Перемен!¹

      Сонхва нервничал с самого утра. Хонджун пытался узнать, в чём была причина рассеянности его друга, но тщетно: Пак только отнекивался, отмахивался, говоря, что ему показалось, что ничего на самом деле не произошло, что всё в порядке. Сонхва ждал Минги. И надеялся, что заставка в фонде ему действительно показалась, что он просто один раз случайно поставил аналог не туда, что никто этого не заметил, что никаких смещений в экземплярах на самом деле не было. И ещё надеялся, что те, кто внизу, сегодня и правда там, в хорошем расположении духа, чтобы принять нового. Сон казался подходящим человеком для заполнения лакуны, для подстановки на роль запасного звена, для подмены, если что-то пойдёт не так… Хонджун пока не разделял эту мысль Сонхва, но тот верил, что это временно, что Минги просто нужен шанс проявить себя, что и Ким сможет увидеть в нём пользу. Ему нужен был шанс доказать, что его болтливость — это сила, а не роковой прицел, который безошибочно укажет на каждого из них. Сонхва готов был дать этот шанс, пока Ким не готов был даже спросить его ещё раз, точно ли всё в порядке и точно ли ничего не случилось во время и после внезапной проверки. Может, Сонхва всё-таки злился на него, поэтому не рассказывал? Или случилось что-то настолько страшное, от чего Пак пытался его уберечь? Или он больше… не хочет работать вместе?.. Хонджун сомневался так много, что диалог с самим собой в его голове не прекращался ни на секунду, даже когда Минги всё-таки пришёл.

***

      Если смотреть с крыши, с самой высокой платформы, то слышно птиц. Только птиц. И ветер свободно гуляет, так, как ему вздумается.       «Те, кто внизу». Ну ничего себе! Да они выше всех! Они самые свободные! Им никто и не нужен больше, только этот ветер и птицы. Только эта высота, где можно дышать в тишине, где никто не тронет. И вообще, их крыша — небо голубое!       — Уён-и-и, ты ушёл без меня-я!.. — плаксиво и обиженно затянул Сан откуда-то из-за спины.       — Ты долго просыпался, а мне хотелось послушать птиц, — отозвался Уён и обернулся. Даже когда дуется, такой милашка!..       — А меня послушать…       — Ты храпишь под ухом!       — Неправда… — Сан надулся, нахмурился и опустился на бетон, не глядя на Уёна. А тот не смог сдержать улыбки, глядя на него. Ну до чего ж хорош этот симпатяга, прямо вот стиснуть его до писка и не выпускать, пока не раздавишь!.. Благо, сил на это Чону бы не хватило. Уж слишком мелким был в сравнении с этой громадиной.       — Ну-у, ну не дуйся, Сан-и, не дуйся, лучше спой мне, — замурлыкал Уён, завившись вокруг, выпрашивая.       — Я не в голосе сегодня, слушай птиц, — бурчал в ответ Сан, хмурясь, отворачиваясь. А Чон то и дело стал появляться перед лицом и всё норовил чмокнуть в лоб или щёку, урча. А Сан всё хмурился, хмурился, закрывался… Обиделся. В конце концов поймал Уёна, притянул его к себе и прижал спиной к своей груди.       — Не крутись, у меня от этого голова кружится, — проворчал Чхве, ткнулся ему в плечо лбом и шумно выдохнул, успокаиваясь. Уён тут же притих, уселся удобнее и, выдохнув коротко, снова поднял глаза к небу. Отличная погода, просто замечательная.       — Тебе снилось что-нибудь, Сан-и? — ластясь, промурчал Чон. Сан заскрипел и промолчал. — О-о, бедняжка, снова тот кошмар?.. — понял Уён, сведя брови домиком, став гладить руки Чхве на своём животе. Сан мелко кивнул. Ему уже которую ночь снилось разбитое осиное гнездо. Осы летали вокруг и жужжал так громко, так близко, что он просыпался от этого жужжания, вскрикивал, долго не мог прийти в себя, услышать ещё хоть что-нибудь, кроме осиного грохота. Сегодня он спал тихо, но, наверное, увидел сон уже тогда, когда Уён ушёл. Сказать по правде, Чон боялся этих кошмаров Сана не меньше него. Он совсем не мог ему помочь, не мог вытащить его оттуда.       — Чхве обладает уникальным даром. Он способен подключаться к душам создателей аналогов, к певцам и композиторам, и воспроизводить их голосами и звукоподражанием оригинальные песни и мелодии. Мы восстановили таким образом довольно большую часть архива аналоговых записей, — рассказывал Сонхва, проводя Минги по архивным коридорам и тёмным лестницам всё ниже и ниже.       — Ага… А второй чего умеет? — спросил Сон, не до конца понимая, зачем два таких, если и один всё мог восстановить.       — Понимаешь, он… В общем, Уён записывает. Он контролирует весь процесс записи аналога от начала и до конца, до выхода Сана из… состояния воспроизведения. Если Сан — чревовещатель, то Уён работает как… Ну…       — Приёмник? — понял Минги. Пак кивнул и выдохнул. Не мог рассказать всё сразу. Но если Минги увидит этот процесс своими глазами, то, наверное, поймёт всё лучше?..       — А это законно вообще?.. Ну… Записывать такое?       — А сам как думаешь? — резко спросил Хонджун, появившийся между ними как будто бы из ниоткуда. — Их поимкой занимается звуковая полиция. И твоей займётся, если трепаться будешь, — мрачно заметил Ким.       — Да я чё, трепло что ли?!       — Давайте не будем сгущать краски. И кричать. Мало ли, какие уши в стенах…       Хонджун осёкся и замолчал, но своего места терять не захотел: не дал Минги идти с Сонхва рядом, так и пошёл между ними. Сону иногда приходилось даже чуть отставать, чтобы не сбить на лестнице этого прыткого малыша. Такой напряжённый… Минги помнил его совсем другим. Уже не мог припомнить, когда и где они познакомились, но раньше, вообще-то, они общались довольно часто. Ким всегда был амбициозен, всегда рвался к вершинам, но, когда всё-таки достиг их, стал каким-то… Холодным, что ли. Жестоким даже. Минги понимал, что это не от хорошей жизни: на верхушках всегда было много давления и ответственности. В общем-то, он ему не завидовал. У него, например, свободы было гораздо больше, чем у Хонджуна. Да он и не рвался «на верхушки». Ему бы вот просто, ну… Чтоб люди любили его за то, что он делает. А что он при этом будет делать — да вообще без разницы. Вот решил музыкой посерьёзнее заняться. Ну, через неё, как будто бы, легче всего любви добиться. А ему вот: иди учись, неси диплом… А он, может, и так может, от сердца. Он же не трепло… Ему наверняка есть, что сказать, просто он ещё не нащупал, что!.. Вот и пришёл к Хонджуну за советом. А тот давай сразу в протоколы тыкать… А теперь вот, подполье ещё какое-то. Но, может, здесь и прячется его слово, которое он должен сказать?..