Том 2 «Пленница собственной истории» «В огне и боли восстаёт дикое сердце»

Покои королевы встретили Эдну запахом аделин и тихим, методичным щелканьем спиц. Марта сидела в кресле у окна, но её взгляд был устремлён не на улицу, а на спутанный комок шерсти у себя на коленях. То, что начиналось как аккуратная детская шапочка, теперь бесформенной массой сползало с колен, больше напоминая одинокий, очень длинный носок. Королева искоса наблюдала за ведьмой, её спицы то и дело замирали в воздухе. Она тяжело вздыхала, когда Эдна, морщась, вылила содержимое ночного горшка, и снова - когда та принесла свежие булочки и ворчливо пожурила её за то, что она ест слишком много сладкого на ночь. Эдна работала молча, выполняя указания Леонарда. - «Дэй сейчас не в себе. К королеве её пока нельзя. Абаддон не будет церемониться, если она сорвётся.. Одно неверное движение - и он её убьёт.» Эти слова стучали у неё в висках, пока её руки машинально заправляли постель и протирали пыль с подоконников. Наконец, когда последняя пылинка была стёрта, Эдна устало опустилась на стул напротив королевы, вытирая пот со лба рукавом. - Леонард мне всё рассказал. Голос Марты заставил Эдну вздрогнуть. - Простите?.. О чём вы? - О запечатывании памяти.. - Марта отложила своё горе-вязание и посмотрела на ведьму прямо. Во взгляде её была странная, спокойная печаль. Тряпка выпала из рук Эдны и глухо шлёпнулась на пол. Она застыла, не веря своим ушам. - Марта… как вы? Как ты себя чувствуешь? - Паршиво.. - королева пожала плечами, и они поникли. - Но… это было правильно. Я не виню тебя.. Ведьма выдохнула. Сердце, готовое выпрыгнуть из груди, немного успокоилось. Она боялась увидеть перед собой безумие, пустые глаза, но Марта была здесь, в своём уме. Эдна поднялась, подошла и неуклюже обняла её за плечи. Марта прижалась к ней, как ребёнок. - Жалко… жалко детей.. - прошептала она в плечо ведьме. - Мы не могли им помочь. Никак… Эдна мягко отстранилась, вглядываясь в лицо королевы. - Но Леонард меня успокоил. - продолжила Марта, вытирая глаза. - Теперь нужно быть вдвойне бдительными. Если снова появятся беженцы, нужно каждого проверять с ног до головы. Мы не можем снова так облажаться. Ведьма слушала, и холодок пополз по её спине. Какие беженцы? Чьи дети? Марта заметила её растерянный взгляд. - Не переживай.. - она ободряюще коснулась руки Эдны. - Я справлюсь. Но… королю не говори. Не хочу, чтобы он вспоминал. Это слишком больно. - Не.. не скажу.. - тихо пообещала Эдна, чувствуя, как внутри всё сжимается. Марта широко улыбнулась, но тут же скривилась, схватившись за висок. - Ох… голова всё ещё раскалывается.. - Да, эти травы должны помочь. - Эдна тут же ухватилась за возможность сменить тему. Она указала на пузырёк с настойкой, стоявший на столике. - Разводи по пять капель на стакан воды. Не больше. Если будет больше, подействует как сильное слабительное. На головную боль это никак не повлияет, а вот неудобств доставит.. Марта кивнула, отпивая из стакана. - И так в туалет бегаю по десять раз на дню… - Это ещё что.. - хмыкнула Эдна. - Скоро, боюсь, понадобятся специальные трусы, до туалета добегать не будешь успевать. Марта наигранно сморщила нос: М: Фу-у! - но тут же рассмеялась, снова охнув от боли в виске. - Я сделаю ещё пару настоек, на будущее. - сказала Эдна, поднимаясь. - Разлью по баночкам, на каждую неделю, чтобы тебе было удобнее. - Хорошо.. - довольно кивнула Марта и сладко потянулась. - Ох, всё. Снова в туалет… и спать. Эдна кивнула и вышла из покоев. Тяжёлая дверь закрылась за ней с глухим стуком, но она его уже не слышала. В её голове стучала одна-единственная мысль, одно-единственное имя. Эдна шла по коридору, стараясь не думать. Не представлять. Что было бы, если бы она сказала про ребёнка? Про Абаддона? Про то, что Марта потеряла? Мысли сбивались в клубок, душили. Она шла из одного крыла замка в совершенно противоположное, и с каждым шагом руки тряслись всё сильнее. Пальцы похолодели так, что она перестала их чувствовать. Почему он не сказал? Не предупредил? Какого чёрта он наплёл Марте историю, не поставив её в известность? Она шла так быстро, как могли нести её старые ноги, но ступни предательски шаркали по каменным плитам. На первой небольшой лестнице она кряхтела, хваталась за перила. На второй - громко выругалась, когда колено предательски подогнулось. К третьему повороту дыхалка окончательно выдохлась. Эдна прислонилась к широкому подоконнику, тяжело хватая ртом воздух. В стекле отразилось её лицо - старое, изнурённое. Морщины, нависшая кожа над глазами, болтающийся подбородок. Она отвела взгляд, не в силах смотреть. Руки легли на холодный камень. Дряблые, покрытые пигментными пятнами, с выступающими синими венами. Беспомощные. Что-то внутри рванулось. Эдна зарычала - низко, гортанно - и с силой ударила кулаками по подоконнику. Боль пронзила костяшки острыми иглами. Почти мгновенно кожа потемнела, наливаясь синяками. Это разозлило её ещё больше. - Эдна? Голос прозвучал тихо, неуверенно, где-то сбоку. Она резко обернулась. Леонард стоял в нескольких шагах, прижавшись плечом к стене. Лицо бледное, взгляд настороженный. - Всё в порядке? - Нет! - выдохнула она, не скрывая ярости. - Ничего не в порядке! Я чуть не рассказала королеве про ребёнка! А она мне - про каких-то детей, магов, осторожность… Что ты ей наплёл, Леонард?! Он сделал шаг ближе, поднял ладони, будто пытаясь успокоить дикого зверя. - Я всё объясняю! Так нужно было! Марта нашла комнату. Она задавала вопросы. Я не мог… - Поэтому нужно было врать?! - перебила его Эдна, сверля его взглядом. - Придумывать историю на коленке?! - Это не придумано! - голос Леонарда стал резче. - Поэтому она и поверила.. Эдна вопросительно смотрела на него, нахмурившись. - Это правда было.. - его голос стал тише, почти глухим. - Но… не в этом месте. Не с Мартой. Со мной. Эта история - моя. Я просто… немного изменил её.. Эдна помотала головой, чувствуя, как усталость сменяется тяжёлой обидой. - Ты должен был меня предупредить! Почему промолчал? Он побелел. Цвет ушёл из лица так быстро, словно кто-то резко выдернул пробку. Он склонил голову, отступил на шаг. - Леонард? - Эдна шагнула к нему. - В чём дело? Он затряс головой - сначала едва заметно, потом всё сильнее, панически. - Не хотел… я не хотел этого делать… - голос его дрожал, срывался. - Мне пришлось.. Иначе колдун убил бы её! Я спас её! Плечи его затряслись. Он сполз по стене вниз, оседая на каменный пол, не в силах держаться. Очки слетели с переносицы, звякнув о плиты. Он закрыл лицо руками. Эдна застыла на секунду, потом медленно опустилась рядом. Сжала его плечи. - О чём ты говоришь, Леонард? О ком? Он молчал. Дыхание его было сбивчивым, прерывистым. - Прости… - прошептал он наконец сквозь пальцы. - Прости меня… пожалуйста… - За кого? - Эдна сжала его плечо сильнее. - Скажи мне.. Леонард медленно опустил руки. Глаза его были красными, влажными. Он смотрел в пустоту перед собой, не видя ничего. - За Дэй… - выдохнул он едва слышно. Эдна застыла. Сердце пропустило удар. - Что ты сделал? Он посмотрел в сторону, вглядываясь в тёмный провал коридора. Она должна была уже прийти. По его расчётам, она шла за ним - медленно, на ватных ногах, но шла. Эдна трясла его за плечи, голос её дрожал от тревоги: - Что ты сделал, Леонард?! Говори! Что ты сделал с бедной девочкой?! Он судорожно вздохнул, наклонился вперёд и уткнулся лбом в плечо ведьмы, пряча лицо в складках её старой накидки. Плечи его содрогнулись от всхлипа - или того, что очень на него походило. - Мне пришлось… - прошептал он глухо. - Я… я лишил её голоса.. В коридоре повисла тишина. Эдна замерла. Затем из её груди вырвался долгий, шумный выдох. Словно огромный камень упал с души. Она-то думала… думала, что он.. Что в комнате сейчас лежит тело. Губы ведьмы невольно поползли вверх. - И это всё?.. - выдохнула она. Леонард отстранился, глядя на неё широко раскрытыми глазами. И в этот раз удивление было настоящим. - Что это значит - всё? - Я думала о самом худшем.. - призналась Эдна, качая головой. - Думала, что она всё-таки решилась идти к Марте, наплевав на всех… и что ты… или Абаддон… Леонард кивнул, опуская взгляд. - Так и было. Она шла.. Но ей повезло, я перехватил её первым. Абаддон всё понял. Он приказал мне сделать что-нибудь, чтобы она замолчала. Ему было всё равно как.. Он хотел, чтобы она поняла наконец, с кем имеет дело. Эдна притянула его обратно к себе, гладя по спине, как нашкодившего котенка. - Ты не виноват… Ты спас ей жизнь. - Нет.. - Леонард помотал головой, уткнувшись ей в ключицу. - Я монстр… Она теперь ненавидит меня. Я вижу это в её глазах.. И тут что-то шлёпнуло о плечо ведьмы. Мокрая, грязная губка для мытья пола отскочила от накидки и упала на каменный пол с противным влажным звуком. Эдна и Леонард одновременно повернули головы. Там, в тени арки, стояла Дэй. Её глаза были красными и мокрыми от слёз, грудь ходила ходуном. Она стояла, сжав кулаки. Ведьма мягко высвободилась из объятий Леонарда и медленно, осторожно пошла к девушке, выставив руки вперёд, словно успокаивая испуганное животное. Дэй затряслась. Она подняла дрожащий палец, указывая на Леонарда, сидящего на полу. Рот её открылся, скривился в отчаянной попытке крикнуть, выплюнуть обвинение, но из горла вырвался лишь жалкий, сиплый хрип. Эдна подошла вплотную, притянула её к себе, заглядывая в глаза. - Милая… Ты не должна была идти против всех.. - мягко, но с укором сказала ведьма. - Не должна была делать лишнего. Из-за твоего поступка королева могла умереть. Леонард спас тебя… Дэй замерла. Она не верила своим ушам. Спас? Она перевела взгляд с сочувствующих глаз Эдны на Леонарда. Тот медленно поднялся с пола, отряхивая брюки. Поднял свои очки, неспешно водрузил их на нос. И когда стекла встали на место, он посмотрел на Дэй. Его лицо преобразилось. Щенячья грусть исчезла без следа. Он склонил голову набок, и губы растянулись в тонкой, едва заметной улыбке. В глазах за стёклами плясали бесенята. Он посмотрел на неё. И подмигнул. Дэй словно взорвалась изнутри. Ярость, горячая и ослепляющая, ударила в голову. Она с силой оттолкнула Эдну. Ведьма охнула, пошатнулась, теряя равновесие, и начала падать назад. Но упасть ей не дали. Сильные руки подхватили её сзади за подмышки, удержав на ногах. - Держу.. - раздался спокойный, заботливый голос над ухом. Дэй стояла, тяжело дыша. Она снова попыталась что-то сказать, доказать, объяснить, но из груди вырывался только свист и хрип. Слёзы текли по щекам сплошным потоком. Она смотрела на них - на ничего не понимающую Эдну и на этого улыбающегося ублюдка. Она развернулась, бросив ведро и тряпку там, где стояла, и побежала прочь по коридору, захлёбываясь беззвучным плачем. Эдна смотрела вслед убегающей фигуре, прижимая руку к груди. - Осторожно.. - тихо произнёс Леонард, бережно поддерживая её под локоть, пока другой рукой отряхивал её длинную шерстяную накидку от невидимой пыли. - Она абсолютно права.. Он поднял на ведьму взгляд, полный печального смирения. - Права насчёт меня. Я заслужил эту ненависть. Ты не должна на неё злиться, Эдна. Её боль… её можно понять. - Конечно, я не злюсь.. - вздохнула та, покачав головой. Морщины на её лице стали глубже. - Мне жаль девочку. Всю жизнь она прожила здесь, как цветок в оранжерее. Ухаживала за Элли, не знала горя, не видела настоящей тьмы… А теперь всё обрушилось разом.. Она сделала шаг, собираясь пойти следом за Дэй. - Нет. - Леонард мягко, но настойчиво удержал её, положив ладони на плечи. - Ты не должна. Ты ничего не сделала. Это мой крест.. Он посмотрел ей прямо в глаза - честно, открыто. - Должен идти я. И пусть она кричит, пусть хоть убьёт меня… Ей нужно выплеснуть гнев на виновника, а не на того, кто хотел ей добра.. Он поправил сбившийся воротник её рубахи. - Тебе нужно отдохнуть, Эдна. Ты выглядишь измотанной. Иди, а я приду сразу же, как мы… поговорим. Эдна помедлила, но усталость брала своё. Она слабо улыбнулась ему. - Хорошо. Ты, как всегда, прав. Я буду в нашем месте.. - Я найду тебя.. - кивнул он. Леонард стоял и смотрел ей вслед, пока шаркающие шаги не стихли за поворотом. Как только Эдна исчезла из виду, скорбь стекла с его лица, уступив место деловой сосредоточенности. Он наклонился, подобрал брошенное ведро и тряпку, аккуратно переставил их к стене, чтобы никто не споткнулся. Поправил манжеты. И медленно, не торопясь, направился в ту сторону, куда убежала девушка. Искать её долго не пришлось. Этот коридор был тупиковым и вёл только в одно место - в старую библиотеку. Массивная дубовая дверь была приоткрыта. Леонард взялся за кованую ручку, потянул на себя, входя внутрь. В библиотеке пахло пылью и старой кожей. Дэй сидела в глубоком кресле в дальнем углу, поджав ноги к груди. Она не плакала. Слёзы высохли, оставив на щеках солёные дорожки, но глаза горели сухим, яростным огнём. Она прожигала его взглядом. Леонард спокойно развернулся и плотно закрыл дверь. Щёлкнул тяжёлой щеколдой, отрезая их от внешнего мира. - Ну, вот мы и одни.. - произнёс он, поворачиваясь к ней. Он сделал шаг вперёд - и тут же плавно, почти лениво отстранился вправо. Тяжёлый том в кожаном переплёте просвистел мимо его уха и с глухим ударом врезался в стеллаж, обрушивая другие книги. Леонард даже не моргнул. Он посмотрел на упавшую книгу, потом перевёл взгляд на Дэй и тяжело, нарочито устало вздохнул. Помедлив секунду, он прошёл через комнату и опустился в соседнее кресло. Дэй не шелохнулась, только пальцы на коленях сжались сильнее, да дыхание стало ещё тяжелее. Она хмурила брови так, что на переносице залегла глубокая складка. Леонард посмотрел на неё - на этот насупленный, яростный комок - и вдруг прыснул. Короткий, сдавленный смешок вырвался наружу, и он тут же прикрыл рот ладонью, пряча неуместную улыбку. - Прости.. - он покачал головой, в глазах плясали искры. - Ты… ты очень забавно злишься. Как маленький ёжик. Дэй издала низкий, вибрирующий рык, полный бессильной злобы. - Прости-прости.. - Леонард примирительно вскинул руки, сдаваясь. - Не удержался. Он медленно опустил руки, снял очки и положил их на подлокотник кресла. Устало потёр переносицу, закрыв глаза. - Ты предсказуема, Дэй.. - вздохнул он, не глядя на неё. - Слишком предсказуема. Она издала резкий, фыркающий звук носом. - А Эдна тут при чём? - он открыл глаза и посмотрел на неё уже серьёзно. - Ты её толкнула. А если бы я не поймал старушку? Она бы кости переломала. Ты об этом подумала? Дэй ничего не ответила. Её взгляд метнулся в сторону, но складка между бровей разгладилась. Она понимала, что он прав, и это бесило её ещё больше. Леонард снова вздохнул, откидываясь на спинку кресла. - Ты ещё легко отделалась, знаешь ли.. Брови снова сошлись к переносице. Она беззвучно, но отчётливо артикулируя, открыла рот. Леонард внимательно следил за движением её губ. - Qù... sǐ... ba... - прочитал он вслух и медленно кивнул. - Грубо. Очень грубо для ежика... Он помолчал секунду. - Но… я заслужил. Леонард плавно соскользнул с кресла и сел прямо на пол, у её ног, снова надевая очки. Теперь он смотрел на неё снизу вверх, и в этом ракурсе его лицо казалось обезоруживающе открытым. - Ты не дала мне выбора, Дэй. А я тебе давал... - сказал он тихо. - Либо это… либо смерть. И уж поверь мне, Абаддон не был бы так мил. Он бы не стал возиться с препаратами. Он коснулся носка её ботинка, но она тут же отдернула ногу, поджав колени к самому подбородку. - Если бы можно было сделать это без боли… я бы сделал. Честно. Дэй громко фыркнула, отворачиваясь к стене. - Прости.. - повторил он, не отводя взгляда от её профиля. Он видел, как напряжена её шея, как ходит желвак на скуле. - Понимаю.. - он кашлянул, прочищая горло. - Мои слова сейчас ничего не стоят.. Леонард оглянулся по сторонам, потом легко поднялся на ноги. Подошёл к одной из высоких пыльных полок. Пальцы пробежались по корешкам, выбирая. Он вытащил небольшую книгу в потертом переплёте, вернулся к креслу и протянул её Дэй. Она даже не шелохнулась. Руки остались скрещёнными на коленях. Леонард закатил глаза, цокнув языком. - Упрямство - это, конечно, добродетель, но не в твоём положении.. Он сам раскрыл книгу и положил её ей на колени. Страницы были пустыми, пожелтевшими от времени. - Это блокнот. - пояснил он. - Можешь писать в него всё, что хочешь. Описывай, как хочешь меня придушить, расчленить, обоссать мою могилу - не стесняйся в выражениях. Выплесни всё. Он наклонился к ней, опираясь руками о подлокотники, заперев её в кресле. Голос его стал жёстче, холоднее. - Но… только не про Эдну. И не про ребенка. Я дал тебе шанс остаться живой. Использовал его на полную. Но если ты напишешь хоть слово лишнего и понесёшь это ведьме… или, ещё хуже, королеве… Он замолчал, давая словам впитаться. - Я уже не смогу тебя спасти. И тогда ты гарантированно попадёшь в лапы колдуна. А там, поверь, потеря голоса покажется тебе сладким сном.. Леонард замолчал, давая словам впитаться и снова сел на пол перед ней. Дэй перестала дышать. Только когда он отстранился, воздух снова ворвался в лёгкие - резко, болезненно. Она опустила взгляд на пожелтевшие страницы. Пальцы медленно, почти с опаской коснулись кожаного переплёта. Она взяла блокнот, ощущая его тяжесть и фактуру. Как же ей хотелось… Айсвер, как же ей хотелось обернуть эту тяжесть против него. Прямо здесь. Прямо сейчас. Стереть эту маску всезнания с его лица. Она сжала корешок так, что кожа на пальцах побелела. Медленно подняла глаза. Ох, зря. Опять эта ухмылка. Снисходительная, понимающая, невыносимо самодовольная. Опять эти разноцветные глаза, смотрящие на неё, как на забавного зверька в клетке. Внутри что-то щёлкнуло. Она даже не осознала, как это произошло. Руки сами взметнулись вверх, тело пружиной подалось вперёд, и тяжёлый том с глухим, смачным звуком врезался Леонарду прямо в макушку. Он охнул, потерял равновесие и завалился назад, падая на ковёр. Дэй не дала ему опомниться. Она рухнула на него сверху, оседлав, прижимая телом к полу, и блокнот снова взлетел в воздух. - Да… неудивительно… - прохрипел он, прикрывая голову локтями. Но она его не слушала. Ярость, копившаяся месяцами, наконец прорвала плотину. Удар. Ещё удар. По рукам, которыми он пытался защититься. По рёбрам, по плечам. Блокнот оказался удивительно удобным оружием. Она била сосредоточенно, вкладывая в каждый замах всю свою боль, весь свой страх, всю свою ненависть к этому человеку и этому месту. Леонард только сжимался, закрывая лицо предплечьями, но - и это она отметила краем сознания - не пытался её скинуть. Он был сильнее, он мог бы перехватить её руки, отшвырнуть к стене одним движением. Но он лежал и принимал удары. Руки начали уставать. Дыхание сбилось. Удары становились всё слабее, превращаясь в просто тяжёлые толчки. Наконец, силы иссякли. Она опустила блокнот ему на грудь, навалилась сверху всем весом, вдавливая книгу в его рёбра, и замерла, хватая ртом воздух. Леонард тоже тяжело дышал под ней. Он медленно опустил руки, открывая лицо. Дэй удовлетворённо отметила результаты своей работы. Губа была разбита и уже начинала припухать. На переносице наливалась краснота - очки спасли глаза, но оправе досталось. Ухо алело. Её губы тронула слабая, мстительная, довольная улыбка. Леонард лежал неподвижно, глядя куда-то в потолок, словно изучая трещины на штукатурке. Он не пытался встать, не пытался сбросить её, хотя она всё ещё сидела на нём верхом, придавливая к полу. Дэй снова подняла блокнот. Медленно занесла его над лицом. На этот раз он не закрылся. Не дёрнулся. Он просто перевёл взгляд с потолка на неё. В его глазах не было ни страха, ни злости, ни той проклятой насмешки. Только странная, глубокая печаль. - Duìbuqǐ.. - прошептал он на идеальном диалекте её родины, глядя ей прямо в душу. - Wǒ zhēn de hěn bàoqiàn… Дэй расширила глаза. Воздух с шумом вырвался из её лёгких. Колени судорожно сжали его бока. В груди что-то оборвалось. Ярость, которая держала её на плаву последние часы, вдруг испарилась, оставив после себя лишь черную, бездонную усталость и боль. Рука с блокнотом дрогнула и бессильно упала. Тяжёлый том шлёпнулся на пол рядом с его плечом. Плечи Дэй затряслись. Сначала мелко, потом всё сильнее. Лицо скривилось в гримасе беззвучного плача. Она пыталась вдохнуть, но горло перехватило спазмом. Силы кончились. Просто кончились. Она не встала. Не убежала. Она просто обмякла, как тряпичная кукла, и рухнула вперёд, прямо на него. Уткнулась лбом в его грудь, в жёсткую ткань сюртука, пахнущего пылью и травами, и затряслась в рыданиях - глухих, сиплых, страшных в своей немоте. Леонард вздрогнул от неожиданной тяжести её тела, но не оттолкнул. Он лежал неподвижно, чувствуя, как её слёзы пропитывают ткань на груди, как её кулаки бессильно комкают его одежду. Он медленно, очень осторожно поднял руку. Пальцы зависли на мгновение в воздухе, а затем мягко легли ей на спину, между лопаток. И замерли там. Он лежал, как живая подушка и чувствовал, как рваное, горячее дыхание обжигает ткань, добираясь до самой кожи. Что дальше? Эта мысль билась в голове. Он привык контролировать, просчитывать, вести. А сейчас он просто лежал на пыльном ковре, придавленный к полу маленькой, дрожащей женщиной, и понятия не имел, что делать. Странное тепло начало расползаться от того места, где его ладонь касалась её спины. Непривычное, непрошеное ощущение, которое просачивалось под кожу, нарушая ледяное спокойствие. Это была брешь в стене. Слабость. Он вслушивался в её дыхание, в тишину вокруг, в стук собственного сердца, который казался слишком громким. Его аналитический ум лихорадочно пытался разложить ситуацию на составляющие. Это капитуляция? Новый вид атаки? Ловушка? Ни одна из версий не подходила. Хаос в его голове нарастал, и вместе с ним начало просыпаться раздражение. - Идиот.. - прошипел он вслух, но так тихо, что даже сам себя не услышал. Ему хотелось встать. Вернуть себе привычное положение - сверху вниз. Смотреть на неё с высоты своего роста, снова стать хозяином положения, а не деталью интерьера, которую используют как носовой платок. Злость росла. Злость на себя за эту секундную растерянность, за эту неуместную эмпатию, за то, что он позволил ситуации выйти из-под его контроля. Плечи Дэй постепенно перестали так сильно трястись. Рыдания выгорели, оставив за собой только сиплое, частое дыхание и глухую боль в груди. Она всхлипнула ещё раз, шумно втянула воздух - и не найдя ничего лучше, просто вытерлась о его сюртук, носом прямо по ткани. Грудь Леонарда дёрнулась. - Мерзость… - выдохнул он сквозь сжатые зубы, высунув язык. Лицо скривилось. Дэй довольно фыркнула. Рука метнулась в сторону, нашарила упавший блокнот. Корешок тяжёлой книгой взлетел и с точностью молотка опустился ему как раз между бровей. Он поморщился, сморгнул, лоб тут же покраснел. Она выбралась с него, соскальзывая на пол. Встала, поправила помятый подол платья и прошлась вдоль ближайшей полки. Пальцы быстро нашли тонкий, обгрызенный карандаш. Вернулась к креслу, плюхнулась боком, уселась так, чтобы он видел её профиль, но не мог заглянуть в глаза. Блокнот раскрылся на чистой странице. Карандаш заскрипел по бумаге. Она писала крупно, отрывисто, с нажимом, едва не рвя лист: - «Может, ты этого и не понимаешь, но ты не сможешь притворяться вечно.» - она подчеркнула последние слова. - «Эдна всё узнает и без меня..» Карандаш замер. Она перевернула блокнот к нему, подалась ближе, заставляя его прочесть. Следила за его глазами. Он дочитал до конца, уголки губ еле заметно дёрнулись. Блокнот хлопнул прямо перед носом - так близко, что ветерком обдал ресницы. Дэй развернулась на пятках, одним резким движением. Шаги её зазвучали по каменному полу - ровно, без спешки. Дверь открылась, впустив в библиотеку полоску коридорного света, и тут же захлопнулась за её спиной. Тишина вернулась. Леонард ещё пару секунд сидел на полу, вслушиваясь в отдаляющиеся шаги. Потом медленно откинулся на спину, раскинув руки, уставился в потемневший потолок. Пальцы нащупали губу, тёплую и липкую. Кровь размазалась по коже. Он провёл костяшками по переносице, проверяя, не сломано ли. Дёрнул уголком рта. Грудь вздыбилась на глубоком вдохе. - Понимаю… - выдохнули губы в пустоту. - Всё понимаю. Он полежал ещё немного, пока боль в рёбрах и голове не стала привычным фоном. Потом лениво перекатился на бок, поднялся, придерживаясь за край кресла. Очки нашли его первыми - валялись на ковре, чуть в стороне, куда их снесли вибрации её ударов. Оправу он осторожно выпрямил пальцами, сдув пыль с линз, и водрузил на нос. Мир снова обрёл чёткость. Глубокий вздох расправил грудь. Пальцы машинально пригладили волосы, поправили ворот, хотя движения вышли смазанными, не такими чёткими, как обычно. Он шагнул к двери, но пол под ногами вдруг качнулся, как палуба корабля. Леонард замер, хватаясь рукой за спинку ближайшего кресла. В висках стучал тяжелый молот, отдаваясь гулкой болью в затылке при каждом ударе сердца. Комната медленно, лениво поплыла влево, книги на полках расплылись в единое пестрое пятно. Он закрыл глаза, пережидая приступ тошноты, подступившей к горлу. Глубокий вдох сквозь нос. Выдох. Когда он открыл глаза, мир немного стабилизировался, хотя по краям зрения всё еще дрожала неприятная мутная дымка. Он подошёл к двери, стараясь ступать мягко, чтобы не тревожить гудящую голову. На миг задержался, вслушиваясь в гул замка за стенами - звук казался неестественно громким, царапающим слух. Ручка повернулась, дверь открылась, впуская в душную библиотеку прохладный воздух коридора, от которого стало чуть легче. Леонард вышел, аккуратно прикрыл за собой тяжёлую створку, стараясь не хлопнуть, и прислонился спиной к прохладному дереву, давая себе ещё пару секунд, чтобы стены перестали крениться. Через мгновение он оттолкнулся от двери, направляясь по коридору в сторону Эдны. Нужно было рассказать ей, что он поговорил с Дэй, успокоить старушку, заверить, что всё под контролем. Но с каждым шагом молот в висках бил всё сильнее, а перед глазами плыли тени. Он остановился посреди коридора, прижав ладонь к холодной каменной стене. Признаки были очевидны: лёгкое сотрясение. Ничего смертельного, но и приятного мало. Лучше не беспокоить ведьму сейчас, у неё и так куча проб… - Какого чёрта? - вырвалось у него вслух. Голос эхом отразился от стен, больно ударив по барабанным перепонкам. Он поморщился. - Ну и плевать, что у неё куча проблем. Зато больше поверит, если увидит меня в таком состоянии.. Он было отлип от стены, но в тот же момент в голове вспыхнула острая, режущая боль, словно кто-то воткнул раскалённую иглу прямо в висок. Леонард зашипел сквозь зубы, инстинктивно схватившись за голову обеими руками. - Хорошо, хорошо… - прошипел он, пережидая приступ. - Не ради неё. Ради себя.. Пальцы нащупали дужки очков. Он снял их, сунул в нагрудный карман. Без них мир стал мутным и размытым, но по крайней мере не так резко резал глаза. Чёткость сейчас была врагом, от неё голова раскалывалась ещё сильнее. Он побрёл в сторону своих покоев, опираясь на стены, придерживаясь за выступы, за факелы. Каждый шаг отдавался глухим ударом в черепе. Когда дверь в его комнату наконец закрылась за спиной, он едва сдержал облегчённый стон. Тишина. Мрак. Никакого света, никаких звуков. Он прищурился - даже полумрак казался слишком ярким - и медленно добрался до кровати. Хотел рухнуть на неё лицом вниз, но в последний момент тело само себя остановило. Падение означало удар, удар означал новую вспышку боли в висках. Леонард опустился на край постели медленно, миллиметр за миллиметром. Лёг на спину, стараясь даже не дышать. Закрыл глаза. В голове всплыла последняя мысль перед тем, как провалиться в сон: одежда. Вся его дорогая, идеально сидящая одежда измазана соплями и слезами. Из груди вырвался тихий, хриплый хихик. Абсурд ситуации вдруг показался ему невыносимо смешным. Но смех тут же обернулся новой вспышкой боли. Он зашипел, сжав зубы, и замер, ожидая, когда стрельба в висках утихнет. Больше он не шевелился. Дыхание выровнялось, стало глубоким и медленным. Тьма поглотила его, принеся долгожданное облегчение. Но хаотичные сны так и не пришли. Леонард проснулся резко, от того, что кто-то сел ему на ноги. Вес был небольшим, но давил на голени так неудобно, что тот поморщился. - Мио… мне больно… - пробормотал он сквозь сон, не открывая глаз. Тело сдвинулось, пересело чуть выше, освобождая ноги. Он выдохнул с облегчением, но в следующую секунду мозг включился. Холодок пробежал по спине. Это не Мио. - Точно.. Ты же мертва.. Тогда кто, чёрт возьми, сидит на его кровати? Пальцы инстинктивно сжались в кулаки под одеялом. Он уже собирался крикнуть, позвать падальщиков, чтобы те выкинули незваного гостя вон, но что-то заставило его сначала открыть глаза. Полумрак комнаты медленно обрёл очертания. Он приподнялся на локтях, щурясь, пытаясь разглядеть силуэт. Дэй. Она сидела на краю, склонив голову набок, словно изучая редкий экспонат. В руках она держала что-то длинное, тонкое - нож. Леонард застыл. Мысли лениво переваривали информацию. Он задумчиво кивнул, голос его был спокойным, сонным: - Я помешал? Мне лечь обратно? Дэй вздохнула - длинно, театрально. Положила нож ему на ногу, прямо поверх одеяла. Холодная рукоять давила на бедро через ткань. Потом она потянулась к блокноту, лежавшему рядом, и что-то начала усердно писать. Леонард проводил взглядом движения карандаша. Конечно. Она пишет, как хочет его убить в красках. Закопать. И конечно же.. обоссать для полноты картины. Она дописала и развернула блокнот к нему. - «Ты храпишь..» Леонард на секунду замер, а потом приподнялся выше, садясь почти прямо. Что-то кольнуло в затылке - глухое эхо вчерашнего сотрясения - но терпимо. Он перевёл взгляд с листа на её лицо. - Что ты здесь делаешь? Дэй закатила глаза, обвела написанное в круг карандашом и несколько раз ударила по бумаге кончиком грифеля. Леонард пожал плечами. - Ну прости. Видимо, ты всё-таки повредила мне нос вчера.. Уголок её губ дёрнулся в довольной усмешке. Едва заметной, но безошибочной. Карандаш черканул по странице всего одно слово. Лист повернулся к нему: - «Позавчера…» Взгляд Леонарда пробежался по буквам, задержался, вернулся к ней. Брови чуть поползли вверх. На секунду он задумался, потом хмыкнул и пожал плечами, будто новость о том, что он вырубился на два дня, его совсем не удивила. - Вот как… - губы тронула усталая ухмылка. - Чаще бы ты меня так поколачивала. А то страдал от бессонницы.. Он фыркнул, лёгкая улыбка на мгновение смягчила лицо. Тишина снова легла между ними. Он тихо вздохнул, уже без усмешки. Грудная клетка приподнялась и медленно опустилась. - Ладно, серьёзно… Что ты хотела сделать? Блокнот снова перекочевал к ней на колени. Карандаш несколько раз стукнул по полю листа, потом послушно побежал по бумаге. Пара коротких слов. - «Убить тебя.» Леонард едва заметно кивнул, будто прочитал нечто вполне ожидаемое. - Почему не убила? Пальцы крепче сжали карандаш, грифель коснулся бумаги… и застыл. Никакой линии. Только маленькая, тёмная точка, растущая под дрожащим кончиком. Дэй беззвучно выдохнула, опуская плечи. Взгляд скользнул к его лицу. На секунду задержался. Блокнот лег на его ногу. Рука описала уверенный, резкий росчерк. Она писала долго, сосредоточенно, не отрываясь, потом снова развернула страницу к нему и подвинула ближе. - «Мне плевать на твои угрозы. На тебя. И на Абаддона.» Строки были неровные, нервные, местами продавленные до следующего листа. Блокнот тут же вернулся к ней в руки. Пальцы судорожно перелистнули несколько страниц назад, где листы были уже исписаны. Дэй повернула блокнот так, чтобы он видел. Там были её записи. О нём. О том, как он связан с колдуном, обрывки догадок, наблюдений. Местами кривые стрелочки, перечёркнутые слова, подчеркивания. Леонард медленно провёл рукой по лицу, стирая остатки сна. - Эмоциональные качели с утра пораньше… - Они тихо вздохнул, прикрывая глаза. - Я только проснулся.. Зевок вырвался сам собой. Он потянулся, ссутулившись, протёр глаза тыльной стороной ладони. - Ты в курсе, что я без очков и половину того, что ты так старательно писала, не увидел? Дэй цокнула языком и зло щипнула его за ногу поверх одеяла. Он дёрнул ногой. - Эй! Запрещённый приём. Пока он ругался вполголоса, корпус наклонился вбок. Рука на ощупь шарила по полу у кровати, натыкаясь на пыль, ножку стула, чьи‑то давно забытые перчатки. Наконец пальцы нащупали знакомую оправу. Очки вернулись на переносицу, мир снова собрался в чёткие линии. Перед носом тут же возник лист. Дэй почти ткнула ему в глаза блокнотом. - «Почему ты не хочешь, чтобы Эдна знала правду? Чего ты боишься?» Он замолчал. Взгляд скользнул по буквам, задержался, как будто он проверял, верно ли понял. Потом откинулся на подушки и какое-то время просто смотрел в потолок. - Ты знала, что Марта пожертвовала своим ребёнком ради двухкровной? - вопрос прозвучал неожиданно мягко. Дэй моргнула. Глаза расширились от удивления, затем медленно сузились. Она кивнула. - А вот я - нет. Губы изогнулись в кривой, уставшей полуулыбке. Глаза оставались серьёзными. - Многое, оказывается, не знал. От меня это скрыли. Почему? - плечи чуть дёрнулись. - Понятия не имею.. Он сдвинул одеяло с груди, садясь чуть ровнее. - А Эдна… - он усмехнулся одними уголками губ. - Полезная говорящая... голова. Карандаш снова заскрипел по бумаге. Страница повернулась к нему с сухим шлепком. - «И это всё?» Пальцы разошлись в маленьком, бессильном жесте. - А что ты хочешь от меня услышать? Что я ей «доверяю»? Что она «дорога» мне? Что я ночами не сплю, переживаю, как бы не ранить её чувства? - он фыркнул. Дэй медленно поднялась. Блокнот захлопнулся с сухим хлопком, пряча все написанные слова от его глаз. Нож, соскользнувший на край кровати, вернулся в её ладонь легко, как будто всегда там и был. Она встала, развернулась и пошла к двери. Тяжёлая створка рванулась из её рук, хлопнула о косяк так, что стены вздрогнули. Боль снова вспыхнула в голове. Леонард зажмурился, инстинктивно вжимаясь затылком в подушки. Пару секунд он лежал с прижатой к виску ладонью, ожидая, пока гул в черепе утихнет. Потом медленно выдохнул и уставился в потолок, в котором ничего не менялось, сколько бы он ни пытался найти там ответы. Мысли разбредались. Он не понимал, что именно сейчас произошло. И чего ждать дальше - от неё, от Эдны, от Абаддона, от.. самого себя. Через пару минут Леонард медленно поднялся с кровати, ноги неохотно встали на холодный каменный пол. Он подошёл к небольшому зеркалу на стене, и отражение встретило его без всякого сочувствия. Сюртук был измазан засохшими дорожками - остатками слёз и соплей. Он вздохнул, коснулся ткани кончиками пальцев, стараясь не прикасаться к грязи, и начал медленно, методично расстёгивать пуговицы. Сюртук, жилет, рубашка - всё полетело в угол комнаты, туда, где лежали вещи, предназначенные для стирки. Кто-нибудь их потом заберёт. Он вернулся к зеркалу, уже без одежды по пояс, и начал осматривать повреждения. Нос. Он осторожно провёл по переносице пальцами, надавил, подышал глубже. Боль была, но терпимая. Переломов, кажется, нет. Ухо припухло, красное, горячее на ощупь. Губа тоже распухла с одной стороны, под кожей наливалась синева. - Да-а… - протянул он вслух, рассматривая себя. - Долго заживать будет. Взгляд скользнул ниже. Грудь и живот, где когда-то была если не идеальная, то хотя бы ровная кожа, теперь были испещрены мелкими порезами от бритвы, царапинами от собственных ногтей, синяками - большими и маленькими, свежими и уже пожелтевшими. Его тело реагировало на повреждения слишком остро. - Без магии тяжко… - пробормотал он, проводя кончиками пальцев по одному из свежих синяков. Взяв себя за подбородок, он повернул голову влево, потом вправо, разглядывая зубы. Пока держались. Не считая кривой восьмёрки где-то в глубине и небольшого отколовшегося кусочка на резце - видимо, результат вчерашней потасовки. Он провёл языком по зубам, ощущая шершавость скола, и выдохнул. В комнате висела пыль, медленно кружась в полумраке. Шторы были плотно задёрнуты - привычка, унаследованная от дяди, который всегда завешивал окна, чтобы лучше думалось. Чтобы не отвлекаться на то, день сейчас или ночь, а спокойно работать с реагентами, зельями, книгами. Леонард подошёл к окну, раздвинул тяжёлые портьеры. Даже несмотря на то, что солнца не было - небо затянуто серыми облаками - свет всё равно резанул по глазам. Он прищурился, приоткрыл створку. Прохладный утренний ветерок ворвался в комнату, принеся с собой запах сырости и увядающих листьев. Леонард вдохнул глубоко, зафиксировал окно, чтобы не захлопнулось. Он переоделся быстро, механически. На этот раз не стал брать сюртук или жилет - остался только в рубашке, идеально заправленной в брюки. Взял очки, поправил их на переносице, и вышел из комнаты. Леонард спускался в самую глубь старого крыла, туда, где коридоры сужались, а камень стен был влажным от времени. Сюда не ходили слуги, здесь не висели факелы. Когда-то она попросила найти угол, где никто не будет стоять у неё над душой. Он нашёл эту комнату. - Абаддон не узнает.. - пообещал он тогда. И сдержал слово. Колдун до сих пор считал, что ведьма возится с травами где-то на задворках кухни или в своей спальне. То, что Дэй не побежала сюда в первую очередь, подтверждало: тайна всё ещё принадлежала только им двоим. От этой мысли поднималось странное, забытое чувство. Он остановился перед низкой, неприметной дверью. Оглянулся. Пустота. Тишина. Он выдохнул и толкнул створку без стука. В лицо ударил густой, терпкий дух полыни и жжёных трав. Воздух здесь был другой - тяжёлый, вязкий, пропитанный месяцами варева и шёпотов. Эдна стояла у низкого стола, заваленного корнями и сухими стеблями. Ступка в её руках мерно ходила по кругу, камень шершаво скреб по камню. Ведьма не обернулась, но плечи её едва заметно дёрнулись, когда дверь закрылась. Потом всё-таки повернулась. Взгляд скользнул по его лицу, задержался на распухшем ухе, разбитой губе, багровой полосе на лбу. Медленно опустился ниже - на шею, ключицы, грудь под белой рубашкой, где под тканью угадывались тени свежих синяков. - Мы всё-таки… поговорили. Эдна кивнула, возвращая ступку на стол. Руки её какое‑то время ещё шуршали травами, будто им нужно было чем‑то заняться, чтобы не тянуться к его лицу. - Вижу. Она потянулась за новым пучком корней, но рука в воздухе на секунду замерла. - Я ждала тебя в тот же день. Плечи чуть приподнялись и опали в тихом, почти неслышном вздохе. - Не дождалась. Леонард едва заметно напрягся. Плечи выпрямились, пальцы, сжимающие край стола у двери, побелели. Он тут же заставил себя расслабиться, сделал пару шагов внутрь, словно его интересовал только котёл. - О как… - он прищурился, заглядывая в кипящее варево. - И чем закончилось твое терпение? - Пошла к ней. Ступка легла набок. Эдна опёрлась руками о стол, глядя куда‑то в пучки сушёной мяты. - К Дэй. Внутри у него что‑то хрустнуло, но на лице не дрогнул ни один мускул. Только пальцы чуть глубже вжались в дерево. - И как она? - голос прозвучал почти лениво. - Держится.. - ведьма дотронулась до виска, будто проверяя собственную боль. - По-своему. Проплакала на моих руках всю ночь. А под утро пообещала, что найдёт в себе силы тебя простить. Он моргнул. На миг потерял ритм дыхания. - Простить… меня? Эдна усмехнулась одними глазами. - Сама не понимает, кого ненавидит больше. Тебя, Абаддона… или теперь ещё и меня.. Она потянулась к кувшину с водой и налила себе в жестяную кружку. Не пила - только смотрела, как дрожит поверхность. - Я рассказала ей. - наконец выдохнула. - Что тогда помогла Абаддону. Что это я запечатала королеве память. Не он. Не ты. Я. Кружка дрогнула в пальцах, чуть звякнула о стол. - Все мы в чём‑то виноваты.. - Взгляд скользнул к нему, цепкий, усталый. - Кто‑то запутался. Кому‑то приходится. Он сделал шаг ближе, потом ещё один. Остановился на расстоянии вытянутой руки. Пальцы его сжались и разжались, будто он прикидывал, дотянется ли до её плеч. - Я тоже сделаю всё, что смогу, чтобы заслужить её прощение.. - голос стал тише. Эдна посмотрела на него долгим, внимательным взглядом. Морщины у глаз разошлись в мягкой улыбке. Кивок - короткий, утвердительный. - Старайся.. Она вернулась к столу, к привычным жестам, к ступке и травам, но движение стало спокойнее. - Ты громко дышишь… - только сейчас заметила она, снова вслушиваясь в его сбившееся дыхание. - Случилось что-то еще? Леонард посмотрел назад и увидел, что дверь осталась открыта. Он вернулся и прикрыл ее до конца, привалился к ней спиной, провёл ладонью по лицу, стирая уличный холод и остатки сна. - Нет. Просто зашёл.. Поговорить.. - он отлип от двери, прошел к котлу, висящему над очагом. Заглянул внутрь: там бурлила мутная зелёная жижа. - Что варишь? Опять снотворное? Эдна отставила ступку, вытерла руки о передник. Посмотрела на него внимательно, чуть прищурившись. - От головной боли. Марта жалуется. - она взяла щепотку тёмного порошка, бросила в варево. Жидкость зашипела. - Ей нужно спокойствие. Леонард хмыкнул, наблюдая за пузырями. - Ты слишком печёшься о ней. - Это моя работа. - ведьма пожала плечами, но движение вышло резким, нервным. - Да и не хочу усложнять себе жизнь.. Она взяла нож, начала крошить какой-то стебель, слишком сильно нажимая на лезвие. - А ведь кое-кто мог бы убрать эту боль щелчком пальцев.. С моими-то силами.. Нож стукнул о доску. Эдна подняла голову, посмотрела Леонарду прямо в глаза. - Он сволочь, но он мог бы ей помочь. Почему не делает? Леонард отвёл взгляд. Подошел к окну - узкой бойнице, затянутой паутиной. - Мог бы.. - глухо отозвался он. - Если бы ему было дело до чьей-то боли.. - он неосознанно потянулся к своему уху, рука зависла в воздухе. В комнате повисла тишина, только треск дров в очаге. Эдна вытерла нож, подошла к нему. Её взгляд упал на его руки, скрещенные на груди. Рукава рубашки чуть задрались, открывая старые, белесые шрамы на запястьях. Она протянула руку, коснулась огрубевшей кожи кончиками пальцев. Леонард дернулся, но не отстранился. - А эти? - спросила она тихо. - Почему ты не попросил его залечить это? - она аккуратно проводила по шрамам сухим большим пальцем. - Ты ведь знаешь, он может пытаться сколько угодно. Леонард слегка отошел в сторону. Движения были резкими, дёргаными. Он сел на край стола, скрестив руки на груди. - Пытался уже.. - бросил он сухо. - Я сам попросил, просто чтобы убедиться.. Он посмотрел на свои ладони. Старые рубцы блестели в свете огня, напоминая застывшие русла высохших рек. - Результат ты знаешь: ноль. - Он скривил губы. - Как об стенку горох. Магия стекла с меня, как вода с гусиного пера. Ведьма тяжело вздохнула. Ложка с глухим, скрежещущим звуком прошлась по дну котла, поднимая со дна густой осадок. - Я искала, Леонард.. - проговорила она тихо, не поднимая глаз. Плечи её чуть опустились. - Перерыла всё, что у меня есть. Все свитки, все записи, которые собирала годами. Ничего. Она на мгновение замерла, глядя в бурлящую жижу, словно надеялась увидеть ответ там. - Твой случай… он хоть и не уникален. Но безнадёжен.. Леонард молчал. Он сверлил взглядом мутную поверхность варева, в котором лопались пузыри, выпуская едкий пар. В горле пересохло, он судорожно сглотнул. - Совсем ничего? - спросил он, хотя уже знал ответ. Вопрос повис в воздухе, бесполезный и пустой. - Это не болезнь, которую можно вылечить корешками или заговорами.. - Эдна покачала головой, откидывая прядь волос со лба. - Это твоя природа. Как цвет глаз или форма ушей. Нельзя просто взять и перекроить человека, не разрушив его до основания. Она потянулась к миске с травами, взяла горсть сушёной полыни и бросила в котёл. Зелье зашипело, выбросив облако густого, горького пара. Запах ударил в нос, заставив Леонарда поморщиться. - Это как пытаться отрезать тень, не погасив свет.. - продолжила она, глядя, как травы растворяются в кипятке. - Смирись. Живи с тем, что есть. Другого тебе не дано. Леонард издал короткий, лающий смешок. - Смириться… - протянул он, глядя на неё исподлобья. - Легко тебе говорить, когда твоя тень послушна. Он выдержал паузу, пальцы на сгибе локтя сжались сильнее, впиваясь в ткань рубашки. Затем он добавил, стараясь придать голосу небрежную задумчивость, хотя сердце глухо ударило о рёбра: - Я читал в старых книгах легенды о Детях Света и Тьмы. Говорят, они могут невозможное. - Он облизнул пересохшие губы. - Вернуть из мёртвых. Исправить любую ошибку природы, переписать саму суть… Ведьма фыркнула, даже не пытаясь скрыть скепсис. Звук был резким, пренебрежительным. - Вернуть из мёртвых? - она мешала зелье с удвоенной силой, так что жидкость едва не выплескивалась через край. - Ты про ходячие трупы? Некроманты могли поднимать кости, да. Заставлять гнилое мясо ходить. Но не возвращать душу. И уж точно не переписывать суть живого человека. Она бросила на него острый, пронзительный взгляд. - Если ты надеешься на Элли… забудь. Она сильная, да. Необычная. Но она не бог. Брось эти сказки, Леонард. Они только отравляют тебе жизнь. Тот не ответил. Мышца на скуле дёрнулась, но лицо он удержал спокойным, почти каменным. Только глаза на секунду метнулись в сторону, словно ища путь к отступлению. - И что ты предлагаешь? - спросил он глухо. - Предлагаю перестать витать в облаках и заняться делом. - она кивнула на пучки трав, разбросанные по столу. - Ты неплохо варишь. Помогай. Леонард медленно выдохнул, расцепляя руки. Он послушно потянулся к травам. Пальцы привычно, почти механически начали перебирать стебли, отделяя листья от жестких черенков. Запах сухих растений немного успокоил нервы. - Спорить не буду.. - пробормотал он, глядя на свои руки. - В три года я уже сварил своё первое зелье.. Эдна оторвалась от котла, посмотрела на него с тенью удивления и усмехнулась. - В три? Смышленый мальчик. Некоторые в этом возрасте ещё ложку в ухо суют. - Пришлось учиться рано.. - ответил он, не поднимая головы. - В моей семье ценили знания. Бровь ведьмы поползла вверх, в голосе проснулся живой интерес. - И кто же были твои родители? Тот, кто метил в женихи принцессе, должен быть кем-то большим, чем сын деревенского аптекаря. Леонард замер. Он чувствовал на себе её взгляд, пронизывающий, изучающий. В горле снова встал ком. Он должен был сказать это правдоподобно. Леонард тяжело вздохнул. - Из королевской семьи. - Слова упали в тишину тяжело, весомо. - В прошлом. Эдна прищурилась, впиваясь в него взглядом, словно пытаясь прочитать то, что было написано между строк. - Из какой? - Из.. Бриллиантового королевства. - Бриллиантового?.. - усмешка сорвалась сама, короткая, неверящая. - Я думала, их всех перебили в той войне. Под корень. Пучок трав хрустнул в его руках слишком резко. Крошки посыпались на стол. - Не всех… Колючий, острый взгляд скользнул по её лицу и тут же вернулся к разделочной доске. Пальцы заработали быстрее, нервнее, нож мелко рубил листья, хотя в этом не было необходимости. Эдна не отводила глаз. - Много кто поплатился за связь с колдунами.. - она взяла другой пучок, перебирая стебли, как старые воспоминания. - Зимнее королевство, например… Я была уверена, что его просто стёрли с лица земли. Вместе с династией. Лезвие ножа звякнуло о край ступки. На миг остановилось. В груди что‑то сжалось в тугой ком, дыхание стало тише, короче. Леонард словно невзначай выпрямился, расправляя плечи, но пальцы на рукояти ножа побелели. - Многих тогда убили.. - голос прозвучал ровно, но в паузе между словами слышался едва уловимый перекат. - Целые дома. Города. Зимнему… не повезло. Он сглотнул, двинулся дальше, будто разговор касался чужих хроник. - Летнему, напротив, повезло. Хотя на троне сидела колдовская династия.. Эдна кивнула, бросая нарезанные им травы в котёл. - Они были аккуратны, никто даже и не подозревал.. Пар из котла поднялся выше, скрывая его лицо на несколько секунд, и он этим воспользовался, чтобы выровнять дыхание. Когда дым рассеялся, на нём снова была та же спокойная, чуть ироничная улыбка. - …Мою семью укрыли колдуны. Спрятали. Но как это обычно бывает… всё пошло не по плану. Ведьма склонила голову, морщинка между бровей стала глубже. Она перестала мешать зелье, полностью сосредоточившись на его рассказе. - И Абаддон оказался в этой истории? - Да. - Слово прозвучало коротко. Голос Леонарда стал холоднее, в нём прорезались металлические нотки. - Он обманул нас. Представился колдуном, предложил защиту. "Я спасу вас", говорил он. Он с силой оторвал лист от стебля, смяв его в пальцах. - Но в итоге предал. Натравил своих людей.. - И ты оказался в их руках? - догадалась ведьма, нахмурившись ещё сильнее. Картинка в её голове складывалась. Леонард кивнул. Его лицо оставалось непроницаемым, но глаза бегали, избегая прямого контакта. Он смотрел то на травы, то на свои руки, то на огонь под котлом. - Меня увезли в логово магов. Для них я был просто ребёнком великого алхимика, умеющим также варить зелья. Забавной зверушкой. Инструментом. - Он горько усмехнулся. - В их глазах я стоил меньше, чем этот пучок травы. Ведьма прищурилась, наблюдая за ним, ловя каждое движение его лица. - А потом колдуны вытащили тебя? - Нет… - усмешка стала ещё более горькой, почти ядовитой. - Для них я тоже был никем… Без своих родителей. Пустым местом. Побочным ущербом. Она смотрела на него долгую минуту, переваривая услышанное. В тишине слышалось только тихое бульканье варева. - Бриллиантовое королевство, значит… - пробормотала она наконец, беря со стола банку со специями. - Кто бы мог подумать. Она сыпанула щепотку в котел. - Именно… - спокойно подтвердил Леонард. Его тон стал ровным, нейтральным. Он почувствовал, что нужно срочно менять тему. Ещё пара вопросов - и она может заметить несостыковки. Он набрал в грудь воздуха. - Думаю, я рассказал достаточно своих тайн… - он замолчал, делая вид, что колеблется. Потом решился, словно бросаясь в холодную воду: - А что касается тебя? Какие у тебя демоны, Эдна? О чём ты мечтаешь, когда остаешься одна? Может, жалеешь о чём-то? Он потянулся к тумбочке, движения были чуть суетливыми. Достал банку с засушенными аделинами, бросил пару цветков в котел, не спрашивая. Золотистый дымок вспыхнул над поверхностью. Он следил за ним слишком пристально, стараясь не смотреть на ведьму. Эдна слегка усмехнулась, заметив его манёвр. Она тут же, не глядя, выловила цветы из котла ложкой и отложила в сторону. - Я давно живу на этой земле… - она посмотрела на него. Взгляд её смягчился, стал задумчивым, а уголки губ опустились под тяжестью чего-то невидимого, но бесконечно печального. - Кто-то умер? Леонард спросил, не поднимая головы, аккуратно вытирая брызги на столе. Тряпка ходила по дереву с тихим, шуршащим звуком, который казался слишком громким в повисшей тишине. - Да… Много кто… - выдохнула Эдна. Она замолчала, глядя, как пар растворяется в воздухе. - Всех и не вспомнить. Я пережила столько людей, что, кажется, их лица смешались в одно большое, размытое пятно. Она наклонилась над котлом, зачерпнула ложкой немного варева и пригубила, глядя поверх пара куда-то сквозь стену. Взгляд её расфокусировался. - Прости за нескромный вопрос.. - Леонард бросил тряпку в ведро. Вода плеснула на пол. - Но разве ведьмы не должны быть.. вечно молодыми? Или это правда, что вам нужно… ну, питаться кровью младенцев? Или девственниц? Прости, я точно не помню, что там болтают пьяницы в тавернах… Он попытался улыбнуться, придав голосу шутливый тон, но улыбка вышла жалкой. Он тут же прикусил губу, почувствовав, как неловкость разливается горячей волной по шее. - «Идиот..» Эдна медленно повернулась к нему. В её глазах не было злости. Она кивнула на два глубоких кресла у камина, где тлели угли. - Садись… - сказала она тихо. Леонард стянул плотные рабочие перчатки, бросил их на стол и последний раз машинально крутанул ложкой в котле. Подошёл к креслу и сел, чувствуя, как деревянные подлокотники холодят пальцы. - Давненько меня не спрашивали о моём прошлом… - Эдна опустилась в кресло напротив, поджала ноги и укуталась в колючий вязаный плед, сразу став похожей на маленькую, хрупкую птицу. - Прости, если тебе неудобно… - Леонард чуть подался вперёд, голос его стал мягким, почти извиняющимся. - Нет, нет. Всё в порядке. - Она слабо улыбнулась, и морщинки вокруг её глаз собрались в добрую сетку. Она потянулась и коснулась его колена сухой, горячей ладонью. - Всё-таки ты мне открылся… Она налила чая в две небольшие фарфоровые кружки, одну из них пододвинув ближе к нему. - Ты прав, ведьмы действительно не стареют. Но нет, для этого нам не нужно пить чью-то кровь. Мы заключаем сделки. Впрочем, как и все, кто жаждет обмануть время… Эдна сделала медленный глоток, прикрыв глаза от удовольствия. Тепло разлилось по комнате, немного разгоняя мрачные тени. - Эльфы рождаются долгожителями, но иногда они заключают сделки, чтобы наоборот избавиться от своего бессмертия, стать смертными ради любви или покоя. А такие, как я, дети ночи… Мы должны его заслужить. Вырвать у судьбы. Кто-то приносит в жертву целые поселения, сжигает города. А кто-то жертвует чем-то… менее заметным для мира, но более важным для себя.. Её голос стал тише, почти шёпотом. Она крутила кружку в руках, и взгляд её снова поплыл, теряя фокус. Леонард видел, как она намеренно уходит в себя, прячась за дымкой воспоминаний. - А ты? - спросил он, нарушая тишину. Звук его голоса заставил пламя в камине дрогнуть. - Чем пожертвовала ты? Пальцы Эдны сжались на фарфоровой ручке так, что побелели костяшки. - Мне пришлось пожертвовать всем… - ответила она, не отрывая взгляда от пляшущих языков огня. Леонард нахмурился. Он хотел спросить, но промолчал, чувствуя, что ответ может ему не понравиться. - В общем… - голос её сорвался, треснул. Она кашлянула, прикрывая глаза ладонью, но Леонард успел заметить, как блеснула влажная дорожка на щеке. - Кхм… Иногда мне кажется, что в той сделке я потеряла себя. Всё, кем я была, осталось там, за чертой. Леонард замер. Он боялся даже дышать, чтобы не спугнуть её. - Ты когда-нибудь чувствовал, что ничего вокруг тебя не принадлежит тебе? - вдруг спросила она, глядя прямо на него влажными, блестящими глазами. - Даже твоя жизнь? Что ты идёшь вперёд, переставляешь ноги, дышишь, но это… это не твой путь? Словно ты пассажир в чужой карете, которая несётся к обрыву? Она обхватила себя, сжалась в комок, будто пытаясь укрыться от ледяного ветра, который дул только в её памяти. Сделала большой глоток чая, поставила кружку на пол. Взгляд её потяжелел, налился свинцом. - Знаешь… - начала она, глядя в пол. - Когда-то я была совсем другой. - Другой? - переспросил он. - Да. Менее осторожной. Более… живой. Счастливой… - слово далось ей с трудом. - Я влюбилась. В одного молодого человека. Он был совсем не таким, как остальные. Он не шарахался от моей тени, не плевал через левое плечо при виде меня. Он не боялся ни моего прошлого, ни того, кто я. Леонард подался вперёд, ловя каждое слово. История захватывала его против воли. - Мы жили в унисон, знаешь? Как две ноты в идеальном аккорде. Он принимал меня всю. Мою силу, мою тьму, моих демонов. Для него я была просто Эдна. Девушка. Не ведьма, не проклятая, не изгой. Она замолчала, улыбаясь чему-то, что видела в пустоте перед собой. - Но потом всё разрушилось… - улыбка превратилась в горькую гримасу. - Почему? - Потому что наш роман раскрыли. Леонард вскинул брови. - Разве это так важно? Ведьмы ведь… вольные существа. Кто может вам указывать, кого любить? Эдна рассмеялась - коротко, сухо, как карканье вороны. - В моём поселении всё было сложнее. У нас были… традиции. Правила, написанные кровью. Ведьмы могли быть только с теми, кто сильнее их. Либо мышцами, либо магией. Чтобы род не вырождался. - И никто не был сильнее тебя? - догадался Леонард. - Никто… - она покачала головой. - Я была самой сильной в общине. И это было моим проклятием. Я пыталась не замечать взглядов, шепотков за спиной, плевков вслед… Но.. Я не выдержала. - И ты сбежала… - …Так далеко, как могли нести ноги. Через леса, через горы. И там, в пути, я встретила его… - Лицо её на миг просветлело, словно солнце выглянуло из-за туч. - Моего Дона. Гнома. - Гнома? - Леонард моргнул, не веря ушам. - Все так реагируют.. - хмыкнула Эдна. - Я тоже сначала… удивилась. Мы были как день и ночь. Он был серьёзный, ворчливый, трудолюбивый до одури. Она замолчала, и в комнате стало слышно только потрескивание дров. - Но именно с ним я начала жить. По-настоящему. Дышать полной грудью. Мы строили дом, мечтали… Мечтали умереть в один день, держась за руки. - Её голос заледенел, она снова сжалась под пледом. - Но за всё приходится платить, Леонард. За счастье - вдвойне. - Что случилось? - спросил он шёпотом. - Моё поселение… они нашли меня. Решили, что я предала кровь. Устроили суд. Дали выбор: бессмертие и служение ковену или смерть и позор. - И ты выбрала бессмертие? - предположил он. - Я пыталась торговаться… - прошептала она. - Но они… они обманули меня. Мой выбор ничего не значил. Они принесли Дона в жертву. Прямо у меня на глазах.. Леонард вжался в спинку кресла. - В наказание за побег.. - продолжила она безжизненным голосом. - Я получила вечность, но потеряла всё, ради чего хотела жить. Моё бессмертие - это не дар. Это тюрьма. Как и твой иммунитет.. Проклятие. Это шрам, который никогда не заживет. Она закрыла глаза, и по морщинистой щеке покатилась слеза. - Я бы отдала всё… каждую секунду этой проклятой вечности… чтобы просто увидеть его еще раз. Эдна отвела взгляд. Её дыхание стало рваным, прерывистым. - Я устала, Леонард… - прошептала она, глядя в огонь. - От чего? - От того, что всегда приходится выбирать. Между своей совестью и жизнью. Между правдой и безопасностью. Я думала, с Доном всё будет иначе. Но нет. Я снова здесь. Снова запечатываю чьи-то воспоминания, снова вру, снова… Она тихо всхлипнула, стараясь сдержаться, но плечи предательски дрожали. Леонард смотрел на неё, чувствуя странную, непривычную тяжесть в груди. Он не знал, что делать. Утешать? Глупо. Уйти? Подло. Он медленно поднялся. Ноги сами понесли его к ней. Он подошёл, неловко переминаясь, и, повинуясь какому-то внезапному импульсу, опустился на колено и обнял её. Осторожно, неумело. Эдна вздрогнула, напряглась на секунду, а потом вдруг обмякла. Она уткнулась лицом ему в плечо и заплакала - тихо, горько. Леонард сидел так, чувствуя, как мокнет рубашка, и слушая её сбивчивое дыхание, пока оно не начало выравниваться. Всхлипы стихли. Эдна затихла, отяжелела. Заснула. Просто выключилась. Он осторожно отстранился, поправил сползший плед, укутывая её плечи. Движения его были мягкими, заботливыми. И тут его словно током ударило. Он отдёрнул руки, будто обжёгся. Резко встал, отступил на шаг, второй, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. В ушах шумело. Ему нужно было заглушить этот гул. - Бред… - выдохнул он, проводя ладонью по лицу. - Какой бред… Он начал мерить шагами комнату, дёргано, резко разворачиваясь на пятках. Ему нужно было, иначе разорвёт. - Идиот.. - прошипел он себе под нос, глядя в пол. - Просто идиот. Уважаемый чел... Эльф, называется… Н-да. Он остановился, бросил быстрый, испуганный взгляд на спящую фигуру. - Сюсюкаешь… С ней. С ведьмой. - Он нервно хохотнул, но звук вышел жалким. - Совсем уже. Он снова зашагал, размахивая руками, будто споря с невидимым собеседником. - Нянька… Нашёл время. Зачем полез? Кто просил? - Он фыркнул, мотнул головой, отгоняя наваждение. - Сама бы справилась. Семьсот лет справлялась… А тут ты. Тьфу. Но взгляд, против воли, снова прикипел к Эдне. Она спала неудобно, свернувшись в кресле, голова свесилась. - Шея… - пробормотал он. - Завтра не повернёт. Всё тело ныть будет. Старая же… Голос стал тише, спокойнее. Тревога улеглась, уступив место усталой логике. Цокнув языком и раздражённо ударив носком ботинка по полу - последний жест сопротивления, - он подошёл к ней. Осторожно поднял на руки. Она была легкой. - Совсем рехнулся… Крыша поехала.. - произнёс он шёпотом, укладывая её на кровать. Он укрыл её пледом, постоял секунду рядом. В тишине мысли снова начали путаться, и он тут же прогнал тишину вопросом вслух: - Почему?.. - спросил он пустоту. - Почему не всё равно? Ответа не было. Он махнул рукой - резко, отрубая мысль. - К чёрту. Леонард снова цокнул языком и резко направился к двери. Но у порога замер. Глаза зацепились за стол. Под котлом всё ещё плясал огонь, настойка тихо шипела, угрожая перелиться через край. - Чёрт... - выдохнул он. - Некрасиво будет... Выкипит же. Зальёт всё... Это была понятная проблема. Простая. Решаемая. Не то что чувства. - Ладно! - сказал он громко, ставя точку в своих метаниях. - Доварим твою бурду. Он вернулся к столу. Озвучивание действий помогало сосредоточиться, отогнать лишнее. Время шло медленно. Леонард работал с привычной точностью, иногда комментируя процесс вслух, чтобы не проваливаться в сон и не возвращаться мыслями к разговору у камина: - Так, теперь помешать… ещё немного… готово. Через несколько часов настойка была разлита по колбам, пронумерована, стол вытерт. На улице было уже за полночь. В голове наконец-то воцарилась звенящая, пустая тишина. Осталась только физическая усталость. В покои он вернулся вымотанным. - Завтра будет длинный день… - сказал он своему отражению в темном окне, падая на кровать. Через пару секунд он уже крепко спал.