Латте с соленой карамелью

Задание было опасным с самого начала. Крупное мусорное чудовище засело в старом промышленном районе — там, где здания стояли полуразрушенными, а воздух был таким тяжелым, что даже через маску чувствовался запах гнили и ржавчины. Разведка сообщила, что тварь уже уничтожила несколько патрулей, и группе, в которую попали Рию и Венера, предстояло ее зачистить. — Держись рядом, — сказала Рию, когда они вошли в зону поражения. Ее голос был спокойным, но пальцы на ножницах побелели от напряжения. — Всегда, — ответила Венера, активируя плеер. Они двинулись вперед, и с каждым шагом напряжение росло. Тишина была неестественной — даже обычные звуки разрушенного города, скрип металла и шорох мусора, казались приглушенными. Будто все вокруг затаило дыхание. Тварь появилась внезапно. Огромная, размером с двухэтажный дом, она выползла из-за руин и нависла над ними, закрывая небо. Ее хитиновый панцирь блестел в тусклом свете, многочисленные конечности шевелились, и из пасти, полной острых зубов, вырывался пар. — Ну и красавица, — выдохнула Рию, и в ее голосе, несмотря ни на что, прозвучал азарт. — Давай, Вера, покажем ей, кто здесь хозяйки. Бой был тяжелым. Тварь оказалась умнее, чем они думали, и ее атаки были быстрыми, непредсказуемыми. Она уклонялась от дисков, отбивала удары ножниц, и с каждым разом, казалось, становилась только злее. Рию рубанула ножницами, отсекая одну конечность. Тварь взревела и дернулась, но не упала. Венера метнула диск, разрубая другую, и тварь зашаталась, но все еще держалась. — Она не сдается! — крикнула Рию, уклоняясь от удара хвоста. — Еще раз! — Венера призвала диск обратно. — Целься в голову! Они работали в паре, как единое целое — Рию отвлекала, Венера била. Их движения синхронизировались до такой степени, что они почти не нуждались в словах. Рию знала, куда метнется тварь, Венера знала, когда нужно прикрыть напарницу. Это было прекрасно. Это было то, ради чего стоило жить. А потом случилось то, чего они не ждали. Чудовище, умирая, дернулось в последний раз. Его хвост, покрытый острыми шипами, метнулся в сторону, снося все на своем пути. Рию увернулась от основного удара, но огромный обломок стены, сбитый хвостом, рухнул прямо на нее. Она отскочила, но камень задел ее плечо, и она упала, не удержав равновесия. — Рию! — крикнула Венера. Тварь уже билась в агонии, но ее хвост, все еще живой, снова метнулся — к упавшей девушке. Венера не думала. Она не рассчитывала траекторию, не взвешивала риски, не слушала голос разума, который кричал, что это безумие. Она просто бросилась вперед. Диск вылетел из гнезда, превращаясь в сверкающее лезвие, и Венера встала между Рию и хвостом, выставив диск щитом. Удар пришелся по лезвию с такой силой, что Венеру отбросило назад, и она врезалась спиной в стену полуразрушенного здания. Из груди вырвался крик — не от боли, от удара, который выбил весь воздух. Диск выпал из руки и покатился по земле, теряя свечение. — Вера! — Рию вскочила, забыв о боли в плече, и бросилась к ней. — Вера! Ты как? Говори! Чудовище наконец затихло. Его огромное тело рухнуло на землю, поднимая тучи пыли, и в наступившей тишине слышно было только тяжелое дыхание двух девушек. Венера сидела на земле, прислонившись к стене. Лицо у нее было бледным, на лбу кровоточила царапина, из разбитой губы сочилась кровь. Она тяжело дышала, но в глазах не было страха — только усталость и, странно, спокойствие. — Жива, — выдохнула она, пытаясь улыбнуться. — Вроде. — Дура! — голос Рию дрожал, и слезы, которые она сдерживала, наконец покатились по щекам. — Дура, дура, дура! Ты опять? Опять меня спасаешь? — Привычка, — слабо улыбнулась Венера. — Плохая. — Ты могла погибнуть! — Рию опустилась на колени рядом, и ее руки, обычно такие уверенные, сейчас дрожали. Она не знала, куда их деть, боялась прикоснуться, сделать больно. — Зачем? Зачем ты это делаешь? — Потому что не хочу, чтобы тебе было больно, — просто ответила Венера. Рию смотрела на нее, и слезы текли по щекам, капая на разодранную куртку Венеры. Она не плакала с детства. С тех пор, как стала наемной убийцей, она запретила себе слезы. А сейчас плакала, и это было странно, и страшно, и... освобождающе. — Ты плачешь? — спросила Венера, и в ее голосе прозвучало удивление. — Нет! — Рию вытерла глаза рукавом, размазывая слезы по лицу. — У меня просто... аллергия на дурацкие подвиги. — А я думала, ты на меня аллергична, — улыбнулась Венера, и даже разбитая губа не испортила ее улыбки. Рию замерла. Она смотрела на Венеру — на ее разбитое лицо, на кровь, на глаза, в которых не было ни боли, ни страха. Только нежность. Только любовь. — Аллергия, — прошептала Рию. — Сильная. И она поцеловала Венеру. Поцелуй был коротким, осторожным, почти невесомым — Рию боялась сделать больно, боялась, что это сон, боялась, что Венера исчезнет, как исчезало все хорошее в ее жизни. Она целовала ее с такой нежностью, с такой бережностью, будто держала в руках что-то хрупкое, драгоценное, единственное. Венера ответила. Она приподнялась, забыв о боли, и прижалась к губам Рию, и в этом поцелуе было все — и благодарность, и страх, и любовь, которую они обе так долго не решались назвать своим именем. Когда они оторвались друг от друга, обе тяжело дышали. Рию смотрела на Венеру, и слезы все еще текли по ее щекам, но теперь это были слезы облегчения. — Я люблю тебя, — выдохнула Рию. — Я так тебя люблю, что сама не понимаю, как это случилось. Я не знаю, когда это началось. Может, когда ты в первый раз закрыла меня от твари. Может, когда заплела мои волосы. Может, когда мы сидели на крыше и смотрели на звезды. Я не знаю. Просто... ты для меня все. Ты слышишь? Все. Венера смотрела на нее, и в ее глазах стояли слезы — тихие, спокойные, такие же, как она сама. — А я тебя, — сказала она. — С первого взгляда, наверное. Просто боялась признаться. Ты такая яркая, такая громкая. А я тихая и скучная. — Ты не скучная, — Рию покачала головой, и в ее голосе не было привычной резкости. Только нежность. — Ты самая... самая. Просто не кричишь об этом. Она осторожно взяла Венеру за руку и переплела их пальцы. — Больно? — спросила она. — Немного, — честно призналась Венера. — Но это того стоило. — Ничего не стоило, — Рию нахмурилась. — Больше так не делай. Не рискуй собой ради меня. — Не могу обещать, — улыбнулась Венера. — Если ты в опасности, я буду рядом. Всегда. Рию хотела возразить, но не смогла. Потому что знала — Венера говорит правду. Потому что сама сделала бы то же самое. Не задумываясь. Не размышляя. Они сидели на руинах, обнявшись, и вокруг них догорало поверженное чудовище. Где-то вдалеке слышались голоса других Уборщиков, но здесь, в этом маленьком уголке разрушенного мира, были только они. Где-то на соседней крыше Нова, наблюдавшая за этим в бинокль (она действительно помогала Айлин собирать редкие минералы, честно-честно, просто так получилось, что минералы росли прямо напротив места битвы), довольно улыбнулась и записала в блокнот: — Целевая реакция достигнута. Эмоциональный пик. Физическая кульминация. Красота. — Ты что там пишешь? — спросила Айлин, которая как раз закончила собирать образцы и подошла к сестре. — Научные наблюдения, — Нова захлопнула блокнот и спрятала его в карман халата. — Идем. Дадим им побыть одним. — Думаешь, им нужно побыть одним? — Айлин посмотрела на двух девушек, сидящих на руинах, и улыбнулась. — Уверена, — Нова взяла сестру за руку. — У них сегодня важный день. Первый поцелуй. Это надо отметить. — Как ты это поняла? — Я все вижу, — загадочно сказала Нова. — Пойдем, я расскажу тебе по дороге. Они ушли, оставив Рию и Венеру наедине с их новым, только начинающимся счастьем.