Аромат раненых трав

В ком мина внутри, тому не помогут бронежилеты. UBEL – Лидокаин

*** Ли Минхо***/полгода после суда/   — Я ошибся? — Нет, Минхо. Ты просто услышал не того Хвана. *** Хван Хёнджин***/четыре месяца после суда/ Документы ровными стопками лежали на тяжёлом столе, грозя свалиться на пол от любого неверного движения. Кнопке телефона уже грозилось быть вдавленной навсегда. — Ким, где отчёт за прошлый год? — Фиолетовая папка с оранжевыми закладками, — отозвался секретарь тут же. Ерин вытянула из очередной стопки документов названную папку. — Я всё ещё думаю, что это плохая идея. Да, твоё интервью изменило мнение респондентов, но имя Хван всё ещё ассоциируется с Тхемином. — Это и моё имя, Ерин. А что, хорошо же звучит новый слоган? Благотворительная компания Хван-индастриз, спустим деньги ублюдка на благое дело, — усмехнулся я. — Людям понравилось. Пока о нём не забудут, будет так. Ты вернёшь мне контракт на поставку продуктов? Заместитель Ван уже реанимировал направление, мы вполне потянем обеспечение. — А ты быстро втянулся в дела, — заметила Ерин. — Я направлю проверяющего, если всё так, то без проблем. Но это всё, что я верну, без обид. — Никаких, — кивнул я, отвечая на телефонный звонок. — Господин Хёнджин, срочно, документы на почте, порт не пропустит наш сухогруз, без вашей подписи, — быстро и по делу. Что не говори, но работники у дяди были не придурками, и смену власти восприняли как домашние коты шторм за окном. «Да нам как-то похеру, пока нас кормят и нам тепло». — Две минуты, — отключился я, наклоняясь к одному из ноутбуков. — Блядь, где айтишники, почему это говно не работает до сих пор?! Ким, айтишника выпороть, — выругался я, зажав кнопку. — Фигурально? — уточнил секретарь. — Если не сделает мне второй ноут, то буквально, — рявкнул я, сжимая переносицу. — Почему я не могу попросить Хана? — Потому что он со щенком сидит, — подняла бровь Ерин. — Джинни, успокойся, мы же поможем, незачем тут умирать. — Сам не справлюсь? — огрызнулся я, отправляя подписанный документ. — Просто нужно ещё немного времени. Ты не помнишь, я получал лицензию на клинику Джин? — Вчера ты собирался отправить пакет документов, но ноут умер, — напомнила Ерин, которая вместе со мной здесь иногда сидела сутками, помогая разгрести руины. По ощущениям, руины полыхали и тонули одновременно. Пока я затыкал одну дырку, море проблем утягивало на дно ещё пару тройку ключевых опор. После стука в дверь, в кабинете показался помощник секретаря. — Хозяин Хван, через пятнадцать минут собрание акционеров, вы просили напомнить и подготовить документы о претендентах в собрание, — поклонился омега. Я протянул руку и забрал поднесённую мне папку. — Всего двое. —  Свободен, — кивнул я, открывая папку и читая информацию по диагонали. — ХаДоПэ? — Их останки. Брат До Сиёна пытается встать на ноги, получив в наследство этот тонущий корабль. Я бы сказала, что вы в одинаковом положении, но До Ханкюль уже захлебнулся. Всё, что у него осталось — деньги. Джинни, ты не вывозишь. — Я в норме, — бросил я, поднимаясь. Собрание прошло быстро, если четыре часа можно так охарактеризовать. Дела медленно приходили в порядок. Син Ерин очень помогла, предоставив мне в помощники своих людей. Сменяя друг друга, они не просто делали работу за меня, а обучали в процессе. Хван-индастриз была слишком обширной компанией, чтобы за пару месяцев разобраться в текущих делах. Домой я возвращался поздно, ужинал, принимал душ и заваливался спать. Утром дела нападали на меня раньше, чем в меня вливалось кофе. Минхо относился с пониманием, но в его глазах я видел беспокойство. До сих пор я справлялся. Как мог. И всё же, в чём-то Син была права — долго я так не протяну. Нужен был перерыв, являющийся роскошью, позволить которую я себе не мог. *** Ли Минхо*** Хёнджин сидел на кухне за ноутбуком и чашкой крепкого американо, выдыхая сигаретный дым перед собой. Месяц назад он приобрёл эту вредную привычку. Я не стал давить на омегу, но мне всё это не нравилось. Как не нравилось и осунувшееся лицо Джинни, его заострившиеся скулы и синяки под глазами. Даже во сне он дёргался и бубнил, постоянно ворочаясь, будто не мог найти себе места. Успокаивался, только когда я притягивал его к себе и утыкал носом в свою шею. Он не отдыхал. Он снова выживал, но теперь его ад был другим, полным документов и переговоров. — Джинни, два часа ночи, — заметил я, обнимая парня за плечи. — Нужно отдохнуть. — Ещё полчаса, мне нужно закончить с этим, — пробубнил Хёнджин, отправляя очередной документ своим заместителям. — Может быть нанять ещё помощника? — мягко предложил я, забирая пустую кружку. — Ты ел сегодня? — Да. Наверное. Да. Не помню, — отмахнулся Хёнджин, щурясь в экран. — Иди спать, я скоро. — Ты говорил так два часа назад, — напомнил я. — Вот только не начинай, — раздражённо вздохнул омега. — Блядь, да мы же отправляли им… — Джинни, — мягко позвал я, положив руку на его плечо. Хёнджин взвился, скинув руку и оглянулся на меня. — Минхо, твоего папу, иди спать, я сейчас! — неподдельная ярость в глазах моего омеги ударила меня похлеще физической пощёчины. — Что?! Хёнджин изменился. Стал резким, злым, отчаянным зверем. Тем, что был готов идти по головам, перегрызая недругам глотки. Тем Чёрным Волком, что сидел внутри него. Голодным и жадным. Наша немногочисленная близость тоже стала другой. Я бы сказал — дикой. С каждым разом Джинни становился всё голоднее до прикосновений, всё менее терпеливым. Он требовал жестокости к себе, рычал, огрызался, бросал открытый вызов. В его чёрных глазах я видел другого. — Если тебе не нравится — можешь проваливать, — прорычал Джинни, щуря глаза. Он смотрел. Он ждал. Он провоцировал. Я не понимал до конца что с ним происходит. Во мне поселились сомнения, что, быть может, Тхемин был прав? «Когда вы поймёте, что из себя представляет эта шлюха, будет уже поздно. Он подставил всех нас. Он желал этого сам.» Я ощущал себя гадко каждый раз, когда меня посещали сомнения. Голос Вана тоже звучал в голове. Каждый раз, когда Джинни закатывал в экстазе глаза, стоило мне чуть сжать его горло. «Он кончает, когда его душат. Всё ещё считаете, что он тут жертва?». Границы размывались. Я не знал Хёнджина. Я не знал того, кто сейчас смотрел на меня с этой дикой яростью в глазах и усмешкой превосходства. Его сломал не ад, его сломала победа. — Или ты пришёл, потому что под боком не оказалось шлюхи, в которой можно погреть член? — плюнул Джинни. Его приторно сладкий аромат агрессивно ласкал нюх. — Джин, прекрати, — попросил я, сжимая челюсти. Усталость, злость, раздражение, неудовлетворённость. Всё это, помноженное сладким агрессивным вызовом омеги, отключало мозги. Близился гон, что ситуацию лучше ну вообще не делало. Сомнения, страх, они превалировали во мне, побуждая вцепится в холку этого щенка и поставить его на место. Звериное побеждало, разум же держался на последних волевых усилиях. — А то что? — практически в лицо выдохнул Хёнджин, встав передо мной. Я всегда слушал Хёнджина. Я был осторожен и помнил, с кем имею дело. Я сутками существовал, затормаживая в себе зверя, которого бесконечно дёргали за хвост. Выдержка сломалась с грохотом тела, вжатого в столешницу. Заломив тонкую руку омеги, я зарычал, прижимая его сверху своей грудью. Хёнджин попытался вырваться, зашипев. Раздвинув его ноги коленом, я притёрся к его ягодицам бёдрами, приживая наливающийся кровью член к горячему телу. — Сука, — выругался Хёнджин, делая рывок. Перехватив его запястье, прижал его руку выше, натягивая сустав до болезненного стона. — Отпусти, — утробно прорычал Хёнджин, бросая взгляд через плечо. В его чёрных глазах плескалось что-то неизвестное мне. Сильное, дикое и непокорное. Но улыбка, эта безумная улыбка, будто он получил на новый год самый желанный подарок, она пустила по спине мурашки. Я не знал этого человека. Со злобой стянув с омеги штаны, под которыми не оказалось ничего, я вдохнул терпкий аромат его кожи. Смазка медовым нектаром блестела на его ягодицах. Я опешил. Его было так сложно сделать влажным, чтобы его возбудить требовалось минут десять трепетных прелюдий. Или просто грубо нагнуть его на месте. От досады, злости, непонимания я зарычал, входя во влажную дырку сразу тремя пальцами, растягивая её под себя. Горячее пульсирующее нутро жадно засосало меня, а с губ омеги сорвалось шипение, рычание и стон, смешавшись в безумную симфонию. Смазки стало только больше. — Какая же ты блядь, — выругался я отчаянно, сдёргивая с себя штаны вместе с трусами. Хёнджин рычал, безрезультатно пытался вывернуться из хватки, и тёк только сильнее. Его тело становилось горячим от возбуждения. Феромоны сводящей скулы сладостью оседали на языке, сжимая горло. Я вошёл в него одним глубоким толчком, наполняя. Дикий удовлетворённый стон сорвался с губ Хёнджина, и его тело выгнулось навстречу. Удерживая его в захвате, второй рукой сжал его загривок до красным пятен на коже, начиная вбиваться в горячее влажное нутро. Я брал его грубо, двигаясь резко, выбивая стоны. Звуки ударов бёдер об ягодицы влажными хлопками наполнили комнату. Собственный аромат пряной травы смешался с медовым запахом донника. Судорожно сжимающие меня мышцы будто противились каждый раз, стоило мне двинуться назад, и радостно принимали каждое новое грубое вторжение. — Не смей, — прорычал Хёнджин. Я лишь сильнее сжал пальцы на его загривке, меняя угол проникновения. Тело Хёнджина пробрало мощной дрожью, а стон едва ли не оглушил. Его дыхание сбилось, когда горло сжалось, выдавая хриплый задыхающийся стон. Я отпустил его запястье, и рука безвольно осталась лежать на спине. Захватив его лицо, ладонью закрыл его рот, закрывая на минуту и нос, лишая дыхания. Хёнджин забился под мной, воя на каждый толчок, сотрясающий его тело. Я позволил ему вдохнуть, расслабив пальцы, и снова придушил, не сбиваясь с жёсткого ритма фрикций. Слюна потекла по моим пальцам, капая на столешницу. Хёнджин пытался что-то сказать, но рука на лице не позволяла даже сделать лишний вдох. Я буквально заломил его, вбиваясь по самый узел. Хёнджин вцепился пальцами в мои, пытаясь оторвать ладонь от своего лица, когда я удержал его чуть дольше, доводя до лёгкой паники, и тут его мышцы сжались вокруг меня, захватывая узел внутри, пульсацией выдаивая из меня оргазм. Тело Хёнджина крупно тряслось в оргазменных судорогах. Нас обоих накрыло, сцепляя узлом. Я наполнял его, пока узел не давал ни одной капле пропасть просто так. Хёнджин выл, скребя когтями по столешнице, выгибаясь и кончая долгими судорожными волнами. Тело Хёнджина расслабленно растеклось по поверхности. Отдышавшись, я взглянул вниз, на то, как жадная растраханная дырочка сжималась вокруг основания узла, никак не желая отпускать. Разбитый, оттраханный… сытый. Хёнджин получил то, чего желал. Чего так отчаянно жаждал, кидая очередную провокацию. Он был взят хищником, помечен им изнутри, использован по назначению. Мышцы разжались, отпуская меня, и я выскользнул, наблюдая, как сперма, смешанная со смазкой, стекает по покрасневшим ягодицам, ручейками расчерчивая бледную кожу. — Всё что было… Всё, что они делали… Ты этого хотел, — не веря прошептал я. Спина Хёнджина напряглась, и я не успел среагировать, ощутив, как лицо опаляет болью. Звук удара оглушил, заставив пошатнуться, хватаясь за кухонные шкафы позади. Рычание зверя и горький запах тлеющего донника заполнил ноздри, не давая вдохнуть. — Ты клялся, что будешь слышать меня, Минхо! Ты обещал, даже если я буду молчать! Не смей подходить ко мне. Если ты веришь им, ты ничем не лучше. Я верил тебе, Минхо, я думал, ты меня понял. А ты просто видишь во мне… Травму. Ты так и не понял, почему я выжил, почему я не свихнулся. Ты ни черта так и не понял! — Хёнджин толкнул меня в грудь, натягивая штаны, и стремительно покинул комнату. В коридоре раздались звуки скорых сборов, а через минуту входная дверь с грохотом захлопнулась, оставляя меня в гнетущей тишине. *** Ли Минхо***/полгода после суда/   Чистый виски горьким осадком оседал на корне языка. Чан внимательным взглядом проводил последние капли алкоголя, упавшие в стакан из опустевшей бутылки. Уже два месяца я был причиной, по которой Бан Чан срывался в бар, чтобы его друг не спился в одиночестве. — Я ошибся? — спросил я, опустив взгляд на стакан. — Он ушёл. Я даже подойти к нему не могу. Написать, позвонить. Он заблокировал меня везде, вычеркнул, будто меня не существует. Из меня будто органы выдернули. Я задыхаюсь, Чан. Я не могу без него, даже если он такой. — Какой, Минхо? Какой он? — спросил Чан, тяжело вздыхая. — Даже… даже если он всего этого хотел, — признал я с горечью, зажмурившись. Хриплый злой смешок раздался справа от Чана. Закинув ногу на ногу, с видом «вы все тут грязь» он потягивал обычный яблочный сок, отшивая омег одним пронзающим взглядом, полным насмешки и превосходства. Альфа. Тот, кто по каким-то неведомым причинам прилип к Чану полтора месяца назад. Хвост, до сих пор молча вникающий в историю моего падения. — Ты так и не понял его, да? — насмешка была острой, ядовитой. — Он выжил во всё этом по одной причине — он был другим. В его сути кайфовать от боли. Он был бы таким, даже если бы прожил нормальную жизнь. Провокатор. Непослушный. Зубастая сука, вот кто твой Хван Хёнджин. Породистая дерзкая блядь. Он мазохист, Минхо-я, — протянул с неизменной насмешкой альфа, поймав мой хмурый вопросительный взгляд. — Мазохист, урождённый таким. Его проблема в том, что он попал на дряную БДСМ вечеринку без стоп-слова и права выйти из неё, а не нашёл себе любящие руки, что посадили бы его на строгий ошейник, лелея и выпарывая из него дурь. Любой другой бы сломался, но он уже был другим. Он не хотел того, что было, он не давал своего согласия на это. Согласие — вот что отличает преступление от обоюдно приятного культурного времяпрепровождения, даже если оно с поркой, удушением и грубым животным сексом. Но доктор Чхве был прав — он шизик. Я видел, как он переключается, это… пугает. — На агрессию и внутреннего зверя? — спросил я глухо, прижимая бокал к виску. — Это не шизофрения, это сидром разлуки с волком. — На жизнерадостного нежного дурня. Это не он, не настоящий, это плод его травмы. Нежный омежка, жертва, тот, кто достаточно слаб и хрупок, чтобы оправдать свою слабую сторону. Оправдать то, что он не смог справиться с ними сам. Что не смог их остановить, — Юнги потянулся. — Один просил мести и считаться с ним, сражаться с ним за близость, верить ему. Второй просил защиты и помощи в избавлении от первого. — Я ошибся? — Нет, Минхо. Ты просто услышал не того Хвана. *** Хван Хёнджин*** Отчаянная злость смешалась во мне с тоской. Всё внутри меня тянуло назад, в дом, пропахший ароматом медоноса и пряности. Туда, где было тепло и безопасно. Было. Пока он не поверил не мне, а им, всем тем, кто считал меня распутником. Тем, кто оговорил насильников. Увидев меня, он не смог меня рассмотреть. Больше я не допущу такого. Контроль. Я окружил себя им, подчинил себе окружение, выстроил чётко работающий структурированный организм. Кокон абсолютной безопасности. Но, моё собственное тело предало меня. Я был заминирован уже давно, ещё когда только начал строить вокруг себя неприступную крепость. Угроза была внутри. Я принёс её с собой. — Если ты ему расскажешь, я тебя засужу, — ладонь припечатала снимок к столу. Альфа передо мной сглотнул, попавшись в плен моего взгляда. На черно-белом снимке узи была едва заметная точка, означающая одно — новую жизнь. — Ты меня понял, Кристофер?