IV.
9 апреля 2026 г., 22:33
Тысяча сорок три дня. Сто сорок девять недель. Чуть больше тридцати четырёх месяцев. Почти три года. Наверное, было суждено именно здесь, и здесь воедино сошлось всё – даже погода встала на его сторону, дождь снова прошёл рано утром и смыл всё накатанное. Байк пел под ним, чего не случалось давно.
Он боролся за подиумы и получал их, но это было не совсем то. Он боролся за победы – один на один в Хересе, рискнул и не удержался в Остине – но сейчас он летел, потому что... вернулись крылья? Нет, тоже не то, просто слишком многое совпало – подходящие условия, любимая трасса, левые повороты. И немного удачи, и плюс того идеального состояния, когда помешать не может ни одна мелочь.
Восемь кругов. Семь. Шесть... Байк поёт, он летит, но он никогда не мог гоняться вот так, в одиночку – ему трудно сконцентрировать внимание, вот как сейчас, когда преимущество – четыре секунды. А потом – потом как будто резкий удар вкрутился в подсознание, заставив крепче схватиться за руль, пришпорить мотоцикл, влетая в очередной вираж, обуздывая собственные мыслеощущения. Это Алекс. Авария. Они были слишком, чересчур близки, из-за чего давно привыкли к запахам, но при этом чувствовали друг друга на расстоянии. Роковой злополучный Херес был первой гонкой Алекса в высшем классе, и за четыре года он так и не смог объяснить, как умудрился тогда финишировать.
Дыхание постепенно выравнивалось. Три круга. Алекс в порядке, точно без тяжёлых травм, но... Марк успел бросить взгляд на экраны, когда проносился возле главной трибуны – небесно-голубой «Грезини», такой же, как у него, зарубился и пересёкся с красной молнией – как будет у него в следующем сезоне. И если это не Энеа... Усилием воли Марк отринул эти мыли, сосредотачиваясь на себе.
Два круга. Один круг. Последний сектор. Последний поворот.
Тысяча сорок три дня. Сто сорок девять недель. Чуть больше тридцати четырёх месяцев. Почти три года.
Это был не Энеа.
***
Алекс чувствовал себя героем очень плохого спектакля, когда сидел на хлипком стуле в каморке возле пресс-центра в ожидании Пекко, чтобы обсудить столкновение без свидетелей. Это следовало сделать сразу, но теперь, после выдвинутых обвинений, голова шла кругом, и вместо того, чтобы праздновать с Марком его победу... Всё случилось слишком невовремя, и он не совсем понимал, почему безусловно неприятная, но в общем-то скорее рядовая авария вызвала такие резкие слова. С другой стороны, он как никто знал, что за этим спрятано. — Один не можешь? Обязательно нужно сопровождение?! – он с удивлением услышал свой голос, обращённый к Пекко, пришедшему вместе с сестрой. — Маркес, – выплюнул тот, и он резко поднялся на ноги, но смотрел не на предполагаемого собеседника, а на девушку за его спиной. Он сделал выразительный жест головой, кивком указывая ей на дверь, и та поняла, но взглянула на него скорее с презрением, чем с опаской. – Я думал, хоть ты нормальный. Алексу хотелось ответить, что да, он нормальный – и поэтому не считает этот обоюдный контакт умышленной угрозой жизни со своей стороны. Но он соврал бы, если бы ответил так – это касалось первой части – потому что давно стал сумасшедшим рядом с Марком, только это не относилось к гоночному стилю и вообще к гонкам. — Выбиваем итальянских чемпионов без праздников и выходных, – он кивнул и тут же ощутил, как напряжение сосредоточилось в коконе прямо вокруг них. Незнакомый древесный запах отталкивал его травяной и наоборот, не позволяя смешаться. Двоим альфам было здесь тесно, хотя Алекс никогда не ощущал себя альфой полноценно. Может, как раз если сейчас... — Ты отрулил в меня! – Пекко скрестил руки на груди, всё же решив перейти к существу вопроса, пока оставив теории заговора. — Только потому, что ты выдавливал меня в гравий, когда я ошибся и взял шире! И в любом случае ты бы обогнал меня на следующих кругах, ты был быстрее! — Если ты это понимаешь, почему не пропустил сразу?! — Мы вообще-то гоняемся – ты за столько лет не заметил?! — А я вообще-то борюсь за титул! Алекс расхохотался совсем как Марк. Пекко отступил было на шаг, что означало поражение в негласной иерархии между альфами, но спохватился и шагнул обратно. Он и правда увидел отголосок старшего брата, своего будущего напарника. — Конечно, я же чрезвычайно заинтересован в том, чтобы вернуть титул в Испанию уже сейчас, не дожидаясь следующего сезона, когда это неминуемо случится. Теперь засмеялся Пекко – хрипло, почти лающе, явно с нотками боли – адреналин покидал его тело, он начинал чувствовать. — Уж точно не тебе заикаться про титул! – выдохнул он в лицо Алексу. – Ты к нему никогда не приблизишься – так как ты можешь судить?! Вообще судить хоть о чём-то?! У Алекса были два, молодёжные, но его задело даже не это. Он круто развернулся и пригвоздил Пекко к стене обеими руками, не обратив внимания на полустон-полувопль, выбившийся из его горла из-за полученных повреждений. — Я знаю, что у меня нет твоего таланта, – вкрадчиво проговорил Алекс, удерживая его и сохраняя совсем небольшую дистанцию. – И таланта моего брата, и вашего с ним обожаемого Росси! Но не смей мне указывать, о чём я могу судить, а о чём нет! Он уже хотел отпустить его и уйти восвояси, потому что разговор откровенно не получился, но Пекко прохрипел: — О чём ты вообще? Что ты такого пережил?.. Алекс всегда считал его неплохим парнем, и его удивляло то, что происходило сейчас. Вернее, он догадывался, откуда растут ноги и какая муха его покусала. Итальянская, кудрявая, довольно возрастная. Он ещё раз встряхнул Пекко, прижимая к стене крепче. — У тебя же есть старшая сестра! – голос сорвался, он видел перед собой расплывчато из-за обуявшей волны гнева, тоже несвойственной, но они оба в этот день открывали в себе новые горизонты. – И если у тебя такая же бурная фантазия, как у твоего учителя, представь, что твоя сестра не так давно потеряла ребёнка – уже на приличном сроке – а её альфа вместо того, чтобы её поддерживать, её толкает, из-за чего этот шов расходится! Она рыдает всю ночь у тебя на руках, а ты не можешь ничего сделать, потому что тебе девятнадцать лет, а этот мудак – что-то вроде местного бога! И центр её вселенной! Марк тогда держался до вечера воскресенья. Ну, как держался – молчал, выглядя примерно как после памятной четверговой пресс-конференции, когда смотрел в камеры огромными ошарашенными глазами, растерянно перебирая что-то в пальцах. Алекс предпочёл бы, чтобы он буйствовал, швырял вещи, кричал, как сильно ненавидит Валентино России или даже плакал – а в этой ситуации он не знал, как утешить, не знал даже, можно ли его обнять. У стюардов после гонки Марк выглядел дерзко и держал удар. «Хороший пинок», – открыто заявил он прямо в лицо Валентино. Но вечером Алекс зашёл в гостиничный номер и нашёл его свернувшимся поверх покрывала в позе эмбриона, и ему удалось понять, что боль была физической – Марк отталкивал его руки, не давал посмотреть, огрызался и забормотал под нос ругательства, едва Алекс заикнулся о враче. Это было странно, потому что он всегда относился к медицинским манипуляциям спокойно и даже в какой-то мере равнодушно. Марк закрыл глаза и стиснул зубы, чтобы пережить приступ боли. Алекс потянулся к его руке, но та скользнула вниз, к животу, и они одновременно поняли: Алекс – что именно его тревожит, Марк – что выдал себя. — Можно?.. Можно я только взгляну?.. Я не буду ничего трогать. Марк едва заметно кивнул, перекатываясь на спину, и сам чуть приспустил резинку широких спортивных шорт. Алекс подавил в себе желание зажмуриться. Конечно, он догадывался, даже знал, что увидит – длинный тонкий шрам, розовый и начавший заживать после того, как врачи извлекли его мёртвого племянника или племянницу. Алекса замутило, но он пытался держаться, чтобы отметить разошедшиеся швы с одной из сторон, покрасневшую кожу, немного крови. Пока немного. — Марк... Нужно, чтобы посмотрел врач – ты упал, шов разошёлся. — Нет. — Нужно просто зашить снова. Ты истечёшь кровью. Марк гортанно расхохотался, приподнявшись на локтях и запрокинув голову назад. Он звучал совершенно потусторонне, и Алекс ощущал, как волосы встают дыбом по всему телу. — А пусть, пусть! И его позови, вместе посмотрите. Пусть увидит! Хотя, он же скажет, что это не он – и сегодня не он, и ребёнок был не от него! От ещё одного дьявольского раската смеха Алекс вздрогнул. Он хотел побежать за врачом хоть куда-нибудь, но не представлял, где его искать, и нельзя было оставлять Марка одного, чтобы он не наделал глупостей. Пришлось завладеть его телефоном – Алекс судорожно листал список контактов, понимая, что ни мама, ни папа сейчас не помогут. Он нажал на зелёную трубку возле номера Дани – ещё один омега в паддоке и напарник Марка точно мог подсказать, что делать. Всё оказалось не так страшно – чтобы наложить новый шов и наклеить большой заживляющий пластырь, не пришлось даже ехать в центральную больницу, и никто не попался им на глаза по пути в местную. Перевалило за полночь, когда братья вернулись в номер. Окна были плотно завешены шторами, Алекс выключил всё освещение – осталась полная темнота, но им и не нужно было смотреть. Теперь Марка действительно сорвало, и он держал его на руках, прижимая к себе, поглаживая по волосам, слыша беспорядочные рыдания. — Всё будет хорошо, – тихо пробормотал Алекс, аккуратно вытирая его слёзы. – Всё будет хорошо, слышишь? Не может не быть. Найдёшь альфу лучше, у тебя вся жизнь впереди!.. — Нет, – глухо ответил Марк, отстраняя его ладонь от своего лица, но потом снова цепляясь за неё. – Нет, не найду... Не хочу. Алекс успокаивающими движениями гладил его по голове, лежащей у него на коленях. Марк пах горем – яркие металлические ноты стали горько-кровавыми, огонь угасал, словно его затушил резко налетевший сухой ветер из самой жаркой пустыни, где не может быть жизни. Алекс всегда обожал его запах – сущности проявились у них одновременно, у Марка – довольно поздно, и мальчики с интересом принюхивались друг к другу, вместе открывая этот новый мир. Необузданное пламя, живой закалённый металл – необычное, сильное соцветие, и Алекс всегда приобретал уверенность, внутреннюю силу, вдыхая. Теперь – только засохшая неживая земля, да ещё и сам он среагировал горечью полыни. Было впору задохнуться. — Я так люблю его, – едва слышно прошелестел Марк, чья истерика плавно перетекла в тихую. – Я так его люблю... Щёки были мокрыми, слёзы стекали на шею, на одеяло. Так и не включив свет, Алекс видел очертания, чувствовал наощупь. Он почти отнёс Марка в ванную, чтобы умыть, заставил сделать несколько глотков воды. Хотел предпринять попытку уложить его спать, но Марк не желал его отпускать, обхватив обеими руками и устроив голову у него на груди. Алекс ненавидел Валентино Росси. Он мог тысячу раз в красках представить, как избивает его до потери пульса, до последнего вздоха, до крови, как под его руками ломаются кости. Но он не мог сделать абсолютно ничего, потому что Валентино Росси был величайшим из великих, иконой во плоти, а он – девятнадцатилетним альфой, не особо уверенным в себе. Валентино был способен убить и растоптать его во всех смыслах. И тогда он никак не сможет помочь Марку. Алекс отметил, что слёзы беспорядочно бегут уже по его щекам. Он резко оттолкнулся от плеч Пекко, отпустив его. Тот скривился, слова застряли где-то в горле – слова о том, что Валентино не хотел, что нога соскочила непроизвольно, случайно, но теперь, после того, что он услышал, это было не так уж важно. Может, и правда так. Может, по-другому. — Мы оба виноваты в столкновении, – тихо проговорил он, найдя компромисс. – Ты отрулил в меня, да, но... — Но мне бы не пришлось этого делать, если бы ты не начал так резать, – закончил Алекс, в воспоминаниях почти забывший о произошедшем на трассе сегодня, в этот день. — Я не должен был так говорить. — Повторишь это в четверг журналистам, если снова не поменяешь мнение. Полагаю, у меня будет весёлая неделя. — Почему?.. – Пекко выглядел растерянным. — О, я хорошо знаю, как изобретательны итальянские фаны в пожеланиях смерти. — А... – он опустил взгляд и почти втянул голову в плечи. – Мне жаль, правда. И... за то, что ты мне рассказал – тоже. Я не знал. Не знал, что было вот так. — Культ личности рушится, да? – тон был холодным. — Вроде того. Они всё же пожали друг другу руки. Прошло уже достаточно времени, Безз напомнил Пекко про скорый самолёт и вместе с Каролой взял на себя всю заботу о нём, перетащив его рюкзаки и чемодан, собрав в одном месте все необходимые обезболивающие и то и дело спрашивая, всё ли в порядке, не нужно ли что-то ещё. Франческо был даже рад, что может отвлечься на боль – шея и плечи горели, он едва смог найти более-менее удобное положение в самолёте, а когда наконец уселся, они уже взлетели. — Может, сходить тебе за пледом?! – Безз подскочил на своём сиденье. — Спасибо, – Пекко покачал головой и смог улыбнуться. – У меня травма, а не болезнь. Да и не хочу лишний раз вставать, – Марко сидел у окна, а стюардесс пока не было видно. Тот наконец кивнул и уставился в экран на сиденье спереди, где отображались данные полёта. Занавес опустился, Франческо остался один на один со своими мыслями, теперь ничто не отделяло его от истории Марка и Валентино, которая не укладывалась в голове. История обрастала для него подробностями, хотя он никогда не планировал их узнавать и ничего для этого не делал. Теперь он знал наверняка, что Марк потерял ребёнка, и, видимо, не один раз, ведь Вале так и сказал ему – десять могло бы быть старшему, и дети – во множественном числе... А несколько предложений из уст Алекса сделали историю ещё более чудовищной, и он не сомневался в правдивости этих слов – зачем бы ему врать о таком? Легендарный пинок от Валентино заиграл новыми красками, и даже если он правда был случайностью... Хотя и не в нём было дело – Пекко просто не понимал всего остального, отказывался понять. Он был тогда в Сепанге, он был рядом с Валентино, испытывая страшную досаду от его штрафа и проигранного титула. Но Вале тогда ни единым жестом не показал, что его удар – нечто более значимое, чем неприятный инцидент на трассе. Что это был его омега. Что этот омега... Он отвлёкся на сопение Безза, который уронил голову вниз и задремал. Пекко поморщился от боли, но наклонился к его плечу, чтобы вдохнуть гипнотизирующий, успокаивающий запах диковинных масел. Но стало только хуже, когда он откинулся обратно – находясь рядом со своим омегой, он начал представлять, как бы поступил сам в такой ситуации. Конечно, он бы обязательно поговорил с Марко, если нужно – не один раз, убедился бы, чтобы в безопасности был и он, и ребёнок, или позаботился бы о своевременном медицинском вмешательстве, если бы тот не был готов жертвовать карьерой... Сквозь ресницы он посмотрел на Каролу, летевшую через проход и тоже благополучно уснувшую. Алекс попал в цель с этой аналогией, и если бы такое пережила она... Он бы позаботился о том, чтобы жизнь её мучителя стала максимально несладкой. Или нет. Алексу тогда и правда было девятнадцать, а он недавно даже будучи вторым после Валентино в их стае набирался мужества, прежде чем защитить от него Безза. Вале просто стёр бы Алекса в порошок – хорошо, если не в прямом смысле. А он бы ему обязательно помог. Командир объявил посадку, и Пекко выдохнул, переключаясь. Он только что начал в красках представлять, как Карола рыдает у него на руках – хрупкая, беззащитная, с окровавленным раскрывшимся шрамом внизу живота. — Эй. Ты в порядке? – Марко коснулся его руки, вцепившейся в подлокотник слишком сильно. — Да, – Франческо сделал глубокий вдох. – Хуже не стало, лучше – тоже. Просто мечтаю о горячей ванне, но чтобы на плечах лежал лёд. На получении багажа Марко и Карола так яростно переругивались за право поехать с ним домой, что Пекко пришлось попросить, чтобы они перестали кричать, а то он уедет один, а они могут отправляться вместе хоть к чёрту на кулички. В итоге Карола согласилась уступить, и после поездки в Пезаро Безз за два раза перетащил все их сумки и по-прежнему вёл себя так, будто ему требовалась инвалидная коляска. Пекко уселся на диван в небольшой гостиной, не в силах пошевелиться – ему было дурно думать о том, что надо переодеваться: вылезать из попорченной падением гоночной кожи было не так больно из-за бурлящих эмоций, а менять командную футболку на повседневную уже стало сущей пыткой. Пока он сидел и старался не двигаться, Марко как обычно был везде, развив бурную деятельность и даже хлопая дверцей холодильника, которую он всё не успевал починить. Наконец он появился перед его глазами, сияя, и предложил пойти за ним. Франческо почти ахнул, когда увидел: он бросил про горячую ванну не всерьёз, но Безз исполнил это в точности. Им пришлось попотеть, вытаскивая его из одежды, но он блаженствовал, опускаясь в воду с пеной, одной рукой держась за стену, другой – за Марко. Тот проявил себя воистину фокусником, вдруг достав сооружение из полотенец и завёрнутого в них льда. Оно опустилось на плечи. — Уже синие, – описал Безз их цвет. – И шея. Потом надо будет намазать. — Думаю, скоро всё почернеет, – Пекко с усилием запрокинул голову на бортик. — Позвони, когда я буду нужен? – Безз подвинул его телефон так, чтобы он мог безболезненно дотянуться. – Я пойду, попробую сделать что-нибудь на ужин. — Нет, – Франческо резко дёрнулся, поморщившись от боли, но смог схватить его за руку. – Побудь со мной, пожалуйста? Марко присел на край ванны, пальцы оставались переплетёнными. Он протянул другую руку, чтобы убрать с его лба прядь кудрявых волос. — Что сказал тебе Маркес? — Убедительно показал, какой я кретин. — Что?! – Безз встрепенулся. – Он пытался убить тебя! — Ты правда так считаешь? — Э-э-э... Ну... — Марко. Я видел, что ты поддержал мои слова. — Я всегда поддержу твои слова. Я... я им удивился, да – тем более после того, как ты сам говорил мне про борьбу, про тот Сепанг... Но я всегда на твоей стороне, – он вскинул голову, смотря куда-то в сторону, явно заволновавшись. Пекко мягко погладил большим пальцем его ладонь. — В следующий раз если увидишь, что я говорю или делаю какую-то ерунду – просто скажи мне об этом, ладно? — Я... постараюсь. — Обещаешь? — Обещаю. А... Вале что-то сказал тебе про гонку? Он не писал? Мне – нет. И про столкновение? Он смотрел? – Валентино был в Техасе на гонках на выносливость, и никто из них так и не смог запомнить, сколько там времени. Пекко саданул по стене свободной рукой и поднял фонтан брызг. — К чёрту Вале! Я распинался перед тобой, как он был неправ тогда, когда упустил десятый, а сейчас я сам стал им, видя только, мать его, титул! Алексу будут писать хейтерские комментарии, желать смерти – всё потому, что я ляпнул, не подумав! Хотя мне стоило подождать и пройти его на следующем круге или даже в следующем повороте! – он винил себя, винил адреналин, был слишком зол на большую и такую необязательную потерю очков. — Может, не будут писать, – неуверенно предположил Безз и неуютно повёл плечами. — Ты же знаешь, что будут. Как тогда, с Марком. Разве что, надеюсь, ограничатся онлайном – я ведь ещё не проиграл титул... — Но ты же не хотел, чтобы так вышло, – Безз пытался его утешить, но не знал того, что знал он. – И Вале, я уверен, тоже тогда не хотел, чтобы дошло до такого... Франческо стиснул зубы так, что черты его лица стали острыми. — Не говори мне сейчас ничего про Вале. Прошу тебя. Он испытывал что-то вроде лёгкого отвращения и в данный момент не хотел ассоциироваться с Валентино. И не знал, как через несколько дней посмотрит ему в глаза на ранчо перед Мизано. Тяжелее всего было то, что он не мог ни с кем этим поделиться – и сам Вале, и Алекс явно рассчитывали на полную конфиденциальность. И он должен был сделать всё, чтобы у Марко остались прежние отношения с Валентино. Жёсткость и некоторые поступки в гонках – одно, все они грешили кто-то больше, а кто-то меньше, но то личное, о чём он услышал... — Давай доставать меня отсюда. Постояв под душем, Пекко размашисто вышагнул из ванной и всё же пошатнулся от дискомфорта и общей усталости. Он схватился за Марко и машинально притянул его к себе, замочив его одежду и всё вокруг. — Эй, ты теперь только не поскользнись, – волнуясь за него, Безз нарушил волшебство момента, который Пекко так отчаянно стремился сохранить, оставить эти объятия лучшим завершением кошмарного дня. Марко обнимал в ответ неуверенно, боясь навредить, и тогда он так же мягко коснулся его губ. Ему ответили – и они вели друг друга так неторопливо, так бережно, так нежно, балансируя на том доверии, которое установилось, делясь друг с другом запахами. Чай масала со специями, а не «что-то экзотическое» – Пекко словно узнал это сиюминутно, достав откуда-то с подкорки. Он мог слышать, как пульсирует его сердце – согретое не горячей ванной, согретое любовью, и он никогда такого не испытывал, ощущая необъяснимый трепет, невероятную лёгкость. — Ты... ты тоже это чувствуешь?.. – он не заметил, что они уже не целуются, а Марко, спросив, улыбается, касаясь ладонью его щеки. Как будто что-то внутри – всё-таки сердце? – всегда было наполовину пустым, а теперь заполнилось чем-то приятно-щемящим, сладко тягучим. — Так вот как это, когда взаимно, – почти шёпотом слетело с губ Франческо. Раньше Безз относился к нему больше как к другу, а Хорхе... Нет, у них были отличные гармоничные отношения – для двоих вчерашних подростков. — Ты думаешь, это... связь? – Марко не мог даже держать руки в одном месте – теперь правая лежала на груди у Пекко, как раз там, где стучало сердце. – Думаю, что никто это не опишет, но никто это ни с чем не перепутает, – он улыбнулся в ответ. – Марко... Спасибо тебе. — За что?.. — За то, что в нас поверил.***
Вернувшись в боксы, Алекс попал на остаток командного празднования. Он ещё раз обнял Марка – на этот раз крепко, а не мельком, как после гонки. «Ты лучший, я знаю», – успел шепнуть он, прежде чем радостная красно-голубая толпа потащила Марка дальше, чтобы его непременно поздравили все желающие. Вечером они выдвинулись в Мадрид на машине. Марк сидел на пассажирском сиденье, его лицо то и дело расплывалось в улыбке, а ещё он с небольшими перерывами напевал какую-то чушь вроде итальянских шлягеров, от которых Алекс закатывал глаза. Он догадывался, от кого Марк понабрался такого музыкального вкуса. — Он тебя поздравил? – ему не нравилось долго размышлять о Валентино Росси, тем более в дороге, тем более когда уже стемнело. Лучше спросить и заполнить часть пути разговором. — Да, – ответил Марк. – Написал после спринта и сегодня тоже написал. Вчера мы поболтали. — А сейчас? Он... ну... — Нет, он не упоминал вас с Пекко. Но если даже заикнётся об этом, я поставлю его на место. Алекс скептически хмыкнул. — Не стоит. Пусть думает, что хочет. — Нет, если что, я этого так не оставлю. Ты важнее. Алекс не удержался от горького смеха. — Марк. — Что? Они свернули на заправку, где обычно останавливались и покупали вкуснейшие хот-доги. Алекс припарковал и заглушил машину. — Не надо. Я не дурак, я всё понимаю, – он расстегнул ремень безопасности и открыл дверь. – Сиди, если хочешь, я всё принесу. Тебе как обычно? — Да. Он думал отвлечься покупкой кофе и хот-догов, но даже в очереди – на АЗС как всегда было оживлённо – никуда не мог убежать от себя самого внутри своей головы. Марк любит его, конечно. Больше всего – гонки, потом – Валентино, и только затем, на третьем месте – он. Он знал это, и он знал, что Марк всегда выберет себя, то есть Валентино, и не было бы никакой необходимости или смысла в этом выборе, будь все они нормальными, будь он тоже нормальным, как изначально думал про него Пекко. Когда он вернулся к машине, вокруг уже собрались фанаты, удивляющиеся, что совсем недавно болели за победу Марка на трибунах, а теперь тем же путём возвращаются в Мадрид. Алексу тоже пришлось подключиться к раздаче автографов и фото на память. Хот-доги почти остыли, когда они закончили, но были такими же вкусными. Они поехали дальше уже в полном молчании, хотя теперь Алекс предпочёл бы итальянские шлягеры, но только не эту тишину. — Извини, что подпортил победу, – проговорил он. – Своим столкновением, и теперь этим разговором... Забудь. — Эй. Всё хорошо. Я правда не позволю им перекинуть всю вину на тебя. — Спасибо, – тихо произнёс Алекс. – Люблю тебя. — И я тебя. Он замаскировал вздох под кашель, потому что Марк вряд ли представлял, на что именно отвечает. Дома Алекс сослался на усталость и всё же обострившуюся боль после падения и ушёл к себе. Марк занял кухню: соорудил бутерброды (и отнёс Алексу половину), потом заварил чай и поставил на столешницу ноутбук. Экипаж Валентино ехал в Техасе, и он включил трансляцию. «Скверно, если столкновение с твоим братом будет стоить Пекко титула», – гласило последнее сообщение в мессенджере. Когда Валентино отправил его, он сидел в боксах и ожидал своей очереди, а теперь был его отрезок. Он проснулся рано утром, чтобы посмотреть гонку в Арагоне, и он видел всё: доминирование Марка от первого до последнего круга, болезненное падение Пекко, триумф Марка – как он бежит к трибунам, как падает на колени, как заводит болельщиков... Вале смотрел дальше и дальше, не в силах оторваться. Величие. Экстаз. Раньше он не мог себе в этом признаться, теперь же... Он поздравил Марка, но через несколько часов после его «спасибо, удачи сегодня» не сумел промолчать и написал про Пекко и Алекса. Ему не хотелось ссориться – просто узнать, что он об этом думает. Марк закатил глаза и принялся набирать ответ. По крайней мере, Валентино не кидался прямыми обвинениями. Как будто бы с этим можно было работать, избежать грозы и очередного скандала. «Не приплетай сюда ни меня, ни себя. Пока что это дело их двоих». «Пока что?» – реакция прилетела мгновенно. Марк перевёл взгляд на экран, находя название нужной команды в списке. Ему повезло ещё сильнее, и вскоре оператор переключил трансляцию на боксы, где восседал Вале с телефоном в руках и очень озадаченным выражением лица. «Пока твоя паства не набросилась на него. Тогда я не буду молчать. Но сначала пусть они попробуют разобраться сами». «Ты спал с ним?!» «С Алексом или с Пекко?» – первоначальный вопрос был настолько нелогичным и не вытекающим из диалога, что мог принадлежать только Валентино. «С братом». «Да». «А с Пекко?» Марк посмеивался – переписка приняла неожиданный поворот, Вале больше не показывали, и он от души представлял, как тот пыхтит у себя на стуле, снедаемый ревностью, глядя испепеляющим взглядом в телефон в ожидании его «нет». Он тщательно вымыл кружку и тарелку, подошёл к подоконнику и задержался на несколько минут у окна, испытывая терпение Валентино. Потом захлопнул ноутбук, оставил телефон на столе и отправился в душ, где долгое время просто простоял под струёй воды с намыленной головой. Когда он закончил и перетащил ноутбук с телефоном в свою спальню, Валентино был на своём втором стейдже. Марк ухмыльнулся и устроился поудобнее. Ему не нравилось следить за этими многочасовыми гонками, они казались ему скучными, наблюдать за борьбой команды Валентино за топ-пять не самого престижного класса – сомнительное удовольствие. Он включил только ради Вале и надеялся, что сам после завершения карьеры не позволит никому втащить себя в эти блошиные бега для отставных пенсионеров, где вместо борьбы за победы нужно утешать себя промежуточными целями. В каком-то смысле он сам делал так сейчас, но чтобы добровольно... Он выразительно фыркнул, но заулыбался и одобрительно покивал, видя его обгон. Вполне можно было даже похвалить манёвр, но тогда пришлось бы ответить на вопрос, а он не планировал делать этого так быстро. Так что Марк дождался окончания этапа и смотрел, как Валентино возвращается в боксы, отправив на трассу одного из напарников. Снял перчатки, стащил шлем, говорил что-то команде, хлопающей его по спине и плечам. Картинка вернулась к происходящему на треке, но Марк точно знал, что Вале как можно скорее проверит телефон и не найдёт там его ответ. По идее, сейчас он должен отойти куда-нибудь в укромное место и позвонить ему. Так и произошло. — Ну?! – раздался требовательный голос, и Марк решил, что хватит испытывать судьбу. — Нет, я не спал с Пекко, – посмеиваясь, ответил он. — Почему ты не мог сказать сразу?! — Ты очень забавно ревнуешь. Зачем бы мне спать с Пекко? И зачем бы Пекко спать со мной? На это у Валентино не было ответа, но появился новый вопрос. — А твой брат? Почему он? Ты не мог найти никого лучше? — Вале, – Марк звучал угрожающе-утробно. – Ты не будешь так говорить про моего брата – так издевательски-пренебрежительно. Он лучше нас обоих вместе взятых. Что-то в его голосе убедило Валентино не спорить. — Хорошо. Но в самом деле... почему? — Ты правда не понимаешь? — Да. Брат – это же так... странно. — Это в первую очередь безопасно. — Безопасно?.. — Да. Давай я объясню тебе потом, когда увидимся? Тебе, наверное, пора идти к команде? — Давай сейчас. Ещё есть время. Почему он? Что за безопасность? Марк вздохнул, рывком поднимаясь с подушки. Ему хотелось просто подразнить Валентино, а не вести очередной тяжёлый разговор. — Я не мог подпускать к себе никого. Не в моей ситуации. Жалкое зрелище для любого альфы. Я пах обидой и болью, я звал тебя, никто не должен был видеть меня таким слабым. А Алекс всё знал, он был со мной с самого начала. Без него я бы не справился. Во всех смыслах. Первый раз без Валентино был ужасным, и он даже не задумывался о том, чтобы кого-то найти, попросить помочь. Алекс был рядом, помогая: вытирал влажным полотенцем сначала лоб, потом всё тело, пока Марк изнывал от интенсивного неутолённого желания; приносил воду и еду, от которой тот отказывался. Он хватал Алекса за руку и притягивал к себе, чувствуя запах возбуждённого альфы (инстинктам было плевать на родственные связи), потом отталкивал, потому что аромат был не тем, не таким. Он распластался на постели, выдыхая только одно имя, то и дело утыкаясь носом в футболку с сорок шестым номером. Алекс осторожно спрашивал, что ещё ему нужно, но получал в ответ всё то же имя. — Почему всё так, Алекс, почему?! – бормотал Марк, теребя в пальцах тёмно-синюю ткань. – Почему он ушёл? Почему? – по щекам медленно катились слёзы, он задыхался. Потом Алекс по его просьбе принёс игрушки, тактично оставив Марка наедине с ними. И он даже разрешил себя обнять – кажется, так было чуть лучше, но всё затянулось от обычных двух-трёх дней до недели, и не будь это межсезонье, получилась бы катастрофа, а врачи отказались корректировать цикл медикаментозно после двух подряд неудачных беременностей, объяснив, что организм должен отдохнуть. Во второй раз откровенно повезло в Остине, потому что до следующего этапа было две недели, а не одна. Они с Алексом застряли в отеле ещё как минимум на несколько дней, и он был особенно невыносим, потому что не все гонщики разъехались сразу. — Позови Вале, – требовал Марк. – Позови его сюда, он мне нужен! Алекс мог только терпеливо качать головой. — Мы договорились – ты сказал делать что угодно, но не соглашаться, когда ты об этом попросишь. — Я передумал, слышишь?! – Марк прогнулся на кровати в поисках хоть какого-то контакта. – Я знаю, что он здесь! Приведи его! — Нет, нет. Иначе будет хуже. — Куда ещё хуже?! Зачем ты вообще нужен, если не можешь его привести?! Марк кинулся к двери, зачем-то захватив обеими руками скученную простынь, взгляд был обезумевшим, губы – покусанными до крови. На мгновение Алекс увидел в нём потустороннее существо – опасного оборотня, хищную пантеру с дикими глазами, белые простыни выглядели путами, как в фильме ужасов. Алекс рванулся наперерез этому демону, который был его братом, и просто прижал сверху своим телом, даже не особо веря в успех – он не был уверен, что сильнее, пусть даже был альфой на полголовы выше. Он забормотал какие-то успокаивающие слова, и это сработало, потому что мышцы под его руками начали расслабляться. Но он всё ещё стоял в напряжённом упоре, утыкаясь в шею жаждущего омеги, чей огненно-песочный, в последние полгода будто отравляющий запах как бы завивался кольцами вокруг него. Алекс помнил, что это его брат, старался помнить, но Марк успел раньше, со стоном прогнувшись вперёд, обхватив его за шею, прижавшись к его губам своими – горячими, пересохшими, с выступившими капельками крови. Притёрся вплотную, двигая бёдрами, закрыв глаза. Алекс чувствовал, что его сковало, что он не может пошевелиться и предотвратить это падение. Слишком хорошо, слишком недостойно, слишком странно и немного больно, когда Марк прохрипел своё «Валентино» и отпустил его, а он сбежал в ванную, чтобы помочь себе рукой. Алекс просидел всю ночь в кресле возле двери, почти не сомкнув глаз. Марк больше не пытался броситься на поиски Валентино и притих, под утро попытался справиться самостоятельно и не делал поползновений в сторону Алекса, а ещё через несколько часов, когда в окно светило яркое полуденное солнце, умолял простить его за вчерашнее, включая грубые слова. Алекс просто кивнул. Через несколько месяцев, в летнюю паузу, Марк прижимался к нему, и Алекс снова чувствовал прикосновения неестественно горячей кожи даже через одежду. — Лучше, когда ты рядом, – выдохнул Марк. – Не так... не так тяжело. Алекс пригладил его растрёпанные волосы, коснулся лба, который покрывала испарина. Его жизнь тоже разделилась на до и после в Сепанге, и даже его скудных познаний о физиологии омег хватало, чтобы понять, что у Марка всё происходит чересчур ненормально. — Тебе нужен узел, – тихо констатировал он. – Ты можешь протянуть один, два, три раза – но это не выход, ты себя убиваешь. — Да, я уже слышал про «убиваю» – только на трассе, – Марк жёстко ухмыльнулся. – И – нет. Мне нужен Вале. Ты знаешь, что это невозможно. Другие альфы... Нет. Нет. Нет, – он повторял это, в очередной раз кусая губы. – Я слишком... пустой. Никакой. Разбитый. Я не хочу никому ничего объяснять. Даже знакомым... тем более знакомым, – он знал, что теоретически мог найти альф, даже в паддоке, которые относились к нему скорее хорошо и сочувственно, не испугались бы Валентино, но этого не хотел он. Пришлось бы показать всю свою уязвимость. Алекс сжал его ладонь, готовясь сказать что-то важное, то переломное, что он обдумывал эти месяцы. — Есть я. Мне не нужно ничего объяснять. Марк посмотрел на него озадаченно, в затуманенных глазах промелькнуло что-то осознанное. — Ты сейчас серьёзно, – утвердительно, а не вопросительно. Алекс отпустил его руку, опустил голову. — Прости. Прости, если... Я не уверен, что это правильно, – щёки пылали ярче, чем у разгорячённого Марка. — Я тоже не уверен. Но давай попробуем. — У меня есть условие. — Да? — Ты не назовёшь меня его именем. Марк задышал тяжелее, но медленно кивнул. Алекс выскользнул из постели. — Ладно. Позовёшь, когда я буду нужен. Он позвал через пару часов, в очередной раз убедившись, что игрушки не помогают, что ничего особо не помогает, что скоро это начнёт сказываться на здоровье, а следовательно – на результатах. — Я пока просто завяжу узел, – предупредил Алекс. – Аккуратно. Просто попробуем. — Хорошо. Он не надеялся, что на деле Марка это устроит, он не пытался даже в мыслях сравниться с Валентино, но всё же не был готов к тому, что Марк запросит большего сразу, резко дёрнув бёдрами. — Двигайся, – выговорил он, скользя пальцами по его щеке. – Двигайся же, ну! — Погоди, – Алекс пока не отрефлексировал, не сложил всё воедино, одурманенный душаще-возбуждающим запахом. Марк застал его врасплох, резким рывком перевернув. В лице снова промелькнуло что-то от хищника. — Сам сделаю, – недовольно бросил он. Алекс смотрел завороженно, как он опускается и поднимается на нём, запрокинув голову, обнажая шею. Стоны – крики? – были громкими, протяжными. Марк был прекрасен, а ещё безумен и порочен – и он теперь тоже. — Это затянулось вот почти на десять лет. Я сломал ему жизнь, – Марк закончил низким хриплым голосом, не надеясь, что Валентино что-то ответит, как и всегда, когда речь заходила о его трудностях в прошлом. — Но теперь... теперь всё может наладиться? – он всё же спросил, пусть и неуверенно. — Я надеюсь, – сухо подтвердил Марк. Он не ждал от их телефонного разговора ничего такого и вообще хотел попровоцировать Валентино чем-то вроде рассказа из серии «что на мне надето», пока тот идёт к боксам, но от игривого настроения не осталось и следа. И он только сейчас вспомнил, что у команды Вале, вообще-то, идёт заезд. – Ладно, теперь тебе точно пора. Увидимся перед гонкой. — Приезжай на ранчо, – выпалил Валентино. – Пораньше. — Ты... ты уверен? — Да. Пока только мы с тобой, но потом... Валентино убежал к команде, которая шла на четвёртом месте незадолго до финиша. Марк расплылся в неконтролируемой улыбке, но тонкие щупальца вины перед Алексом обволакивали, напоминая о себе. «Не надо. Я не дурак, я всё понимаю», – сказал ему младший брат, которого он очень любил. Любил меньше, чем гонки, любил меньше, чем Валентино. Он подорвался и пошёл в другое крыло дома, которое занимал Алекс. Полоска тусклого света из-под двери подсказывала, что тот как минимум ещё не спит, и Марк заглянул. Алекс смотрел в телефоне какой-то сериал или фильм и махнул рукой, показывая, что Марк может войти. — Я не слышал тебя ни на кухне, ни в душе. Решил проверить. Думал – может, ты с кем-то переписываешься или разговариваешь, – он неестественно рассмеялся, ловя себя на том, что ему трудно подбирать слова. И это были дурацкие слова. Лучше бы он справился о самочувствии. — С кем бы, например? — Не знаю, – Марк присел на свободной стороне кровати. – Но, на самом деле, у тебя есть кто-то на примете? — В смысле? – Алекс продолжал отвечать вопросами, Марк чувствовал себя всё более неловко. — Ну, я наконец от тебя отстал, – он выдавил ещё одну неловкую улыбку. – Наверное. Улыбка Алекса была ещё более искусственной. — Ну, вот подожду ещё год, и если ты вернёшься... Шучу. Всё будет хорошо – и у тебя, и у меня. А я тебе обязательно всё расскажу, когда уже будет, о чём рассказать. Он врал совершенно безбожно, потому что не знал, как ему жить дальше. В его двадцать восемь его личной жизнью был только Марк, если не считать что-то несерьёзное в подростковом возрасте, и он не успевал и не хотел думать ни о ком другом, потому что давно любил его не как брата, потому что когда уже имел в руках лучшее, было трудно, невозможно задуматься о потенциальной замене. Может, если бы не случилось Заксенринга... Алексу тогда чудилось, что щека горит огнём – весь вечер после того, как Марк поцеловал его на подиуме. Они выпили потом, в честь небывалого двойного успеха, хотя в последнее время не праздновали с алкоголем – даже сейчас, после такой долгожданной победы Марка в Арагоне. Алекс вернул ему поцелуй, когда они остались одни в автодоме – не настолько пьяные, чтобы не соображать, но до одури счастливые. Потом столкнулись губы, потом Алекс уже почти выпалил, что они не должны сейчас, потому что нет повода, но Марк завораживающе улыбнулся, притираясь вплотную, вворачиваясь в его объятия. «Давай, сколько раз мы это уже делали?» Алекс тогда начал мечтать, что всё возможно. Что нить связи, тянущаяся от Марка к Валентино, уже начала подтачиваться, что Марк обязательно полюбит его в ответ той самой любовью, что где-нибудь на отдыхе в очень дальних странах они могли бы и не скрываться, потому что там никому нет дела до их имён, одной на двоих фамилии и внешнего сходства. Он почти поверил, но через полтора месяца объявился Валентино, и Марк убежал на встречу с ним, не засомневавшись ни на секунду.
