Том 2 «Пленница собственной истории» «В огне и боли восстаёт дикое сердце»

Её схватили грубо - под мышки, за запястья. Дёрнули вниз. Кармин почувствовала, как ноги подкосились, будто кости внутри растворились, превратились в воду. Она хотела упереться, встать на ступню, но тело не слушалось. Пальцы не сжимались. Колени не держали. Земля под ногами накренилась. Перед глазами плыли пятна - тёмные, светлые, снова тёмные. Лица сливались в размытые маски без черт. Кто‑то что‑то кричал, но звук доходил искажённо, как сквозь воду. Где‑то вдали - её имя. - Кар… Кармин. Она попыталась ответить. Губы шевельнулись, из горла вырвался хрип - мычание, нечленораздельное, жалкое. Язык лежал во рту тяжёлым комком, не слушался. Её потащили. Ноги волочились по земле, пятки цеплялись за камни. Правая нога дёрнулась, зацепилась за что‑то твёрдое - порог? ступень? - и тело качнулось вперёд. Бок ударился обо что‑то острое и холодное. Должно быть больно, да? Но боли не было. Дверь распахнулась. Свет ударил в лицо - яркий, режущий. Она зажмурилась, но веки не закрылись до конца. Сквозь ресницы просачивались светлые пятна, слепили, жгли. Вокруг - крики. Паника. Топот. Голоса сливались в сплошной гул, как рой ос, жужжащий прямо внутри черепа. Кто‑то орал приказы, кто‑то всхлипывал, кто‑то ругался. Слова не складывались в смысл. Её тащили дальше. Каменный пол под ногами сменился на что‑то более гладкое. Коридор? Зал? Эхо стало звонче, улетая вверх. Пространство распахнулось. И вдруг - силуэт. Знакомый. Высокий, тёмный, с чёткими углами. - «Замок.» Мысль пронзила её сознание, острая, но короткая, как вспышка молнии. - «Я в замке?» Следом - ещё одна, уже размытая: - «Королева… Элли?!» Но голова раскалывалась. Мысли разлетались, не складывались ни во что цельное. Её резко дёрнули в сторону, развернули и швырнули на что-то деревянное и скрипучее. Спина ударилась о твёрдую спинку. Голова запрокинулась, шейные позвонки хрустнули. Веревки впились в запястья, стягивая кожу, пережимая вены. Боль пульсировала где-то далеко, на периферии сознания. Кармин не могла пошевелиться. Не могла встать. Не могла даже понять, хочет ли она встать. Вокруг снова голоса. Кто‑то кричал ей в лицо, но слова не доходили - только шум, давление, чужое дыхание. Кто‑то схватил её за подбородок, дёрнул голову вверх. Пальцы впились в челюсть. Лицо перед ней - размытое, но знакомое. Потом - удар. Хлёсткий. По щеке? Или по лбу? Голова дёрнулась в сторону. Мир качнулся. В глазах вспыхнули искры. Но опять - никакой боли. Только звук. Только толчок. Её снова потащили. Руки под мышки, веревки врезались в запястья. Стул остался позади. Ноги волочились. Ступени. Много ступеней. Вверх? Или вниз? Свет гас и возвращался. Тени ползли по стенам, как живые. Где‑то капала вода. Или это кровь? Её кровь? Холод лёг на кожу мгновенно, сырой плёнкой. Лязг решётки позади - короткий, злой. Металл встретил металл и сомкнулся. Дальше - только темнота, редкие полосы света от факелов и густая тишина между ними. Кармин моргнула. Не поняла - моргнула ли вообще. Пальцы не слушались, мысли - тоже. Что это за место? Но ответов не было. Только пустота, мрак и холод, который полз выше, забирался под рёбра. Она так и не поняла, уснула ли. Или потеряла сознание. Может, это уже не имело значения. Пламя факелов трещало, вырывая из полумрака силуэты. Клубы теней извивались по стенам, как живые, цеплялись за колонны. Пахло жиром, которым кормили огонь, мокрой известкой и железом - так, что во рту появлялся привкус крови, даже если не кусал губы. На коленях, на холодных каменных плитах, была Марта. Её рыдания шли короткими, рваными толчками, от которых дёргались плечи и сбивалось дыхание. Она вцепилась в платье ведьмы так, что ткань натянулась, пошла складками, а пальцы побелели и дрожали. Эдна держала её крепко, рукой за спину, рукой за затылок. Марта пыталась прильнуть ближе, будто там, в этом переднике и в этих старых ладонях, можно спрятаться от того, что лежит на полу рядом. Её взгляд всё равно уходил мимо. Срывался туда, где лежал "король". Тело растянулось на плитах неловко, чужой позой. Одежда разодрана и пропитана тёмным, уже подсохшим, ткань местами стояла колом. Но страшнее было лицо. Носа не осталось, щёки провалились, губы разошлись, опухли и потемнели. Один глаз был закрыт, второй - не глаз, а смазанная тёмная масса в глазнице. Челюсть уехала, рот застыл кривым углом, будто он пытался сказать что-то и не успел. Эдна наклонилась к Марте и прошептала - так тихо, что слова цеплялись за плач и тонули в нём: - Его больше нет, Марта… Но ты должна быть сильной. Ради… ребе.. Ради себя. Марта всхлипнула, звук вышел почти животным. Она дёрнулась вперёд - Эдна попыталась удержать, но Марта вывернулась. Пальцы сорвались с ткани, и она поползла по камню - колени скребли, ладони срывались на мокром, волосы липли к щекам. Она добралась до тела и остановилась рядом, не сразу решаясь коснуться. Потом подняла руку - медленно. Осторожно. Ладонь дрожала, но она всё равно провела пальцами по его щеке. - Нет… нет… Почему… - хрипло выдавила она, голос ломался. - Почему ты ушёл от меня?.. Пальцы дрожали. - Почему ты оставил нас, Эдмунд?.. Плач снова накрыл её, и несколько секунд в тронном зале не было ничего, кроме этого звука - мокрого, рваного, без конца. И именно тогда где-то сбоку раздался скрип обуви о пол. Леонард отлип от дальней стены. Не сказал ни слова. Но его взгляд всё равно зацепился за тело. На секунду - не дольше. Но хватило. Челюсть сомкнулась. Абаддон же шатаясь шагал к выходу из зала. Леонард двинулся следом - быстро, ровно. Взгляд упорно держался выше пола и ниже лиц: не на Эдну. Не на Марту. Только на тёмный след, который тянулся за Абаддоном по камню - капля, ещё капля, ещё. Мантия липла к руке. Пальцы сжимали ткань у лица - удерживая, будто кожа пыталась разойтись шире с каждым вдохом. Леонард догнал его у двери, ладонь сжалась на локте. - Я помогу.. Абаддон дёрнулся плечом, воздух вышел сквозь зубы. Но ноги уже подвели: шаг - и он почти рухнул в коридор, цепляясь ладонью за стену. Леонард не дал ему упасть. Подхватил, развернул, протащил в лабораторию. Дверь захлопнулась. Здесь было тесно, сухо. Тишина - правильная. Спасительная. Книги полетели со стула на пол одним движением. Бумага шуршала. Абаддон сел тяжело. Леонард оказался рядом - слишком близко. Рука Абаддона медленно сползла с лица. И стало наконец видно. Края раны расходились при дыхании, как мокрая бумага. Смола все еще текла, она цеплялась, подсыхала, снова срывалась, пачкала шею, ворот. У Леонарда дёрнулась щека. Он не отшатнулся - только на секунду замер. Потом руки пошли по ящикам. Стекло звякнуло о стекло. Металл о металл. Абаддон следил за ним взглядом - мутным, злым. - Кто.. В ответ - хриплый выдох, словно глотнули дыма. Леонард резко дёрнул флакон со спиртом, пробка щёлкнула. Пахнуло так, что щипало ноздри. - Ты колдовства зажал? - слова резались, короткие. - Или тебя зажали? Абаддон пошевелил губами. Улыбка вышла не улыбкой - кривым оскалом. Леонард на мгновение застыл, а потом - заметил движение Абаддона: рука в складки мантии, и на стол полетел маленький флакон. Стекло ударилось о дерево, подпрыгнуло, покатилось и остановилось у края. Тёмная жидкость. Красный отблеск. Знакомая плотность. У Леонарда будто язык обжёгся. - Моё… Пальцы взяли флакон. Повернули. Вдох - короткий, злой. - Этим по тебе прошлись.. Абаддон молчал. Только дыхание - тяжёлое, прерывистое. Леонард поставил флакон обратно. Очень аккуратно. Спирт - на марлю. Марля - к ране. Абаддон вздрогнул всем телом. Пальцы на краю стула сжались, дерево скрипнуло. Леонард не замедлился. Ни на миллиметр. Только голос стал ниже, ближе к шёпоту: - Не дёргайся.. Марля прошла по краю разрыва - и кожа под ней будто сопротивлялась, не желая сходиться. Кровь все темнела, густела, снова проступала. Игла легла в пальцы. Нить - следом. Он на секунду задержал взгляд на острие. И пошёл первым стежком. Игла вошла с усилием - плоть была упрямой. Нить потянулась, натягивая края. Один стежок, второй. Слишком близко - рвётся. Слишком далеко - не держит. Леонард работал на грани: чуть подтянуть, не перетянуть. Чуть ослабить, не отпустить. Абаддон один раз издал звук - короткий, сорванный, почти смешной по слабости: - Б… боль… но.. Леонард даже не поднял глаз. Пальцы только крепче зафиксировали кожу, чтобы не расползалась. - Терпи.. Последние несколько часов было слышно только: дыхание, скрип нити, редкий стук капли на пол. Когда последний узел лёг на место, Леонард отступил на шаг. Плечи не расправились. На столе осталась марля, испачканная тёмным. На пальцах - запах спирта, который ничем не перебить. Абаддон медленно встал и подошел к зеркалу в углу. Поймал отражение - и застыл. Несколько секунд он просто смотрел, как будто не узнавал, что видит. Потом поднял руку и провёл пальцами по швам - осторожно, кончиками, словно проверяя, не чужое ли это лицо приклеили. Губы его шевельнулись. Голос вышел глухим, как из бочки: - Это… мер… зость… Подбородок дрогнул. Глаза блестели влажно, зло, но он моргнул, загоняя это обратно. - Я пытался… - начал тот, но Абаддон резко вскинул руку, ладонью вперёд. Тень на стене выросла, накрывая собой полки с книгами. Леонард просто кивнул. Металлический звон инструментов, падающих в лоток, прозвучал как точка. - Ты ответишь мне? Кто это сделал? - Леонард не отступал. В ответ - снова только тяжелое дыхание сквозь зубы. Свист воздуха. Дверь распахнулась с ударом о стену. Эдна не вошла - влетела. Воздух вокруг неё дрожал. - Ты! Она бросилась к Абаддону, не глядя ни на кровь, ни на швы. - Ты снова это сделал! Снова ад! Ты убил его! Опять! Леонард дёрнулся перехватить её, но не успел. Эдна занесла руку для удара. Абаддон даже не поднял глаз. Ленивый взмах запястьем. Удар воздуха швырнул ведьму назад. Она врезалась спиной в стеллаж, банки звякнули, но она тут же сползла на ноги, шипя. - Как ты мог?! - голос сорвался на визг. - Ты ломаешь её! Снова и снова! Абаддон шагнул к ней. Его пальцы сжались в воздухе. Эдну рвануло вверх, оторвало от пола. Она захрипела, хватаясь за горло, ноги беспомощно дрыгнули в полуметре от земли. Леонард метнулся между ними. Упёрся ладонями в грудь Абаддона. - Остановись! - голос дал петуха, но он не отступил. - Она не в себе! Ей страшно за Марту, ты же знаешь! Взгляд ледяной, пустой - скользнул по лицу помощника. - Уй.. ди… Леонард не сдвинулся. Наклонился ближе, почти к самому уху колдуна, и выдохнул: - Она нужна нам.. Секунда тишины. Только хрип Эдны и треск факела. Абаддон закатил глаза. Пальцы разжались. Эдна рухнула мешком на камень. Судорожный вдох - жадный, громкий. Леонард тут же упал рядом на колено. - Ты цела? Она резко отбила его руку. - Этот… этот ублюдок! - прохрипела она, пытаясь вдохнуть глубже. - Я не дам ему добить её! Абаддон уже не слушал. Он подошёл к столу, схватил бутылку. Пробка отлетела в угол. Наклон головы. Плеск жидкости прямо на свежие швы. - Аргх! Тело выгнулось дугой. Следующим движением он запрокинул бутылку в рот. Глоток - долгий, жадный. Леонард поднялся, отряхивая колени. - Мне нужно к королеве. Ребёнок… стресс сейчас опасен. Абаддон махнул рукой. И тяжело опустился на диван, не выпуская бутылку. Эдна поднялась следом, держась за горло. У порога замерла. Обернулась. - Мудила… Дверь за ними закрылась. В тишине остался только запах спирта, крови и звук глотка. Коридоры слились в одну серую, бесконечную полосу. Камень, факел, поворот. Камень, факел, поворот. Они бежали этот маршрут сотни раз, ноги помнили каждую выбоину. Слышался только стук сапог - тяжёлый, ритмичный - и сбитое, свистящее дыхание Эдны за спиной. Леонард не оглядывался, но слышал: шарканье ведьмы становилось реже, тяжелее. Она отставала. Не сбиваясь с шага, он чуть замедлился, сокращая размах, пока её хриплое дыхание снова не оказалось прямо за его плечом. - Кто с ней? - бросил он на ходу, не поворачивая головы. - Дэй… и пара стражников… - Эдна выплёвывала слова вместе с воздухом. - Труп нужно убрать. - Леонард свернул за угол, плечом задев стену. - И закопать. Быстро. Пока она не начала рассматривать шрамы. - А девчонка? Та, что внизу? Леонард на миг споткнулся взглядом о пустоту перед собой. В памяти всплыли серые глаза, тусклые, но цепкие, будто даже сквозь туман она пыталась ухватиться за его шею. К горлу подкатило что‑то тяжёлое, липкое. Он дернул подбородком, отрезая эту картинку. - В отключке. Пусть валяется, не до неё. Они влетели в тронный зал, и тишина ударила по ушам. Время здесь будто свернулось. Марта всё так же сидела на полу, сгорбившись над телом. Она больше не рыдала навзрыд. Она качалась. Вперёд-назад, вперёд-назад, в каком-то жутком, монотонном ритме. Её лицо отекло от слёз, косметика превратилась в грязные разводы, но глаза были сухими и смотрели в никуда. Она обеими руками сжимала ладонь мертвеца - серую, тяжёлую, с уже не гнущимися пальцами - и прижимала её к своему животу. - Эдмунд… - шёпот, похожий на шелест сухих листьев. - Чувствуешь?.. Он пинается… Скажи, что чувствуешь… Леонард застыл в дверях на долю секунды. Кадык дёрнулся. Он шагнул к ней - мягко, перекатываясь с пятки на носок, чтобы не испугать звуком. Жестом отсёк стражу, рванувшуюся было навстречу. Подошёл вплотную. Марта не реагировала. Она продолжала водить мёртвой рукой по ткани платья, глядя сквозь Леонарда. Он медленно опустился рядом. Рука скользнула в карман. Пальцы нащупали бумажный свёрток. Одно движение - и на ладони осталась горстка мелкой, сероватой пыли. Леонард перехватил её взгляд, мягко накрыл её руки своей, останавливая это жуткое поглаживание. И, когда она инстинктивно сделала вдох, чтобы возмутиться, резко дунул ей в лицо. Облако пыли, плотное, как туман окутало её. Запахло корицей, мятой, аделинами и чем-то химическим, вяжущим. Марта моргнула. Раз. Второй. Её зрачки расширились, потом поплыли. Напряжение, державшее спину струной, лопнуло. Плечи опали. Она качнулась, обмякая. Леонард подхватил её под локти, не давая удариться головой о плиты. Кивнул Дэй и страже. - Ей нужно отдохнуть.. Те подхватили королеву, поднимая её лёгкое тело. - Сонный чай, двойную дозу. Порошок не сильный, скоро придет в себя.. - бросил Леонард им в спины. - Следить за дыханием. За пульсом. Если кровь, если стон, если хоть что-то не так - зовите меня. Двери закрылись. Шаги стихли. Леонард выпрямился, отряхивая руки от остатков порошка. Медленно повернулся к Эдне. Они остались вдвоём. Вдвоём и кусок мяса в королевских тряпках. Тишина в зале была вязкой, как патока. Слышалось только, как остывает факел, потрескивая, и дыхание - своё, чужое. Эдна не смотрела на Леонарда. Она буравила взглядом лицо мертвеца. - Кто это? Леонард не моргнул. - Квидл.. Один из наших. Он был сильным, не боялся быть в первых рядах во время схваток. Но, видимо, в этой схватке ему не повезло… Он подошёл к телу, носком сапога поправил разорванный рукав. - Ростом вышел. Плечами - тоже. Абаддон решил, что для Марты сойдёт. Пусть думает, что короля убили на поле боя, а не… - он осёкся, не договорив. Эдна сощурилась. Её взгляд скользнул по трупу, задержался на руках. Крупные, мозолистые. Не королевские. - Девушка.. - сказала она тихо. - Я её помню. Кожа как пепел… с Элли была.. Если она здесь, внизу… Она медленно перевела взгляд на Леонарда. Глаза в глаза. - …то где Элли? Леонард сжал челюсти так, что желваки дёрнулись. - Не накручивай.. - отрезал он. Голос твёрдый, но пальцы дрогнули. Эдна промолчала. Её губы поджались, а костяшки пальцев, сжимавших ткань платья, побелели. Она резко развернулась. - Убрать его! - бросила она в пустоту, и из теней тут же вынырнули двое. - Закопать. Дальше стен. Чтобы и духу его здесь не было. Подчинённые подхватили мешок с костями и уволокли. След крови остался на плитах. Тёмный, густой. Эдна подошла к окну. Там, за стеклом, сгущались тучи - тяжёлые, свинцовые. Ветер бил в раму, требуя впустить холод. - Что теперь? - она не обернулась. - Это всё? Конец? Леонард не ответил сразу. Он смотрел в пол. В ту самую лужу крови, где дрожало его отражение. Искажённое. Красное. Чужое. Он тяжело опустился в кресло. Дерево скрипнуло под весом. - Я… не знаю.. - голос был хриплый, в ушах зазвенело. - Рана. Абаддон молчит. Я не знаю, что там было.. Эдна резко обернулась. - Элли не заслужила… - она почти прошипела это. - Она была ребёнком. Светлым. А он… чтоб он сдох! Она начала мерить шагами комнату. Туда-сюда. Юбка шуршала по камню, как змеиная кожа. - Такие, как он, должны гореть! - каждое слово - удар хлыста. - Почему он победил? Он жрёт нас. Жрёт тебя. Леонард не поднимал головы. Он смотрел в своё кровавое отражение. В лицо человека, чьи зелья ломали кости, чьи решения ломали судьбы. Абаддон - это семья. Семья, которая жрёт. И он - часть этой пасти. - Он издевается! Над нами… над тобой… Слова били в виски. Над тобой. Леонард вскочил. Резко, как пружина. Рука схватила первое, что попалось - тяжёлую бархатную подушку с кресла. Размах. Удар. Подушка врезалась в лужу крови. Брызги разлетелись веером - на сапоги, на пол, на стены. Глухой шлепок. Тишина. Отражения больше не было. Только пропитанный кровью бархат в центре красного пятна. Эдна замерла. - Леонард?.. - в голосе больше не было ярости. Он посмотрел на неё, но не сказал ни слова. Развернулся и вышел. В коридоре чуть не сбил с ног Дэй. Та отшатнулась, прижимая к груди ведро с тряпкой. Увидела его лицо - и промолчала. Даже бровью не повела. Он прошёл мимо, не сбавляя шага. Быстрее. Ещё быстрее. Своя комната встретила духотой и теснотой. Стены давили. Потолок давил. Всё, что он строил годами - всё сейчас казалось карточным домиком, который рухнул в одну лужу крови. Он захлопнул дверь. Сполз по ней на пол. Обхватил голову руками, сжимая виски, будто пытаясь удержать череп, который готов был расколоться изнутри. Сомнение. Холодное, липкое. Воздух в комнате закончился. Просто исчез. Леонард хватал ртом пустоту, но лёгкие не раскрывались. Грудь сдавило обручем. Сердце билось не внутри - оно колотилось прямо в горле, в висках, в подушечках пальцев. Он ударил себя ладонями по ушам. Раз. Второй. Сильно, до звона. - Ты этого хотел… - шёпот сорвался в хрип. - Ты… тоже… имеешь право… Слова рассыпались. Какое право? На что? Он скорчился на полу, подтянув колени к подбородку. Пальцы впились в волосы, дёргая корни. Боль отрезвляла, но всего на секунду. Мысли неслись лавиной: кровь на полу, дневник, рана Абаддона, плачь Марты. Темнота за окном сгустилась, превратив стекло в черное зеркало. Он не заметил, как день сменился ночью. Тело затекло. Холод от пола пробрал до костей. Леонард с трудом разогнул ноги, встал, пошатываясь, как пьяный, и рухнул на кровать. На пол упал дневник. Корешок блеснул в лунном свете. Он свесился с края, пальцы нащупали холодную обложку. Подцепил. Раскрыл наугад. Строчки плясали перед глазами, но он вцепился в них взглядом, как утопающий. Читать. Просто читать. Недели прошли как в тумане. Серым, липким, бесконечным. Абаддон, несмотря на травмы, носил их с гордостью. Его лицо сохраняло спокойствие, даже когда боль приходила волнами, заставляя мышцы дергаться. Он победил. Хаос был посеян. Но внутри, за этой гордостью, зияла дыра. Цель достигнута - и что дальше? Совершённое давало ему удовлетворение, но и лишало привычной цели. Он стал более строгим, его тон - холодным и сдержанным, но иногда появлялись редкие вспышки ярости. Марта, напротив, вынашивала в сердце новую ненависть. Она не могла позволить себе сломаться, поэтому сосредоточилась на единственном объекте для своих обвинений - той самой девушке, что сейчас лежала в подвале замка. Её вина в смерти короля, по словам колдуна, казалась Марте очевидной. Каждую ночь она прокручивала в голове то, что узнала о незнакомке, и готовилась к разговору, в котором не собиралась щадить ни слов, ни обвинений. Леонард, отдалился от обоих, избегал разговоров. Он исчез. Он был здесь, ходил по коридорам, варил зелья, но его самого не было. Избегал взглядов, отвечал односложно. Даже Абаддон косился на него с прищуром, чуя неладное, но молчал. Леонард заперся в своей скорлупе, и ни одна трещина не пропускала свет наружу. Тем временем Эдна провела все эти недели, ожидая одного момента - пробуждения. Она сгорала от нетерпения услышать правду. Ей хотелось знать всё - не через слова Абаддона или его приближённых, а прямо из уст той, кто теперь вызывал столько вопросов. И вот, настал долгожданный миг. Дверь открылась бесшумно. Дэй скользнула внутрь, не тратя времени на поклоны. Резкое движение руки - и перед глазами Эдны оказался раскрытый блокнот. На бумаге всего два слова, выведенных наспех: - «Она очнулась!» Ведьма медленно поднялась. Расправила складки платья. - Веди. Дэй кивнула и пошла вперёд. Шаги по каменным ступеням тонули в тяжёлой, гнетущей тишине подвала. Но тишина была обманом. Внизу кричали. Когда они вошли, Эдна замерла. Марта — с безумным, перекошенным лицом — душила девушку. Пальцы побелели, впившись в мощную шею, где под кожей бугрились жилы и сухожилия. Ногти скользили, пытаясь рвать, но те не находили мягкости. - Ты убила его! - визг срывался на хрип. - За что?! Отвечай! Кармин не сопротивлялась. Руки плетьми лежали на полу, глаза - два черных колодца - смотрели сквозь Марту, сквозь потолок, в никуда. В них была такая пустота, что Эдне стало холодно. Дэй метнулась к королеве, перехватила её запястья. - Уберите руки! - Марта дёрнулась, но сил у неё не было, только истерика. Эдна подошла с другой стороны. Вдвоём они разжали её пальцы. Марта пошатнулась, чуть не упав, но удержалась на ярости. Кармин беззвучно осела на пол, голова упала на грудь. Длинные волосы завесой закрыли лицо. Плечи вздымались тяжело, неровно. В этот момент двери в подвал открылись, и внутрь вошли Абаддон и Леонард. Взгляд последнего сразу же упал на пленницу, и он замер на пороге. Лицо вытянулось, краска отхлынула, а потом вернулась пятнами. Пальцы судорожно сжались. Абаддон же остался спокойным. Только в глубине зрачков что-то мелькнуло. Эдна это заметила. Марта, увидев колдуна, будто обрела новую волну ярости. Она бросилась к нему, почти повиснув на его руке. - Абаддон! Она убила его! Убей её! Запытай! Заставь её ответить за это! Колдун, не сбавляя шага, лишь коротко взглянул на неё. - Успокойся.. Этот холодный тон заставил королеву замолчать. Она, тяжело дыша, отступила. Абаддон подошёл к девушке. Встал над ней, глядя сверху вниз. - Ты убила короля? Кармин медленно подняла голову. Взгляд - мутный, тяжёлый. Она не ответила. Она резко плюнула в его сторону. Слюна полетела нитью - вязкой, тяжёлой, - часть шлепнулась на камень, не долетев до сапога, а остаток повис на подбородке, медленно скатившись вниз. Абаддон только бровь приподнял. - Тебя нашли среди тел королевской свиты. - Голос ровный, без эмоций. - Это так? Молчание. Только хриплое дыхание. Эдна присмотрелась. Вены в глазах пленницы чернели. Тонкие нити расползались от радужки по белкам. Заклинание. Эдна чуть не выругалась вслух. - Почему она молчит?! - зашипела Марта. - Она виновата! Я знаю! - Ей нужно время.. - вмешалась Эдна, не отводя глаз от черноты в зрачках пленницы. - Что бы она ни пережила, это её сломало. - ведьма на секунду замолчала, смотря только на Абаддона. - Может, она и не виновата. Колдун медленно наклонил голову. - Ты так считаешь? - спросил он мягко. Слишком мягко. - Да, считаю. - Эдна шагнула вперёд, закрывая собой девушку от королевы. - Ваше Высочество, дайте мне время. Я.. - Она не заслуживает жалости! - рявкнул Леонард, шагнув вперёд. Лицо красное, в глазах паника. - Зачем это? Абаддон разберётся! Эдна медленно повернулась к нему. Бровь поползла вверх. - Абаддон? Разберётся? - голос был тихий. - Скажи, Лео, ты сейчас на чьей стороне? Леонард поперхнулся воздухом. Рот открылся и закрылся. Он отступил на шаг, пряча глаза. Тем временем Марта продолжала свою истерику. Она металась по комнате, выкрикивая обвинения в сторону девушки, её руки судорожно гладили живот. Эдна посмотрела на неё с едва заметной жалостью. Поведение королевы было непривычным: её величие и сдержанность сменились хаотичностью, а глаза горели нездоровым блеском. - «Воздействие на рассудок все же дало свои плоды..» - подумала ведьма. - Посмотрите на неё.. - она указала на пленницу. - Вы правда верите, что она одна перебила королевскую гвардию? Здесь что-то не сходится. Хотите правду - дайте мне работать. Хотите казнь - валяйте, но убийцу вы так не найдёте. Марта замерла. Сомнение пробилось сквозь истерику. - Ладно! - выплюнула она. - Два дня, ведьма. Не узнаешь - отдам её Абаддону... Она развернулась и вышла, гордо вскинув голову. Колдун - следом. У двери он обернулся. Посмотрев той так же в глаза. Леонард выскочил последним, почти бегом. Эдна и Дэй остались. - Мне нужно побыть с ней одной.. Дэй кивнула и, посмотрев на Кармин, вышла. Наконец наступила тишина. Эдна опустилась на колени перед Кармин. Осторожно отвела прядь слипшихся волос. Та не отшатнулась. Тело расслабилось - неестественно. - На тебе проклятье? Заклинание безмолвия? Кармин подняла на неё чернеющие глаза. - Да.. Эдна холодно улыбнулась. - «Истинный Парадокс». Значит, ответ - ложь... Как оно легло? Магия рук или зелье? - Первое. - Значит, зелье. Отлично. Химию я могу сломать.. Тебе нужна моя помощь? Девушка смотрела сквозь неё, не сразу отвечая. - Да.. Эдна поднялась, отряхивая платье. - Тебя зовут Кармин? - Нет.. Ведьма кивнула. - Не помню, представлялась ли я тебе тогда.. Я Эдна.. И я все же помогу.. Она развернулась и пошла к выходу. Шаги звучали уверенно. Абаддон и Леонард шли по узкому коридору замка. Тусклый свет факелов выхватывал из полумрака длинные, ломаные тени. Леонард чувствовал спиной тяжёлый взгляд колдуна - тот шёл след в след, словно конвоир. Ускорив шаг, Леонард юркнул в свою комнату и попытался захлопнуть дверь. Не успел. Тяжёлый сапог Абаддона встал в проём, как клин. - Ты что-то хотел? - Леонард оглянулся, стараясь скрыть дрожь в пальцах. - Да. Колдун вошёл без приглашения. Комната сразу стала тесной, воздух - спёртым. Он прошёл к кровати, сел, сцепив тонкие пальцы в замок, и уставился в темноту окна. - Меня долго не было… - вдруг произнёс колдун, не поворачивая головы. - А когда я вернулся… я был не в себе.. Он на секунду притих, прищурив глаза и прикоснулся к шраму. - После того, как ты зашил меня… мне показалось, что ты… избегаешь меня. Леонард тяжело вздохнул и опустился на противоположный край кровати, в полосу лунного света. - Я… не знаю. - Голос звучал глухо. - В последнее время я сам себя не понимаю. Мысли… будто чужие.. Абаддон чуть повернул голову, зашитая кожа потянулась следом. - Расскажи мне.. Леонард помолчал. Потом встал, открыл тумбочку и достал небольшую книжицу в потёртом кожаном переплёте. Взгляд колдуна скользнул по обложке и тут же отскочил, как от огня. Он знал этот дневник. Он сам оставил его на пыльной полке, надеясь, что она сгниёт там вместе с памятью о той, кто её писала. - Я нашёл его в библиотеке.. - тихо сказал Леонард, садясь обратно и поглаживая корешок. - Видимо, она забыла его там. Это дневник.. Элли. Челюсти Абаддона сжались так, что скрипнули зубы, лопнула одна из ниток. - Убери.. - процедил он. Но Леонард не слушал. Он открыл страницу, заложенную пальцем. - Послушай… - он начал читать, голос дрожал, перескакивая с одной строчки на другую: - «Сегодня на тренировке я снова облажалась. Но потом Кармин подошла сзади, чтобы поправить стойку. Я чувствовала её дыхание на своей шее… Моё сердце колотилось так, что казалось, она услышит. Я так хотела удивить её, показать, что я могу…». Леонард перевернул страницу, почти надорвав её. - А вот ещё… - он засмеялся, но смех вышел коротким и ломким. - «Видела их сегодня с Грисельдой у конюшен. Они мыли лошадей. Кармин так громко хохотала, разбрызгивая воду… Я никогда не видела её такой. Почему мне так больно на это смотреть? Я думала, я наконец нашла подругу, но меня тянет к ней… странно. Неправильно». Он снова перелистнул, пальцы дрожали. - Она даже про меня написала! - Леонард сорвал очки, истерично хихикнув, и ткнул пальцем в страницу. - Про нашу первую встречу… Смотри, она даже рисунок сделала на полях! Неуклюжий такой, смешной… Я здесь похож на испуганную сову… Она уделила внимание глазам.. Он уже развернул книгу, чтобы показать рисунок, но Абаддон перехватил его руку. - К чему это? - голос колдуна был тихим, но страшным. - Зачем ты это читаешь? Леонард замер с открытым ртом. Улыбка сползла с его лица, сменившись растерянностью. Он смотрел на открытую страницу, потом на Абаддона. - Я… не… Кармин.. Звонкий удар хлестнул по тишине. Голова Леонарда мотнулась в сторону. Очки вылетели из руки и звякнули об пол. На щеке мгновенно начал наливаться красный след. Абаддон замер. Его ладонь всё ещё висела в воздухе. Он смотрел на свою руку, потом на Леонарда, и в его глазах мелькнул испуг - он не собирался бить. Тело сработало само. Но он тут же задавил это чувство, загнав его глубоко внутрь, и вернул взгляду лед. - Хватит! Абаддон вырвал дневник из обмякших рук. Страницы жалобно хрустнули. Он знал каждое слово наизусть. И ненавидел их. - Ты тащишь этот мусор обратно? - прошипел он, сжимая книгу. - «Чувства», «любовь»… от нее? Ты веришь в эти сопли? - Это не сопли! - Леонард выпрямился, прижимая руку к горящей щеке. В его глазах стояли слёзы обиды. - Это то, что мы уничтожили! Она была человеком, а мы… - А мы кто?! - рявкнул Абаддон, Он швырнул дневник в угол. Книга ударилась о стену и упала, раскрыв смятые страницы. - Ты ищешь в этих записках оправдание? Хочешь забыть, что мы сделали? Что та собиралась сделать? Она играла с ней.. хотела чтобы та привязалась.. Таков был план! Он схватил Леонарда за плечи, встряхнул. - Ты забыл, кто ты, сынок? - голос колдуна стал тихим. - Чьи руки варили яд для королевы? Кто стоял рядом, когда они все умирали? Кто готовил зелье, ломающее судьбы? ТЫ.. Леонард попятился, упёршись ногами в кровать. - Я… я… - Ты хотел силы! Признания! - Абаддон шагнул к нему, пригвождая взглядом. - Ты был инициатором. Ты жаждал этого. А теперь ты читаешь дневник мёртвой девчонки и льёшь слёзы, притворяясь, что ты не при чём? Ты - убийца. Такой же, как я. Мы с тобой одной породы! Леонард замер. Воздух застрял в горле. Он смотрел на Абаддона снизу вверх, и в его взгляде была разрушенная, зияющая пустота. Он выглядел маленьким. Сломанным. Абаддон осёкся. Гнев, ещё секунду назад бурливший в крови, разбился об этот взгляд и о красный след. В груди колдуна что-то сжалось. Тяжёлое, горячее чувство. Он перегнул. Он бил, чтобы закалить, но ударил слишком сильно. Лицо Абаддона дрогнуло. Он медленно выдохнул. Шагнул вперёд. Леонард инстинктивно дёрнулся назад, ожидая нового удара, но Абаддон перехватил его, притянул к себе и обнял. Крепко. Бережно, словно закрывая собой от всего мира. Его ладонь легла на затылок Леонарда, туда, где пульсировала жилка. - Прости. Я не хотел.. - голос его стал глухим, низким. Он чувствовал, как Леонард трясётся в его руках, и сжимал объятия сильнее, пытаясь склеить то, что сам только что разбил. Он был единственным, кого он любил в этом проклятом настоящем. - Не грызи себя.. - прошептал он ему в макушку. - Ты не должен нести это один. Ты идеален таким, какой есть. Чудовище? Пусть. Зато живое.. - прошептал Абаддон, пальцы зарылись в светлые волосы. Перед глазами всплыл тот мальчишка - пухленький, с огромными испуганными глазами, с дрожащими руками, которые усердно тянули его за руку, похвастаться новыми колбами. - И... Я люблю тебя, слышишь? Леонард вцепился в мантию колдуна, уткнувшись лицом ему в плечо. Абаддон прикрыл глаза. В темноте его век всплыло еще одно лицо. - Всё это… ради Наэлии.. - проговорил он тише, словно оправдываясь. - Ты заслуживаешь лучшей жизни, и ты её получишь. Но назад пути нет.. Абаддон начал отстраняться - медленно, почти неохотно. Его ладони скользнули с плеч вниз, задержавшись на секунду на предплечьях. Но стоило ему сделать полшага назад, как поле зрения расширилось. Взгляд колдуна упал в угол комнаты. Там все еще валялся раскрытый дневник. Нелепый рисунок испуганной совы. Колдун замер. Тень, только что ушедшая с его лица, вернулась мгновенно. Он резко выпрямился, убирая руки. Мгновенно стал выше, жёстче, чужим. - Вытри слёзы. - Голос лязгнул металлом. Он кивнул на угол, даже не желая смотреть туда во второй раз. - И убери это дерьмо с глаз моих.. Всех убери.. Леонард провёл ладонью по лицу. Щека все еще горела, но он выпрямился, заставляя себя дышать ровно. - О чём ты? - голос всё ещё срывался, звучал жалко. Абаддон посмотрел на него сверху вниз. - О ведьме.. Она слишком много роет. И слишком осмелела.. - бросил он. - Подумать.. Она больше как жилетка для королевы, не более. Леонард замер. Холод пробежал по позвоночнику. - И что… что ты хочешь сделать? - Не я. Ты. Абаддон шагнул ближе, понизив голос до вкрадчивого шёпота: - Убить её нельзя. Ты знаешь это лучше меня. Старая карга зацепилась за жизнь крепче, чем клещ.. - Тогда как?.. - Сон, Лео. - Улыбка Абаддона была похожа на трещину на льду. - Вечный, беспробудный сон. Мне нужно самое мощное зелье, на которое ты способен. «Поцелуй Гнома», «Спящая старуха» - назови как хочешь, но она должна выпить это и упасть там, где стоит. И больше никогда не открыть глаза. Леонард попятился, упёршись спиной в шкаф. Сердце колотилось где-то в горле. - Но… но Марта… Королева начнёт искать… - Марта? - Абаддон хмыкнул. - Марта будет думать то, что я ей скажу. Эдна не выдержала. Сдалась. Сбежала. Это в её духе - исчезнуть, когда становится жарко, бросить всех ради своей шкуры. Марта поверит. Она сейчас поверит во что угодно, лишь бы найти виноватого. - Абаддон, это… это безумие. Она сильная, она почувствует… Колдун шагнул к нему и резко схватил его за подбородок, заставляя смотреть в глаза. - Она ничего не почувствует, если ты сделаешь всё правильно. Сделай его без вкуса. Без запаха. Сделай его идеальным, Леонард. Ты ведь гений, забыл? Он отпустил его лицо, брезгливо вытер пальцы о мантию. - Время пока есть... но уже нужно действовать. Свари это. Пусть она уснёт и станет просто мебелью в земле. Он развернулся и пошёл к выходу. У порога бросил через плечо: - Не подведи меня, сын. Ради Наэлии. Дверь хлопнула. Леонард остался стоять, вжимаясь лопатками в дерево шкафа. Мир вокруг сузился до размеров этой комнаты. Воздух стал густым, как сироп. - Вечный сон… - прошептал он. Губы не слушались. Ноги подкосились, и он сполз на пол. Это не убийство. Технически - не убийство. Но это хуже. Запереть живой разум в мёртвом теле. Навечно. Его взгляд упал на дневник в углу. Раскрытые страницы, смятые, жалкие. Трясущимися руками он поднял его с пола. Переплёт был смят, уголок порван. Пальцы торопливо, почти истерично листали страницы, ища то, что заставляло сердце сжиматься. Про них. Про живых. - «Сегодня я видела, как она смеётся. Громко, запрокинув голову… Я никогда не знала, что у неё такой смех. Мне захотелось коснуться её руки.. Это странно..». Леонард замер. Буквы плясали перед глазами, расплываясь в чернильные кляксы. - «Она боится, но всё равно остаётся рядом..» Чувства? В той, кого воспитывали как цепного пса? Голос Абаддона в голове гремел набатом, перекрывая шёпот страниц: «Ты уже убил. Ты выбрал свой путь. Мы с тобой одной породы». Леонард сжал дневник. Перелистнул дальше, словно надеясь найти опровержение, но нашёл лишь новые вопросы. - «Я чуть не умерла! Эти гонки на скрипучей телеге.. Это было восхитительно.. Её взгляд был.. восхитителен…» Он захлопнул книгу с глухим хлопком, прижал её к груди, зажмурился до цветных кругов перед глазами. Дыхание рвалось из горла рваными всхлипами. - Эдна… - шёпот сорвался с губ, оборвавшись в пустоту. Он должен убить ту, кто впервые за годы посмотрела на него с теплом. Стереть её личность, превратить в пустую оболочку. Потому что так сказал колдун. Потому что таков "путь". В груди пекло. Кармин.. Она смогла переступить черту. Смогла выбрать что-то другое, кроме приказа. - А я? - прошептал он в тишину. - Я всё ещё могу?.. Сомнение грызло его изнутри, как кислота. Он - создатель самого ядовитого наркотика во всем мире, помощник могущественного колдуна. Но почему тогда руки дрожат? Почему мысль о зелье для Эдны вызывает тошноту? Леонард поднял голову. Взгляд метнулся по комнате, ища опору, но наткнулся лишь на тени. Ему нужно увидеть её. Если это правда, если даже в ней пророс свет… ему нужно понять как. Спросить? Потребовать? Или просто увидеть своё отражение в ком-то, кто стоял на таком же краю? Леонард швырнул дневник на кровать. Резко. Зло. Будто книга была виновата в его слабости. - Нет… - он поднялся, вытирая мокрое лицо рукавом, размазывая соль по горящей щеке. - Я не могу так. Он должен знать. Снять заклинание полностью он не посмеет - Абаддон почувствует, разорвёт его на части за предательство. Но ослабить… чуть-чуть приоткрыть дверь, чтобы пробиться сквозь морок… Для этого нужны травы. Специфические. Редкие. У него их не было. Он и не планировал сам их искать. Он знал, что они были у Эдны. Леонард шагнул в коридор. Он шёл, и его разрывало надвое: одна часть кричала: «вернись, идиот, свари яд и забудь» А вторая, маленькая и испуганная, тянула вперёд. Леонард замер перед дверью. Прижался ухом к дереву, кусая губы до крови. Тишина. Он выдохнул, стёр липкий холодный пот со лба, нацепил на лицо привычную маску отстранённости - кривую, треснувшую, но единственную, что у него была. Толкнул створку. Пусто. В воздухе висел густой запах сушёных трав и воска. Шагнул внутрь. Их комната встретила его густой, вязкой тишиной и запахом, от которого першило в горле: сушёная полынь, воск, пыль веков. Полки тянулись до потолка - лабиринт из банок, мешочков и пучков, похожих на высохшие руки. Он не оглядывался. Движения быстрые, точные. Пальцы скользнули по рядам. Тёмно-зелёный лист, шершавый, как язык кота. Щепотку. Сухой фиолетовый лепесток, крошащийся от прикосновения. Два. Кристалл из жестяной коробки - мутный, но на свету дающий искру. Один. Он брал так, чтобы не осталось следа. Пустоты на полках не было - он сдвигал банки, маскируя кражу. Всё в карман. Плащ скрыл добычу. Лаборатория встретила его холодом и полумраком. Щелчок кремня - и фитиль лампы выплюнул жёлтый язычок пламени. Тени заплясали по столу, по стеклу мензурок, по мрамору ступки. Леонард высыпал листья. Пестик ударил в камень - глухо, ритмично. Порошок посыпался серой пылью. Капля масла - тяжёлая, густая. Смесь зашипела, темнея. Лепестки пошли над огнём. Они свернулись, почернели, выбросив струю едкого дыма. Леонард даже не моргнул, хотя глаза заслезились. Всё в колбу. Огонь под стекло. Жидкость забурлила, поднимаясь пеной. Кристалл упал внутрь, звякнув о дно. Он таял медленно, пуская бледно-зелёные нити. Через десять минут на столе стоял флакон. Внутри - густая, светящаяся муть. Леонард спрятал флакон в кулак. Рука нагрелась от стекла, впитывая тепло и тут же похолодела. Коридор в подземелье был бесконечным. Шаги звучали слишком громко. Леонард шёл, и каждый удар каблука отсчитывал секунды до… чего? Он крутил пузырёк в пальцах. Сжимал. Отпускал. Представлял её глаза. Серые. Пустые или полные яда? Она будет кричать? Плевать в лицо, как Абаддону? Или молчать, глядя сквозь него, как на пустое место? В голове шумело. Тяжёлая дубовая дверь камеры выросла перед ним неожиданно. Леонард занёс руку, чтобы толкнуть створку. Пальцы коснулись дерева. И замерли. Из-за двери донёсся голос. Тихий. - Эдна… Леонард отдёрнул руку, будто обжёгся. Прижался спиной к холодной кладке стены. Дыхание перехватило. Ведьма была там. Он закрыл глаза, превратившись в слух. Что она спрашивает? И, главное, что ей отвечают? Ведьма наклонилась, тень от её седых волос упала на лицо пленницы. Игла шприца - тонкая, серебряная - вошла в вену на сгибе локтя. Кармин рефлекторно дёрнулась, как от укуса осы. Прозрачная зелёная жидкость ушла под кожу. - К сожалению… - Эдна выпрямилась, убирая пустой шприц в складки платья. - Это ненадолго. Полностью вывести зелье может только тот, кто его создал. Или сильный колдун. А я… Она замолчала, глядя на свои руки. Старые, в пигментных пятнах, с узловатыми пальцами. - Я теперь просто старуха. Кармин подняла на неё взгляд. В серых глазах была пустота. - Обычная бабушка.. - горько усмехнулась Эдна. Кармин резко, без замаха, ударила кулаком в стену. Камень не дрогнул, но кожа на костяшках лопнула. - Сука! - прорычала она сквозь зубы. Звук вышел низким, вибрирующим, полным бессильной ярости. Эдна не шелохнулась. Она стояла и смотрела, как Кармин сжимает и разжимает окровавленный кулак, как её плечи ходят ходуном под грязной рубахой. Её пальцы скребли по полу, цепляя пыль. Грудь вздымалась тяжело, со свистом. Эдна медленно опустилась на пол, прислонившись плечом к решётке с той стороны. Между ними был только металл и холодный воздух. Она не стала утешать. Не стала читать нотации. - Где Элли? Кармин замерла. Её дыхание оборвалось на вдохе. Взгляд метнулся к Эдне - испуганный, раненый. - Ты ведь не просто так здесь.. - ведьма говорила тихо, почти шёпотом, глядя перед собой. - Ты сейчас злишься. Но злость выгорает. А ты… ты горишь чем-то другим.. Кармин стиснула зубы так, что на скулах заходили желваки. Её трясло. Мелко, противно. - Скажи мне.. - Эдна повернула голову, заглядывая ей в глаза сквозь прутья. Воздух в камере стал плотным. Кармин открыла рот, но вместо слов вышел только сиплый выдох. Она обхватила себя руками, ссутулилась, став меньше. Ногти впились в плечи через ткань. - Она… - голос сорвался. - Она… мертва. Кармин медленно опустилась на колени. Зубы сжаты до скрежета. Желваки ходили ходуном. Она пыталась удержать лицо, но губы предательски дрожали. Слёзы текли сами собой. Молча. Горячие дорожки по грязи и крови. Она злилась на них, злилась на свою слабость, но остановить этот поток не могла. Эдна же просто застыла, вцепившись в прутья решётки. Пальцы побелели, ногти царапнули металл. - Нет… - выдохнула она, отворачиваясь. Взгляд упёрся в стену. - Нет. Это ошибка. Ты лжёшь.. Кармин ударила кулаком в пол. Резко. Оставив на камне алый след. - Я не смогла… - голос сорвался на хрип. Она зажмурилась, пытаясь задавить рыдание, но оно вырвалось наружу коротким, лающим звуком. - Она верила мне.. Я не смогла.. Эдна медленно сползла по решётке на пол. Её плечи опустились. Она не кричала, не обвиняла. Она просто смотрела на свои старые руки, которые вдруг стали казаться ей чужими и бесполезными. Тишина в камере стала вязкой, удушливой. - Я думала… - голос ведьмы дрогнул, став ломким. - Ты... Тогда ты была готова перегрызть глотку любому.. Кармин подняла голову. В глазах - боль вперемешку с яростью. - Я должна быть на ее месте.. Эдна закрыла глаза. По её щеке скатилась слеза, затерявшись в морщинах. Она молчала долго, давая Кармин время справиться с дыханием, давая себе время принять неизбежное. Потом она открыла глаза. Взгляд стал тусклым, но твердым. - Как? - одно слово. Тихое. Кармин вздрогнула. - Расскажи.. - попросила Эдна. Не требуя. Моля. - Мне нужно знать. Я должна знать, как ушла моя девочка.. Кармин сделала глубокий, рваный вдох. Она вытерла лицо рукавом, размазывая кровь, и уставилась в темноту. Там снова вставал огненный купол: багровый, плотный, без шва и щели, жаром давящий в лицо. Он вспыхивал перед глазами раз за разом. Шаг - и пламя отрезает вход. Вдох - и дым забивает горло. Взгляд - и только огонь, из которого не вырваться. За дверью Леонард сполз по стене, закрыв рот ладонью, чтобы не выдать себя звуком. Его трясло. Он слышал не просто признание. Он слышал, как ломается сталь. Кармин, которую он считал бездушной машиной убийства, плакала. Внутри что-то перевернулось. Скрежет шестерёнок в его голове стал невыносимым. Леонард зажмурился до цветных пятен. Плач Эдны - тихий, сдавленный - просачивался сквозь дерево двери. Он вспомнил Марту. Вспомнил её пустые глаза, когда она гладила живот рукой мертвеца. Его собственные руки задрожали, сжимая ткань рубашки на груди, словно пытаясь удержать странное гудение, которое теперь отдавалось в висках. За дверью Кармин начала говорить. Голос был тихим. Непривычно тихим.