Укус жизни: Новая кровь

      Бэкхён стоял у окна своего кабинета, глядя, как свет луны освещает крыши особняка. Когда-то он просыпался в это время с мыслью о делах клана, о собраниях, о статусе, который нужно поддерживать. Теперь всё изменилось. Дампиры были объявлены под защитой, старые правила переписаны, а союзники, которые ещё недавно косились на него с подозрением, начали прислушиваться к его словам. Юта и Кёнсу открыто поддержали новый порядок. Даже Тэмин, изгнанник, с которым никто не хотел иметь дела, теперь появлялся в особняке, и никто не смел бросить ему вызов.       Но покоя не было.       В дверь постучали.       — Войдите.       Сухо появился на пороге, держа в руках сложенный лист бумаги. Его лицо было спокойным, но Бэкхён научился читать друга за долгие годы. В этом спокойствии чувствовалось напряжение.       — Вести от Юны, — сказал Сухо, протягивая письмо.       Бэкхён взял лист, пробежал глазами. С каждым словом лицо его становилось всё мрачнее.       — Исин, — произнёс он, откладывая бумагу. — Я думал, он зализывает раны.       — Он нашёл новых союзников. — Сухо подошёл ближе. — Сонхва, Ёсан, ещё двое. Они не оставили идею уничтожить нас.       — Их цель?       — Дампиры. Вы. И, кажется, они нашли слабое место.       Бэкхён усмехнулся, но усмешка вышла горькой.       — У меня нет слабых мест.       — Есть, — тихо сказал Сухо. — Исин знает о твоём сыне.       Тишина повисла в кабинете. Бэкхён замер, не веря своим ушам.       — О чём ты говоришь?       — У тебя есть сын, Бэкхён. Человек. Его зовут Уён. Ему двадцать шесть. Он живёт в городе, работает в больнице. — Сухо говорил ровно, словно читал лекцию, но в его глазах была тревога. — Ты никогда не видел его. Ты даже не знал, что он существует.       — Этого не может быть, — Бэкхён опёрся руками о стол. — Я… я не…       — Ты был человеком. Ты любил женщину. Она родила ребёнка, но ты решил, что он не твой. — Сухо помолчал. — Ты ошибся.       Бэкхён медленно опустился в кресло. В голове проносились обрывки воспоминаний: её лицо, её смех, ссора, долгое молчание. А потом — она с другим, с ребёнком на руках. Он тогда ослеп от боли, набросился на того мужчину, не помня себя. Схватка обернулась против него, и если бы не Минхо, он бы истёк кровью на чужой земле. Он выбрал вечность. И никогда не узнал, что тот ребёнок — его плоть и кровь.       — Где он? — спросил Бэкхён, голос сел.       — Мы знаем адрес. Юна следит за ним. Но Исин послал своих людей раньше. — Сухо протянул ему ещё один лист. — Это то, что удалось перехватить.       Бэкхён развернул бумагу. Короткая фраза, написанная аккуратным почерком, обожгла глаза: «У него сладкая кровь».       — Они уже добрались до него? — Бэкхён сжал лист так, что тот затрещал.       — Не знаю. Но если они успели взять его кровь, то скоро будут использовать её, чтобы давить на тебя. — Сухо положил руку ему на плечо. — Нам нужно действовать быстро.       — Я сам поеду. — Бэкхён поднялся, но Сухо остановил его.       — Нет. Ты нужен здесь. Если ты покинешь особняк, Исин нанесёт удар по клану. Он ждёт этого.       — И что ты предлагаешь? Бросить его?       — Я предлагаю отправить тех, кто сможет опередить врагов и защитить твоего сына, не подставляя под удар всех нас. — Сухо выдержал его взгляд. — Чорин и Сехун. Они уже в пути. Юна передала им всё, что знает.       Бэкхён замер. Идея была разумной, но внутри всё восставало против того, чтобы доверить судьбу сына кому-то другому.       — Они справятся, — тихо сказал Сухо. — Ты сам знаешь.       Бэкхён молчал, глядя в окно. За стеклом стояла ночь, такая же, как тысячи ночей до этого. Но сегодня он чувствовал себя иначе.       — Я никогда не видел его, — сказал он, словно про себя. — Даже не знал, что он есть. А теперь, когда узнал, я не могу даже защитить его сам.       — Ты защищаешь его, доверяя тем, кто не подведёт, — ответил Сухо. — И когда всё закончится, ты сможешь встретиться с ним. Если захочешь.       — Он не примет меня, — Бэкхён усмехнулся. — Он вырос с другим отцом. Для него я чужой.       — Возможно. Но он имеет право знать правду. А ты — хотя бы попытаться.       Они замолчали. Где-то в коридоре послышались шаги — это слуги начинали свою работу. Бэкхён смотрел на свои руки, которые помнили ту давнюю драку, помнили кровь, но не помнили прикосновения к сыну.       — Я хотел бы, чтобы всё было иначе, — сказал он. — Чтобы я не был таким глупым. Чтобы не ослеп от ревности.       — Прошлое не изменить, — Сухо встал рядом. — Но будущее — можно. Твой сын жив. Он ни в чём не виноват. И теперь он в опасности из-за тебя. Это шанс сделать что-то правильно.       Бэкхён кивнул. Решение было принято.       — Свяжись с Чорин и Сехуном. Пусть действуют быстро. И передай Юне: если она заметит что-то ещё — сразу сообщай.       — Хорошо, — Сухо направился к двери, но Бэкхён окликнул его.       — Сухо. — Он помолчал. — Спасибо. За то, что сказал правду. Даже когда я не хотел её слышать.       — Для этого и нужны друзья, — ответил Сухо и вышел.       Бэкхён остался один. Он снова взял в руки смятый лист с короткой фразой, перечитал её и положил в ящик стола. Потом подошёл к окну, за которым раскинулся лес, скрывающий в своей тени и друзей, и врагов.       Где-то там его сын, которого он никогда не знал, жил своей жизнью, не подозревая, что стал мишенью. Где-то там Чорин и Сехун шли по его следу, готовые рискнуть собой. А он, Бэкхён, должен был остаться здесь, чтобы выиграть время.       Он посмотрел на свои руки и впервые за долгие годы позволил себе то, что так долго отрицал: страх. Не за клан, не за власть, не за уважение других. Страх за человека, которого он никогда не держал на руках.       — Я найду тебя, — прошептал он в пустоту. — И защищу. Даже если ты никогда не простишь меня.       За окном светила луна, и новая ночь обещала быть неспокойной.