V.
13 апреля 2026 г., 22:15
Пекко не хотел ехать на ранчо и видеть Валентино, но проявил слабость и не сумел отказаться – тем более и Безз настаивал, что не нужно сидеть дома. Да и Вале был как всегда убедителен, настояв, что ему нужно побыть в компании, а на тренировку его, естественно, никто не пустит. Травмы заживали медленно, и садиться на байк снова всего через четыре дня после падения в Арагоне казалось сущим невезением.
Теперь они с Валентино сидели бок о бок на складных стульях, наблюдая, как остальные наматывают круги по грунтовой трассе, где был известен каждый поворот, каждый изгиб. Вале как обычно громко подсказывал ребятам, проносящимся мимо. Пекко тоже мысленно отмечал некоторые моменты, но намётанный глаз Валентино успевал быстрее. Он был почти образцовым учителем и вдохновителем, но при этом ужасным альфой, и Франческо не мог забыть это ни на секунду – воспоминания и эмоции от рассказа Алекса были слишком свежи. Вале вдруг с заговорщическим видом наклонился к нему – видимо, решив, что парням пора покататься в своё удовольствие без его комментариев.
— Не планируйте здесь ничего на завтрашний вечер, – проговорил Валентино. – Я... приедет Марк. Я пригласил его, и... ну, чтобы...
— Ох, да ты же нервничаешь, – Пекко через силу усмехнулся.
— Ничего подобного! – Вале вскинул подбородок и хохотнул именно что нервно. – Надеюсь, в этот раз он явится без механиков.
Он засмеялся, явно довольный шуткой. Пекко молчал, скрестив руки на груди. Его не было на ранчо в момент памятного визита Марка десять лет назад – но, конечно, потом Валентино не раз и не два возмущался тем, что тот привёз с собой команду, которая поработала с настройками ради установления рекордного круга.
— Хватит, – Франческо поморщился. – Прошло столько времени, вы вроде как опять вместе. Зачем ты ворошишь старое, если не хочешь даже попытаться его понять?
— Но как?! – Вале картинно всплеснул руками. – Как это можно понять, и как он мог не понимать?! Ты же ни разу не додумался приехать сюда с бригадой «Дукати»?! Это дружеские соревнования... Всегда были дружескими соревнованиями...
— И ты предупредил его об этом?
— Нет.
— Так откуда ему было об этом знать? Догадаться?
— Но...
— Просто признай, что у вас были серьёзные проблемы с коммуникацией, – Пекко пожалел, что не может обхватить себя руками ещё сильнее или вообще забраться в какой-нибудь панцирь. – На его месте я бы и сейчас к тебе не возвращался.
— Это почему?! – Валентино скопировал его позу. – Ты сам его хочешь?!
Пекко издал странный звук – что-то между сдавленным хрипом и совершенно истерическим смехом. Ему было больно смеяться, но он хохотал от души.
— Господь... Всемогущий...
Вале ничего не понял, продолжая его пристально разглядывать, и он счёл нужным пояснить, потому что проблемы Валентино с коммуникацией никуда не делись и сейчас.
— Мне не нужен твой Марк, я не имею на него никаких видов – тем более, позавчера у нас установилась связь с Ма... с Беззом, – Франческо торопливо поправился на случай, если у Вале начались ещё и ранние проблемы со слухом – вдруг он услышит не «Марко», а «Марк», и его ударит инфаркт прямо здесь?
Валентино разобрал правильно, напряжённое лицо расслабилось, появилась искренняя улыбка – та, которую Пекко отлично знал, которая была привычна, когда Вале общался с ними, со своими учениками.
— О, я очень рад за вас! – он потянулся к нему, чтобы обнять, но Пекко торопливо выставил руку в предостерегающем жесте.
— Не могу обниматься, – он поспешил объяснить как можно мягче, хотя с Марко очень даже обнимался – и не только, просто в щадящем режиме. Медвежьи объятия Валентино и правда были некстати.
— Извини, – тот отодвинулся. – Извини. Ты прав, не будем только обо мне. Что у вас случилось с младшим Маркесом?
Пекко замер – нужно было ступать очень осторожно, почва под ногами напоминала болото или зыбучие пески. Потому что Алекс оказался прав, и через час после гонки в соцсетях началось светопреставление, а на следующий день расстарался официальный аккаунт фан-клуба академии – в итоге его заблокировали за оскорбления.
— Ты сам всё видел, – наконец произнёс Пекко. – У нас было необязательное столкновение, которого мы оба могли избежать.
— Я не про это, – Вале отмахнулся, жестикулируя. – Я про то, что было потом. Вы же потом разговаривали, я спрашивал у Безза. После того, как ты сказал то, что должен был, – в глазах Валентино горел опасный огонь мщения, который Пекко узнал слишком хорошо. – Что он тебе наговорил?!
— Я не буду на это отвечать, – твёрдо проговорил Франческо. – Не хочу, чтобы сказанное мной как-то повлияло на ваши отношения с Марком, потому что понятия не имею, какие выводы ты сделаешь.
— Марк сказал мне, что они с ним спали все эти девять лет! – выпалил Валентино.
Пекко осторожно кашлянул.
— И?
— Ты знал об этом?! Младший сказал об этом тебе?!
— Нет, он не говорил. Но это вроде как секрет Полишинеля? – Пекко даже вспомнил умное выражение.
— И?! – теперь уже Вале использовал это выражение.
— Что? – Пекко ответил так же. Это напоминало очень некачественный теннисный матч.
— Это кажется тебе нормальным?! Понятным?!
— Пожалуй, очевидным, – проговорил Пекко, поднимаясь со складного стула. Конечно, в вакууме подобный союз нельзя было назвать нормальным, но теперь, когда он знал, видимо, практически всю историю... Как будто бы для Марка не было более подходящих вариантов. И если их обоих всё устраивало...
Он сбежал почти без объяснений, буркнув, что разболелись плечи, и нужно посидеть на чём-то более удобном, а лучше всего – лечь. Он больше не выдерживал общества Валентино наедине и надеялся, что когда завтра сюда приедет Марк, они не подорвут дом. Всё-таки он любил проводить здесь время.
***
Валентино лично забрал Марка из местного аэропорта. Конечно, инкогнито – Марк просто сел в неприметную Camry, позаимствованную у Селе. Там на водительском месте и находился Валентино – в кепке и тёмных очках. Машина тронулась, и голоса не перебивали болтовню по итальянскому радио. — Мы не виделись почти месяц, – укоризненно произнёс Вале. Марк поднял одну бровь и уже почти выдал что-нибудь едкое – вроде «А ты ожидал, что я на радостях отсосу тебе прямо на стоянке?» – но вместо этого понял, что за десять лет роли сменились, и ему теперь не двадцать с лишним, зато Валентино – по-прежнему вечный ребёнок. Они проехали обжитые места, въезжая в подлесок. У Марка невольно перехватило дыхание. — Просто волнуюсь, – обронил он как можно небрежнее. Как бы пафосно ни звучало, на эту дорогу почти не ступали простые смертные. Он сам проезжал по ней всего один раз, окрылённый счастьем, доверием, которое было ему оказано, пока не ощущая, что именно там, на ранчо, всё начнёт рушиться без малейшей надежды на что-то хорошее. Вместо ответа Вале не нашёл ничего лучше, кроме как положить ладонь ему на колено. — Серьёзно? – Марк ухмыльнулся. – Такие у тебя методы? — Мы не виделись почти месяц, – повторил Вале, со знанием дела оглаживая его бедро. — И ты предлагаешь мне не Ferrari, а вот это ведро? – он легонько стукнул по торпеде. – Кстати, откуда оно у тебя? — Одолжил у Селестино, – Вале попытался сделать голос примирительнее. – Спонсорская. Он ездит на ней на гонки. — Селестино... – повторил Марк нарочито медленно, притягивая чужую ладонь ближе, давая ощутить теплоту тела. Машина чуть вильнула, управляемая одной рукой. – Из молодёжки, да? – Вале кивнул. – Припоминаю, кажется. Не альфа, надеюсь? — Альфа, – Валентино снова ответил утвердительно. – В академии только Безз – омега. — О-о-о, – выразительно протянул Марк, перегибаясь через панель, специально позволяя прочувствовать усиливающийся привкус дико пляшущего огня. – Здесь останется запах, если ты меня трахнешь. А может, уже... Он начнёт за мной бегать, ты будешь беситься... Интересно, – он облизнул губы, постаравшись сделать это как можно громче и неприличнее – Валентино смотрел на извилистую дорогу и не мог его видеть. Вале сдался, ударяя по тормозам и останавливая машину на обочине. Он немедленно обратил взгляд на Марка – глаза при этом были безумными, из горла рвался утробный рык, сладковатые нотки ладана вились вокруг, окутывая порох, поглощённый пламенем. Далее они действовали на редкость синхронно: Валентино резко отъехал на сиденье назад, Марк вклинился между ним и рулём. Они жадно подались навстречу, столкнулись зубами, прежде чем изобразить что-то вроде поцелуя, который больше напоминал борьбу, чем проявление любви. — Всех... любого... кто притронется к тебе хоть пальцем, – прохрипел Валентино. – Убью, не раздумывая!.. Марк откинул голову назад и расхохотался. — Нет, нет – конечно, не убьёшь, – Валентино притянул его к себе, лихорадочно пытаясь стащить с него джинсы, и длинные пальцы задевали чувствительные места. – Не убьёшь, – насмешливо шепнул Марк, почти касаясь губами его уха и не понимая, почему до сих пор может выстраивать членораздельные фразы. – Ты не сможешь никого убить – тебе важна репутация. Ты просто начнёшь отвратительно себя вести и выдолбаешь мозги всем вокруг, но больше всего – мне... Валентино предпочёл ответить очередным поцелуем, который сразу окрасился стальным вкусом крови, а ещё наконец избавил их обоих от той одежды, что мешала. Марк был прав, сейчас – во всём, сейчас он был готов ему поклоняться, его боготворить, не отпускать от себя дальше, чем на расстояние вытянутой руки. Идеально – вот как сейчас, когда он резко вторгся в разгорячённое тело, услышал вскрик, почувствовал даже через ткань чёрной футболки, как короткие ногти впиваются в плечи. — Little... Fucking... Bastard, – ритмично выдохнул Вале прямо ему в шею, подстраивая голос под темп, который задавал уже неугомонный Марк. – Мой. Мой, мой, мой, слышишь? Мой. Марк не смог отреагировать сразу – только когда уже перебрался на своё сиденье и опять перевалился через панель, склонив голову к плечу Валентино. Тот повторил, держа его за руку: — Мой. Марк медленно отстранился, Вале посмотрел ему в глаза – медово-карие, сейчас – не безумные, не жаждущие, а просто невероятно тёплые. — Я же этого не отрицаю, – Марк улыбнулся. – Никогда не отрицал. А ты заводишься с полпинка – то из-за упоминания Пекко, то вот как сейчас. Зачем бы мне все они? — Ну, а зачем люди изменяют? – горько спросил Валентино. — Я – не знаю. А ты? — Тоже. — Убирай эту паранойю, ладно? Вале кивнул, но неуверенно. Это ощущение собственной величайшей ценности, которое было с ним всегда, разрушилось, когда в его жизни появился Марк. Он страшно ревновал – боялся, что Марк уйдёт к кому-то более подходящему по возрасту, что Марк уйдёт к кому-то со схожими вводными, но другому. Уччио постоянно нашёптывал, что Марк изменяет ему направо и налево – такова его порочная природа не только на трассе, но и в отношениях. И он верил лучшему другу, а сейчас боялся, что Марк найдёт себе молодого альфу – красивее, выносливее, который будет боготворить его и носить на руках, а не изводить подозрениями. — Я очень боюсь тебя потерять, – наконец сформулировал Валентино глухим, безжизненным голосом. – Всегда боялся. И зачем-то решил потерять... — Ну так не теряй больше, – просто ответил Марк. – Это же так просто, правда? – он снова улыбнулся, а Валентино осмелился выдохнуть. Он понял, почему Марк волновался. После стольких лет он снова готовился показать ему дом. — А сейчас? О чём ты думаешь сейчас? – Валентино волновался как подросток, а не сорокапятилетний альфа. Он задал этот вопрос в собственной спальне – после того, как они наконец добрались до дома, тут же нырнули в душ и отлично провели там время. Теперь он провёл Марка в свою комнату – ту самую, где стоял байк две тысячи четвёртого года. Марк догадывался, что его выражение лица можно описать как «сложное». Он чувствовал примерно то же самое, что по дороге сюда – волнение, надежду, сожаление об упущенном. Это было очень странное ощущение, когда он опустил рюкзак и небольшой чемодан – основная часть вещей путешествовала в автодоме – возле большой кровати. — Я думаю, нам нужно продолжить разговаривать, а не провоцировать друг друга и сразу бежать трахаться, как только появилась неприятная тема. И да – у меня неприятные воспоминания об этом месте, – он обвёл взглядом помещение, имея в виду именно комнату, а не всю территорию. – Хотя должно быть наоборот. — Ты расскажешь? – Вале перехватил его ладони. Он сидел на застеленной постели, Марк стоял на ногах, и они смотрели друг другу прямо в глаза. — Как раз здесь рассказывать нечего. Я просто не понимал, за что ты меня наказываешь... Валентино всё же притащил его в свою спальню – после бешеной гонки на грунтовой трассе, которую он выиграл, но Марк установил рекорд круга. Конечно, у них был жёсткий секс и до этого, но в тот раз Валентино именно что наказывал его – не вымолвив ни слова, кроме оскорблений, не оставив ни единого поцелуя на губах – просто поставив перед собой, прижав его голову, наградив лишь засосом на видном месте. Марк сдержал слёзы при нём, но столь же молча дал им стечь по щекам, когда Вале ушёл, бросив сквозь зубы: «Спускайся, чтобы остальные не ждали». — Ты приехал со своими механиками, – только и смог сказать Валентино. — Да, и об этом ты рассказал каждому итальянскому дворнику, – Марк хмыкнул. – Я бы хотел, чтобы ты развил эту мысль. — Я думал, ты хочешь украсть моё наследие. Разрушить его. — Какая, однако, хрупкая вещь – это твоё наследие! – Марк выдернул руки, чтобы скрестить их на груди. – Если разрушить его может горстка механиков «Хонды»! И что, ты перестал быть многократным чемпионом мира, когда я поставил рекорд трассы? — Нет, – выдохнул Вале с явной неохотой. — А может, твои титулы исчезнут, если я возьму девятый? — Когда. — Что?! — Когда ты возьмёшь девятый. – он поправил. – Нет. Не исчезнут. — Я предпочитаю быть осторожнее после всего, – Марку было лестно, он был уверен в себе – но не мог сказать то же самое про своё здоровье. Кстати, их взаимодействие с Пекко на будущий год тоже стоило обсудить – он не был уверен, что Вале будет воспринимать ситуацию спокойно, лавируя между ними. – А механики, наследие... Нам нужно было обсудить это ещё тогда. Сразу. — Но я не мог представить, что ты захочешь приехать с командой, – возразил Вале. – А ты не мог представить, что это меня так заденет... Даже если я сказал бы тебе уже на месте – ты бы не отправил их назад. — Не отправил бы. Но ты бы вывалил на меня эту чушь про наследие, я бы ответил то, что собираюсь сказать сейчас. Многого получилось бы избежать. Ты был старше бог знает на сколько, но вместо того, чтобы поговорить – ты обиженно молчал, а я должен был догадаться, что сделал не так! Вале опустил глаза. Он переплёл пальцы и нервно перебирал ими. — Так что... что ты хочешь сказать сейчас? — Чтобы ты не обольщался – твоё наследие заботило меня, только когда я дрочил, глядя на твой плакат, лет в шестнадцать. Потом – и сейчас – исключительно мои результаты. Но я ехал сюда на легендарное ранчо, в дом легендарного кумира, который стал для меня... – голос дрогнул, – стал для меня самым близким, самым важным человеком. Я хотел доказать тебе, твоим друзьям, твоим ученикам, тем, кто про нас знал – что ты выбрал меня не просто так, что омеги тоже могут быть быстрыми, быстрее остальных. А механики, которые уже знают мои предпочтения – ну, это необходимо. Я думал, ты будешь рад, горд, увидев, как я хорош на твоей трассе, как я подготовился, как это для меня важно. — Тебе... тебе не нужно ничего доказывать, – хрипло пробормотал Валентино. – Мне, и особенно другим. Все... все знают. — Я слышу это от человека, который всерьёз думал, что его достижениям угрожают механики «Хонды». Вале нервно рассмеялся, а потом подлетел к Марку и заключил его в объятия – крепкие, притянув к себе без шансов пошевелиться. — Мне так жаль, – прошептал он. – Мне очень, очень жаль. Марк обхватил его в ответ обеими руками, пряча лицо где-то на плече. — Я знаю, что мы не сможем жить совсем без конфликтов, – говорил он позже, когда они спустились и пытались собрать что-нибудь к ужину. – Но мы должны разговаривать, если не хотим, чтобы получилось как в тот раз. — Тогда я должен сказать, – Вале выглядел серьёзным, и Марк на мгновение вздрогнул. Это было их общей проблемой. Он тоже подозревал, тоже первым делом думал о чём-то худшем. — Да? – он вытянулся в струнку, не узнав тональность своего голоса, и лихорадочно пытался себя успокоить: самое худшее – если Валентино снова решит разойтись, но он же не сделает этого, уже встретив его на ранчо? Этому же нет никаких предпосылок? Они чертовски не доверяли друг другу, хотя он не предоставлял для этого ни единого повода. И с этим нужно было как-то работать. — Я был на подкасте у Миньо пару месяцев назад, – Валентино тем временем начал объяснять, как всегда жестикулируя. – Миньо – ну, он из академии, уже не гоняется... — Я в курсе, – Марк махнул рукой, чувствуя накатывающее облегчение. – И? Ты наговорил очередных гадостей про меня? — Да, – Вале живописно пошёл красными пятнами. – Да, но... То есть, это было до Шпильберга, до нашей с тобой встречи. Я пытался отвлечься, укрепить так свою ненависть к тебе, как я думал... – Марк красноречиво поднял бровь, но всем видом показывал, что готов слушать дальше. – Мы тогда решили разбить интервью на две части, первая – начало моей карьеры, титулы – должна выйти вот-вот, на днях, если не сегодня. Но вторая... — Полностью про то, какой я опасный гонщик, укравший у тебя титул. — Да. Марк молчал – и Вале торопливо затараторил: — Я скажу Мигу, чтобы он отменил выход второй части, я должен был сделать это раньше! — Вряд ли я узнаю оттуда что-то новое, – рассудительно проговорил Марк. Они разложили еду по тарелкам, Валентино открыл бутылку вина. Марк отвлёкся на телефон и обнаружил, что первый выпуск подкаста уже можно посмотреть – и включил его, предложив послушать вдвоём. Вале выглядел напряжённым. В первой половине он не успел дойти до соперничества с Марком, но не помнил, не ляпнул ли ещё какую-нибудь ерунду. Постепенно обстановка сглаживалась – Марк слушал с живым интересом, иногда даже останавливал и комментировал, или просил рассказать подробнее. Вале расслабился – они вместе смотрели видео у него в гостиной, за ужином с вином, совсем как нормальная пара... И так могло быть по меньшей мере десять лет, если бы... «Во время карьеры я не хотел сделать кого-нибудь беременным», – он услышал собственный голос, разрушивший магию вечера. Он опять всё испортил. Марк мгновенно изменился в лице – улыбка стёрлась, каждая черта стала острее, глаза... Вале не раз видел, как он злится или провоцирует, глаза при этом горят ярким огнём. Сейчас они потухли – и этого Валентино никогда не видел лично, только на фотографиях после пресс-конференции в Сепанге, и на повзрослевшем лице это почему-то казалось ещё страшнее. — Не уходи!.. – паникующе сорвалось с его губ, когда Марк поднялся из-за стола. Но убегать он точно не собирался – медленно дошёл до дивана и уселся с ногами, не опуская прямой взгляд. — Нет-нет, я не удостою тебя такой милостью. Подкаст подходил к концу, монтаж анонсировал вторую часть – ту, где Валентино распинался как раз про Марка, снабдив свою речь долей смеха и запоминающейся мимики. — Ты тут такой мерзкий, – последовал немедленный комментарий. Отменять выход второй половины теперь было нецелесообразно, и Марк ловил очередные осознания, пытаясь справиться с летящими быстро-быстро мыслями, цепочками мыслей. Сперва отрывистые, они складывались во что-то осязаемое – он сможет жить без Валентино. Увидев его, проведя время с ним – понял, что сможет – он уже смог справиться, пусть и не один, а сейчас жил бы, а не справлялся. Он любил его – по-прежнему сильно, но этот человек определённо не стоил того, чтобы вот так убиваться по нему почти десять лет. Более того, если бы он услышал свою историю со стороны, если бы нужно было посоветовать кому-то, кто оказался в такой ситуации... Он бы сказал не возвращаться, ни за что не возвращаться. Но он был здесь, на ранчо, Вале сидел у его ног на полу и выглядел жалко. Его взгляд был бегающим, несчастным и... испуганным. — Марк, – Вале дёрнулся в его сторону, пытаясь дотронуться до ладони, но он отшатнулся. – Только не молчи. И... не уходи. Пожалуйста, не уходи от меня. Я не смогу, ты сильнее меня, раз всё выдержал, я не смогу ни минуты... – он подполз ближе, чтобы уцепиться хотя бы за его колено, и тогда Марк всё понял, ещё до прикосновения ощутив это. Запах. Порох растворился в резком и неприятном запахе жжёного мазута – видимо, он неосознанно потянул за ниточку связи, когда решил, что сможет жить без него, и Валентино успел до смерти испугаться, ощутив эту потерю, односторонний разрыв пусть на несколько секунд. Сердце призывало скорее распахнуть объятия, прижаться к нему, поделиться вернувшимся теплом, смешать запахи. Но Марк в этот раз послушал разум, позволив лишь взять себя за руку. Валентино успокаивался, неприятный запах постепенно выветривался. — Ты наговорил всё это – и то, что выйдет через неделю – до нашей новой встречи, я всё понимаю. И я найду, что сказать журналистам, когда меня об этом спросят. Но, Вале, это твой последний шанс. Мы можем вместе обдумать, что тебе говорить обо мне на публике, но в любом случае, этот шанс – последний. Если ещё хоть что-то – теперь я смогу разорвать связь, а вот насчёт тебя уже не уверен. Валентино понял, что он не шутит, потому что только что почувствовал это на себе. Да, он не сможет. — Чего ты хочешь? – хрипло спросил он. – От меня. От нас. — Чтобы мы научились доверять друг другу, – Марк озвучил не столь давние мысли. – Я постоянно жду от тебя подвоха – что ты передумаешь насчёт нас. Ты... ты приписываешь мне секс с каждым встречным, хотя я не даю для этого поводов. — Но ты любишь секс. Марк скрестил руки на груди и подтянул к себе ноги, скидывая его ладонь с коленей. — Да. Но я не шлюха. И если я умею нравиться людям, это не значит, что я хочу с каждым из них переспать. — Ладно, хорошо. Давай... раз и навсегда закроем эту тему. Когда мы... ну... встречались – ты спал с кем-то ещё? — Нет, – Марк закатил глаза. – Зачем? Когда ты поймёшь, что мне не нужен был никто, кроме тебя? — А потом? – Вале гнул свою линию. – Ну, кроме твоего брата? Марк не собирался об этом рассказывать, но теперь был готов, если это поможет расставить все точки. — После операции, когда Алекс был на гонке, а у меня сбился цикл. Мне помог Карлос. Карлос Сайнс. — Старший?! Несмотря на серьёзность ситуации, Марк расхохотался. — Боже, почему ты так решил? Нет, не старший. — Ну, у тебя же... определённые наклонности, – Вале хмыкнул. – Ты любишь постарше, судя по мне. — Наклонности, – повторил Марк, откинул назад голову и цокнул языком. – Конечно – параллельно с тобой я встречался с Дови, ещё иногда мы развлекались с Кейси и, конечно, Хорхе – я думал о его большом члене, когда портил тебе чемпионат. Я переспал с Надей ради места в «Грезини» – знаешь, с женщиной-альфой мне очень понравилось, мы потом ещё не раз повторили, ну а потом я переспал с Клаудио и Джиджи, чтобы попасть в «Дукати» – и по отдельности, и втроём, а Давиде... — Тардоцци – омега! – громыхнул Валентино. — Стоунер – тоже, но у меня же – накло-онности, – издевательски протянул Марк, изображая итальянский акцент. – Так какая разница, если в твоём представлении мне всё равно, с кем? Ты примерно так и думал, да? — Уччио постоянно говорил мне... Например, что видел тебя с этим... Довициозо! — Он мог видеть, как я с ним разговариваю – допускаю, – Марк хмыкнул. – Нет, ты не посадишь меня на цепь, укутав в чёрные тряпки. И вообще-то обидно, что ты верил Уччио, а не мне. — Я... я должен с ним разобраться. — Уж пожалуйста – если что, я не собираюсь с ним мириться. И принеси мне вина. Себе тоже можешь налить. — Ты очень легко распоряжаешься моим имуществом, – проговорил Вале, но не получил ответа. Марк выжидательно молчал, а потом даже позволил ему втиснуться рядом с собой и забрать бокал. — Твоя очередь. С кем спал ты? — С тобой, – Вале казалось, что он застигнут врасплох этим вопросом, и он начал отвечать прежде, чем что-то обдумал. – Потом – многие похожие на тебя, случайные мужчины и женщины. — У тебя была девушка, – тихо вспомнил Марк. – Довольно долго. — Да, – отозвался Валентино. – Ты... ты ревновал? — Ну, конечно. Тогда он окончательно понял, что больше ему не нужен, но через год-полтора девушка исчезла. — Франческа... – протянул Вале. – Она как раз была не похожа на тебя. Своего рода попытка терапии, – он усмехнулся, вспоминая очень тонкий стан высокой – почти с него ростом – девушки-омеги. – Совсем не за что подержаться, – смешок стал пошлым. – Я ушёл, когда она сказала, что нам пора попробовать завести детей, что она готова. Я был не готов – точнее, не с ней. — Ну, от меня ты этого тоже не получишь, – Марк круговыми движениями наклонял бокал туда-сюда и, прищурив один глаз, наблюдал за контуром алой вязкой жидкости. — Надеюсь, когда-нибудь мы сможем хотя бы обсудить этот вопрос. Валентино прозвучал неожиданно серьёзно, даже убедительно, но Марк промолчал, и он всё равно счёл это добрым знаком – по крайней мере, он не стал реагировать агрессивно или отвечать, что нет – не будет даже разговора. — Если что, я могу сегодня уйти спать в другую комнату, – Вале сделал попытку завершить вечер чуть более мирно. — Нет, – в этот раз Марк отреагировал быстро. – У меня на тебя планы.***
Собирался дождь. Пекко посмотрел на небо, высунув голову из гаража – тёмно-серое, хотя с утра из-за облаков проглядывало робкое солнце. Тёмно-серый вообще был подходящим цветом под его настроение в этот уикенд. В четверг их выставили на сцену на вечернем фестивале в Тавуллии – он и в хорошие времена чувствовал себя неуютно на подобных мероприятиях, либо выполняя контракт, либо соглашаясь из уважения к Валентино. Сейчас уважение было заперто где-то очень далеко, причём он потерял ключи, а физическая боль от таких ушибов не могла уйти за неделю – и не ушла. Камеры были направлены на его большой пластырь поверх локтя на пресс-конференции, где он многословно извинялся перед Алексом, как и обещал, при непроницаемом лице Марка, с которым они пожали друг другу руки перед началом и от которого пахло опасностью, а не удовлетворением, чего можно было ожидать от визита на ранчо. Валентино тоже не давал подсказок, открыто припарковав свой автодом рядом с моторхоумом братьев, но снова нигде не показывался. — Лекарство, – Карола тронула его за здоровый локоть, Пекко вскинулся как после долгой спячки. — Да, иду. Он рискнул и поехал без обезболивающих первую практику – решение оказалось неправильным, в некоторых секторах не получалось давить на максимум. Но важно было и не перестараться, и он пока не нашёл баланс – поэтому доехал спринт через боль, не имея возможности ускориться и приблизиться в чемпионате. Дождь не начался, пока они готовились на решётке, не начался, когда стартовали – асфальт был сухим, сознание – ясным, Хорхе выцеливал его со второго места, но он мог удерживать лидерство, пока лекарство действует. И пока не пошёл дождь – вряд ли это кому-то хочется. Но первые капли упали на покрытие. Действия сменяли одно за другим: кто-то вылетел позади, маршалы замахали флагами, темп замедлился – никто не рисковал, было рано рисковать, сначала – понять погодные условия и риски, сообразить, нужно ли менять байк, принять единственно верное решение. Хороший в кои-то веки старт вышел боком – действовать нужно было самому, хотя скопировать кого-нибудь было бы легче. Темп заметно упал, угол наклона – ничтожный по сравнению с боевым режимом, но если дождь не усилится и трасса высохнет... Доля секунды – всё, что у него было, потому что в таком режиме даже на меньших скоростях решения не принимаются логикой. Он пролетел мимо пит-лейн, слушая наитие и оставаясь на трассе. Но успел повернуть голову и на мгновение столкнулся с ошеломлённым взглядом Хорхе, выбравшим менять настройки на дождевые. Задача упростилась, облегчение почти накрыло, но Франческо не поверил своим глазам, когда увидел на радиусе обгоняющий байк. Вот так обгонять за лидерство в дождь – отчаянный риск, если только... Память не улавливала эту расцветку, но это мог быть только один гонщик. Юбилейная расцветка «Грезини». Точно. Пекко хотелось истерично захохотать, не закончив гонку и не сняв шлема – когда обезболивающее перестало действовать, боль вернулась, и он отпустил Марка, за которого отчаянно пытался цепляться первые несколько кругов после обгона. Отпустил на секунду, две, три, пять... Трасса подсыхала, он непременно бы с ним зарубился, будь в идеальных кондициях, но сейчас... Не нужно больше глупых сходов. Хотя Валентино злится на него – он уверен, ведь позволить победить Марку здесь, в нескольких километрах от ранчо... Но Пекко не слишком понимал, что у них происходит сейчас, и сосредоточился на себе. Длинная гонка оказалась слишком тяжёлой. Он уже не скрываясь морщился, неловко слезая с байка в закрытом парке, не найдя сил даже на дежурную улыбку. За это отвечал Марк – яростный, расслабленный, громкий. Пекко пробежал расфокусированным взглядом по лицам – Валентино не затерялся среди команды в красном, не пришёл поддержать его, не пришёл краем глаза взглянуть на Марка. На награждении зрители засвистели, не желая видеть его на первой ступеньке, и Пекко приложил палец к губам, останавливая. — Спасибо, – Марк обратился к нему только после пресс-конференции – облитый шампанским так, что запах смешивался с природно-огненным, – что сказал вашим болельщикам. Пекко пожал плечами – всё ещё неуверенно, испытывая остатки боли. — Это сделал бы каждый. Марк посмотрел на него внимательно, задержав взгляд. — Нет. Он опустил глаза. — Извини. Не подумал. — Бывает. Они двинулись прочь из конференц-зала, Энеа держался позади на почтительном расстоянии. — У вас сейчас всё хорошо? – Пекко спросил прежде, чем успел подумать. Марк неопределённо хмыкнул. — Точно лучше, чем было последние девять лет. Но всё непросто, ты же понимаешь? Мы пытаемся, с переменным успехом. — Понимаю. Прости, – он снова извинился. – И спасибо, что ответил. — Есть вещи, о которых я не могу рассказать Алексу. Так что ты спросил – я ответил. Это было завуалированным разрешением на дальнейшие расспросы, но Франческо пока умолк. Они шли дальше молча, сопровождающие из команд держались позади. Возле боксов «Дукати» он ещё раз поздравил Марка и победой и похлопал по плечу, тот показал большой палец, подмигнул ему и рванул к своим – праздновать. Второе и третье места в таких условиях тоже не были чем-то плохим – шампанское открыли и в красном гараже, хотя Пекко больше всего на свете хотелось поскорее оказаться у себя в моторхоуме, желательно захватив Безза. Но вечером тот почему-то задерживался, а пришёл с горящими глазами и перекошенным лицом, явно жаждая поделиться чем-то из ряда вон выходящим. Гонка оказалась неплохой для команды – пятое и девятое места – но Безз всё равно пребывал в расстроенных чувствах, потому что ко второй половине сезона так и не разобрался с байком, в отличие от прошлогоднего. Вале похлопал его по спине после финиша, но он чувствовал от альфы чёткий сигнал убраться подальше – не из-за раздражения, тут были более сложные эмоции, и Безз их разделял – он понятия не имел, как себя вести после победы Марка, второй подряд победы Марка, причём первая была в ультимативном стиле, а сегодняшняя – под дождём. Он был во главе тех, кто эхом повторял все суждения Валентино о Марке, и тогда всё было ясно, а теперь жутко запуталось. После совещаний с командой он провёл, казалось бы, достаточно времени в своей водительской комнате, чтобы незаметно улизнуть – несмотря на воскресенье, боксы не разбирали, потому что на завтра планировались тесты. Но ушли не все – он замер у хлипкой двери, услышав шаги, а потом и разговор. — Ты все эти дни от меня убегаешь, – недовольно цедил Уччио. – Ты припарковался рядом с ним. — Да, и? – не спорил Валентино. — Он отнял у тебя всё, он... Он опять так сделает! Я не чувствую запахи, но я не глупый и не слепой! Ты опять с ним! — Даже если это так – оно тебя никак не касается. — Он не изменился, Вале! Мерзкая душонка – и тогда спал со всеми подряд, плюя на твои чувства, и сейчас будет так же! Дешёвая шлюха! Безз услышал звук удара прежде, чем Уччио закончил говорить. Потом голос Вале зазвучал более приглушенно, вкрадчиво, Безз почти наяву видел, как он наклонился к собеседнику. — Когда ты говорил мне про его измены... ты видел?! Что-нибудь слышал, может? – Вале отчаянно цеплялся за дружбу длиной почти в сорок лет, думая, что услышит хоть какие-то объяснения – не может не услышать. — Это и так было очевидно, только слепой и глухой не понимал... – Уччио снова не сумел закончить, потому что Вале, видимо, добавил, а потом, судя по удаляющимся шагам, покинул боксы. Безз осторожно выглянул наружу – Уччио был начальником его команды, часто проводил с ними время на ранчо, после его травмы в Сильверстоуне почти тащил его на себе, помогая подняться на второй этаж. — Я могу как-то помочь? – воображение нарисовало его лежащим в луже крови, но реальность оказалась куда более щадящей. Уччио сидел, сгорбившись, и одной рукой держался за челюсть. — Если никто не вразумит Вале, мы пропали, – простонал тот гнусавым голосом. — Я принесу лёд, – быстро нашёлся Марко – льда у них было действительно завались. – И больше не буду ничего у тебя спрашивать, – это стоило обсудить с Пекко и больше ни с кем.***
Наутро после победы Марк проснулся совершенно разбитым – если рука ныла уже совершенно привычно, то боль в животе и ноющая голова намекали на то, что он вчера отпраздновал столь же бурно, как в юности – вот только он этого не делал, из гаража забежав к себе и сразу придя сюда, в автодом Валентино. Тот покинет кемпинг через несколько часов и не станет оставаться на тесты – и они не увидятся до самого финала. Оба не были поклонниками красочных кинематографичных прощаний и оговорили всё вечером, поэтому сейчас Марк торопливо оделся и вернулся к себе, благо моторхоумы стояли рядом. Там тоже решил поторопиться, заглотив вместо завтрака таблетку от желудка – иначе проснувшийся Алекс начнёт его чрезмерно опекать, а он совершенно точно не планирует пропускать тестовый день из-за лёгкого недомогания. Правда, Марк не помнил, что он мог съесть, чтобы это вызвало такую реакцию. Первоначально таблетка притупляла боль, и работа шла вполне продуктивно, но потом ноющее ощущение низу живота отвлекало от данных, Алекс поглядывал на него взволнованно, хотя он не подавал вида, а часа за полтора до окончания программы тот просто отвёл его в сторону. — Ты правда ничего не замечаешь? — Что, по-твоему, я должен заметить? – Марк задрал голову, чтобы смотреть брату в глаза, и прикладывал усилия, чтобы лицо оставалось бесстрастным. — Может, то, что у тебя скоро начнётся течка, и это будет очевидно всем альфам в паддоке? – Алекс проговорил это тише, опираясь одной рукой на стену и почти нависая над Марком. — Не может быть, – тот упёр руки в боки и говорил с упрямством, достойным барана. – Я не пропускал таблетки, до межсезонья – невозможно! Алекс закатил глаза. Не было ничего нового в том, что Марк напрочь игнорировал любые неудобства, связанные с собственным телом. — Пиши ему прямо сейчас, пусть забирает тебя на ранчо, – Алекс избегал называть имя Валентино. — У него на этой неделе гонка, скоро вылет в Японию... — Мне плевать, – жёстко припечатал Алекс. – Значит, не поедет на гонку. Или я позвоню ему сам. — У тебя нет его номера! — Ты думаешь, я не смогу что-то сделать, если это касается тебя?! Он тяжело дышал, когда провожал взглядом опустившего голову Марка, который шепнул что-то Фрэнки, прося небольшую отсрочку, чтобы удалиться к себе. Он тяжело дышал, впитывая запах – знакомый, но изменившийся, больше не отдающий той безнадёжностью. Он крепко сжал пальцы в кулаки, он больше всего на свете хотел оставить Марка себе, и он мог обеспечить это на ближайшие дни, точно мог, но не стал, потому что это запустило бы ещё что-то более разрушительное. Да и воспользоваться им в таком состоянии... Алекс стёр с лица капельки пота и вернулся на место, чтобы выполнить остаток программы. Когда он уже уселся на свой «Грезини», вернулся Марк, принявший быстродействующий подавитель специально для таких случаев. «Я отложу вылет в Японию, – ответ от Валентино не заставил себя долго ждать. – Безз отвезёт тебя на ранчо». Делегация – то есть, Безз в сопровождении Пекко – явилась к ним в автодом после завершения тестов, когда Марк поспешно паковал чемодан, а у Алекса ещё было время – джет до Мадрида улетал поздним вечером, почти ночью. Непроницаемое лицо Безза не выражало никаких эмоций, Пекко стоял позади, удерживая почтительную дистанцию и не приближаясь к другому омеге. Марк приветственно махнул ему, но не Беззу. — Ты как? – спросил Франческо, удержав взгляд. – Пока нормально? — Да, иначе уже бы прижал тебя к стене, – вызывающе ответил Марк, который явно нервничал, застёгивая непослушную молнию у рюкзака. — Он может, – подтвердил Алекс. Щёки Марко немедленно вспыхнули румянцем. — Ну, это... Идём уже! – он столкнулся с похожей проблемой и не мог назвать по имени Марка. – Ты там собрался?! — Я провожу до машины, – Алекс потянулся к куртке, но Пекко предостерегающе покачал головой. — Всей процессией только привлечём лишнее внимание. Пусть идут, – большинство журналистов и зевак уехали ещё вчера вечером, но самые настырные остались. — Ладно, – Алекс согласился и опустился на диван, чинно положив ладони на колени. — Не волнуйся, – участливо проговорил Пекко, когда они остались вдвоём. – Да, Марко много и чересчур внимательно слушал Валентино, но он добрый сам по себе. Он не сделает ничего плохого, тем более когда Валентино лично попросил отвезти Марка. Алекс смотрел перед собой стеклянными глазами. — С октября пятнадцатого это его вторая течка без меня, – проговорил он как можно равнодушнее, но голос всё равно грозил сорваться. – Не знаю, зачем всё это говорю, ты опять самая неподходящая кандидатура, но я должен озвучить хоть кому-то, иначе скоро свихнусь. Пекко молча сел рядом с ним на свободное место. Он был довольно проницателен для альфы, но редко мог найти слова в подобной щекотливой ситуации. — Ты слишком привязался к нему, – сформулировал он. – Больше, чем нужно, – Алекс кивнул. – Привязался как к омеге. — Я люблю его, – выдавил из себя Алекс всё тем же приглушённым голосом. – Я знаю, что это противоестественно, но у меня не было ни единого шанса. Франческо протянул руку, неловко касаясь его спины. Алекс никак не отреагировал – только сильнее сгорбился. Пекко опять не знал, что сказать, но в голову пришла спасительная идея. — У тебя есть что-нибудь выпить? — Нет. — Тогда едем! Я знаю отличное место. Безз начал с обвинений, едва машина вырулила с территории трека. — Ты что, не пьёшь таблетки?! Как так вышло?! Вале скоро вылетать на гонку! — Взрыв эмоций, полагаю, – непроницаемым голосом ответил Марк, имея в виду долгожданные две подряд победы, ещё раньше – встречу с Валентино... Он сидел в напряжённой позе, одной рукой крепко вцепившись в поручень, другой сжимая собственное колено, на бледном лице не было ни кровинки. – Таблетки сбоят в таких ситуациях, как оказалось. И ещё если ты серьёзно пострадал физически – тоже. Безз украдкой глянул на него и снова уставился на такую знакомую дорогу. К его полнейшему удивлению, у Марка Маркеса не было заострённого на конце хвоста, раздвоенного языка и дьявольских рожек, он не вгрызся в его шею заточенными клыками, чтобы выпить всю кровь, и совсем наоборот – ответил на его вопрос, даже вполне развёрнуто. — Ты правда тогда лишил Вале титула?! – Безз не придумал ничего лучше, кроме как спросить это. Выражение лица Марка изменилось – у него в буквальном смысле отвисла челюсть, и он смотрел на него, как на круглого идиота. — Нет, неправда, – он ответил, пару раз моргнув. — Но ты боролся с ним! — Мы гоняемся, если ты не заметил, – голос Марка был светским, будто он вёл беседу где-то возле красной дорожки, ну или как будто разговаривал с полным кретином, и Безз склонялся ко второму варианту. – Неважно, какие отношения вне трассы. — Я бы не стал сейчас мешать Пекко, когда он борется за титул! — К счастью, я – гонщик, а не ты. Безз сжал руль так, что пальцы побелели. При последнем взгляде на Марка он видел, что бледность уступила песто нездоровому румянцу. И, конечно, он не мог не чувствовать, он знал и сам терпеть не мог это состояние. — Это нечестно, – слетело с его губ. — Что именно? – Марк снова был безукоризненным и непроницаемым. — Ты нормальный! С тобой можно разговаривать, ты не замышляешь меня убить каждую секунду, ты не такой, каким я тебя всегда представлял! И тебе сейчас нужна помощь, – добавил он тише. — Ну, извини, что не соответствую, – хмыкнул Марк. – За грубость извиняться не буду – ты на неё нарвался. — Дай руку, – Безз протянул свою. — Это ещё зачем? — Тебе станет легче, омега может помочь омеге. Ты разве не знаешь? Марк позволил ему взять себя за запястье. — У меня нет стаи. — Я – единственный в стае, но всё равно, мы же общаемся с другими людьми... Марк промолчал, но дыхание и вправду выровнялось, резкие приступы нещадно волнообразного жара тоже исчезли, оставив потягивание, на которое можно было не обращать внимания. — Спасибо, – тихо поблагодарил он. Беззу потом пришлось тащить в дом чемодан и рюкзак Марка, которого Валентино сгрёб в объятия прямо на парковке и не собирался отпускать. Когда они наконец удалились, он обнаружил, что у машины чуть подспустило колесо, и решил поменять его, а потом, когда уже стемнело и он ехал обратно, раздался звонок от Пекко, голос которого был явно нетрезвым. Франческо требовал забрать его – вместе с Алексом – из какого-то заведения, названия которого Марко не разбирал. — Ты напился... с Маркесом?! – Безз почти взвизгнул. – Я не нанимался развозить пьяных альф! Тем более я не нанимался развозить Маркесов! – крикнул он громче, зайдя в более высокие частоты, когда Пекко сообщил, что Алекса нужно будет подбросить в аэропорт. Марко бормотал себе под нос недовольные фразы, но ехал в нужном направлении. По крайней мере он надеялся, что младший Маркес устроит дебош в аэропорту и попадёт к местной полиции. Он припарковался возле бара, в котором они бывали с ребятами из академии, и пошёл искать этих двоих, напустив на себя самый грозный вид, который обычно использовал на командных фотосессиях и при позировании для заставок. Пекко и Алекс нашлись за дальним столиком, вокруг стояли опустошённые бокалы, и они несвязно болтали друг с другом – Марко прислушался, чтобы разобрать слова. — Не отчаивайся, только не отчаивайся, – бормотал Пекко с паузами, которые брал для заикания. – Можно долго ждать, можно не один год... Я... знаю, о чём говорю! – он поднял вверх указательный палец. – Марко... Безз... Он любил Валентино... Алекс расхохотался громко и будто вызывающе. — Извини. Я не над тобой, а... — Да, – Пекко изобразил кривую ухмылку. – Над ситуацией. Они его любят. Я... просто жил, просто гонялся, но... Как видишь, теперь... связь... Взгляд Алекса сфокусировался, он потёр переносицу, потом притянул Пекко к себе и зашептал на ухо слова, которых Марко не услышал: — Если вдруг... мало ли что... разбежитесь... Разрывайте связь оба! — Ну, конечно, – Пекко кивнул, понимая это даже будучи сильно нетрезвым. – Как... как можно по-другому? — Односторонний – не надо, – пробормотал Алекс. – Я не знаю, как альфе... омеге... плохо... Франческо широко распахнул глаза, начиная соображать – получалось медленнее, чем обычно, но наконец явил себя Марко, явно находящийся в скверном расположении духа из-за того, что он видел. Зато Пекко просиял. — Надеюсь, вы в состоянии идти?! – Безз поднял брови, явно не желая отвечать на улыбку. – И вы же оплатили счёт? Пекко и Алекс переглянулись и синхронно замотали головами. Безз закатил глаза – не впервые за этот вечер. Он сам приложил телефон к терминалу на барной стойке, пообещав высчитать всё до цента с обоих, потом пустил их впереди пробираться к выходу из бара. Они передвигались «ёлочкой», то и дело хватаясь друг за друга. Теперь Марко надеялся, что Алекс протрезвеет хоть немного по пути в аэропорт, иначе придётся везти его к ним домой. Ну, то есть, к Пекко. — Я поведу, – сообщил тот, когда Безз щёлкнул брелоком, открывая машину. — Нет, – он цокнул языком, демонстрируя раздражение. Тёмная натура Франческо выражалась именно в поездках в нетрезвом состоянии, и обычно всё заканчивалось в ближайшей канаве. Беззу пришлось приложить немало сил, чтобы затолкать обоих на заднее сиденье – с Алексом получилось довольно быстро, но Пекко то и дело хватался за него и пытался поцеловать. Когда машина наконец тронулась с места, они затянули какую-то песню, но она становилась всё тише и тише, чем ближе они подъезжали к аэропорту Римини. Алекс и Пекко расселись у противоположных окон, каждый прислушивался к собственному состоянию, шумно дыша. Алекс смог составить членораздельную фразу благодарности и довольно твёрдо держался на ногах, идя ко входу в аэропорт и таща за собой большой чемодан. — Извини за всё это, – тихо сказал Франческо на подъезде к дому, проведя в меланхоличной задумчивости всю дорогу. – Просто Алекс... он заслуживает своего счастья больше, чем Вале. Марко посмотрел на него с сомнением. — Давай ты сначала попробуешь хотя бы протрезветь, не думая о спасении чьих-нибудь душ? Пекко хрипло рассмеялся. — Хорошая формулировка.***
— Нет, – Марк предостерегающе выставил вперёд ладонь, кладя её на плечо Валентино, когда они уже были в его спальне, с трудом дотуда дотерпев и раскидав одежду куда глаза глядят. – Нет, нет, стой, пожалуйста... Подожди! — Да что опять не так? – голос Валентино был недовольным, как у всякого альфы, который уже всецело отдался инстинктам и не ждёт, не приемлет отказа от омеги. — Стой, остановись, – Марк тяжело дышал, щёки были раскрасневшимися, губы – припухшими, по шее стекал пот. – Если таблетки... не подействовали... то и сейчас... Я не хочу детей, – страх промелькнул в глазах, запах становился приторно-сладким. – А зная моё везение с этим... — Хорошо, ладно, сейчас давай просто без узла, и я успею, а потом... – Вале всё равно подался вперёд, но тут же получил толчок довольно большой силы – может, даже удар. Он отскочил от кровати, испуг в глазах Марка сменился на ярость. — Или ты идёшь и ищешь, или больше ко мне не подойдёшь, – медленно и чётко проговорил он. – Я могу позвонить Алексу, он ещё не улетел – он приедет и заберёт меня. Он уважает мои просьбы. Валентино сначала побелел, потом покраснел, стиснул зубы и умчался, повязав вокруг пояса свою же футболку. Марк торжествующе улыбнулся через силу, падая обратно и раскидываясь на простыни – было трудно владеть собой и оставлять силы на споры. Вале ходил долго, и он развернулся на живот, чтобы хоть так ощутить трение. Потом Валентино вернулся, и он наконец почувствовал себя заполненным, со стоном впуская его. Они не видели лиц друг друга – зато Марк слышал исступленное дыхание, потом – надтреснутый, со злыми нотками шёпот. — Ты не будешь мне говорить, – слова сопровождались размашистыми толчками, пальцы вцепились в волосы, оттягивая голову, – про своего никчёмного брата! Не хочу про него слышать! Сравнивать меня с ним?! Кто он такой?! – голос сорвался на крик, ладони скользнули в опасной близости к шее. – Пообещай! Пообещай, что не будешь! Марк молчал, прогибаясь, подстраиваясь под ритм, не сдерживая себя в криках и стонах, но ничего не отвечая на метрономное «пообещай». — Иди на хуй, – чётко выговорил он, когда облегчение уже перебегало по венам, узел скрепил их тела, более тяжёлое давило сверху. Валентино хмыкнул что-то неопределённое, но явно довольное – он уже забыл о претензиях к Марку из-за Алекса, расслабился, полностью расслабился, жадно вдыхая, дразняще проводя ладонью по его скользкому бедру. Зато всё прекрасно помнил Марк – едва узел распустился и они оказались лицом к лицу, Валентино ощутил, как правую часть обожгла резкая пощёчина. Марк с интересом разглядывал собственную руку. — Было любопытно, хорошо ли получится с левой. — За что?! – вскричал Валентино. — Я же предупреждал – никогда не говори так о моём брате. — Ты на моей территории, – прорычал Вале. – В уязвимом положении, и... Марк подтолкнул его, почти не прикладывая усилий – по инерции тот опрокинулся на лопатки, и он мгновенно уселся сверху. — И что? Трахнешь без презерватива? — А что мне за это будет? Ты пожалуешься в профсоюз защиты омег? – прохрипел Валентино. – Не твой почерк, – голос был издевательским. – Так что же ты сделаешь? — Убью тебя, – Марк ответил совершенно буднично, будто они обсуждали погоду за окном. — А потом себя?.. – прошептал Вале почти с надеждой. — Нет, зачем? – Марк рассматривал его с интересом патологоанатома: склонился ниже, чтобы провести ладонью по лицу, по шершавой щеке там, где был удар. – Ты этого не стоишь. Валентино нашёл в себе силы рассмеяться. — Тебя посадят. — Ну, нет. Как ты там сказал? Я же на твоей территории, в уязвимом положении... – он взметнул бёдрами, провоцируя. – Кто в здравом уме скажет, что это была не самооборона? Поцелуй получился жёстким, с привычным привкусом крови. На второй раз Марк сам контролировал темп – хотелось загнать себя поскорее, но не улыбаться, чтобы поймать ответную, не пересекаться обожающими взглядами. Это было первобытное, животное, нечеловеческое – Марк мечтал об этом десять лет, быть с Валентино каждый раз, срываться в небеса от его запаха, кричать его имя – но сейчас он снова не произнёс ни единого слова, больше думая о себе. Мечта не разбилась, но как будто перестала быть такой же привлекательной. — Когда ты должен улететь в Японию? – спросил он на рассвете, когда они всё же украли у ночи несколько часов сна. — Сегодня вечером, чтобы успеть на медиадень. — И когда ты собирался мне об этом сказать? — Я бы тебя не выгнал. Конечно, я сказал бы. — Нет, мне сейчас хватает полутора дней... Просто интересно, как бы это выглядело. Через несколько часов, когда на улице стемнело, они попрощались скорее как хорошие знакомые. На всякий случай Марк проглотил таблетку, потом слушал в наушниках вторую часть того самого подкаста. Они всё про это обсудили, он знал, что это было записано до их встречи в Австрии, и там не было сказано ничего нового по содержанию – но Валентино хорошо постарался над манерой своего монолога. Марк нажал на паузу и уставился в иллюминатор, подтянув к себе колени. Опять скрываться, ну или думать над тем, как заявить о примирении, изобретать какие-то ответные остроты, жить всегда начеку, не до конца доверяя и перетирая каждое потенциально неправильное слово, плюс постоянные эмоциональные качели... А ему сейчас как никогда хотелось спокойствия, сосредоточенности перед первым сезоном в новой команде, своим новым и главным шансом. Покоя, безмятежности и... да, безопасности.
