Вечер последнего дня T.1

С головой погрузившись в работу, Жюли не заметила, как пролетели часы. Время от времени заходили коллеги — перекинуться парой слов или посплетничать. Допивая почти остывший кофе, она была слишком поглощена вычиткой и даже не повернула голову в сторону открывшейся в очередной раз двери. — Скоро придется покупать тебе очки. — Леон? — оторвавшись от бумаг, она подняла на него удивленный взгляд. — Что ты здесь делаешь? Ты не получил мое сообщение? С его кожаной куртки длинными струйками стекала вода, тяжело капая на темно-алый ковролин. Закрыв за собой дверь, он медленно подошел к столу. — Получил, — казалось, этот вопрос его совершенно не смутил. Голос звучал низко, с едва уловимой хрипотцой. — Освободился пораньше и всё равно решил заехать. Выразительные синяки под глазами и лицо на несколько тонов бледнее обычного выдавали его состояние. Поднявшись со своего места, Жюли осторожно коснулась ладонью его мокрой щеки. — Тебе бы поспать, Леон, — в её голосе звучала искренняя, щемящая забота. — Поезжай домой и не волнуйся. Я сама прекрасно справлюсь. Несмело улыбнувшись, она провела большим пальцем по его прикрытым векам, пытаясь разгладить морщинку тревоги между бровей. Леон перехватил её руку, на мгновение прижимая ладонь к щеке. Открыв глаза, он произнес тоном, не терпящим возражений: — Не может быть и речи. — Но Леон, — запротестовала она, всё еще ощущая укол стыда за вчерашнюю слабость, — я правда могу о себе позаботиться. Тебе самому нужно отдохнуть, я же вижу, что... Не позволив ей договорить, он опустил её руку. Его указательный палец коснулся её порозовевших губ, заставляя замолчать на полуслове. — Кивни, если помнишь, что обещала вчера в машине. Завороженная его пристальным, пугающе прямым взглядом, она почти незаметно кивнула. — Я знаю, ты умеешь быть послушной девочкой, когда захочешь. Он провел большим пальцем по её нижней губе, и его взгляд на мгновение смягчился. Жюли почувствовала, как щеки вспыхнули. Сколько раз она корила себя за эту нелепую реакцию: будто неопытная школьница, она краснела от любого его жеста, теряя всю свою выдержку. Воспользовавшись её замешательством, Леон накрыл её губы своими. Поцелуй был собственническим, почти властным — он не давал ей времени на возражения и лишал последнего порыва к самостоятельности. Ему нельзя было тратить время на пустые пререкания. Жюли резко отстранилась, услышав звук проворачивающейся ручки. Нехотя Леон обернулся, всё еще удерживая её за талию. От его мокрой куртки на тёмном платье Жюли появились небольшие пятна. — Оу, простите, если помешал, — Леон сразу узнал Никсона. С момента выпуска парень, казалось, вообще не изменился. Никсон уже начал прикрывать за собой дверь, но Жюли его остановила. — Ничего страшного, проходи, — она гибко извернулась, выходя вперед. — Вы, кажется, еще не знакомы. Леон, это Никсон — мой коллега и по совместительству второй «избранник». Никсон, это... — Леон Кеннеди, будем знакомы, — он обошел Жюли, протягивая Никсону открытую ладонь. Девушке показалось, что рукопожатие получилось немного крепче, чем стоило, однако на лице Никсона продолжала светиться привычная улыбка. — Жюли никогда не упоминала о те... о Вас, — он окинул её притворно укоризненным взглядом. — В этом издательстве у всех столько секретов. Он рассмеялся, будто находил в этом что-то забавное. — Да, кхм, — Жюли прокашлялась, переводя тему. — Если ты не против, Леон может нас двоих подбросить до больницы. — Отнюдь! — он довольно вскинул руки. — Я очень даже рад. Чем больше новых знакомых, тем веселее. Знаете, я совершенно не люблю сидеть в четырех стенах, они будто давят на меня. Поэтому когда издам бестселлер — закажу себе в дом огромное панорамное окно. А лучше два. Который сейчас час? Думаю, если через минут десять выедем — успеем как раз к часу. Если вы не против, встретимся на парковке. Пока не забыл, мне нужно еще забрать из кабинета пару вещей. Не дожидаясь ответа, он проскользнул в коридор. Когда дверь за ним закрылась, в комнате на мгновение повисла тишина. — Он всегда столько болтает? — Леон выгнул бровь, поворачиваясь к Жюли. — Это еще цветочки, — усмехнулась она, похлопав его по плечу.

***

Дорога до клиники была сущим испытанием. Временами переглядываясь в зеркале заднего вида, Жюли видела в холодных глазах Леона нарастающее и уже плохо скрываемое раздражение. Казалось, Никсон этого абсолютно не замечал: он продолжал без умолку комментировать практически всё, что видел за окном. Даже проливной дождь не был ему помехой. Попроси Жюли сравнить его с каким-то животным, она без раздумий выбрала бы лабрадора. — Слушай, парень, — Леон всё-таки не выдержал, его пальцы на руле побелели, — у меня очень болит голова. Помолчи, ладно? — О, на этот счет я знаю одно очень хорошее средство! Моя тетка из Далласа всегда говорила, что нужно... Закончить он не успел. Резким, раздраженным движением Леон выкрутил громкость радио на максимум, буквально затапливая салон тяжелым гитарным риффом. Никсон на мгновение замер с открытым ртом, а затем примирительно поднял ладони, дескать: «Понял, не дурак». В машине воцарилось странное, вибрирующее напряжение, разбавляемое лишь шумом ливня и агрессивным роком из динамиков. Подъехав к больнице, Леон припарковал машину на одном из свободных мест почти у самого входа. Поправив волосы, он глухо буркнул: — Вот и приехали. Решив не раскрывать зонт ради нескольких метров, Жюли быстро перебежала под навес, чуть не столкнувшись с пожилой женщиной на коляске. Больница жила своей жизнью: в регистратуре царила типичная для такого места суматоха. В нос ударил отчетливый, едкий запах лекарств и дезинфекции. Казалось, он намертво въедался в волосы и просачивался сквозь одежду. Трусливо сделав шаг назад, Жюли почувствовала, как её плечи обхватили тяжелые руки. Наклонившись так низко, чтобы слышала только она, Леон прошептал: — Не забудь об обещании. Легонько подтолкнув вперед, он заставил её присоединиться к Никсону, уже успевшему занять место в очереди к регистратуре. На огромном табло над их головами высвечивались номера пациентов и кабинетов. Миловидная женщина за стойкой обратилась к ним: — Чем могу помочь, молодые люди? — Мы на сдачу анализов, вот направление, — Никсон вытянул из небольшой папки знакомый документ. Жюли в панике рылась в сумке, прекрасно понимая, что совершенно не подумала о бумагах. В голове проскользнула шальная мысль: может, удастся избежать обследования? Сослаться на забывчивость и отсрочить неизбежное еще на день... Однако этому не суждено было случиться. — Вот, пожалуйста, — Леон вынул из внутреннего кармана куртки согнутый пополам лист бумаги. Буквально на секунду Жюли показалось, что под черной кожей блеснуло что-то металлическое. Живот скрутило еще сильнее. Зачем ему оружие? — Кабинет 312. Сразу по коридору и налево. Приветливо улыбаясь, женщина отдала направления, сразу переключаясь на следующих пациентов. В молчании они втроем дошли до нужного кабинета. Никсон перестал предпринимать попытки их разговорить: Леона он откровенно побаивался, а Жюли была слишком занята собственными переживаниями, чтобы поддерживать светскую беседу. В очереди кроме них никого не было. Над дверью загорелась зеленая лампочка, и на маленьком экране высветился номер — 21. Глянув в бумаги, Никсон произнес: — Похоже, я первый. Не поминайте лихом! — он приложил два пальца к виску и сделал жест, имитирующий военное прощание. Когда за ним закрылась дверь, Жюли и Леон остались одни в пустом закутке больницы. Меряя шагами расстояние от стены до стены, она никак не решалась спросить про оружие. — Хорошо, что Никсон пошел первым, — Леон запустил руку в волосы, откидывая их назад. — Думаю, он славный малый. Остановившись, Жюли недоверчиво посмотрела на сидящего мужчину. Его слова абсолютно не вязались с выражением лица: стиснутые зубы и колючий, сосредоточенный взгляд. На фоне стерильных белых стен он казался механической статуей — пугающе неестественной и напряженной. — Я думала, он тебе не нравится, — сказала она первое, что пришло на ум. — Да, думаю, ты права, — отрешенно пробормотал он, глядя куда-то вдаль невидящим взглядом. — Леон? — Жюли подошла ближе, осторожно положив руку ему на плечо. Буквально на мгновение он дернулся, как от удара током, но тут же перехватил её ладонь. Словно извиняясь, Леон прикоснулся губами к её пальцам. Медленно поднявшись со скамьи, он всё еще удерживал её руку в своей. — Всё будет хорошо, — в его глазах наконец заиграла привычная нежность, смягчая черты лица. — Просто доверься мне. Дверь перед ними отворилась. На пороге стоял Никсон — бледный, как моль, он едва держался на ногах, хватаясь за косяк. — Пойду присяду... а то что-то голова кружится, — пробормотал он, заплетаясь в собственных шагах. Леон тут же подскочил к нему, помогая опуститься на банкетку. Его пальцы на мгновение задержались на запястье парня, проверяя пульс. — Тебе только взяли кровь? — тон, которым он это произнес, больше подходил для допроса с пристрастием, чем для сочувствия коллеге. — Да... но врач сказала, что может быть нехорошо, и вколола мне какие-то витамины, — Никсон тяжело привалился к стене, прикрывая глаза. — Сказала, через пару минут попустит. Лампочка над дверью снова загорелась зеленым, а номер на экране сменился на 22. Жюли уже было пошла к кабинету, но Леон стальным хватом перехватил её под локоть, увлекая за собой внутрь. В маленьком кабинете без окна воздух был тяжелым и густым. От одного запаха стерильности Жюли готова была упасть в обморок. — Мужчина, а вы куда? — пухлая женщина в медицинской маске возмущенно вскинула голову, преграждая Леону путь. — Вы не видите, что девушка боится? — Леон продолжал крепко удерживать Жюли за локоть, не давая ей ни шага сделать в сторону кушетки без него. — Я не оставлю её одну в таком состоянии. Поверьте, мешать не буду. Просто поддержка. — Да не переживайте вы так. Вон, предыдущий тоже чуть коньки не отбросил. У нас есть витамины для таких впечатлительных, — она неопределенно махнула рукой в сторону стола. На нем, помимо шприцов, лежали спиртовые салфетки и одинокая ампула с прозрачным раствором. Леон скользнул по ней взглядом. — Витамины, значит? — в его голосе проскользнуло странное недоверие. — Надеюсь, они хотя бы свежие. А то вид у этой ампулы какой-то... блеклый. Да и синяя крышка не внушает доверия. В академии нас учили что в таких только мощные препараты хранятся. Если бы Жюли не сражалась с надвигающецся тошнотой, она бы определенно точно выгнула бровь. С каких пор он разбирается в медицине? Медсестра окинула его оценивающим взглядом. — Это когда же вы учились-то? — снисходительно уточнила она, потянувшись за спиртовой салфеткой. — Такой стандарт еще лет десять назад отменили. И вообще, мужчина... Не мешайте работать. Леон молча усадил Жюли на кушетку, всё еще стальным хватом придерживая её за плечи. Сквозь тонкую ткань платья она чувствовала, насколько напряжены его ладони. Когда медсестра смазала сгиб локтя, дверь с резким грохотом отворилась, заставляя всех обернуться. — Что вы себе позволяете! — в кабинет вихрем ворвалась красивая девушка лет двадцати. Ее оливковая кожа и острые черты лица выдавали латинское происхождение. С желтого дождевика стекала вода, оставляя за ней мокрый след. — Я буду жаловаться вашему начальству! — она сделала несколько шагов внутрь, прежде чем Леон преградил ей путь. — Девушка, давайте спокойнее, — он примирительно поднял руки в успокаивающем жесте. — Вы вообще не мешайте! — она грубо оттолкнула его руки, подходя ближе к столу и ударяя по нему кулаком с такой силой, что часть предметов вместе с ампулой полетели на пол. Инстинктивно Леон дернулся вниз, помогая собрать вещи. — Покиньте кабинет сейчас же! — рявкнула медсестра, явно не впервые успокаивая буйных посетителей. — Вы мне сначала объясните, что это такое! — незнакомка махала перед её носом какой-то бумажкой, вдоль и поперек разукрашенной печатями. Закончив возвращать на стол рассыпавшееся добро, Леон прикрикнул: — Девушка! — властный голос заставил её замолчать. — Вы не видите, что здесь занято? Дождитесь своей очереди, а потом разбирайтесь, сколько вам нужно! Схватив её за плечи, он бесцеремонно выпроводил всё еще тараторящую красотку за дверь. — И часто у вас так? — Леон подошел обратно, ободряюще поглаживая Жюли по спине. Медсестра, уже вернувшись в прежнее русло, затянула потуже жгут. — Да знаете, бывает. Определенно чаще, чем хотелось бы. Сняв зажим, она начала наполнять пробирку темно-алой жидкостью. От этого вида Жюли начало подташнивать еще сильнее. Стараясь не смотерть на собственную кровь она вглядывалась в плакат о вреде курения, висящий на стене. Видя её побелевшие губы, Леон прикоснулся к прохладной щеке, мягко фиксируя голову. — Потерпи, уже почти всё. — И еще витамины, — отработанным движением медсестра не глядя вскрыла ампулу, набирая шприц. Стукнув по нему несколько раз, она легко ввела в вену прозрачную жидкость. — Вот и всё. Первые пару минут возможно головокружение. Результаты перешлют заказчикам. С вами свяжутся, если что-то будет не так. Медсестра закончила процедуру и приклеила пластырь на сгиб локтя Жюли. — Вот и всё, свободны, — буркнула медсестра, уже теряя интерес к паре и возвращаясь к своим журналам. За дверью их встретил почти пришедший в себя Никсон. Парень всё еще был немного бледным, но уже вполне уверенно держался на ногах. — Где ты живешь? — сходу спросил Леон, не сбавляя шага и двигаясь в сторону выхода. Жюли пришлось почти бежать, чтобы не отстать. Мужчины были примерно одного роста, и быстрая ходьба не доставляла Никсону неудобств, в отличие от девушки, чьи мысли всё еще путались после пережитого стресса. — Пересечение 5-й авеню и Лексингтон, — отозвался Никсон, поправляя воротник куртки. — 5-я авеню и Лексингтон... неплохой район, — прокомментировал Леон, открывая перед Жюли пассажирскую дверь. Она заметила, что его плечи наконец опустились. Напряжение начало постепенно отступать, сменяясь усталостью. Однако его странное поведение в кабинете, неизвестно откуда взявшиеся познания в медицине и, главное, оружие под курткой всё еще заставляли Жюли нервничать. При Никсоне спрашивать она не решалась, и вся дорога до его дома прошла в тяжелом, вязком молчании, прерываемом лишь мерным стуком дворников по стеклу. Попрощавшись с коллегой, Леон развернул машину, вновь выезжая на главную дорогу. — Леон... — начала Жюли, стараясь сохранить максимально серьезный тон. Однако он задал вопрос первым, не дав ей закончить: — Ты проголодалась? — Нет, — она упрямо покачала головой, и в ту же секунду по салону разнесся предательский, протяжный звук урчания. Жюли только сейчас вспомнила, что в утренней суматохе совершенно забыла позавтракать. — Тогда, думаю, за всё пережитое полагается награда, — он плавно перестроился в крайний правый ряд. Не успела девушка открыть рот, как он предупредительно поднял палец вверх. — Всё потом. Сначала еда. С одной стороны, его забота очаровывала, но с другой — Жюли чувствовала, что он что-то недоговаривает и старательно избегает объяснений. Это раздражало. Уткнувшись в пассажирское окно, она не проронила больше ни слова до самого места. Зайдя в уже знакомый по вчерашнему вечеру ресторан и сделав заказ, Жюли не выдержала: — Скажи мне наконец, что происходит? Что это было в больнице? Мужчина раздраженно выдохнул, опираясь лбом о сцепленные в замок руки. — Да, Леон. Мне тоже будет очень интересно послушать. С шумом отодвинув стул, за их столик приземлилась тонкая девушка в ярко-желтом, всё еще влажном дождевике. Узнав в ней ту самую скандалистку из клиники, Жюли почувствовала, как её глаза округлились. Переводя растерянный взгляд на Леона, она решительно не понимала, что происходит. — И тебе привет, Люсия, — отрешенно поздоровался он, даже не взглянув на нее. Тяжело выдохнув, Леон откинулся на спинку стула, ловя на себе две пары выжидающих женских глаз. Им предстоял очень длинный разговор.