дурацкие эвфемизмы и не скрывал свою сущность, так что наговорил Карлосу голосовое – печатать левой рукой было неудобно – где объяснил всё как есть.       «Я могу к тебе приехать», – немедленно пришёл текстовый ответ, удививший Марка. Он уже собрался согласиться, когда в мессенджер полетели следующие сообщения, набранные явно в спешке.       «Боже, я не это имел в виду».       «Раз мы не можем встретиться как запланировали – я мог бы приехать к тебе и, может, что-то привезти, если нужно».       «Если, конечно, ты сейчас один».       Марк тоже умерил порыв немедленно принять предложение. Он не подпускал к себе альф, кроме Алекса, с того момента, как его покинул Валентино. С его темпераментом это было пыткой, и пусть с трудом, но ему смогли подобрать препараты так, чтобы цикл шёл два раза в год – в межсезонье и в летний перерыв, и вот сейчас всё сдвинулось на месяц. А он был один, он с трудом успокоил первый приступ, который терзал тело изнутри, добавляясь к тупой боли в руке, которая ощущалась так, будто на кость бесконечно опускается чугунное долото. Он так хотел, чтобы ему позвонил Валентино, причём начал думать об этом ещё до операции, а сейчас всё усугубилось, и он сам чуть не позвонил Валентино и не включил видеосвязь, найдя в старой сумке какой-то вибратор и выстанывая его имя. Но подручные средства спасали слабо, а Карлос был хорошим вариантом. Пожалуй, вполне надёжным, и Карлос ему нравился – насколько вообще ему мог нравиться альфа в его ситуации.       — Приезжай – мне нужно от тебя то, чего ты не имел в виду, – Марк снова поднёс телефон к лицу, надиктовывая. – Но у меня рука на перевязи. И... – голос чуть дрогнул, – и должен предупредить, что я не благоухаю цветами, ягодами или чем там ещё, – в те годы он почти всегда принимал мощные блокаторы, и Карлос не мог знать, как он пахнет.       «Скоро буду», – был короткий ответ с весёлым эмодзи.       Марк с трудом дождался его появления, хотя не прошло и часа. А он хотел именно дождаться, больше не пытаясь справляться собственноручно. Он принял холодный душ, но сначала испариной покрылся лоб, потом всё тело, потом его скрутило пополам – уже в полубезумии он услышал звук мотора. Наверное, принадлежащего «Феррари». Его хватило только на то, чтобы натянуть широкие шорты и пойти открывать хотя бы в полуодетом виде. Карлос переступил порог с пакетами из ближайшего супермаркета в руках, но немедленно опустил их на пол, почти уронив. Зрачки расширились, ноздри слегка раздулись – кажется, запах гормонов и желания перебивал тот ужас, о котором Марк предупредил. Карлос резко подошёл к нему, наклонился за поцелуем, но Марк вместо ответа довольно рассмеялся ему в губы, положив руку на грудь. Он знал, что может привлекать альф, несмотря ни на что. И сделал шаг назад.       — Давай, занеси всё на кухню. Я почти в норме.       Ему и правда стало легче просто от присутствия альфы. Карлос пах горьким шоколадом и перцем чили – Марк уловил в его эмоциях смущение, но он этого явно не демонстрировал, снова наклонившись к нему и оставив след на шее, который вскоре окрасится.       — Вот так, – карие глаза встретились с карими. – Привет, кстати.       Он прошёл за Марком в кухню, где разобрал свои пакеты, объяснив, что всякая нарезка – это чтобы по-быстрому перекусить, а потом он обязательно что-нибудь приготовит.       — Хорошо, – отозвался Марк и подошёл к столу. – Помоги, – он протянул здоровую руку. – Не смогу запрыгнуть.       Карлос легко подхватил его, усадив на столешницу, в глазах промелькнул отблеск смеха.       — Здесь?       — Здесь. Следи за моей рукой, я могу перестать себя контролировать, и тогда будет плохо. И сними уже штаны – я не сделаю это левой!       Карлос заткнул ему рот поцелуем – достаточно грубым, чтобы он перестал болтать. Марк не успел сообщить, что может случайно назвать его другим именем, потому что совсем пропал в ощущениях – ему было очень хорошо, поза была безопасной для руки, и его совершенно выдернуло из реальности, так что он не помнил, как оказался уже не на столе, а в кресле на коленях у Карлоса, чувствуя внутри узел. Карлос смотрел на него с мягкой улыбкой, удерживая за бёдра. Он обессиленно уронил голову ему на плечо и только потом пробормотал:       — Я же... не называл тебя другим именем?       — Нет, – в тоне Карлоса послышалось любопытство. – Но ты очень громкий.       — Знаю, – Марк принял прежнее положение и коснулся его волос – иссиня-чёрных, мягких. Не жёстких, не кудрявых. Он сглотнул, потому что в таком недвусмысленном положении было бы глупо завыть от досады, что рядом с ним сейчас нет Валентино. Он поцеловал Карлоса, устроился поудобнее. – У тебя же есть омега? Он не против, что ты здесь?       Карлос чуть скривился и махнул рукой, чтобы потом устроить её у него на бедре.       — Он захотел свободных отношений.       Марк неопределённо хмыкнул. Это было не его вариантом, но если кому-то подходило... Узел постепенно распускался, и потом они всё же перебрались в спальню, где Карлос снова предложил устроиться на нём сверху, чтобы было удобнее при сцепке. Расчёт оправдался, и Марк уткнулся ему в шею, пытаясь отдышаться. Карлос мягко провёл ладонью вдоль его тела, потом положил слева от себя подушку.       — Когда ты говорил про запах... Я думал, ты имеешь в виду что-то больничное – связанное с лекарствами, может, уколами...       Марк резко поднял голову.       — Нет. А что... плохо?       — Не плохо, нет, – Карлос провёл ладонью по его щеке. – Странно. Не так, как должно быть. Я тебя хочу, вижу, что ты меня тоже, но ты как будто не здесь, не со мной.       Марк снова опустился на него всем телом, устроив правую руку на подушке.       — Я не знал, как это будет ощущаться. Это односторонний разрыв связи – не с моей стороны.       — Что?.. – Карлос не поверил своим ушам. Марк молчал, и он запустил пальцы ему в волосы, стараясь прижать ближе к себе. – Это... Это то имя, про которое ты говорил? Что можешь меня так назвать?       — Да.       — Валентино, – Карлос понял, а Марк вздрогнул каждой клеточкой.       — Да.       — Я про вас слышал, конечно, но не думал, что... что вот так. Но почему ты не разорвёшь эту связь?       Марк хрипло расхохотался куда-то ему в шею.       — Для этого я должен перестать его любить или хотя бы поверить в это. Но я не могу.       Он в кои-то веки чувствовал себя почти великолепно физически: альфа утолил его потребности, альфа приготовил отличный ужин и всячески о нём заботился – вплоть до того, что они сменили повязку на руке, следуя письменным указаниям медсестры, потому что бинты всё же чуть сбились.       Да и сама рука не болела после приёма таблетки, и Марк мог бы блаженствовать в этот короткий перерыв между приливами, сидя в одеялах и потягивая лимонад со льдом, который принёс ему Карлос. Но он не мог, потому что, в отличие от остального, его обострившуюся тоску по Валентино, испорченный запах и пустоту внутри нельзя было исправить. В переносном смысле он правда был не с Карлосом сейчас, и Карлос этого не заслуживал, но Марк не планировал извиняться или тем более просить его уйти – одному было бы хуже, один он бы точно позвонил Валентино, и только бог знал, как бы тот отреагировал.       Зато взамен он ответит на вопросы Карлоса – они общались очень давно, но сейчас тот то и дело поглядывал на него как на диковинку. Из-за разрезанной до кости руки, которую при перевязке пришлось созерцать почти во всех подробностях, или из-за личной драмы, но плевать – он давно ни с кем не разговаривал вот так вот просто не на гоночные темы. Кроме Алекса, но Алекс и так понимал его с полуслова.       Им даже удалось поспать до того, как он проснулся от давно привычных ощущений, когда всё тело горит от иррационального желания, становится всё больше влаги, и не существует ничего, кроме этого животного инстинкта. Карлос тоже уже не спал, будто почувствовав напряжение в воздухе, и жадно смотрел на него широко открытыми глазами.       Марк устроился на левом боку. Карлос приобнял его сзади, легко скользнул внутрь, и он снова улетел из настоящего слишком быстро, чувствуя точный ритм внутри, плотно прижатые к талии ладони, опять надрывая связки – хорошо, что он живёт в доме и у него нет соседей... Всё почти как раньше, но удовлетворённым оставалось только тело. Он закрыл глаза, когда стал набухать узел – пожалуй, для руки это положение было удобнее тех, что они уже попробовали. Он расслабился, мерно дыша, стараясь наслаждаться тем, как пальцы скользнули по животу, переместились ниже, ближе к паху, и... Марк сначала окаменел, а потом чуть не вздрогнул, как-то умудрившись сдержаться. Он просто убрал его руку, но Карлос был настойчив или не понял намёка, снова касаясь, изучая... Марк уже знал, что он понял – было нетрудно уловить эмоцию внезапного испуга при случайном попадании на запретную территорию.       — Нет. Не надо, – он снова взял его ладонь и вообще переместил себе на ягодицу.       — Но это же... – Карлос не воспользовался заманчивым предложением, оставшись неподвижным. – Это...       — Да.       — Но у тебя нет детей. Или...       — Нет. Но могли быть. Это второй раз – когда уже поздно было делать аборт, – он говорил глухим, сухим и абсолютно будничным тоном, будто делился прогнозом погоды. Но Карлос поинтересовался и напросился сам – значит, он расскажет. – Я не хотел детей, но шёл чемпионат, и пропускать этапы, даже один... Я тянул, а потом сильно упал, и в больнице сказали, что уже можно только так, если я вообще хочу жить. Но всё уже и так замерло – когда я вылетел в предыдущий раз...       Карлос с удивлением понял, что они уже могут расцепиться, и быстро откатился назад. С криком – даже скорее рыком – он ударил обеими руками по кровати по обе стороны от себя, потом схватился за голову, а когда наконец выпрямился и сел, то уставился на Марка так, что тот немедленно опустил голову, почти втянув её в плечи. Сейчас он как никогда чувствовал себя омегой.       — Чем всё это время занимался твой альфа?! – громыхнул Карлос. – Это длилось не один день!       Марк отважился поднять взгляд. Он у себя дома, он в безопасности, гнев этого альфы направлен не на него...       — Своим десятым титулом, я полагаю. Но, думаю, он хотел, чтобы этот ребёнок родился – тем более после первого раза... Он пытался не пускать меня на байк, кричал, что я не должен гоняться...       — Сколько тебе было лет?       — Двадцать два.       — Ландо сейчас двадцать два. Он ещё сущий ребёнок...       — Ну, нет, раз ему нужны свободные отношения, – к Марку наконец – довольно быстро – вернулась способность язвить.       — Заткнись, – Карлос хлопнул его по бедру. – Знаешь, лишь бы был счастлив...       Марк вздохнул слишком громко. Он завидовал этому Ландо, с которым никогда не пересекался лично.       — Ты никому про это не расскажешь. Ни одной живой душе.       — Конечно.              А он не расскажет Валентино про Карлоса – об этом Марк подумал, снова вернувшись на два года вперёд – в Шпильберг, где он снова мог гоняться в полную силу, где перешёл в сильнейшую команду и снова собирался бороться за титул, где... где Вале снова был с ним, пусть всё держится пока на очень тонкой ниточке и они пока не обсудили всё, что напрашивалось, все обиды и непонимания, которые следовало решить. И ему не нужно озвучивать про Карлоса, но, например, Вале обязательно спросит про Алекса – нельзя было быть не в курсе об этих слухах.       И он прогневал бы высшие силы, если бы не сказал сейчас, что всё было хорошо. Жизненный опыт подсказывал ценить момент, проявлять терпение или даже мудрость. Всё было хорошо и на данный момент ничего не могло идти лучше. Даже падение в спринте – Марк предпочитал упасть, попытавшись, чем просто доехать вторым. А плечо – ну, оно иногда болело.       Он поднырнул под руку спящего Валентино и подвинулся ближе, делая вдох. Плотный, осязаемый запах пороха со сладковатым привкусом ладана был последним, что он почувствовал, когда наконец уснул.

***

      Основная гонка закончилась победой Пекко, и Вале оторвался по полной и перед стартом, и после финиша. На решётке он качественно обнял любимого ученика, довольно беззастенчиво огладив его ногу выше колена. А вот за финишной чертой был скромнее, но прошептал на ухо:       — Ты доволен? Ты этого хотел, когда жаловался, что вас никто не трахает на трассе?       Пекко рассмеялся. К ним подъезжали остальные «академики» – Безз, Фрэнки, Лука... Поприветствовав их, Валентино направился в боксы своей команды, решив не стоять возле подиума с «Дукати» – он продолжал демонстрировать своё недовольство тем, что они подписали Марка. О, как он злился на Дал’инью и Тардоцци, когда узнал! Пекко тогда впервые увидел его ярость так близко и... просто пожал плечами.       Марка уже не было в расположении «Грезини» – Вале бы почувствовал через тонкую перегородку. Он не попал на подиум из-за проблемы с байком на старте, а потом прорывался как безумный и взял четвёртое место.       «Зайди ко мне», – Валентино не успел обдумать, почему Марк так быстро покинул боксы. Но разгадка уже была – всегда легко исчезнуть в суматохе, когда все заняты награждением, а потом вернуться к команде и журналистам. Они так и делали в те редкие случаи, когда оба не попадали в тройку. Он выскользнул из гаражей через заднюю дверь и скоро был у нужного моторхоума.       — Я вечером улетаю, – объяснил Марк, поскорее закрывая за ним дверь.       — Не увидимся до Мизано, – эхом подхватил Вале, принимая правила.       Марк просто прорывался дальше, к своей главной награде. В этот раз – быстро, у входа, стоя на ногах – вернее, стоял только Валентино, а он крепко держался за него, чуть опираясь на вертикальную поверхность. Его глаза были закрыты в сумасшедшем блаженстве, когда щёлкнул замок, и Вале чуть не разжал руки.       — А, это Алекс, – невозмутимо пояснил Марк, не разомкнув ресниц. – Не останавливайся, только не останавливайся, Вале, пожалуйста...       Вошедшим действительно оказался его младший брат, всё же опешивший на несколько секунд. Алекс закатил глаза и быстро прошёл вглубь трейлера, но Вале никогда не видел во взгляде другого человека такой ненависти, направленной именно на него.