Эхо пустых коридоров

Драко первым нарушил молчание, неохотно отстраняясь. Его движения, обычно резкие и надменные, сейчас были наполнены какой-то собственнической нежностью. Он помог Гермионе привести одежду в порядок, то и дело задерживая ладонь на её талии или плече, словно проверяя, не исчезнет ли она. — Нам пора, — его голос всё еще был хриплым, но в нём прорезались знакомые властные нотки. — Если кто нибудь  поймает нас здесь в таком виде, боюсь,баллы Гриффиндора уйдут в глубокий минус мисс Грейнджер. Он взял её за руку, переплетая их пальцы, и повёл по темным коридорам замка. Драко двигался уверенно, зная каждый потайной ход, каждую тень. Он не просто провожал её — он вёл её как свою добычу и своё самое ценное сокровище одновременно. Когда они проходили мимо доспехов, он внезапно прижал её к стене, накрывая её губы коротким, но жадным поцелуем, от которого у Гермионы вновь подкосились ноги. — Завтра. Перед завтраком. У входа в Большой зал, — не терпящим возражений тоном произнес он, глядя ей в глаза. — Не смей опаздывать. — Я буду, — прошептала она, всё еще ощущая вкус его губ. У портрета Полной Дамы он задержал её на мгновение. Его взгляд скользнул по её раскрасневшемуся лицу, по растрепанным волосам. Он притянул её за затылок к себе, заставляя смотреть только на него. — Теперь ты моя, Гермиона. Запомни это, прежде чем войдешь туда. Гермиона кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и скрылась за портретом. В ту ночь сон не пришел ни к одному из них. Гермиона лежала в своей постели, кутаясь в одеяло, но оно казалось слишком холодным без Драко. Внутри всё еще жило ощущение его тела. Она касалась пальцами своих губ, которые до сих пор горели. Встав с постели, она подошла к зеркалу и зажгла крошечный огонек Люмоса.  На её шее и ключицах расцветали ярк ие отметины — его метки. Она знала, что должна их убрать, но рука с палочкой дрогнула. Только под утро, понимая, что в гостиной её увидят другие, она тщательно наложила маскирующие чары, слой за слоем скрывая свидетельства их безумия. В подземельях Слизерина Драко даже не пытался лечь. Он сидел в кресле, глядя на угли в камине. Его кожа пахла ею — ванилью, пергаментом и чем-то неуловимо сладким. Когда рассвет начал пробиваться сквозь зеленоватые шторы, он подошел к зеркалу.  На его бледной шее отчетливо виднелись следы зубов и ногтей его Гриффиндорской принцессы. Драко усмехнулся. В отличие от Гермионы, он даже не подумал о маскировке. Наоборот, он надел рубашку, оставив верхнюю пуговицу расстегнутой чуть больше обычного, чтобы каждый, кто присмотрится, понял, что этой ночью Малфой был не один. И он был чертовски доволен собой. ______________________________________ Утром в гостиной Гриффиндора было на удивление тихо. Гермиона бледная, но решительная, уже поправляла сумку на плече, собираясь выходить, когда путь ей преградил Рон. Он выглядел так, будто репетировал эту встречу часами. — Гермиона, постой, — начал он, делая шаг навстречу. — Я... я много думал…О том, как мы расстались. Я вел себя как ребенок, ждал, что ты будешь водить меня за ручку, как мама. Я понял, как это было глупо. Гермиона почувствовала, как внутри закипает раздражение. Раньше эти слова могли бы её растрогать, но после ночи с Драко... Рон казался ей кем-то из далекого, скучного прошлого. — Рон, сейчас не время... — попыталась она пройти мимо. — Нет, послушай! — он схватил её за руку. — Я решил измениться. Я буду за тобой ухаживать, как ты того заслуживаешь. Я стану тем мужчиной, который тебе нужен. Давай забудем всё и пойдем на завтрак вместе? Как раньше.. Гермиона резко выдернула руку. Её глаза сверкнули так, что Рон невольно отшатнулся. — С меня хватит, Рон! — отрезала она. — Твои прозрения запоздали как минимум на полгода. Я не хочу, чтобы ты ухаживал. Я не хочу начинать сначала. Между нами всё кончено, и чем быстрее ты это поймешь, тем лучше для нас обоих. Она развернулась и, не оглядываясь, вылетела через портретный проем. Ярость и адреналин всё еще кипели в её крови. Но как только портрет за ней захлопнулся, она едва не врезалась в широкую грудь. Драко стоял прямо в коридоре, прислонившись к стене с самым невозмутимым видом. Его взгляд мгновенно зацепился за её пылающие щеки. — Опаздываешь, Грейнджер, — лениво произнес он, но в его глазах вспыхнул опасный огонь, когда он заметил выходящего следом за ней Рона. — На целых три минуты. Надеюсь, у тебя была очень веская причина заставлять меня ждать? Драко выпрямился, делая шаг к ней и собственническим жестом перехватывая её за талию прямо на глазах у ошеломленного Уизли. Рубашка Драко чуть сдвинулась, открывая багровый след на его шее. Рон застыл на пороге, глядя на руку Драко, собственнически лежащую на талии Гермионы. Его лицо медленно наливалось краской, контрастируя с рыжими волосами. — Ты… ты что творишь, Малфой? — голос Уизли сорвался.— Убери свои грязные лапы от неё! Драко даже не повёл бровью. Он оставался абсолютно невозмутимым, лишь сильнее прижал Гермиону к себе, демонстративно поглаживая большим пальцем её талию. — Я бы на твоём месте выбирал выражения, Уизли, — ледяным тоном произнёс он. — А то твоя гриффиндорская смелость сейчас сыграет с тобой злую шутку. Гермиона ощутила, как внутри неё всё сжалось. Она знала Драко — это спокойствие было страшнее любых криков. Рядом с ним она чувствовала, как напряглись его мышцы.  — Ты думаешь, ты что-то из себя представляешь, Малфой? — прошипел он, тыча пальцем в сторону Драко. — Ты — никто. Ты — грязное пятно на истории магии! Твоя мать была жалкой трусихой, которая  лизала сапоги Тёмному Лорду! А твой отец… Рон запнулся на секунду, но ненависть пересилил. — А твой отец  был такой же высокомерной сукой, как и ты! Они оба сдохли, как собаки, потому что выбрали не ту сторону! Как ты вообще можешь прикасаться к ней? Тишина, повисшая в коридоре, была давящей. Гермиона почувствовала это раньше, чем увидела. Рука, державшая её за талию, вдруг стала тяжёлой, словно каменной. Драко перестал дышать. Она повернула голову и увидела то, чего никогда не видела раньше. Его лицо, ещё секунду назад холодное и насмешливое, стало совершенно пустым. Словно внутри него выключили весь свет. Но самое страшное скрывалось в его глазах. В них полыхала такая глубокая, такая незащищённая боль, что у Гермионы перехватило дыхание. Драко смотрел в одну точку, но не на Рона. Сквозь него. Зрачки расширились, он вошёл в ступор. Слизеринский Принц, которого никто и никогда не мог задеть словом, сломался под напором нескольких фраз. Гермиона видела, как дрогнули его пальцы. Он не убрал руку, но она стала безвольной. — Драко… — тихо позвала она. Он не ответил. Он даже не моргнул. Рон, заметив эффект, почувствовал свою власть и оскалился. Теперь он обращался только к Гермионе, нависая над ней. — Видишь, Миона? — прошипел Рон, тыча в остолбеневшего Драко. — Видишь, какой он? Он не умеет любить. Он может только… брать силой и метить. Такие как он не способны на нежность. Неужели ты не понимаешь? Он не мог бы любить такую, как ты! — Такую, как я? — тихо переспросила Гермиона. В её голосе больше не было страха, она медленно отпустила Драко и шагнула прямо к Рону. Тот расплылся в победной улыбке, решив, что она одумалась. Звонкая пощёчина разнеслась по коридору, как удар хлыста. Рон охнул, схватившись за щёку. Его голова мотнулась в сторону. Он смотрел на неё с полным непониманием, в то время как его щека мгновенно покрылась красным отпечатком её ладони. — А какая я, Рональд? — Голос Гермионы был полон ярости. — Кто дал тебе право судить, на что я способна, а на что нет? Я устала от твоей ревности. Я устала от твоего детского нытья.  И знаешь что? Драко Малфой - единственный мужчина, который оказался мужчиной, чтобы быть со мной настоящим. Она развернулась на каблуках и подошла к Драко. Он всё ещё стоял, как статуя, но когда её тёплая ладонь легла поверх его ледяной руки, по телу юноши прошла мелкая дрожь.