Том 2 «Пленница собственной истории» «В огне и боли восстаёт дикое сердце»

Кармин шла у самого борта носилок, так близко, что могла большим пальцем коснуться края одеяла. Ресницы Элли дрогнули - раз, другой - и снова застыло бледное лицо. Повязка на боку медленно темнела. Кармин прикусила губу и отвела взгляд, но через шаг вернула его обратно. С другой стороны держался Торгарос. В левой руке - бутылка спирта, в той же ладони зажат сложенный бинт. Правая пуста: ремни плаща перехлёстывались по обрубленному плечу при каждом шаге. Свежая кровь проступала сквозь торопливо перетянутые повязки. Он едва заметно морщился, когда ткань цепляла рану, но лицо держалось каменным - только дыхание стало чуть глубже, тяжелее. Молл шёл ближе к нему, раз за разом ловким движением подхватывал бутылку, плескал ею сверху, подтягивал узлы, поправлял перевязь на обрубке плеча, не давая крови пойти сильнее, - молча. Это был такой же ритуал, как и проверка раны Элли. - Она не выдержит.. - Кармин едва шевельнула губами, но слова всё равно повисли в холодном воздухе между скал. - Дорога… сожрёт её раньше. Тропа сделала крутой изгиб, ветер ударил в лицо. Торгарос притормозил, подставил своё плечо, заслоняя и её, и носилки. Вдохнул глубоко, вытер лоб рукавом. - Назад - смерть. Здесь - тоже... Он встряхнул бутылку, плеснул спирта, поморщившись. - Нилла - единственная, кто может помочь. Её врачи - лучшие среди людской медицины.. Кармин резко шагнула ближе, почти носом к его груди, и сама не узнала свой голос - он сорвался на хрип. - Ты разговариваешь, будто она уже дошла. А она… - она кивнула на повязку, которая расползалась тёмным пятном. - Она уходит у нас на глазах.. Торгарос не отступил. Только левую ладонь положил на край носилок - коротко, тяжело. - Держи её здесь.. Глазами. Голосом. Чем умеешь.. Кармин снова посмотрела на Элли. Пересохшие губы чуть дрогнули. Левый глаз дёрнулся в нервном тике, а пальцы так сильно вцепились в ткань собственных брюк, что та натянулась с глухим, жалобным скрипом. Лошади давно выдохлись. Медведи-друиды тянули носилки, старательно держали ровный шаг, но дорога ломалась под лапами: камни скрипели, одеяло то и дело сползало, оголяя бинты. - Ты правда думаешь, что люди помогут? - прошептала она, глядя на Торгароса. Он кивнул, его глаза оставались серьёзными. - Там руки лечат лучше магии.. Которая сейчас бессильна.. - ответ прозвучал глухо. Кармин накрыла ладонью ее руку. Кожа казалась тонкой, сухой. Тишина тянулась вместе с тропой. Лето ещё держалось - в тёплом воздухе, в редких жёлтых пятнах света на листве, - но под кожей уже шевелилась осень. Тёплый ветер нёс запах нагретой хвои, спелой травы и где‑то в глубине - первый, едва уловимый привкус сырости, как от прятавшегося под корнями холода. Листья над головой ещё зелёные, плотные, но на некоторых краях уже проступала тусклая желтизна, словно кто‑то провёл по ним сухой кистью. Шаги медведей глухо выбивали ритм, камешки скрипели под лапами, иногда срывались и катились вниз по склону. В паузах между этими звуками лес замирал так, что Кармин слышала собственное дыхание. Путь чувствовался переходом: не здесь и не там. Вдалеке шептал ручей - едва слышно, как чужой разговор за стеной. Воздух густел. Резкий треск справа. Лук оказался в руках раньше мысли. Тетива впилась в пальцы, стрела уже смотрела в темноту кустов. - Что там? - шёпот Торгароса скользнул по затылку. Кармин не ответила. Вдох. Выдох. Пальцы отпустили. Стрела сорвалась со свистом - и вдруг дёрнулась в воздухе, словно её толкнули невидимой ладонью. Ушла вбок, полоснув по чему‑то мягкому в зарослях, и вонзилась в ствол. Молл стоял чуть впереди, ладонь всё ещё поднята. По пальцам пробегала мелкая дрожь. - Ты серьёзно? - Кармин сверкнула на него глазами. - Тихо.. - буркнул он, кивая на кусты. Из листвы вышла лиса. Мех поблёскивал, лапы ступали неслышно. Чёрные глаза смотрели не на людей - на носилки. - Боги… я чуть тебя не пришила.. - выдохнула Кармин, опуская лук. Плечи осели. - Ты опять по кустам прячешься? Лиса будто ответила коротким взмахом хвоста. Но спокойствие продлилось недолго. Зверёк неожиданно рванул вперёд и прыгнул прямо на носилки с Элли. - Эй, убери её! - Кармин шагнула вперёд, но Торгарос остановил её, положив руку на плечо. - Она просто волнуется.. - сказал он, пристально глядя на Кармин. - Это грязное животное! Сбросив массивную руку с плеча и подойдя ближе, Кармин замерла. Лиса свернулась в клубок у шеи Элли, касаясь её своей пушистой мордочкой. Она нежно прижималась холодным носом к щеке и тихо поскуливала, словно пыталась что-то сказать. Она нахмурилась. К: Ладно, пусть остаётся.. - Она шумно втянула воздух, отходя на шаг назад. Медведи снова потащили носилки. Лиса не ушла - белое пятно у щеки Элли теперь было первой деталью, к которой каждый раз возвращался взгляд Кармин, прежде чем она снова проверяла лес по сторонам. Им пришлось вести след зигзагами: то по камню, где не остаётся отпечатков, то по сырой траве, то между кустами, ломая ветки в разных направлениях. Лес то сжимался, давя стволами почти впритык, то вдруг отступал, открывая выжженные пятна земли. Когда подъём стал круче, медведи сдали. На одном из перевалов первый зверь захрипел, шаг сбился, и тяжёлый корпус качнулся в сторону. Мех пошёл рябью и осыпался клочьями - на тропе, пошатываясь, остался голый мужчина, пар стелился над плечами. Второй медведь дрогнул следом, шкура сползла, и ещё один друид рухнул на колени обнажённым, хватая ртом воздух. - Дальше мы. - коротко бросил Торгарос. Молл молча шагнул к носилкам, подхватил одну ручку. Торгарос встал с другого края, перехватил древко одной левой, прижал к боку и перенёс вес на спину. Повязка на обрубленном плече сразу потемнела, он стиснул зубы, но шага не сбил. Молл краем глаза следил за ним и время от времени подтягивал бинт, затягивая его потуже на ходу. Два разгорячённых друида торопливо вытаскивали из телеги свёртки, кутаясь кто в плащ, кто в рубаху - и уже через пару минут тоже шли в общей колонне, опустив плечи. Мать друидов держалась рядом. Спина прямая, подбородок чуть приподнят, шаг упрямый, без жалоб. Только иногда пальцы нащупывали ствол дерева или край камня. Кармин пару раз незаметно подставляла ей локоть на особенно крутых местах, делая вид, что просто меняет позицию у носилок. Старуха принимала помощь молча, лишь крепче сжимая её руку на миг, а потом снова выпрямлялась. В конце концов деревья расступились шире, и впереди показались чёрные силуэты Кайвуда. Старый дом друидов вырос из леса так, будто его здесь вырастили, а не построили: стены утонули в мхе, корни деревьев вросли в фундамент, ветви переплелись с крышей, засыпав её дикими цветами. Обугленные остовы Кайвуда торчали вокруг, как рёбра мёртвого зверя. Звук шагов глох, его сразу впитывал мох. Торгарос пошёл первым по заросшей улице. Левая ладонь легла на рукоять дубины‑топора, древко прижимал к боку. Он шёл медленно, прислушиваясь - к дому, к пустым проёмам окон, к темноте под сводами. Грохот раскатился изнутри - тяжёлый, как если бы бочку столкнули со стола. - В круг! - голос разорвал вязкую тишину. Все сдвинулись согласно команде, обрисовав вокруг носилок неровный, но крепкий обруч. Белая лиса на шее Элли прижалась к ней сильнее, шерсть на загривке встала дыбом. Тёмный проём дома зашевелился. Сначала показалось, что по стене просто сползает мох, но зелёная масса отлепилась и вышла наружу. За ней - ещё, и ещё. Тела, обросшие мхом и грибами, тяжёлые, бугристые. В местах, где у живых должны быть глаза, чернели провалы. Каждый шаг напоминал рывок. Из гнилых пастей вырывался хрип, похожий на стон ветра в чаще. - Болотные.. - Молл нахмурился, инстинктивно беря носилки ближе к себе. - Значит, трясина где‑то рядом.. - отозвался Торгарос. - И эти твари облюбовали это место.. Он вышел на полшага вперёд, развернул дубину, подстраивая её вес корпусом, и выпустил из груди низкий рык. Звук прошёлся по пустым стенам, отозвался глухим эхом. Твари на мгновение застыли, а затем двинулись дальше, не ускоряясь и не отступая. - Для болотников они чересчур смелые.. - скривилась Кармин. - Обычно шуршат из‑под коряг, не нападают на группы.. Торгарос кивнул, губы дёрнулись в усмешке. Взгляд зацепился за одну кучку мха сбоку: та будто просела, прижимаясь к земле и резко дернулась. - Берегись! - крикнул он, но тетива у Кармин уже пела, принимая стрелу. Она вошла в болотника со звуком, будто лопнула гнилая бочка. Тварь откинула назад, мох и грязь брызнули веером, туша волоком проскребла по земле и застыла, оставив за собой размазанное тёмное пятно. Этого хватило, чтобы стая взбесилась. Мохнатые громады дёрнулись разом, как по команде. Те, что ещё секунду назад шаркали, поволочив лапы, теперь рванули вперёд рывками - низко, на полусогнутых, с раскрытыми до чёрных дыр пастями. Гнилые пальцы вытягивались когтями. Кармин ушла вперёд на полшага, перехватывая ближайших, клинок и лук работали почти вслепую. Один, второй, третий рухнули к её ногам. Торгарос в это время двигался, как живая стена. Он встал полубоком перед Нивеной и носилками, левую руку вцепился в древко дубины и просто бил. Каждый удар - как обвал: гниющее плечо в кашу, грудная клетка в щепки. Кровь и тина летели веером, повязка темнела всё сильнее, но он лишь громче выдыхал, вбивая пятки в землю. - Я сама могу.. Её пальцы скользнули к земле. Трава вокруг поднялась, потемнела, превратилась в острые, как шипы, стебли. Жёсткий ковёр вонзился болотникам в ступни, заставляя их вязнуть и выть. Кармин металась по флангу, срезая тех, кто прорывался мимо ловушек. - Торгарос! - она рванула голосом через гул боя, когда почти столкнулась с ним спиной. - Сделай яму, стены, корни - что угодно! Я здесь сама справлюсь! Он только сильнее сжал древко дубины и врезал следующему болотнику по грудной клетке так, что ту развернуло в воздухе. Кровь брызнула на его лицо, он даже не моргнул. - Я уже этим занят! - откликнулся с другой стороны Молл, ладонями к земле. Почва впереди вздулась, треснула, и часть тварей просела в свежую расселину. Из трещин тут же полезли корни, обвивая гниющие ноги и стягивая их в один клубок, подставляя их под тяжёлые удары дубины Торгароса и кинжал Кармин. Сверху вдруг разрезал воздух пронзительный визг. Кармин по инерции вскинула лук к небу, прищурилась, выискивая новую угрозу, - и увидела, как тёмные силуэты с крыльями пикируют не на неё. Гарпии врезались в свору болотников: когти вонзались в мохнатые плечи, рвали туши, поднимали их вверх и швыряли обратно на камни. Болотники сокращали дистанцию. Стрела уже мало что решала. Кармин пару раз выстрелила в упор, а потом лук треснул по дуге. Она добила им ближайшему болотнику челюсть и отбросила остатки в сторону. Дальше - только сталь и руки. Она ушла в гущу, ломая дистанцию намеренно. Колено - в сгиб лапы, локоть - в гнилое горло, клинок - под рёбра. Твари падали, вязли в собственной жиже, но каждый раз, когда одна оседала, из‑под неё вылезали ещё две. Земля под сапогами дышала, пузырясь болотной жижей. Кармин уже не видела, кто где. Зрение сузилось до серо‑зелёных масс и вспышек стали. Один болотник выскочил почти из‑под земли, ударил её в бок массой, вышибая воздух. Они оба покатились по скользкой жиже. Кармин успела подставить предплечье под зубы, кожа лопнула, теплая кровь тут же смешалась с холодной грязью. - Откуда вы лезете, твари?! - рык сорвался, больше похожий на смех. Она вогнала клинок ему в глазницу, провернула. Тварь обмякла, но тут же две другие навалились сверху. Когти порвали штанину, вцепились в икру, другая сомкнула пальцы на плече, давя к земле. Жижу под спиной потянуло вниз. Боль стала липкой, густой, но далеко - будто это не её тело, а чьё‑то чужое. И в этот момент лес… вздохнул. Не ветер, не крик. Глухой, низкий гул прошёл по стволам, листья дрогнули, как шерсть на загривке. Болотники вокруг неё замерли, головы синхронно дёрнулись в сторону чащи. В чёрных провалах‑глазах впервые появилось нечто, похожее на осмысленный ужас. Из‑за деревьев, ломая кусты грудью, вышел олень. Крупный, тяжёлый, с широкой грудью и рогами, как сплетённые ветви старого дуба. На кончиках зубцов сверкали капли влаги, будто уже кровь. Копыта врезались в землю так, что брызги жижи летели в стороны. Он остановился на миг, навострил уши - и рванул. Первый болотник даже не успел разжать пасть. Рога вошли ему в туловище с влажным чавком, подняли над землёй. Тварь повисла, изломанная, как мокрая тряпка, и олень одним резким рывком головы швырнул её в сторону. Следующий сам кинулся под рога - инстинкт бежать победил разум, но направление выбрал неправильное. Зубцы вошли под подбородок, вышли через затылок. Те, что были ближе, буквально расплавились в панике: бросились назад, спотыкаясь, лезли друг на друга, рвали своих, лишь бы уйти с пути зверя. Те, что похитрее и крепче, попытались развернуться и уйти в лес, обратно в тьму, из которой пришли. Олень не дал. Он шёл по дуге, перегораживая им путь. Любого, кто пытался проскочить сбоку, встречали рога - насаживая, как мясо на вертел. Один болотник успел вцепиться в его бок мохнатыми когтями, оставив тёмные борозды. Олень резко выгнулся, и лягнул нападающего. Тварь пару раз перевернулась в воздухе и с треском села на ближайший пень, разлетаясь куском гнили. Хватка на ноге Кармин ослабла. Она ее выдернула, подалась на локти, потом на колено, тяжело дыша. Мир качался. Кровь стучала в висках. Она выругалась, перекатилась, схватила свой кинжал. Болотник, который ещё держал её за руку, потянул снова, но лезвие встретило его шею - короткий, точный укол. Гниль брызнула ей на щёку. В рот. Кармин поднялась, шипя от боли, сплевывая, и инстинктивно поискала взглядом центр круга. Носилки перевернулись. Элли лежала на боку на голой земле. Магическая пелена вокруг неё, сплетённая Нивеной и Моллом, уже искрилась на разрывах. Белая лиса, распушив хвост, стояла над её грудью, шипела, клацая зубами, но выглядела жалко маленькой на фоне нависающей туши. Тварь поднимала лапу, когти блестели чёрной слизью. - Нет! - Кармин хромой рысью сорвалась к ним, не чувствуя под собой земли. Каждый шаг отзывался вспышкой, но та даже не пыталась сбавить темп. Земля под сапогами гуляла - жижа, гниль, мох. Кинжал впивался в ладонь так, что чувствовалась пульсация крови под кожей. Болотник вцепился в купол, царапая его. Кармин влетела сбоку, как таран. Тварь качнулась, лапа ушла в сторону, когти полоснули по её предплечью. Кожу будто вспороли ржавыми гвоздями. Жар ударил в руку. Она вонзила кинжал в мягкое сбоку, под мох. Металл вошёл с глухим чавком. Кармин навалилась сверху, провернула кисть, чувствуя, как под лезвием рвётся что‑то волокнистое. Болотник дёрнулся, захрипел, когти ещё глубже впились в её плечо. Дышать стало труднее. Кармин, заскрипев зубами, выдрала нож и ударила снова, выше, в грудь. Ещё раз. Ещё. Рука скользила, пальцы соскальзывали с рукояти, но она вбивала сталь до упора, пока хрип не сорвался на пузырящийся вздох. Гниль под ней обмякла. Лицо болотника на миг разгладилось: края рта опали, челюсть расслабилась, провалы‑глаз перестали искать добычу. Потом вся туша пошла вниз. На месте, где только что лежало тело, земля вспучилась. Прорезались тонкие стебли - сразу, рывком. На глазах распустились цветы: багровые, с густо‑зелёными сердцевинами. Кармин выдернула руку из этой грязи. Кровь и слизь смешались, стекали по пальцам. Она вытерла ладонь о штанину, оставляя тёмные разводы, и поползла к Элли. Та лежала на боку, волосы сбились в колтуны, в них застряли листья, клочья мха. Лицо - белее ткани, губы синеют по краям. Грудь всё ещё поднималась. Чуть‑чуть. Кармин подсунула руку ей под спину, приподняла, прижимая к себе. - Тихо.. - воздух царапал горло, голос почти не вышел. - Тихо, я рядом.. Кровь с её порванной руки стекала на платье Элли, впитывалась в ткань. Спина ныла от удара, но она всё равно двигалась, разворачивая их так, чтобы своим телом закрыть принцессу. Шорох. Сначала один, едва слышный, потом ещё, и ещё. Спереди. Сбоку. За спиной. Лес снова задышал болотом. Кармин прижала Элли ближе, так что та почти исчезла у неё под подбородком. Пальцы на здоровой руке дрожали, когда она подняла ладонь и вытянула вперёд. В воздухе между ними и темнотой дрогнул тусклый свет. Тонкая, мерцающая плёнка легла полукругом, с трудом замыкаясь над их головами. Щит дрожал, как мыльный пузырь. Ползли трещины. Тени шевелились ближе. Хлюпанье ног по жиже, сиплое дыхание, шорох когтей по камню - всё разом. Кармин чувствовала, как холодный пот стекает по лопаткам. Она вжалась лицом в волосы Элли, вдохнула запах крови, тины и спирта. Закрыла глаза. Тёплое, тяжёлое дыхание коснулось щеки. Не болотное. Не тухлое. Живое. Жарким облаком прошлось по коже, влажным, с привкусом дыма и леса. Барьер перед ними треснул, в левом краю плёнка просто рассыпалась искрами. Кармин распахнула глаза. Перед ней, почти вплотную, стояла огромная оленья голова. Чёрный влажный нос почти касался её лба. Глаза - тёмные, глубокие, отражали их двоих, сжавшихся в грязи, и тусклое мерцание щита. На концах рогов застыли сгустки болотной слизи и крови. Из пасти шёл пар. Барьер окончательно погас, рассыпавшись блеклыми искрами по их волосам и плечам. Олень, казалось, даже не заметил его. Он просто сделал полшага вперёд, встав так, что его грудь и передние ноги оказались прямо между ними и надвигающейся тьмой. За его спиной ветви склонились ниже. В темноте шевельнулись крылья - силуэты мелькнули над кронами, снова унося в воздух визжащие гнилые туши. Кармин сильнее прижала Элли к себе, глядя снизу вверх на могучий силуэт. - Не… - выдох сорвался сам. Олень повернул к ней голову на пол‑оборота. Взгляд на миг задержался на её лице, потом скользнул к принцессе под её руками. Он развернул морду обратно к болотникам и рванул вперёд, насаживая тьму на свои рога. По округе постепенно стихал бой. Вместо воплей и хрипа - только редкие всхлипы болотников, дотаптываемых где‑то на периферии, да тяжёлое дыхание тех, кто остался на ногах. Над головами махнули крылья. Гарпии одна за другой опускались ниже: одна на ветку, вторая прямо в грязь. Когти чавкали в жиже. Гарпия рухнула плашмя, распластав крылья по холодной земле, прижимая ими горячую спину. - Всё, списывайте.. - сипло выдохнул друид, зажмурившись. - С меня на сегодня хватит.. Сосед плюхнулся рядом, сгрёб когтями пригоршню мокрого мха и вытер им лицо. - Ага. Куда ты денешься.. Лежи да молчи. Тот только фыркнул, закрывая глаза. Олень вскинул голову, поводил ушами, прислушиваясь. Болотники отступали - кто ползком, кто рывками. Те, что послабее, уже рассыпались в грязь и цветы. Из‑за деревьев, прихрамывая, вышел Торгарос. Левая рука в крови по локоть, повязка на правом плече потемнела до чёрного. Он подошёл к оленю вплотную и положил ладонь ему на шею. Пальцы утонули в тёплой, влажной шерсти. - Спасибо, старый.. - тихо сказал он, вжимая руку чуть крепче. - В долгу. Олень коротко фыркнул, мотнув головой. Из ноздрей вырвался пар. - Вы там живы вообще? - голос Нивены раздался сбоку. Мать друидов обходила двух, что недавно вылезли из шкуры и сбросили перья. Голые, перепачканные тиной и кровью. Она наклонилась к одному, постучала пальцем по его колену. - Цел? Не хрустит? - тот поморщился, но кивнул. Она перешла к другому, ткнула в ребра. - А ты? Ничего не оторвал? - Вроде всё при мне, мать.. - простонал тот. - Тогда марш отмываться! - резюмировала Нивена, выпрямляясь. Через время впереди мелькнул знакомый жест: один из друидов протянул свёртки одежды. Торгарос взял плащ, накинул на ободранное тело, даже не застёгивая толком. Второй комплект он бросил ближе к оленю. Он ещё раз шумно и горячо выдохнул Кармин в лицо. Та, поморщившись, кивнула, опуская взгляд. Элли под её руками тяжело, но ровнее дышала. Олень постоял ещё миг, потом сделал шаг назад. Вокруг копыт поднялся слабый свет, словно кто‑то снизу подул тёплым ветром. Шерсть на боках задрожала, потекла золотистой рябью, как вода, стекающая вниз. Контуры начали смазываться: тонкие ноги утолщились, грудь сузилась, шея укоротилась. Рога последними осыпались, словно кто‑то ножом срезал ветви. На их месте, по щиколотку в грязи, стоял Молл. Грудь ходила ходуном, кожа блестела от пота и тины. Лицо - ещё с чем‑то оленьим в линии скул и глаз. Он молча наклонился, поднял брошенные штаны и рубаху и начал одеваться, не обращая внимания ни на кровь, ни на взгляды. Кармин огляделась, зрачки на автомате сканировали поле боя - останки, тени, силуэты. Нашла Торгароса. Он стоял чуть в стороне, массивный, с перекошенной рубахой на груди. Она поймала его взгляд. Коротко кивнула. Торгарос понял. Подошёл, остановился так, чтобы не заслонять Элли. Кармин кивнула на раны, в чужой слизи и крови. - Подлатай.. - выдавила она. Торгарос моргнул, уже поднимая левую руку, чтобы позвать Молла. - Нет. - остановила его Кармин. - Ты. Он замер. Проглотил слюну. Челюсть дёрнулась, словно перемалывал что-то тяжёлое. - Ты же друид. - сказала она тише, но упрямее. - Такой же сын леса. Так ведь? Он не ответил. Посмотрел на неё ещё раз - тяжело, коротко - и развернулся. Шагнул прочь. К Моллу. На ходу ткнул пальцем в сторону Кармин. Сам пошёл к двум другим друидам, которые сидели на земле, придерживая рваные раны. Торгарос присел, выдернул пробку из бутылки и плеснул спиртом прямо на плоть. Один взвыл сквозь зубы, второй дёрнулся всем телом. Торгарос молча достал иглу, нитку - и начал шить, быстро, экономно. Молл подошёл бесшумно. Присел рядом. Положил ладонь ей на плечо. Что-то быстро прошептал - слов не разобрать, только тёплый выдох у уха и лёгкое покалывание под кожей. Края раны на руке стянулись. Кровь остановилась. Но кожа не срослась - осталась красная, сыроватой щелью. Молл взял её за плечо, повернул к свету, нахмурился. - Странно… - пробормотал он. - В тебе то же самое, что в Элли. Но твои раны реагируют на магию.. Кармин коротко пожала плечами, не сбрасывая его руку. - Может, оно смертельно только для неё.. Молл медленно повернул голову, взглянув на Торгароса через плечо. На повязку. На обрубок. - Если держаться логики.. - он замолчал, потом сказал тише. - Тогда и руку старому друиду можно вернуть.. Кармин снова пожала плечами - резче - и отвела взгляд. - Почему не полечил меня? - спросила глухо. - Я сделал все, что смог.. - Молл ответил спокойно. Кармин мотнула головой. - Не ты. Он. Зачем ему эта дубина, если он друид? Молл выдохнул, снова посмотрел на Торгароса, в этот раз дольше. Элли вздрогнула. Грудь задрожала, и она закашлялась - сухо, болезненно, царапая изнутри. Кармин сразу наклонилась, прижимая крепче, стараясь не трясти. Белая лиса вдруг просунула морду под её локоть, ткнулась мягко. Кармин вздрогнула от неожиданности, но лиса не лезла дальше - просто устроилась плотнее, прижалась боком и тихо, жалобно поскулила. Эдна раздражённо выдохнула, пальцами громко щёлкнула по прутьям. - Кармин, хватит кругами ходить! - перебила она резко. - Мне не нужны эти детали. Скажи просто: как она умерла? Кармин подняла голову медленно. Взгляд - тяжёлый, мокрый, злой. Она провела языком по пересохшим губам и, не моргнув, ответила: - Ну тогда не слушай.. Я тебя не звала. Я не просила приходить и "помогать". Она качнула головой. - Мне это важно. Каждое слово. Каждый чёртов миг! Эдна уже открыла рот, но Кармин опередила, голос стал ниже, жёстче: - А если против - уноси свою дряхлую задницу к Абаддону. Он-то тебе во всех красках расскажет. Без деталей, которые тебе мешают.. Пауза повисла. Эдна выдержала взгляд пару ударов сердца и медленно вдохнула, закрыла рот, тихо опускаясь у решётки. Ладонь поднялась в воздух, она покрутила ей. - После нападения.. - Кармин сглотнула. Подбородок дёрнулся. Она отвернулась в темноту камеры, чтобы не видеть чужих глаз, и заговорила уже тише, ровнее. - Ты не видела её тогда. Каждый раз, как она приходила в себя… взгляд тускнел. Схватка - и минус кусок из неё. Я латала, чем могла, а она всё равно утекала.. Она закрыла глаза, втянула воздух носом, задержала - и выпустила медленно. - После бойни лес заткнулся. Мы просто сели. Никто не говорил. Торгарос, Молл - рядом… а толку. Мы смотрели на неё. На лицо. На дыхание. Оно становилось тише, тише… Кармин провела пальцами по собственной ладони. - Потом встали. Пошли разбирать завалы их старого дома. Не до отдыха было. Надо было хоть что‑то делать, чтобы не смотреть, как она гаснет. И чтобы у неё появился шанс.. - она качнула головой, словно снова видела перед собой обломки и пыль. - Так всё и пошло дальше.. Корни под ногами друидов двигались как живые змеи, сплетаясь в плотную чашу, которую тут же застилал мягкий, но пахнущий сыростью мох. Кармин стояла в стороне, наблюдая, как под Элли формируется ложе. Те двое даже не стали искать себе отдельного места. Магия выжала их досуха. Они просто повалились в мох в паре шагов от Элли, как мешки с зерном, не снимая грязных накидок. Через мгновение один всхрапнул - раскатисто, с присвистом, - второй ответил ему глухим, тяжёлым сопением. Им было плевать на гниль вокруг - сон срубил замертво. Торгарос в углу просто сидел, протирая тряпкой свою дубину. Еды не было. Желудок Кармин скрутило спазмом ещё день назад, но она заглушала его глотком затхлой воды. Когда Молл кивнул в сторону чащи, она молча проверила кинжал - лезвие вышло из ножен с тихим шипением. - Идем вдвоём.. - отрезал тот, заметив её движение, и покосился на храпящих товарищей. - Мы ищем то, что можно сожрать, а не то, что сожрёт нас. Геройства оставь здесь. Они шагнули за периметр лагеря, и сумерки тут же навалились на плечи, как мокрое одеяло. Лес хрипел. Вместо пения птиц из кустов доносилось влажное чавканье, будто кто-то пережёвывал грязь. Кармин пнула носком сапога тушку зайца. У того было три уха, и задние лапы срослись в один бесформенный обрубок мяса. Глаза, затянутые бельмом, смотрели в небо. - Гниль.. - выплюнула она, перешагивая через труп. - Всё больное. Молл шёл впереди, раздвигая ветки палкой, не касаясь растений руками. - Болотники.. - бросил он, не оборачиваясь. - Они здесь, судя по всему, недавно, но земля уже скисла. - Почему? - Кармин обвела взглядом стволы, покрытые чёрной слизью. - Лес должен был их сожрать.. Защититься.. - Лес слаб. Он как старик, у которого выбили зубы. Без нас он просто… терпит. Они прошли ещё сотню метров. Молл срезал гриб, понюхал его, сморщился и отшвырнул в сторону. Гриб ударился о ствол и растёкся чёрной лужей. Кармин шла следом, сверля взглядом спину друида. Вопрос царапал горло уже полчаса, мешая дышать ровно. - Почему его так перекосило? - бросила она резко, делая широкий шаг вперёд, и тут же поперхнулась собственным голосом. Лицо с размаху влипло во что-то вязкое, пружинящее. Липкая серая вуаль залепила глаза, набилась в рот. Кармин сдавленно вскрикнула, отшатываясь и судорожно сдирая с кожи невидимые нити. Сердце пропустило удар: в этом гнилом лесу даже мох пытался убить, а уж хозяин такой сети мог быть размером с волка. - «Только не паук, твою мать, только не паук..» - билась в голове паническая мысль, пока она с остервенением вытирала щеку плечом, до боли втирая грязь, лишь бы не чувствовать фантомные мохнатые лапы на коже. Молл остановился на звук возни, но не обернулся, только плечи чуть опустились. - Кого? - переспросил он спокойно, будто не слышал её судорожного отплёвывания. - Прости, от..отвлеклась.. - она прочистила горло, по коже прошли мурашки, но она тут же выпрямилась. - ..Торгароса. Я попросила помощи, а он посмотрел на меня так, будто я предложила ему сожрать собственных детей. - Она нахмурилась, вспоминая. - Я вообще не помню, чтобы он хоть раз использовал магию.. Только тогда, когда меня латали. Молл медленно повернулся. В тенях деревьев, его лицо казалось высеченным из камня. - Нет.. Не он. - голос прозвучал сухо. - Это был я. Кармин замерла, моргнув. - Ты? Я помню его лицо над собой.. - Ты помнишь его лицо, потому что он каждые две минуты бил меня по рукам и орал: «Не трогай шрамы, шрамы не трогай!» - Молл улыбнулся, но тут же потёр переносицу. - Он промывал раны. Шил нитками. Мазал той дрянью, что щиплет. А кости сращивал я. Он… он просто был сиделкой. Кармин открыла рот, закрыла. Пазл в голове щёлкнул, но картинка вышла уродливой. - Он пустой, да? - тихо спросила она. Молл тяжело вздохнул. Он перешагнул поваленное дерево, жестом показав, что привала не будет, но разговор предстоит долгий. - Ты знаешь, кто такой Горн Леса? Кармин кивнула. - Мать читала. Сказки. «Тот, чей голос громче грома». Самый сильный, самый мудрый. Защитник слабых и всех земель. - Торгарос был Горном.. - Молл произнёс это так, словно говорил о покойнике. - Он был не просто сильным. Он был лесом. Звери ели с его рук, корни расступались перед ним. Мы думали, он - идеал… Как и все Горны до него. Он поднял с земли сухую ветку и с хрустом переломил её. - В один из дней он ушёл гонять браконьеров. Обычное дело. Люди рубили деревья, ставили капканы. Торгарос должен был их прогнать. Напугать. Но когда он вернулся… - Молл покачал головой. - От него пахло не лесом.. Он убил их всех. Разорвал. Даже тех, кто просто мимо проходил. Ярость залила ему глаза так, что он перестал видеть разницу между врагом и травой. В кустах что-то зашипело, но Кармин даже не дёрнулась, впившись взглядом в друида. - И что потом? - Он испугался. Самого себя. Решил провести ритуал Очищения. Древняя, опасная дрянь. Хотел вернуть баланс, смыть кровь. - Молл криво усмехнулся. - Но лес не прощает, когда его используют как тряпку. Ритуал сорвался. Торгарос вызвал бурю. Не дождь, а огонь с небес. Треть Кайвуда выгорела дотла за одну ночь. Сотни зверей, деревья, которым было по тысяче лет… всё в пепел.. Кармин представила это: запах гари, крики животных, чёрное небо. Её передёрнуло. - Его изгнали? - Хуже... - Молл поднял взгляд на верхушки деревьев. - Он потерял связь. Он не слышит шёпот листвы, не чувствует корней. Для леса он теперь - пустое место. Мёртвая зона. Более того… - он понизил голос. - Любой, кто долго рядом с ним, тоже начинает глохнуть.. Кармин посмотрела на свои руки. - И как он живёт с этим? - её голос дрогнул. - Зная, что он натворил, и будучи… никем? - Он пытается быть полезным.. - Молл встал, отряхивая колени. Движения его стали резкими. - Но он больше не Горн. Никогда им не будет. Он развернулся и пошёл дальше в чащу, туда, где между деревьями виднелось что-то, похожее на куст неядовитых ягод. - Ты злишься на него? - вдруг спросила Кармин, глядя, как Молл сдавил ягоды в кулаке, по его руке до предплечья потекла черная смола. Друид замер, рука зависла в воздухе. Он медленно повернул голову, и в этом движении было искреннее непонимание. - Злюсь? - переспросил он, будто пробовал слово на вкус. - Нет. Его собственной ненависти к себе хватит, чтобы отравить это болото быстрее любых тварей. Нам там места нет. Кармин кивнула, принимая ответ. Она понимала это чувство - когда яд внутри жжёт сильнее, чем любые раны снаружи. Они прошли ещё сотню шагов в тишине, нарушаемой только хлюпаньем грязи. Лес давил на плечи. Кармин набрала в грудь сырого воздуха, прежде чем задать главный вопрос. - Если он пуст.. - начала она, глядя в спину друиду. - Если он изгнан, проклят и фонит, как мертвечина… зачем вы с ним? Зачем вы спите у его ног, как верные псы? Молл остановился. Плечи его опустились. Он долго смотрел в черноту чащи, собирая слова. - Потому что я не мог иначе. Никто из нас не мог.. - Голос прозвучал глухо, без прежней учительской интонации. - Он учил меня слушать лес, когда я ещё не умел отличить дуб от ясеня. Кармин нахмурилась. Верность учителю - это одно, но идти за ним в ад - другое. Молл, словно почувствовав её скепсис, продолжил, не оборачиваясь: - Очень, очень давно, я бродил у границ Топей. В шкуре оленя. Лес иногда зовёт, когда кто-то теряется. Но в тот раз это был не зов. Это был вой. Такой тоскливый, что у меня, зверя, сердце сбилось с ритма. Я пошёл на звук.. Он повернулся к Кармин. В глазах плясали тени. - Я нашёл его у Озера Воспоминаний. Ты знаешь, что это такое? Место, где друид может вернуть свою силу земле и уйти в покой. Слиться с корнями. Умереть. Кармин молчала, сжав рукоять ножа. - Он стоял в воде по грудь. Разбитый, грязный. Он не просто хотел умереть, Кармин. Он умолял воду забрать его. - Молл сглотнул, и кадык дёрнулся резко, болезненно. - Но вода… она не принимала. Она отступала от его кожи, как от раскалённого железа. Он окунался с головой, пытался вдохнуть ил, чтобы захлебнуться, а озеро выталкивало его, как пробку.. Молл вздохнул и выдохнул небольшой клубок пара. - Я нашёл его на гальке. Он выл, раздирая грудь ногтями, потому что не мог ни жить, ни сдохнуть. Я вышел из леса, вернул человеческий облик и сел рядом. Мы просидели до рассвета. Я просто не смог встать и уйти.. - А остальные? - тихо спросила Кармин. - Джек? Молл криво, словно через силу, растянул губы в подобии улыбки. - Мы все - отбраковка, Кармин. У каждого за спиной - или ошибка, или кровь. Джек… Джек видел в нём отца, которого у него никогда не было. Кармин нахмурилась еще сильнее. - И как, стоило оно того? Жизнь за жизнь сломленного старика? Спина Молла окаменела. - Да. - отрезал он. - Джек сделал выбор. Он купил Торгаросу время своей кровью. И я не дам этому времени пропасть зря, даже если мне хочется выть от того, что брата больше нет. Он отвернулся, пряча лицо, и судорожно сжал палку. Кармин открыла рот, чтобы ответить - может, резко, может, с сочувствием, - но слова застряли в горле. Шорох. Не хруст ветки, не чавканье грязи, а мягкий, почти невесомый шелест. Оба среагировали мгновенно: Кармин выставила кинжал, Молл вскинул руку, пальцы уже сплетались в знаке заклинания. Они ждали тварь. Болотника. Гниль. Но из черных кустов, словно призрак, выскользнуло белое пятно. - Опять ты по кустам бегаешь? - Кармин моргнула, опуская кинжал, но не убирая его в ножны. Маленькая лисичка замерла на границе сумрака леса и света луны. Её янтарные глаза горели как два уголька. В зубах она сжимала что-то крупное, пушистое. Лиса подошла вплотную, не обращая внимания на кинжал Кармин, и просто разжала челюсти. Что-то мягкое шлёпнулось в грязь у сапога. - Заяц? - Кармин присела, брезгливо подцепила тушку за заднюю лапу. Шерсть была чистой, густой, серо-рыжей, без проплешин и язв. Глаза стекленели, но были ясными, черными бусинами, а не бельмами. Ни гнойников, ни лишних конечностей. - Чистый.. - выдохнул Молл, проводя ладонью над тушкой. Воздух под его пальцами чуть дрогнул. - Даже не фонит. Удивительно. Он перевёл взгляд на лису. Та сидела смирно, обвив лапы хвостом, и смотрела на них с вежливым, почти человеческим ожиданием. - Ты где его взяла, белая? - Кармин сунула зайца Моллу. - Веди. Лиса будто ждала команды. Дёрнула рваным ухом, крутанулась на месте и, не оглядываясь, потрусила в чащу - в сторону, где деревья сплетались в особенно плотную, черную стену. - Идём за зверем в самое пекло.. - пробормотал Молл, шагая следом. - Надеюсь, она нас не на ужин своей семье ведёт. - Лисы не едят людей, Молл.. - отозвалась Кармин. - Ну или, по крайне мере, не эта.. Они шли минут десять. Под ногами хлюпало всё меньше. Гнилостный запах, который, казалось, въелся в кожу, начал отступать, сменяясь чем-то забытым - запахом мокрой коры и прелых листьев. Деревья расступались неохотно, но ветки здесь были гибкими, живыми, а не сухими костями. Лиса нырнула под разлапистый куст папоротника. Кармин отодвинула ветку и замерла. Перед ними был не лес - карман. Крошечный, шагов в тридцать, клочок земли, где время будто остановилось. Ручей звенел - не булькал, именно звенел, ударяясь о чистые камни. Вода была прозрачной до дна. Трава - не серая мочалка, а сочная, зелёная щётка. Над диким цветком, качая крыльями, висела бабочка. - Как?.. - Кармин шагнула на траву осторожно, боясь, что это морок. Молл уже стоял на коленях у воды. Зачерпнул, попробовал. - Живой.. - он вытер мокрые губы рукавом. Глаза его блестели. - Родник бьёт из глубины, пробивает гниль. Болотники сюда ещё не доползли.. Лиса крутилась у ног Кармин, тыкаясь носом в сапог, словно требуя признания заслуг. Кармин присела, запустила пальцы в густой мех на холке. - Спасибо.. - шепнула она. Они набрали воды во всё, что было - фляги, бурдюки. Молл набил карманы какими-то корешками, которые нашёл у воды. Поймали пару рыб. Обратно шли быстрее. Лагерь встретил их шумом. Друиды уже не отдыхали - работа кипела, слышался стук, треск, отрывистые команды Нивены. Она стояла в центре, прямая, как жердь, и указывала, где крепить балки. - Торгарос сам никогда не рассказал бы.. Сразу не нападай на него. Молл глубоко вздохнул, кивнул Кармин, и сразу свернул к главному зданию - размашисто, не оглядываясь. Лиса, только что бывшая верным проводником, моментально забыла о высоком долге и шмыгнула к костру, где кто-то неосторожно оставил маленький кусочек вяленой рыбы на камне. Кармин осталась одна. Перед ней была тяжёлая дубовая дверь. За ней была Элли. Или то, что от неё осталось. Страх выбивал воздух. Она замерла. Ноги налились свинцом. В голове крутилась одна мысль: - «А если там тишина? Если я войду, а там никого больше нет?» Она смотрела на тёмное дерево двери, считая трещины, лишь бы не касаться ручки. Секунда. Десять. В ладошку ткнулось что-то мокрое и холодное. Кармин вздрогнула, опустила взгляд. Лиса. Уже без рыбы, сытая, довольная. Она сидела у ног и смотрела вверх спокойными глазами. - Ты-то не сомневаешься.. - криво усмехнулась Кармин. Голос дрогнул. Лиса фыркнула и легла на лапы, прикрыв глаза. Кармин выдохнула, сжала кулаки до боли в ладонях - и толкнула тяжёлую створку. В центре зала лежала Элли. Она казалась пугающе маленькой. Бинт на животе потемнел от свежей крови - пятно расползалось медленно, как чернильная клякса. Молл стоял на коленях. Его ладони, окутанные бледным, болезненно-зелёным сиянием, скользили в дюйме от тела. Губы друида двигались беззвучно, на лбу выступили капли пота. Торгарос застыл у стены каменным изваянием - руки на груди, взгляд прикован к этому кровавому пятну. Кармин остановилась на пороге. Ноги приросли к полу. Воздух в лёгких стал вязким. - Есть смысл? Молл не дёрнулся. Торгарос медленно перевёл на неё тяжёлый взгляд. - Думаю, да. - Думаешь? - Кармин шагнула ближе, голос сорвался на шепот. - Откуда уверенность? Торгарос помолчал, разглядывая носки своих сапог. - У любой дряни есть срок годности.. - произнёс он наконец. - Тем более у зелий. Кармин сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. - Помнишь падальщиков? - перебил он, кивнув на дверь. - Сначала их рубишь - они встают и идут дальше. А потом? Кармин нахмурилась. - Они выдыхались.. - признала она. - Вот именно. Может, и яд в ней тоже… выдыхается. - "Может"... - передразнила Кармин зло. - Отличный план. Просто ждать, пока она либо очнётся, либо остынет. - Другого нет.. - отрезал Торгарос. - Я держу её.. - голос Молла прозвучал натянуто. Он не открывал глаз. - Сердце бьется. Слабо, но бьется. Если яд ослабнет, она выкарабкается. Кармин подошла вплотную к ложу. Элли не шевелилась. Лицо - серая маска. Грудь поднималась так редко, что казалось, между вдохами проходит вечность. - Абаддон не совершает ошибок.. - тихо сказала она, глядя на профиль принцессы. - Если он хотел её смерти… точно убедился, что лазеек нет. Тишина в зале стала плотной, душной. Слышно было только, как где-то капает вода. Кап. Кап Кап. - Мы что-то упускаем.. - вдруг прохрипел Молл. Свет на его руках дрогнул. - Я чувствую. Тело борется. Оно хочет жить. Но ему… ему чего-то не хватает, чтобы перешагнуть через край. Торгарос оторвался от стены, подошел, нависая над ними тенью. Потёр заросший подбородок с таким звуком, будто тер камень о камень. - Надо понять механизм.. - буркнул он. Молл выдохнул, плечи его опустились. Зелёное свечение на ладонях погасло, и он наконец отстранился от Элли. - Руку. - коротко бросил он, глядя на Кармин. Она молча протянула ладонь. Молл не стал церемониться: ловко подцепил край пропитанного кровью бинта, размотал его в пару движений. Нахмурился. Рана выглядела странно - края стянулись, но посередине осталась тонкая, влажная борозда. Он провел большим пальцем по рубцу. Короткая вспышка тепла - и кожа стала гладкой, оставив лишь бледную, едва заметную линию. - Странно.. - пробормотал он. Затем поднял взгляд на Кармин. Она стояла неподвижно, глядя сквозь него. Брови сведены к переносице, в глазах - пустота. - Я пробовал вернуть руку Торгаросу. - тихо сказал Молл, всё ещё держа её ладонь. - Бесполезно. Кровь на срезе всё ещё черная. Густая, как деготь. Кармин пожала плечами. - Идеи? - Молл обвел взглядом присутствующих. - Почему у неё.. - он кивнул на Кармин. - Зажило, а у тебя нет? Торгарос глубоко вздохнул, проводя рукой по бороде. - Кровь.. - сказал он. - Она всё ещё серая. Это значит, проклятие не сожрало её до конца. Возможно.. Кровь Династии.. сопротивляется. Молл замер. В его глазах мелькнула искра. - Переливание.. Он вскочил на ноги так резко, что мох сбился. Протянул руку над Элли, пальцы заплясали в воздухе. - Вторая положительная.. - сказал он, прикрыв глаза, считывая пульс магии. Затем открыл их, в голосе прозвучало облегчение: - Самая распространенная. Какое везение… Он развернулся к Кармин, схватил её за запястье, не спрашивая разрешения. Секунда - и он отшвырнул её руку, тихо выругавшись сквозь зубы. - Третья положительная. Дьявол. Торгарос шагнул из тени. - Любую другую? Чистую? Молл замер, покусывая губу. - Невозможно.. - он начал расхаживать туда-сюда, заламывая пальцы. - Неподходящая кровь просто "скиснет" внутри неё.. Но… Он остановился, поднял палец вверх. Все замерли. - Если сделать проток.. - заговорил он быстро, глядя в пустоту. - Вскрыть вену на одной руке, пустить кровь - ту, что отравлена. А во вторую - вливать чистую, подходящую.. Под давлением. Колдовством. Заменить всё. Вымыть яд.. - Сколько крови нужно? - спросила Кармин. Голос её дрогнул. - Много.. Тела взрослого человека не хватит, если не выжать его досуха. Нужно двое. Или трое. Повисла тишина. Торгарос молча протянул руку Моллу. Тот коснулся его запястья. Секунда. - Отрицательная.. Но ты сам ранен, твоя кровь такая же зараженная.. Торгарос замер, глядя на свою руку. Потом медленно, очень медленно опустил рукав. Он ничего не сказал. Развернулся и ушел обратно в густую тень угла. Прислонился спиной к камню. Глухой удар затылком о стену послышался с его стороны. Вскоре в зале собрались все. Двое молодых друидов, всё ещё шатаясь от усталости, жались друг к другу. Мать Нивена сидела на обломке колонны, прямая, как жердь, сжимая в сухих пальцах новый деревянный посох. Кармин, Молл и Торгарос замыкали круг вокруг ложа Элли. Молл прошелся вдоль ряда, быстро, почти грубо касаясь запястий. - Грязь.. - бросил он, отпуская руку первого друида. - Первая отрицательная, и тоже с гнилью.. - отмахнулся от второго. Он остановился перед Нивеной. Старая друидка сама протянула руку - тонкую, пергаментную, где вены просвечивали синими реками. Молл коснулся её пульса, закрыл глаза. - Вторая.. Чистая. - выдохнул он. В комнате ахнули все, кроме Кармин. Она была единственной, кто не задержал дыхание, а с шумом выдохнул через нос. Пальцы сами вцепились в каменное предплечье Торгароса, и только почувствовав чужое тепло под ладонью, она поняла, как сильно её трясет. Друиды переглядывались. Немолодые, иссушенные лесом лица сейчас напоминали маски сомнения. - Она слишком… стара.. - пробормотал Торгарос, глядя на Мать. - Для её сердца это слишком. Нужен кто-то другой. Кармин выдохнула резко, зло: - Мы в заднице мира, Торгарос! Вокруг болото и гниль. Кого ты здесь найдешь? Белок-доноров? Торгарос открыл рот, но Нивена не дала ему сказать и слова. Она цыкнула - коротко, властно, как на нашкодившего щенка. - Хватит трепаться! - её голос, обычно скрипучий, сейчас звенел сталью. Она повернулась к своим. - Эта девочка будет жить. Друиды замерли, вытянувшись в струнку. - Она молода. Она - сила, которую мы ждали. Без нас она просто сгорит или сожжет всё вокруг. Мы должны быть её стержнем. - Нивена говорила нараспев, словно читала молитву, глядя куда-то поверх голов. - Hänen verensä - se on talven loppu. Syksyn loppu. Se on kevät, joka yhdistää meidät kaikki.. Мы слишком долго сидели по норам, грызлись, как крысы. Она это изменит. Minä tunnen… - А если… - начал было один из молодых, но Нивена вскинула сухую руку. - Я справлюсь! Я Мать друидов. Самая старая кость в этом лесу. Тело дряхлое, но дух переломит любого из вас. Торгарос сжал губы в тонкую линию, перевел взгляд на Кармин, потом снова на наставницу. - Это опасно.. - выдавил он. - Если её кровь попадет в тебя… ты сгниешь заживо, Мать. В зале повисла тишина, в которой слышалось только тяжелое дыхание Элли. - И её мало. - тут же добавил Молл, глядя на хрупкую фигуру перед собой. - Если я возьму столько, сколько нужно для полной замены, я убью вас.. Нивена лишь сухо кивнула, не убирая руки. - Жизнь за жизнь. - проскрипела она. - Я прожила достаточно.. - Нет! - отрезал Торгарос из своего угла. - Мы не меняем одну смерть на другую. Должен быть другой выход. Начался спор. Голоса звучали глухо, отражаясь от закопченных стен. Кто-то предлагал смешать кровь с зельями, кто-то - использовать кровь животных. Молл тут же рявкнул, что это невозможно. Идеи вспыхивали и гасли. - А если не менять всё? - вдруг спросила Кармин. Она сидела на корточках у самого лица Элли, вглядываясь в бледную кожу. - Если очистить только часть? Молл замер, обдумывая. - Локальная чистка? - он начал теребить край рукава. - Пустить чистую кровь не в общую систему, а прицельно… к ране. Создать буферную зону.. - Если мы пустим кровь прямо к очагу.. - подхватил мысль Торгарос, отлипая от стены. - Здоровая кровь может смыть яд вокруг раны. Дать тканям передышку. - И в этот момент ударить лечением. - закончил Молл, его глаза снова загорелись. - Пока свежая кровь держит оборону, я смогу затянуть самые глубокие разрывы. Это не спасёт её полностью, но… - Это выиграет время. - твердо сказала Нивена. Кармин молчала, сжимая кулаки. Она видела уже этот взгляд - взгляд человека, который уже всё решил и просто ждет, когда остальные догонят. Мать села на грубый стул, придвинутый к ложу. Тени от магического огня превратили её лицо в карту ущелий и гор. Руки дрожали, но она положила их на колени спокойно. - Делай, Лесной Вестник.. - прошептала она Моллу. Тот кивнул и посмотрел на Кармин. Взгляд - тяжелый, требовательный. - Садись. Сюда. Она отступила на шаг, прижимая ладонь к груди. Сердце колотилось где-то в горле. - Нет… я не смогу. Я слабая, я напортачу… - Кармин. - голос Молла стал жестким. - Мне нужен кто-то, кто знает темную магию не по книжкам. - Я не знаю… - начала она, пряча правую руку за спину. Молл шагнул к ней, схватил за запястье и рывком вывел руку на свет. Черные узоры, вьющиеся по коже как змеи, пульсировали. - Это не татуировка.. - прошипел он ей в лицо. На секунду его зрачки сузились. В голове вспыхнула странная, размытая картинка. Он нахмурился, потирая висок. Воспоминание было рядом, зудело, но ускользало, стоило попытаться его схватить. - Что такое? - голос Торгароса вырвал его из ступора. - Ты чего застыл? Молл мотнул головой, отгоняя наваждение. - Дежавю… - буркнул он, отпуская руку Кармин с брезгливостью. - Показалось, что я уже видел эту дрянь. Но сейчас не до этого. Времени нет.. Он снова повернулся к Кармин, его взгляд стал жестким. - Это метка. Ты по локоть в темной магии, так что хватит строить из себя невинную овечку. Садись и работай! Кармин сжала челюсть. Внутри всё кипело, но спорить с этим бешеным взглядом было бесполезно. Она опустилась на колени с другой стороны. Лисичка, до этого жавшаяся к её ногам, тихо заскулила и уткнулась носом ей в бок, дрожа. - Если хоть капля попадет обратно в Нивену… - прохрипел Торгарос. - Не нагнетай! - рявкнул Молл. Он поднял руки над веной старухи. Воздух стал густым, тяжелым, как кисель. Багровые символы вспыхнули в темноте зала. - Повторяй за мной.. Каждое слово. Не сбивайся. - приказал он Кармин, не глядя на неё. - Veri verelle, virta virralle.. - начал Молл, и его голос зазвучал как рокот камней под водой. Кармин вторила ему, чувствуя, как слова обжигают язык: - Minä kutsun - ja sinä kuuntelet. Из вскрытой вены Рины поднялась алая лента. Она зависла в воздухе, дрожа, но повинуясь воле друида. - Älä kapinoi, älä tuhoa. - пропел тот, направляя ленту к руке Элли. - Astu nöyrästi sisään, poistu puhtaana. - эхом отозвалась Кармин, подхватывая ритм. Красная струя вошла в тело принцессы. Элли дернулась, но лента вливалась мягко, без брызг. - Lihan läpi - kuin uomaa pitkin. - голос Молла стал громче, перекрывая треск костра. - Sydämen kautta - kuin portin läpi.. - Кармин почувствовала, как её собственная сила цепляет черную жижу в венах Элли. - Mikä on vuodatettu, se kulkekoon.. - скомандовал Молл. Кармин потянулась к ране на животе, пытаясь вытянуть отраву. Она подцепила поток. Черная, вязкая жижа, похожая на деготь, начала медленно подниматься из разорванной плоти. - Mikä on vierasta - poistettakoon! - выдохнула она, и поток усилился. Но жижа была тяжелой. Слишком тяжелой. Она сопротивлялась, билась. Руки Кармин задрожали. Пот залил глаза. - Держи! - рявкнул Молл. - Не могу… она… - Кармин стиснула зубы, но поток дернулся и вырвался из её ментальной хватки. Черная струя хлестнула во все стороны, брызги полетели на мох, на пол, едва не задев Нивену. - Черт! - вскрикнула та, пытаясь перехватить контроль. Молл, не прерывая вливания чистой крови, резко выбросил руку. Фиолетовое сияние окутало черную жижу, сжало её в плотный ком и швырнуло в деревянную чашу. - Mikä.. on vierasta.. poistettakoon… - повторила Кармин, вкладывая в слова всю злость и страх. Словно грязная нефть, снова хлынула густая, черная субстанция. Она падала в чашу с шипением, выпуская пар. - Et palvele minua, et palvele kehoa.. - Sinä tottelet tahtoni. - Punainen ympyrä sulkeutui. - Veri tuli - veri lähti. Когда последнее слово упало в тишину, Молл резко обрубил поток. Слышно было только гудение и тяжелое дыхание Элли. Кармин чувствовала, как по спине течет холодный пот. Лисичка прижалась к ней плотнее, передавая дрожь своего маленького тела. Кровь в чаше продолжала бурлить. Но в венах Элли… под кожей всё ещё просвечивала тьма. Не такая густая, но тьма. - О Айсвер… - выдохнул кто-то в темноте. Нивена обмякла на стуле. Лицо - серое, губы синие. Молл подхватил её в последний момент, не дав упасть на грязный пол. - Держись, Мать.. - прошептал он, укладывая её на мох. Его руки засветились золотом, вливая остатки сил в старое тело. - Молл, сюда! - крик Торгароса разорвал тишину. Кармин дернулась. Элли выгнуло дугой. Судорога прошла по телу волной, ломая, выкручивая суставы. Изо рта хлынула белая пена. Глаза закатились, оставив белки. Кожа вокруг ран начала чернеть и дымиться, словно под ней тлели угли. - Что с ней?! - Кармин вскочила, отпихнув скулящую лису. - Я не знаю! - прорычал Торгарос, пытаясь удержать бьющееся тело. - Это плохо… очень плохо.. Вдруг Элли замерла. Обмякла. Руки упали плетьми. Тишина. Секунда. Две… Она вдохнула - с хрипом, как утопленник, вынырнувший на поверхность. Крик, булькающий пеной, вырвался из горла. - ЭЛЛИ! Кармин бросилась вперед. Торгарос перехватил её, отшвырнул назад. - Нельзя! Опасно! Вспышка черной волны от тела Элли ударила Торгароса в спину, отбросив его к стене как котенка. Кармин рухнула на колени, сгребла принцессу в охапку, не обращая внимания на жжение кожи. - Держись! - орала она ей в ухо, срывая голос. - Слышишь?! Не смей! Борись! Но тело в её руках становилось тяжелее. Холоднее. Дыхание замедлялось, становясь тихим шелестом. Тише. Ещё тише. - Нет… - слово сорвалось с губ сдавленным хрипом, который умер, не успев родиться. Кармин замолчала. Её руки, стиснувшие плечи Элли, задрожали мелкой, противной дрожью, передающейся всему телу. Она смотрела на пену у рта, и в этот момент мир для неё сузился до этого крошечного, пузырящегося пятна. - Нет… нет… - зашептала она, едва шевеля губами. Слезы - горячие, злые - капали с её подбородка на бледное лицо, оставляя мокрые дорожки. Она медленно, боясь сломать, притянула тело к себе и начала раскачиваться. Только судорожный вдох раз в несколько секунд рвал тишину. Она прижалась лбом к холодному, гладкому лбу Элли, пытаясь передать своё тепло туда, где уже давно остыло. Друиды опустили головы, разглядывая свои грязные сапоги, лишь бы не смотреть перед собой. Торгарос резко отвернулся к стене, его широкая спина окаменела. Молл зажмурился, стиснув зубы так, что те скрипнули. И тогда тишина лопнула. Крик вырвался из горла Кармин рваным, животным воем, от которого дрогнуло пламя костра. - Нет… - шепот перешел в хрип. Она не чувствовала своего тела. Только ледяной холод, который полз от её собственных рук, в сердце, в душу. Дрожащие пальцы лихорадочно гладили бледную щеку, стирая те самые слезы, размазывая их. - Нет, ты не можешь… Ты не… Воздух в комнате сгустился, стал вязким, как перед ударом молнии. Где-то в углу кто-то из молодых друидов судорожно всхлипнул. Кармин этого не слышала. Она сгребла Элли в охапку, прижала к себе до боли в ребрах. - Вернись… - она уткнулась носом в шею, где не билась жилка. Толчок. Слабый, как удар мотылька о стекло. Едва уловимое движение где-то глубоко внутри грудной клетки. Она замерла. Забыла, как дышать. Грудь Элли вздыбилась рывком, судорожно, со свистом втягивая воздух. Тело выгнулось в руках Кармин, позвоночник хрустнул. - Лисенок.. - выдохнула Кармин, отшатываясь, но не выпуская плеч. В зале никто не дышал. Черная, обугленная корка вокруг раны на животе вдруг пошла сеткой трещин. С тихим шелестом она начала осыпаться сухой серой пылью на мох. А под ней… под ней не было ни гноя, ни мяса. Там розовели тонкие, свежие шрамы, уже затянувшиеся, будто прошло полгода, а не полминуты. Но через секунду Элли застонала - низко, гортанно, сквозь стиснутые зубы. Её ноги рефлекторно поджались к животу, пальцы впились в мох, сдирая до земли. Кончики её ушей покраснели, налились кровью. - Твою мать… - прошептал кто-то. Хрящи затрещали - влажный, мерзкий звук рвущейся ткани и ломающейся кости. Уши начали вытягиваться, меняя форму, заостряясь кверху. Кожа на кончиках не выдержала натяжения и лопнула. Тонкие струйки алой крови побежали по шее, капая на ключицы. Элли выгнулась снова, закричав, но крик застрял в горле, превратившись в булькающий хрип. Лицо исказила гримаса боли, такая сильная, что, казалось, кожа сейчас треснет. Молл открыл глаза. Его лицо вытянулось, усталость словно испарилась, уступив место чистому шоку. - Она… - прошептал он в полной тишине, глядя на окровавленные, дергающиеся эльфийские уши. - Она смогла.. Торгарос медленно повернулся от стены, глядя на ложе так, будто видел призрака. Кармин не сводила глаз с лица Элли, не обращая внимания на кровь, пачкающую её собственные руки. Веки принцессы дрогнули. Тяжело, медленно, они поползли вверх. Сердце Кармин пропустило удар. Потом второй. Бледно-зеленые глаза встретились с её серым, мокрым взглядом. Но в них не было ни узнавания, ни тепла, ни улыбки. В глубине зрачков горел странный, чужой огонь - холодный и древний. Взгляд был мутным от боли, расфокусированным. Этот взгляд прошел сквозь Кармин, как сквозь стекло. - Ты… - только и смогла выдавить она, чувствуя, как холодок бежит по спине. Огонь в глазах Элли мигнул и погас. Ресницы снова дрогнули и опустились. Грудь начала подниматься и опускаться - неровно, со всхлипами. Она отключилась. Но она была теплая. И её заостренные, окровавленные уши теперь едва заметно подрагивали, а по шее всё ещё стекали медленные красные капли.