Латте с соленой карамелью

После поцелуя Рию стала... другой. Не то чтобы она стала тихой или застенчивой — нет, она все так же орала, спорила и пыталась подстричь Рудо. Ее ножницы по-прежнему свистели в воздухе, а смех разносился по всему штабу. Но рядом с Венерой она вдруг начала смущаться. Краснеть. Отводить взгляд. — Что с тобой? — спросила Венера, когда они сидели в общем зале, и Рию в сотый раз поправляла свою косу, которую с того памятного вечера в кафе заплетала только Венера. — Ничего, — буркнула Рию, не глядя на нее. Она делала вид, что очень занята изучением своего ногтя, но это было так прозрачно, что даже Рудо, сидевший в углу, усмехнулся. — Ты меня избегаешь, — спокойно сказала Венера. — Не избегаю. — Избегаешь. Ты не приходишь ко мне уже три дня. Ты не берешь меня за руку. Ты даже не смотришь на меня. Рию покраснела. Она покраснела так, что ее лицо сравнялось цветом с волосами. — Я просто... я не знаю, что теперь делать, — выпалила она, и в ее голосе прозвучало такое отчаяние, что Венера невольно улыбнулась. — В смысле? — Ну, — Рию замялась, крутя в руках ножницы. — Мы поцеловались. Я сказала, что люблю тебя. А теперь... я не знаю, что дальше. Я никогда раньше никого не любила. Я не умею. Она замолчала, уставившись в пол, и в этот момент она была не бешеной ножницедержательницей, а просто растерянной девушкой, которая впервые столкнулась с тем, что не может разрубить одним ударом. Венера смотрела на нее, и на ее лице играла мягкая, понимающая улыбка. — А я умею? — спросила она. — Я тоже впервые. Мы будем учиться вместе. — А если у меня не получится? — Рию подняла на нее глаза, и в них была такая уязвимость, что у Венеры сжалось сердце. — Получится. Уже получается. — С чего ты взяла? — Потому что ты здесь. Потому что ты говоришь со мной. Потому что ты не убежала, когда могла. Рию смотрела на нее долго-долго. В ее зеленых глазах отражался свет ламп, и в них было что-то, чего Венера не видела раньше. Надежда. — Ты правда хочешь быть со мной? — спросила Рию. — Несмотря на то, что я... такая? — Именно потому что ты такая, — твердо ответила Венера. — Ты — самая настоящая из всех, кого я знаю. Ты не притворяешься, не скрываешь, не играешь роли. И я хочу быть с тобой. Всегда. Рию смотрела на нее, и в ее глазах блеснули слезы. Она быстро отвернулась, чтобы Венера не увидела, но та уже заметила. — Не смей плакать, — буркнула Рию сама себе, вытирая глаза. — Я должна быть сильной. — Ты и так сильная, — Венера взяла ее за руку. — Самая сильная из всех, кого я знаю. — Врешь. — Не вру. Рию посмотрела на их соединенные руки, потом подняла глаза на Венеру. — Тогда... может, повторим? — спросила она, кивая на губы Венеры. — Тот поцелуй. У меня губа уже зажила. — Зажила, — согласилась Венера и наклонилась. В этот раз поцелуй был не коротким и не осторожным. Рию целовала ее жадно, словно хотела наверстать упущенные дни, словно боялась, что это последний раз. Она прижимала Венеру к себе, и в этом прикосновении было столько отчаяния, столько надежды, столько любви, что у Венеры закружилась голова. — Я тебя люблю, — прошептала Рию, отрываясь от ее губ. — Ты слышишь? Я тебя люблю. — Слышу, — выдохнула Венера, и ее голос дрожал. — И я тебя люблю. Они снова поцеловались, и мир вокруг исчез. Не было штаба, не было Уборщиков, не было мусорных тварей и токсичного воздуха. Были только они. И это чувство, огромное, всепоглощающее, которое они обе так долго боялись назвать. Где-то в углу зала Марс, наблюдавший за этой сценой, скривился и уткнулся в плечо Занки. — Они меня смущают, — пожаловался он, но в его голосе не было злости. — Привыкай, — усмехнулся Занка, обнимая его за плечи. — Они только начинают. — Я знаю. И это бесит. — Почему? — Потому что теперь мне придется делить Веру с этой рыжей. — Ты уже делишь, — напомнил Занка. — И ничего, справляешься. Марс вздохнул, но в его глазах была улыбка. А Рию и Венера все целовались, не замечая ничего вокруг. И, наверное, это было правильно. Потому что у них было столько потерянного времени, столько невысказанных слов, столько чувств, которые они обе сдерживали слишком долго. — Может, пойдем на крышу? — предложила Венера, когда они наконец оторвались друг от друга. — Пойдем, — согласилась Рию. Они вышли из зала, держась за руки, и никто не посмел их остановить.