Аромат раненых трав

На фундаменте зла вы воздвигли свой рай

Вы сеяли пламя — я его урожай!

Essecer - Темная клятва

***Хван Хёнджин*** Запах Минхо окутывал меня подобно кокону, даря тепло и спокойствие. Я сидел, закутанный в пушистый плед, опираясь на его плечо, прикрыв глаза. В просторной джипе было темно, а за окном пролетали огни ночного города. Сытость делала тело слабым и податливым чужой воле. Огни становились реже. Дорога уносила нас в элитный район, состоящий из особняков и просто бессовестно дорогих домов. Когда под шинами зашелестела гравийка, Минхо притянул меня ближе к себе, оставив поцелуй на моей щеке. — Цветочек, мы почти на месте. Мне занести тебя в дом, или ты хочешь пойти сам? — спросил Минхо, заглядывая в мои глаза. — Как ты? Я закутался с головой в плед, уже оттуда отвечая альфе, чтобы нёс меня сам. Тело всё ещё плохо слушалось после, казалось бы, нежных ласк альфы. Меня буквально залюбили до трясущихся конечностей, чему я, собственно, не противился. Впервые течка проходила с таким внутренним штилем. Голову я показал уже в просторной комнате на втором этаже. Минхо уложил меня на широкую мягкую кровать, покидая буквально на пару минут, чтобы вернуться со стопкой одеял, пахнущими кондиционером и чистотой. — Можно твой телефон? — спросил Минхо, и я отдал ему гаджет. — Прости, не могу обещать, что его вернут, по крайней мере с этой картой. — Все необходимые файлы у меня есть в удалённом доступе, как и необходимые контакты, — отмахнулся я. — Я всегда готов драпать, бросив всё лишнее. Телефон — первое, что следует скидывать, когда за тобой идут. Я поджал губы. Я годами планировал свой побег, если за мной придут люди Хвана. — Поспи, я вернусь, как только разберусь с нашим обустройством. Если тебе будет не по себе, нажми на эту кнопку, — Минхо указал на лежащий на тумбочке пульт с отдельной тревожной кнопкой. — В каждой комнате свой, не выноси его, пожалуйста, — он наклонился ко мне и поцеловал. — Если захочешь выйти к нам, мы будем внизу. — Иди уже, я буду в порядке, — заверил я Минхо, устраиваясь на пока ещё прохладной кровати, накрываясь одеялом и обнимая второе. — Утром я буду очень голодный. — Принял, — расплылся в улыбке Минхо, подтыкая одеяло под мои ноги. — Сладких снов, мой принц. Я рядом. Уткнувшись носом в мягкое одеяло, я расслабился. Хоть здесь и не пахло ничем, кроме кондиционера для белья и лёгким флёром стоящих на столике роз, мне было спокойно. Что-то внутри меня, то, обычно злое и готовое к бою, почему-то верило в безопасность этого убежища. Выдохнув, я позволил себе провалиться в дрёму. Телу нужно время восстановиться и набраться сил. *** Ли Минхо*** В большом обеденном зале особняка семьи Син собрались те, кто уже давно не собирались в подобном составе. Во главе стола сидели старший Бан, дядя Кристофера, сам Крис, хмуря брови, госпожа Син, Феликс, держащий руку бледного Джисона, Ким Намджун и братья Чон. Те, кого в этом кругу считали семьёй, те, кого называли «Золотыми Голосами». Здесь не хватало ещё многих, но я был уверен, они заняты куда более срочными и важными делами, чем эта встреча. — Нужно сбросить след, чтобы Хван не понял, где парень, — положив перед госпожой Син телефон Хёнджина, сказал я. — Ты готов к тому, что о том, что он пережил, узнает весь мир? — спросила Син, забирая телефон и прокручивая его в своих ловких пальцах. — Нет, — твёрдо ответил я. — Я так и думала, — Син хмыкнула, бросив взгляд «а я тебе говорила» Бан Юнджэ. — Мы ищем способ как этого избежать. — Ваш идеализм — палки в колесо. Хван не тот человек, с которым мы справимся, прибегая лишь к полумерам. Мы не можем бить исподтишка. Мы должны раздавить его. Громко. Гласно. Законно, — не согласился Юнджэ. — У вас есть только сутки, чтобы придумать достойную замену прямому удару. Другой план почти завершён, я лично с этим разбираюсь, так что всё в ваших руках. — Может быть остальных посвятят во все детали нашей войны? Всё, что известно нам с Феликсом, это то, что вы нашли парня, который снял, как Тхемин его растлил. Догадываюсь, он сейчас здесь, — Чан скрестил руки на груди. — И вопрос: почему мы не можем с Нини съездить к нему за вещами? Пока Хван выяснит, что Бан причастны к тем, кто ударил по нему, пока выйдут на моего омегу, пройдёт не один день. — Ян остаётся здесь, — басом грохнул Юнджэ. — Дорогой, — положила свою ладонь поверх руки старшего Бана Син. — Дети, вам стоит знать всё в деталях. В ограниченных, но всё же, — Син обеспокоенно скосилась на молчащего бледного Джисона. — Минхо, можешь начать? — С подачки Чана я участвовал в Случке, — хмыкнул я. — По данным анкеты, высланной центром, у омеги стоял диагноз шизоаффективного расстройства маниакального типа. Придя на встречу, я увидел омегу. Красивого, здраво мыслящего, немного напуганного, но тем не менее дерзкого. Те условия, что он мне выставил… Он прекрасно знал о своих триггерах, о желаниях и выражался даже излишне здраво. И то, что я слышал, наводило на мысли о том, что он пережил сексуальное насилие. Потом стало известно всё остальное. Омегу зовут Хван Хёнджин, он родной племянник Тхемина, ему девятнадцать лет, а его лечащий врач профессор Чхве. Тот самый Чхве, — кивнул я Джисону. Если бы не бывший, я бы, возможно, так и не добрался до истины. — Я связался с Ханом, попросив у него достать карту парня. Оказывается, профессор давно под взглядом Банши, как подручный Хвана, прибирающий за ним грязь. То, что парень был намеренно дискредитирован подставным диагнозом, который усугубляли правильно подобранной химией не вопрос. — Ты сможешь ему помочь? — спросил Крис, скрипя зубами. — Я постараюсь. Нам нужна комиссия, полноценная, чтобы сначала снять с него диагноз. Я буду настаивать на том, что Чхве убедил парня в том, что его внутренний зверь — его враг и чужеродный голос. Омегу растлили ещё до его первой течки, так что расщепление сознания с внутренней сутью было вполне ожидаемым последствием. Но настолько плачевным — только с подначки человека, знающего о бесчеловечных экспериментах военных времён. Хёнджин — Чёрный Волк, он мстителен и достаточно силён духом, чтобы выстоять, — Син удивлённо приподняла бровь. Её старшая дочь тоже была омегой с подобной сутью, она прекрасно знала какой это характер. — Ян Чонин является другом и соседом Хёнджина, поэтому, Бан, ему категорически запрещено высовывать свой нос. — Что? — открыл рот Крис. — Ты уверен? — Да, — кивнул я. — Хёнджин рассказал достаточно. — С помощью парня мы получили удалённый доступ к видеоматериалам и записям, которые доказывают причастность некоторого круга лиц к растлению несовершеннолетнего Хван Хёнджина, в том числе подробные хронологические записи всего произошедшего. Ублюдок Тхемин, — альфа-аромат Син сталью придавил присутствующих. — пытал племянника и делился им со своими приближёнными. Что же касается родителей омеги — они знали, но выбрали богатую и безопасную жизнь, а не своего сына. Я всё ещё изучаю записи. Видео состоит из нарезки, но Хёнджин говорил, что у него есть полная версия записей, общей продолжительностью двадцать два часа. — Блядь, — прошипел Феликс, прикрывая глаза. — Видео я пропущу только через себя. Феликс, настоятельно тебя прошу следить за супругом, чтобы он больше не нервничал, — настояла Син. — Что он увидел? — спросил я глухо. Что этот ублюдок сделал с моим омегой? Моим… Моим омегой. Да, именно так. Хван Хёнджин был моим омегой, мой зверь принял его чуть ли не сразу. Да, пока мы не помечены, мы можем разойтись, потоскуем и забудем. Но мне не хотелось, чтобы это произошло. Он не проблемный, он мой. Джисон сжался и заплакал. Беззвучно. Феликс тут же притянул его к себе, окутывая своим запахом, но это мало помогало. Кажется, Джисонни всё это время и так сидел в коконе феромонов, призванных успокаивать. Мои зубы сжались до хруста. Ублюдок Тхемин будет уничтожен. Дискредитирован. — То, что не должен был, — отрезал Юнджэ. — И никто никогда этого больше не увидит. Даже когда вам придётся смириться с тем, что процесс будет общественным. Есть вещи, которые не должны быть обнародованы. Даже если это будет нашей последней надеждой уничтожить ублюдка. Кристофер, ты вместе с Ерин просмотришь все записи. Мне не нравится эта идея, но это необходимость. Ты будешь главным куратором дальнейшего лечения Хван Хёнджина. Категоричность Бана была показательна. Слишком. Даже для такого жестокого и бескомпромиссно мыслящего человека увиденное было за гранью понимания. — Я буду вести его сам, — возразил я. — Будешь, но главным будет Чан. Он будет координировать и выдавать ровно ту информацию, что сочтёт необходимой. Мне не нужен неуправляемый альфа, мстящий за Пару. Ты будешь слушаться Чана или мы найдём другого психиатра. Это понятно? — в тоне Юнджэ было предупреждение. Планы были готовы. И какой бы по итогу не был запущен, я в нём лишь инструмент, от которого требовалось уважение и послушание. Объективно, у меня не было причин не считаться с авторитетом Банши, и рычание своего внутреннего волка мне стоило слушать только в пол-уха. Мы — шестерёнки в будущей машине по уничтожению целой империи Хван, у нас не было права сбиться с ритма или сломаться. Нет времени разбираться с нашими эмоциями и слабостями, у нас нет права на аффекты. Я здесь лишь из-за Хана и Чана. Они сочли меня ценным ресурсом, который можно использовать при необходимости. Взамен я получал семью, которая защищала меня и гарантировала лучшую жизнь. У меня не было причин не доверять этим людям, как и не имелось прав на бунт. Син ответила на звонок, призывая к тишине поднятым пальцем. — Да… Нет, просто следите… Снимите лица, выясните кто и откуда… Если вы уверенны, вызовите Сокчина, пусть принимает, — Син сбросила вызов и откинулась на спинку стула. — У квартиры парней сомнительные мордовороты. Ищейка облаяла их джип, там тело. Хван настроен решительно, они правда решили подставить Хёнджина, подкинув ему труп. Пустая квартира сломала им планы, они звонят своему хозяину. — Сокчин не успеет, они сделают ноги, — вздохнул Хосок, впервые подав голос. У главы ЧонСон были свои счёты с Хванами. Син приподняла бровь, молча говоря «Ты уверен?». Шкафы Банши были не просто сильными альфами без мозгов, они безупречно выполняли поручения старших, демонстрируя невообразимый талант к нестандартным решениям любых ситуаций. Ким Сокчин был своим человеком в полиции, следователь верный семье. Бета, однажды попавший на радар госпожи Син как подающий надежды студент. Его карьера была стремительной. — У меня дела. Встретимся утром за завтраком, после у нас совещание. Крис, проверь своего парня и спускайся ко мне, начнёшь ознакомление. Завтра у вас всех выходной, но послезавтра вам придётся выйти на работу. С охраной, разумеется, — Син поднялась и, захватив телефон Хёнджина, кивнула всем собравшимся. — Послезавтра начнётся медицинская комиссия для Хёнджина, соберите список тех, кого точно не перекупят, они должны подписать документы о неразглашении. —  Я привлеку тех, кто должен семье, — кивнул Крис, тоже поднимаясь. — Мы не можем рисковать. И нужно постановление, чтобы охрана могла находится у палаты. — Считай, что уже есть, — согласился Юнджэ. — Минхо, осмотри Джисона, у него нервный срыв. — Конечно, — поклонился я, покидая собрание. — Феликс, мы можем пройти в ваши комнаты? *** *** В кабинете на тридцать втором этаже башни Хван-индастриз пахло дымом, глиной и кислой ягодой. Трое альф скалили зубы, сжимая свои кулаки. — Это твой щенок, Хван, или ты скажешь, что всё это совпадение?! — Ван Минджэ, занимающий пост прокурора, скрипел зубами, нависая над столом главы Хвана. — Ты должен был заткнуть его ещё в тот раз, когда он первый раз показал зубы. Эта неблагодарная блядь забыла, кто заботился о нём столько лет?! — Его нашли Банши. Они наша проблема, — хмурился Мун Минсоль — министр обороны. — Мы можем заткнуть многих, но Банши… Эта сука слишком громко орёт. — Если у него правда есть записи, нам следует нанести удар первыми. Парень с диагнозом, он всё выдумал. Или сам хотел этого, совращал нас, похотливая дырка, — сплюнул господин Ван. — Мин, даже я понимаю, что парень не просил делать из него пепельницу, — прошипел Хван, потирая переносицу. — Эта сука сбежала, мы уже были готовы заткнуть его навсегда. Мы не можем сейчас избавиться от него, это будет ещё хуже. Если у Банши есть видео, хотя бы одно, это похоронит многих. Следует похоронить всех, кто на стороне Банши раньше, чем они нанесут удар. — А ты знаешь, по кому бить? — навострил уши Минсоль, уже готовый самолично вцепиться в глотку врагов. — Ты только скажи. — Семья Бан. Син Ерин, эта баба с узлом, что в открытую уводит у меняя из-под носа каждый жирный контракт. Феликс Ли, её родственничек. Предполагаю, ЧонСон тоже как-то связаны с ними, уж больно хорошо у них идут дела там, где наши интересы пересекаются, — рычал Хван, раскидывая свой яростный аромат влажной глины по кабинету. — Племянничек Бана и его родственничек ведь в клинике, что под нашим крылом? Думаю, проблемы не будет. Несчастный случай в клинике и минус двое, — облизал клык господин Ван. — Хочешь я сам с этим разберусь? — Сразу после нападения клиника Чон разорвала наш контракт. Как и сотня других учреждений. От помощи моего фонда отказались половина тех, кто буквально существовал на эти деньги. Эта сука доила мой фонд, обеспечивая из него свои дочерки! — Хван смахнул со стола документы, подскочив. — Эта блядь сосала из меня деньги, находясь прямо под моим носом! — Господин Хван, это срочно, — заглянул в кабинет секретарь. Хван прожёг бету гневным взглядом. — Контракт на обеспечение армии отозван досрочно министерством. Все контракты, — бледный парень сглотнул, ожидая, что за такую новость его даже не уволят, а убьют на месте. — Вооружение, продукты, лекарства. — Я ничего не подписывал! — вскочил Мун, когда Хван пронзил его взглядом красных от ярости глаз. — Они не могут без моего согласия! — Документы отправлены секретарём президента, — пискнул секретарь Хвана. — Вас заменили. — Кто? — сквозь зубы спросил Хван. Край стола под его пальцами жалобно скрипнул. — Производственный концерн Син-ин. Секретарь закрыл дверь, ощутив в воздухе весомый феромон ярости начальства. Тишину в кабинете нарушил треск разбитого напополам стола и нечеловеческий рык Хван Тхемина. — Сука! Сука-сука-сука! Я убью эту мразь! Я убью каждого, кто ей дорог, заставлю на это смотреть, а потом придушу её собственными руками! Мразь! Блядина! В новостях тем же вечером вся страна узнала, что империя Хван потерпела своё крупнейшее поражение, потеряв ключевой контракт. Даже те, кто был далёк от политики и бизнеса, поняли — грядёт что-то неизбежное. На каждом углу теперь можно было услышать одно, то, от чего по спине бежали мурашки, а голова втягивалась в уши, вынуждая нервно оглядываться. Банши объявила войну.