Аромат раненых трав

Ран в душе бояться не нужно.

Твой демон внутри, но кто из вас на цепи?

Но, милый, себе не лги,

Боль правды лучше самой комфортной лжи.

Daniela — Танцы с тенями.

***Хван Хёнджин*** — Ты течёшь, цветочек. Как он может так со мной, зная добрую часть того, что я из себя представляю? Почему он всё ещё здесь? Из жалости? Из жадности? Ему так нравится моя внешность, что ему просто наплевать, что я сломанная игрушка? Так или иначе, я подписался под тем, что может меня уничтожить. И, если скоро меня настигнет дядя, я бы хотел получить всё. — Есть вероятность, что я не переживу то, что только что начал. Я поступаю некрасиво, пользуясь тобой, но я всё осознаю и прошу тебя, Минхо… Повяжи меня. В глазах напротив шок и испуг. Я усмехнулся, отворачиваясь и направляясь обратно к гнезду. Его покосившиеся края только добавляли картине трагичности. — Я пойму, если ты не хочешь. Ты можешь уйти, — в который раз я сказал эту очевидную истину? — Я не уверен, что ты действительно хочешь этого, — почему-то тону альфы хотелось поверить. И всё же. — Да брось, я знаю, вязка это слишком... личное для такой шлюхи, как я, — я залез в гнездо, только больше нарушая его контур, отпинывая одеяло ногой. — Ты же посмотришь те записи, тебе захочется отмыться от этого дня. Так что не стоит усугублять. Спасибо, ты был очень мил со мной, но на этом мы закончим. Закрой за собой дверь, не хочу незваных гостей, — вздохнул я, сворачиваясь в центре этой бесформенной кучи тряпья. — Шмотки не отдам, если хочешь, заберёшь, когда я уйду. Мои глаза закрылись, а тело дрогнуло, сжимаемое тисками первых спазмов течки. Когда альфа уйдёт, будет тяжело, но я должен это пережить. Один. Рядом я ощутил движение. Минхо трогал мои вещи. Даже если они были его, сейчас это было моё гнездо. Я недовольно оскалил клыки и прорычал. В ответ раздался раздражённый глухой рык альфы. Я резко сел, громко рыча и щёлкая челюстью, на что получил в ответ яростный взгляд тёмных глаз и не менее громкий ответ его внутреннего зверя. Руки Минхо заботливо возвращали гнезду прежний вид, старательно расправляя каждую складку в правильную сторону. Я невольно склонил голову к плечу, моргая в непонимании. Он… Наладил моё гнездо? И сделал это так, как даже я бы не смог. Он понял принцип? Минхо, не спрашивая, забрался ко мне и лёг рядом, поглаживая напряжённые мышцы бедра. — Я не отказываю тебе совсем, я просто боюсь. Боюсь того, что ты пожалеешь об этом завтра. Или через неделю. Через год. Я не хочу надевать на тебя этот поводок, лишая тебя выбора, — признал Минхо, сжимая и разжимая пальцы на моей ноге, пробираясь ближе к паху. — Син доведёт дело до конца, ты будешь свободен, под защитой. Тебе не обязательно становиться моим, чтобы ощущать себя в безопасности. Насколько тебе больно сейчас? — Очень, — признал я, опустив взгляд. «Шлюха стесняется своих желаний?» Всхлип подавить не удалось. Минхо подобрался, услышав этот звук, и обнял, прижимая к себе. Этот жест заботы вызывал во мне агрессию, желание укусить, вывести из себя, сорвать все маски и увидеть, что под ними прячется. Истинную причину проявляемой заботы. — Часть меня хочет насилия. Спровоцировать его, — зажмурился я, мотая головой. — Я не хочу быть таким. — Тш, цветочек, всё хорошо, ты в безопасности. Расскажешь подробнее? Где ты ощущаешь этот порыв? — ладонь Минхо нежно гладила мою спину. — В зубах. В желании впиться в плоть. В голове. Как навязчивая пульсация. В ногах, что сводит судорогой. В животе, что стягивает узлом. Царапать. Кусаться. Рычать. Отбиваться, — прорычал я, сжимая пальцами свои волосы, и сгорбился. Спазм был особенно сильным, сорвав с моих губ скулящий стон. — Почему так больно, если смазки нет? «Просто вгрызись в него, покажи свою гнилую натуру». — Умолкни, — шепнул я, противостоя пальцам Минхо, что мягко пытались выпутать мои волосы из захвата. Его рука замерла, а всё тело напряглось. В воздухе повисла насторожённость зверя. — Хёнджин, ты ощущаешь своего волка? — спросил Минхо, а я усмехнулся. — Издеваешься? Ты из этих, адептов звериной сути? — я отпустил свои волосы, только чтобы заглянуть в серьёзные глаза напротив. — Мне хватает этой паскудины в голове, ещё бы там зверинец был. Минхо сжал челюсти, дыша через нос. — Голос? — Да, — поджал губы, отводя взгляд. — Глумящийся, злой, гадкий, озабоченный. — Сколько тебе было, когда… — Минхо не произнёс, а я рассмеялся. — Двенадцать. Через месяца два началась течка, будто само моё тело обрадовалось этому, расцветая для его забав, — фыркнул, скрестив руки на груди. — Допрос окончен? Мне больно. — И голос этот слышен в предтечке или в течке? Но никогда не вне её? — допытывал Минхо. — Я как-то дневник не вёл! Минхо, что за приём мозгоправа? В психиатра решил поиграть?— шипел я, сжимаясь ещё больше. Спазм повторился. — Не беси меня, альфа. — Ответь, — душнил этот… этот… — Ар-р-р, — прорычал я, облизывая зубы. — Да, и что?! Какой же ты душный, альфа. Мудила просто. Думаешь, если не можешь член свой поднять для моей течной задницы, сможешь его разговором заменить? Если так язык чешется, им поработай! Блядь, прости, я… Стоит заткнуться. Ему стоит заткнуться, — сжался я, опускаясь лбом в кровать. — Молчать. Пожалуйста. Слёзы накатили на глаза. Опять. Он опять измывался. Захватывал. Подначивал. Тёплая рука легла на спину, оглаживая выпирающие позвонки. — Это часть тебя, Хёнджин. Он не должен нападать на тебя, цветочек. Твоя сущность должна о тебе заботиться, Хёнджин, это её роль, не роль злодея, — Минхо продолжал мягко касаться меня. — Волчонок. Ярость накатила на сознание, и я взвился из-под руки, рыча и шипя. — Сам ты щенок, — рвалось изнутри, затмевая осторожность и контроль. — Минхо, — грудь ходила ходуном, дыхание в ужасе сбилось, разгоняя сердце в страхе. — Только не бей, — закрылся я руками, отползая в сторону. — Я больше не буду. — Хёнджин, хватит бороться. С ним. Пусть он борется со мной. Расслабься. Дай ему волю. Я справлюсь, — убеждал меня Минхо, говоря какой-то бред. — Я не буду наказывать тебя потом. Даже если укусишь. Даже если ударишь. — Это болезнь. Это его след. Это больной кусок моей памяти, не больше, — замотал головой я. — Тот, что заставлял ощущать кайф. Тот, что провоцировал его на то, чтобы нас ломать. Ломать мои кости. Минхо, я не хочу. Он отвратителен, — скривился я. — Нужно выпить таблетки, чтобы не стало хуже. Минхо выбил из моих рук таблетницу, и она улетела куда-то в угол комнаты. — Что ты… Минхо сжал зубы, издав протяжный грудной рык. Пряный феромон стал невыносимо колючим, раздражая слизистую, сжимая всё внутри новым спазмом, ещё более болезненным. Моё тело затрясло в ответном рычании, а мышцы натянулись канатами перед броском. Последним усилием я мотнул головой, отползая к самому изголовью, забираясь на подушки. — Минхо, — дрожащий голос не вразумил альфу, что с внимательностью охотника медленно приближался, расставив руки. Он был подобен дикой кошке, что зажимала свою жертву в тупике, из которого был только один выход — прямо в зубы хищнику. — Омега. Озлобленная, нуждающаяся, сильная омега, — будто бы звал Минхо, и внутри всё отзывалось предвкушающим рокотом, что привкусом крови оплёл язык. — Моя омега. Вибрация от раздавшегося с моих губ рокота щекотала пах, заставляя член изливаться смазкой в предвкушении. Минхо оскалился, демонстрируя клыки, и его глаза сузились, а тело стало ещё ближе. — Ты инстинкт. Ты сущность. И ты знаешь, что должен делать. Испытывать меня. Я повяжу его. Сейчас. Поймаю, прижму и посажу на узел, заполнив своими щенками. Всажу свои клыки глубоко в железу. Заставлю тебя скулить, прогибаясь под меня, — шипел-рычал Минхо, а в горле было так горячо. Так тяжело дышать. Нога едва не соскользнула с влажной ткани. Последний проблеск сознания удивился этому факту. Я пролил воду? Но когда? Откуда? ***Ли Минхо*** Взгляд Хёнджина плыл. Он наполнялся тёмным древним желанием. Я очень рисковал, так давя на измученную психику омеги, но догадка казалась такой абсурдно верной. Чхве мог убедить его, что его волк — это противник, галлюцинация, то, что нужно вылечить. Это был очень просто способ свести с ума. Такой очевидный, что в него не сразу верилось. Чхве не был гением, он использовал наработки из бесчеловечных экспериментов времён первой мировой, когда пленных мамолетних омег превращали в безумных и ничего не способных противопоставить своим новым «хозяевам» игрушек. Омега Хёнджина был слишком сильным. У него были острые клыки и длинные лапы. Лучший. Когда-то такие становились омегами «вожаков», альф с достаточной силой зверя, чтобы получить такого. Чёрный Волк. Тот, кто будет сражаться за себя, не признавая авторитета и чужой власти. Сбегать, драться, бороться до последнего. Мстить. Рвать зубами и когтями. Чёрный Волк признаёт альфу только в одном случае — когда тот побеждает его в честном столкновении, не ломая, а завоёвывая. Худшая ошибка — запугать и попытаться сломать. Сбежит. Вернётся. Заставит пожалеть о своей самоуверенности. Чёрный Волк амбициозен. Властен. Эти дети с лёгкостью забирали власть у своих родителей, превосходя их во многом. Если Тхемин разглядел в юном щенке тень Чёрного Волка, а он вполне мог, то он был ещё большим ублюдком, чем мне думалось. Растлить и изничтожить щека из страха и зависти? Кто он после подобного? Но он просчитался. Хёнджин не сломался. Его зубы стали только острее. Матёрый, покрытый старыми ужасными шрамами волк. Он скалился и жаждал моего поражения. Моей ошибки. Малейшего признака неуважения и обмана. Каждый вдох измерялся до миллисекунды, оценивался и приобщался к картине. Стоило лишь отвести взгляд. Проявить страх. — Можем бороться и выяснить, достоин ли я. В процессе можем пострадать. Оба. Клянусь, что выстою, чего бы мне это не стоило. Либо… Мы можем заключить сделку, — чуть наклонил голову я, не в знаке уступки, а в признании. — Сделка? — нахмурились брови, тогда как губы дрогнули в насмешке. — И что ты предлагаешь? — Уступить, — на это омега недовольно цокнул языком, чуть расслабляясь. — Нападёшь в пол силы, я сделаю всё так, как тебе необходимо. Мы не волки, мы не в лесу, я покажу силу иначе. Ты слишком многое вытерпел, чтобы снова травмировать. И рука, ты не в форме, омега. — Складно, альфа, — фыркнул Хёнджин, расслаблено приближаясь. — Сделка. В следующий раз мы проверим, достоин ли ты пометить нас. И повязать. Я устал, мне больно и ему страшно. Позаботься о нас, — попросил омега, садясь на мои бёдра и сжимая ладонями плечи. — Пахнешь даром Афродиты. Трава счастья, — Хёнджин потёрся об мою шею, вдыхая полной грудью. — Я знаю, я прятал её под подушкой, натирал ей одежду. Она должна была защитить. Майоран. Моя маленькая месть ублюдку. Пока он боялся, я мстил как мог. Как иронично получилось, альфа. У него аллергия на тебя. — Я не причиню вреда, Хёнджин, — пообещал я, целуя обнажённое плечо омеги. — Пока что я тебе верю. Он бил и запирал в подвале, лишал еды, если я позволял себе кусаться. Я терпел, чтобы выжить, я подавлял, ища утешение в инстинктивном наслаждении. Посмотри то, с чего началось. Но пообещай, что ты не будешь смотреть то, что было потом. Не надо. Даже для меня это слишком. Он не должен умереть. Хочу, чтобы он на своей шкуре прожил каждую пытку. Позаботься о нас, Минхо. Больно. Я уложил Хёнджина в середину гнезда, целуя его призывно открытые губы. Он прикрыл глаза, отдаваясь поцелую, и вдруг задрожал, всхлипнув. Я оторвался от него, удерживая себя на вытянутой руке над ним. — Тш, цветочек, я позабочусь о тебе, — нежно промурчал я, целуя его ключицу и спускаясь к возбуждённым припухшим соскам, оглаживая их кончиком языка и поджимая между губ. — Тш, всё хорошо, — заверил я, погружаясь в горячую влажную дырочку сначала одним пальцем, а после добавляя второй и третий. Течка сделала его готовым и нуждающимся. — Минхо, почему? — Потому что у меня есть шанс. Быть достойным. Я его не упущу, цветочек. Обнимешь меня? Я хочу наполнить тебя, чтобы больше не было больно, — мягко спросил я, подставляя головку к сжимающемуся, дрожащему входу. Руки омеги оказались на моих плечах, оглаживая контур проступающих мышц. Я толкнулся внутрь, рыча от ощущений жара и узости, обхвативших со всех сторон. — Цветочек, боже, — сорвалось с хриплым выдохом. — Всё хорошо? — Двигайся, — то ли попросил, то ли приказал Хёнджин, зажимая меня своими ногами, будто бы ещё и пришпоривая. Я набирал темп, глотая поцелуем стоны Хёнджина, вдыхая его сладкий цветочный аромат, разливающийся белоснежным мёдом по комнате. Он был таким горячим и сладким, что зверь внутри скулил, требуя пометить его прямо сейчас, забрать себе, утащить в своё логово и никогда не выпускать в этот жестокий и опасный мир. — Мой цветочек, — оглаживая подрагивающий член Хёнджина, я вылизывал его железу, наслаждаясь хриплыми довольными стонами. — Мой дикий медонос. ***Бан Чан*** Чонин приводил в порядок свой внешний вид, насколько это вообще возможно после нескольких дней безудержного дикого секса. О да, омега оказался с сюрпризом. Стоило только дать ему волю, как на меня обрушилось порнографическое безудержное бедствие. Я никогда не встречал такого дикого темперамента. В какой-то момент показалось, что я просто скончаюсь от его напора. На телефоне горело сообщение со знакомым кодом тревоги. Пугающий код сменялся сообщением тётушки Син. Ши: За вами высланы шкафы, парень едет в особняк. Если нужно забрать вещи, поедут шкафы. Никаких «зарулить за кофе» и «лично забрать любимую кружку». Ты знаешь протокол. На работу пойдёшь со шкафами, парень заочно поучится, либо в компании тех же шкафов, тут уж сам выбирай. Жду дома, твоя крикливая ведьма :* . Я включил телевизор, чтобы тут же переключить на новостной канал. Если Банши объявили военное положение, то это точно будет гласным. Кого они на этот раз решили наказать? Кто был достаточно неудачлив и туп, чтобы перейти дорогу Им? А ещё, кто был достаточно опасен, чтобы нас изолировали под защиту Банши, опасаясь ответных мер? — Что-то не так? — спросил Чонин, уже готовый к выходу. — …панику. Генеральный директор Хван-индастриз от комментариев отказался. Что это? Хакерская атака? Попытка запугать или реальная угроза? Напоминаем, что пару часов назад послание организации, именуемой «Банши» прозвучало во всех офисах, зданиях и заведениях Хван-индастриз. Так же послание прозвучало и в благотворительной компании Хван-индастриз. В общем числе от атаки неизвестных пострадало не менее двух тысяч помещений корпорации. Так же в число жертв атаки «Банши» попали и другие организации. Среди них компания по производству игрушек и организации детских праздников, принадлежащие Киль Сону и его корпорации «Амодей»; Медицинский Центр доктора Им Юнхо, офис адвоката Сон Сиу, центральный суд Сеула, центральный офис фармацевтической компании ХаДоПэ, министерство обороны и модельное агентство «Сион»… — Чанни? — испуганно спросил Чонин, беря меня за руку. — Это теракт? — Банши не террористы. Это санитары. Можешь снять плащ, мы ждём другую машину. Я не знаю, что происходит, но рисковать тобой не буду, — заверил я. Крис:

Это не война, это бойня.

У Нас нет таких ресурсов и аргументов, чтобы бить по всем. И Хван не по зубам даже нам.

Ши: /вложенный файл* Kill.the.12.molester.anonim*/ Я убрала лицо и звук, это просто демонстрация того, что у нас есть. И без жести, а, поверь, дорогой, её там сполна. Удали, когда ознакомишься. Чонин недовольно вздохнул, садясь в кресло, и нервно постучал по подлокотнику. Я открыл видео, всматриваясь в картинку и ощутил, как волосы на руках встали дыбом. Ребёнок. Даже не подросток. Лет тринадцать, не больше. Худой и со следами избиения. Хван Тхемин насиловал мальчика, связав и подвесив. А потом это был уже Им Юнхо и в кровати. Сон Сиу, заставляя мальчика задыхаться своим… — Чанни? — Нини обеспокоенно повёл носом, напрягаясь. — Что такое? Трое ублюдков забавлялись разом, терзая уже бессознательное тело. А министр Мун Минсоль тушил об его член недокуренную сигарету. — Блядь, — прорычал я, сжимая телефон до треска. Крис:

Без жести?! Это что за пиздец?!

Ши: Без, Чанни. Без. То, что устроили Кван и Хван настолько отвратительно, что я не смогу смириться с этим, даже когда они сдохнут в муках. Шкафы на подлёте, одевайся. Когда приедешь, осмотри Хана, эта бессмертная белка ослушалась моего приказа и ознакомилась с исходником. Он вроде в порядке, но не разговаривает. — Одевайся, мы уходим. Нини, ягодка моя, пожалуйста, я очень тебя прошу, слушайся меня и делай как я говорю. Я всё объясню, когда мы будем в безопасном месте, — я взял руки Чонина в свои, поглаживая пальцами его костяшки. — Ты веришь мне? Омега кивнул, прямо глядя в мои глаза, и я ободряюще улыбнулся, направляя нас к выходу. Нам предстоял долгий разговор.