Dirty games at summer camp

Майк никогда не парился из-за своих волос — они всегда жили своей жизнью, и он смирился с этим давным-давно. Но сейчас он поправил их раз так десять, путая длинные пальцы в тёмных кудрях. И от этого становилось только хуже, ведь если без конца трогать волосы, они только быстрее становятся жирными. Но Майк сейчас об этом не думал — мысли были где-то далеко. О нет, его, очевидно, не волновали волосы: он теребил их из-за нервозности. Лукас, видя это, лишь чуть хмуро поглядывал на друга, шагая рядом. Майк пару раз огляделся по сторонам, потом бросил короткий взгляд на Лукаса — и всё-таки, не сдержавшись, заговорил, хотя, кажется, даже не хотел делать этого. Да и дело было вовсе не в Лукасе и не в его взгляде. — Да что?! — Майк, кажется, даже остановился на секунду, застыв посреди дорожки, но тут же снова зашагал, переставляя длинные ноги. Лукас поднял брови, а потом и руки — будто сдавался, одновременно пытаясь хоть как‑то унять нервозность друга. — Абсолютно ничего, — помотал головой Лукас, опуская руки. — А что тогда так смотришь? — Майк взглянул на Лукаса, словно одним взглядом умоляя сказать хоть что-нибудь. Хоть что-то неважное, хоть самую тупую шутку — лишь бы она отвлекла его от мыслей о том, куда они направляются и что там может произойти. Да, последние дни этой поездки, в которую его утянул Лукас, оказались куда более нервными, чем Майк мог себе представить, когда пару месяцев назад ехал в душном автобусе. — Просто думаю: остановить тебя или дать тебе вырвать свои волосы с головы, — непринуждённо бросил Лукас. У него-то настроение было куда лучше. Он выглядел довольным и, наверное, уже представлял, в чём Макс может пойти на этот бал. Может, надеялся увидеть её в платье. Хотя, честно говоря, Майку казалось, что было бы куда привычнее увидеть в платье Уилла, чем Макс. Только сейчас Майк одёрнул руку, которая до этого путалась в волосах. Надо же, он и не помнил, как она там оказалась. — Да ладно тебе, выглядишь не так плохо… Ну, я бы, наверное, другие штаны надел, но в целом… Если не смотреть на низ, то неплохо. Нет, Лукас явно не был тем человеком, который умел подбадривать других. Майк лишь закатил глаза на эти его попытки. Он ведь и правда постарался, чтобы выглядеть как можно лучше и соответствовать теме — насколько это вообще было возможно. Ну откуда ему было знать, что в лагерь нужно взять белую рубашку и брюки? Лето же, в конце концов! Да даже если бы ему сказали в самом начале, когда он собирал вещи, что тут устроят что‑то на подобии вечеринки, он, скорее всего, просто отмахнулся бы и всё равно не стал бы брать ничего парадного. А если бы ему тогда заявили, что в этой поездке он встретит человека, ради которого захочет надеть что‑то красивое… Возможно, Майк бы в это просто не поверил. В любом случае сейчас на нём была просторная синяя рубашка с коротким рукавом и брюки, которые, вообще‑то, были спортивными. Но он же не мог надеть шорты, верно? Это был лучший вариант из того, что у него было. А Лукас спас его, отговорив от затеи заправить рубашку в брюки, потому что так Уилер был похож на огородника. Лукас же смотрелся получше: на нём были нормальная рубашка и брюки. Вот только галстук он так и не нашёл. Тут Майк мог бы его подколоть, но не стал — ведь Лукас тогда действительно расстроился. Он ходил и спрашивал чуть ли не у каждого в лагере, нет ли у кого лишнего галстука. В итоге он вернулся ни с чем. Кажется, они немного перестарались: бал должен был начаться ровно в четыре, а они пришли к спортзалу на целых двадцать минут раньше. Но скучать им не пришлось. Подготовка ещё шла полным ходом, и организаторы как раз нуждались в помощи — а именно Стив, Робин и ещё пара девушек, которые взялись за организацию по своему желанию. Среди них Майк заметил знакомую рыжую макушку… Нет, это была не Макс. Это та самая девушка, которую он видел на пляже. Кажется, она была подругой Стива и Робин и просто вызвалась помочь в свой выходной. Впрочем, растаскивание стульев даже помогло Майку чуть-чуть отвлечься. Пока он этим занимался, Робин без умолку говорила то о каких-то мировых проблемах, связанных с природой, то о том, куда собирается пойти работать после лета, — что-то про радио. Майк был правда удивлён тем, что кто-то до сих пор слушает радио. Эти двадцать минут и правда пролетели быстро. И теперь, когда двери уже вели не в спортзал, а на «бал», он смог по-настоящему оценить, как в целом выглядит помещение. Освещение стало чуть приглушённее — свет выключили наполовину. Даже диско-шар, кое-как подвешенный под потолком (Майк понятия не имеет, как они это сделали), разбрасывал по стенам блики, добавляя обстановке некое подобие праздничности. А разве можно праздновать окончание лагеря? Для Майка это событие, на удивление, вовсе не казалось чем‑то торжественным. — У нас тут реально столько людей всё это время было? Мне кажется, сюда под шумок зашёл кто‑то помимо наших! — чуть громче обычного воскликнул Лукас, закидывая руку на плечи Майка и обводя взглядом зал. И правда, в ближайшие полчаса сюда набилось удивительно много народу. Все — подростки, и среди них мелькало немало знакомых лиц. Но Майку в какой‑то момент и вправду стало казаться, что пришли и те, кто изначально не приезжал в лагерь. А может, ему просто было непривычно видеть всех этих ребят вместе, в такой обстановке. Девочки нарядились, накрасились, уложили волосы. Парни тоже постарались принарядиться, пусть и не с таким усердием, как девушки. Постепенно все начали подтанцовывать под музыку, болтать друг с другом, пить соки и газировку — всё, что предоставил Стив, отвечавший за напитки. Правда, никакого алкоголя, ничего подобного. Когда все наконец собрались, Стив взял микрофон и, встав на импровизированную сцену, произнёс небольшую речь — банальную, но всё же приятную для участников. Он просто подводил итоги лета, перечислял смешные моменты, заставлял зал смеяться над старыми шутками, которые уже давно не были актуальны, но Стив об этом не знал. Майк мог бы его послушать. Наверное, даже сделал бы вид, что ему интересно. Но, честно говоря, он просто сидел на скамье и смотрел на лица присутствующих немного отстранённо. Лукас уже ушёл к Макс — кстати, она правда не стала надевать платье. На ней были привычные джинсовые шорты по колено и свободная футболка без рукавов. И только сейчас Майк вдруг подумал: а ведь человек, которого он ждёт, вообще может не прийти. Он столько раз прокручивал в голове этот день, столько думал об Уилле, представлял, как всё могло бы сложиться. Но с какой стати он так эгоистично верил в то, что Уилл вообще решит появиться на этом «балу»? — Идиот… — прошептал себе под нос Майк, опуская взгляд на свои руки. Наверное, он и правда немного спятил, раз уж разговаривает сам с собой. Может, и правда не стоило сюда приходить. Остался бы в комнате. Хотя Лукас вряд ли позволил бы ему отсидеться одному в такой день. Да и если не поддаваться тоскливым мыслям… Наверное, стоило хотя бы попробовать. Стоило хоть немного понадеяться, что всё обойдётся и случится именно так, как Майк представлял. Но теперь это уже не казалось важным. В его планах осталось всего два пункта: выпить немного сока и вернуться в комнату. Здесь было слишком шумно… Да и прошёл уже целый час с начала вечера, а Уилла всё не было — и, похоже, он сюда и не придёт. — Привет! — мягкий голос коснулся ушей Майка и разом выдернул его из мыслей. — Ты чего тут один? Твои друзья тебя бросили? Девушка, бесшумно присевшая рядом, протянула Майку сок в пластиковом стаканчике. — Э-э… Нет, просто… Ну, может. Типа того… Наверное, — Майк потянулся к стаканчику, взял его и сделал один короткий глоток, даже не взглянув на собеседницу. Вкус оказался слишком сладким. Сейчас ему не хотелось особо говорить. Вернее, он, может быть, и хотел бы поговорить с одним-единственным человеком на этой планете — но сейчас такой возможности не было. — Давай потанцуем? Просто немного развеешься, вот и всё! Сразу веселее станет! Пошли, — девушка в лёгком летнем платье встала и потянула Майка за руку в сторону всех остальных. Майк поставил стаканчик на скамейку и неохотно поднялся. И тут он отчётливо вспомнил одну вещь: он не тактильный человек. Он вообще не любил чужие прикосновения. И дело было даже не в этой девочке — её руки, наверное, и правда были нежными, но Майку сейчас совершенно не хотелось, чтобы она вот так до него дотрагивалась. — Нет, стой, — произнёс Майк, но, видимо, слишком тихо. Из-за музыки, которая снова заиграла после слов Стива, его голос растворился в гуле басов. Тогда он сам одёрнул руку, высвобождая её из чужой хватки. Но девушка даже не обратила на это особого внимания. Она не сразу заметила, что он отстал. А когда наконец обернулась и позвала его за собой, Майк лишь молча помотал головой. — Что стоишь, как потерянный пёс? — Макс возникла словно из ниоткуда и посмотрела на Майка своими ясными, яркими глазами. — А где Уилл? Майк открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл, потому что правда не знал, где он. Это было даже забавно: как в их компании все уже как-то привыкли к тому, что Майк всегда ходит с Уиллом, а Уилл — с Майком. — А Лукас где? — Майк просто пытался поддержать разговор. — Ну, он сока перепил, отошёл сам знаешь куда. — Иу, — Майк чуть поморщился. Да, это было в духе его друга. Лукас никогда не вёл себя как джентльмен — по крайней мере, Майк такого за ним не замечал. Среди всего этого шумного хаоса Майк перекинулся с Макс ещё парой фраз. Тут и правда было шумновато, хотя музыка была подобрана неплохо. Она казалась немного назойливой, навязчиво проникая в сознание, но зато помогала хоть ненадолго перебить навязчивые мысли. Макс исчезла так же стремительно, как и появилась. А Майк побрёл к столику с напитками и закусками. На нём стоял какой-никакой выбор угощений, но, побродив без цели между столами, Майк понял, что и аппетита нет. Он направился к выходу, пробираясь сквозь толпу танцующих людей, словно сквозь бездушные манекены. Но сбежать просто так ему не дала то ли судьба, то ли просто Лукас. — Майк! Ты куда? Майк остановился и обернулся. Сначала в его взгляде мелькнуло недовольство, смешанное с усталостью, но оно тут же растаяло, стоило ему увидеть не только Лукаса, но и другие знакомые лица рядом с ним. Дастин. Он был одет в самую обычную одежду — казалось, пришёл сюда просто за компанию… с Уиллом. Уилл. Он всё-таки пришёл. В клетчатой рубашке, отливавшей жёлтыми оттенками, и в светлых джинсах, в которые рубашка была заправлена. На несколько секунд Майк замер, забыв, как управлять собственным телом. Музыка приглушилась, звуки стали отдалёнными, он почувствовал себя слегка дезориентированным. Кто-то из танцующих случайно задел его локтем в плечо — и это прикосновение тут же вернуло Майка в реальность. Оно напомнило ему, что он не в пустыне, а Уилл — не мираж. Наконец, вновь ощутив свои руки и ноги, Майк подошёл к друзьям. Теперь вся компания была в сборе. Майк перекинулся с Уиллом и Дастином банальным «привет», но отчего-то это простое слово, сорвавшееся с губ Уилла, и сдержанный кивок Дастина казались сейчас до странности чем-то непривычным. Хотя Дастин тут ни при чём — это было очевидно. Виноват был сам Майк: именно он создал это ощущение дискомфорта между собой и Уиллом. Или, быть может, дискомфорт ощущал лишь он один, и тот сплетался с тяжёлым, давящим чувством вины. А может, всё это ему только казалось — и в глазах Уилла не было ни тени отчуждения, и мир оставался таким же, как прежде. Впрочем, уже через десять минут атмосфера разрядилась, и все стали общаться непринуждённее. Лукас пританцовывал под энергичную музыку — в основном тут явно были подобраны треки из ТикТока. Порой они сменялись более старыми треками из девяностых: их, без сомнения, ставил Стив. Макс тоже пробовала танцевать, и у неё по-настоящему получалось красиво. Не так отточенно, как у Лукаса, дело было даже не в мастерстве. Просто по ней сразу было видно, что она танцует для себя, а не ради чьих-то взглядов. Дастин просто стоял неподалёку и непринуждённо перекидывался парой слов с какими-то ребятами. Уилл тоже слегка подтанцовывал, подстраиваясь под ритм, — не так энергично, как остальные, но всё же старался двигаться, старался улыбаться. А Майк… Как бы ему ни хотелось вести себя как обычно, он не позволял себе даже подолгу смотреть на Уилла. И это было так странно. Хотя бы потому, чем они занимались раньше. Когда смотреть друг на друга было самым безобидным из того, что они могли делать, а не избегать взглядов прямо сейчас, на этом дурацком балу. Именно в эти минуты мозг Майка безжалостно подкидывал ему одну за другой картинки из прошлого: касания Уилла, его внимание, его тёплые слова, его искренность. Эмоции, которые вспыхивали рядом с ним, их интенсивность. И эта интенсивность никуда не исчезла: она давала о себе знать даже сейчас, когда Уилл не касался его, а просто находился рядом. Всего лишь в одном помещении. Они дышали одним воздухом, и этого хватало, чтобы Майк чувствовал себя… так. Но почему всё вдруг стало ощущаться настолько иначе? Или, может, это не случилось в один миг, а копилось неделями, моментами, секундами нахождения рядом, а Майк просто-напросто только сейчас это осознал? И он так отчаянно хочет снова ощутить его прикосновения… Ещё раз. В последний раз. Может, последний раз вообще, а может — последний перед долгой разлукой. Потому что Уилл так красиво двигается. Так красиво улыбается. Так красиво звучит его смех, когда он отвлекается на чьи-то шутки. И Майк — эгоист, потому что, если честно, ему хочется, чтобы Уилл смеялся только над его шутками, смотрел только на него, касался только его… А вдруг об Уилле так думает кто-то ещё? Вдруг кто-то так же смотрит на него и думает, что он красивый. Вдруг кто-то смеет надеяться, что сможет быть с ним? А вдруг Уилл и правда был бы не против этого… Сок в стаканчике пролился на руку. Майк и не заметил, как сжал его. Стакан немного помялся, и теперь ладонь стала липкой, неприятной. — Чёрт, — шипит Майк себе под нос и отступает на шаг назад, потому что пол тоже стал липким, в каплях сока. Эта нелепая деталь кажется ему аллегорией всего, что сейчас происходит, — всё выходит из-под контроля, всё становится неловким и неуклюжим. — Я отойду, руки помою, — поспешно бросает он, избегая чьих-либо взглядов, и уходит искать кран. К счастью, тот быстро находится — где-то рядом с раздевалкой. Майк заходит внутрь, включает воду и подставляет руки под холодные струи. Так-то лучше… Так свежее. Музыка доносится теперь чуть приглушённо. Он смотрит на своё отражение в зеркале. Взгляд скользит по лицу, но даже сейчас мысли не о себе. Он всматривается в собственные губы, в их форму, и память тут же подкидывает воспоминания — о том, что они делали, о том, кто их касался. Потом взгляд опускается ниже, на шею… Месяц с лишним назад его главной проблемой были засосы, оставленные Уиллом. Теперь эта «проблема» не казалась такой значительной. Напротив — Уилер, пожалуй, был бы не против, чтобы на шее снова появились его отметины. Чтобы они были явными, заметными, чтобы все знали, кому они принадлежат. Чтобы все знали, кому принадлежит сам Майк. Раньше Майк бы точно сказал, что идея «принадлежать» кому-то — это перебор. Что отношения лишают свободы, что люди, охваченные влюблённостью, будто садятся на иголку, ведь готовы на любые безумства ради своей второй половинки. Но сейчас… Сейчас, может быть, он был бы не против кому-то принадлежать. Резко оторвав руки от раковины, Майк встряхивает их, сбрасывая капли воды, и выходит из туалета. Он делает глубокий вдох и направляется обратно в зал. Оттуда по-прежнему доносится музыка, но стоит ему переступить порог — и она обрывается.

feel real — deptford goth

Секунда — и звучит другая песня. Не такая энергичная. Кажется, знакомая, но не такая популярная, чтобы её знало большинство находящихся здесь. Общая масса людей на мгновение замирает. Те, кто до этого разбрёлся кто куда, постепенно сбиваются в пары и начинают медленно танцевать. Кто‑то, напротив, отходит в сторону и садится на скамейки, наблюдая за происходящим. Лукас протягивает Макс руку, и та принимает приглашение. Точно… медляк. Моменты, когда музыка посвящается парочкам и влюблённым. Когда они просто могут танцевать вместе. Когда тем, кому не досталась пара, остаётся только ждать следующего трека. Некоторые девушки решают потанцевать друг с другом — как подруги. Майк замечает, как Робин зовёт свою подругу, которая была здесь с самого начала. Как они обнимаются и медленно кружатся под музыку. Глаза почти мгновенно выхватывают из толпы фигуру, ставшую за эти два месяца до боли знакомой. Уилл стоит рядом с Дастином. Дастин быстро отходит и просто усаживается на скамейку — не потому, что он ни в кого не влюблён, а потому, что его девушка далеко отсюда. Уилл остаётся на месте ещё пару секунд, блуждая взглядом по сторонам. Но он весьма быстро решает тоже уйти и переждать эту песню. В последний момент его останавливает чужая рука, мягко, но непреклонно обхватывая запястье. Майк и сам не понимает, как так вышло, ведь он не успел ни о чём подумать, не успел взвесить, а уже оказался рядом с Уиллом, будто так и должно быть. Но разве мог он оказаться в другом месте? Разве мог позволить Уиллу сидеть и скучающе ждать, когда звучит такая, на самом деле, красивая песня? Уилл быстро оборачивается, но Майк не даёт ему времени на вопросы, посчитав их лишними в этот момент. Хотя по растерянному взгляду того понятно, что вопросы у него есть… Майк перемещает руку с запястья Уилла на кисть, обхватывает её и утягивает обратно к танцующим ребятам. Он притягивает Уилла к себе — со всей последней уверенностью, что осталась в нём, когда он смотрел на своё отражение в зеркале. Не сейчас… Он не даст Уиллу уйти. Он использует этот последний шанс побыть рядом. Пока Уилл позволяет это… Пока он подходит ближе и кладёт руки на плечи Майка, а тот опускает ладони на его талию. Глаза Уилла всё ещё полны недоверия. Он смотрит на Майка так, будто пытается понять: не сон ли это? Будто только во сне он мог бы пригласить его потанцевать, будто в реальности Майк стал слишком отстранённым для этого. Кажется, руки Уилла даже чуть сжимаются на его плечах — словно он хочет убедиться в подлинности происходящего. Но более чем настоящий Майк притягивает его чуть ближе, обнимает, окольцовывая руками, и утыкается носом в волосы, вдыхая приятный, знакомый аромат. Уилл громко выдыхает — этого не слышно из-за музыки, но Майк ощущает это кожей, чувствует его дыхание на своей шее. Он не осознаёт, как они двигаются, как медленно кружатся, сливаясь с музыкой в единое целое. Реальность вокруг постепенно размывается, и остаются лишь они вдвоём. Уилл в его руках ощущается так правильно… Будто он всегда должен был быть именно здесь. Будто они созданы в идеальной комплекции, чтобы оказаться в этих объятиях, чтобы сердце билось именно с этой скоростью, чтобы осознание пришло именно сейчас. Чувствует ли Уилл то же самое? Думает ли он так же? Майку почему-то надоело думать об этом, надоело гадать, просто ждать, надоело быть трусом. Майку хочется узнать прямо сейчас. Он слегка ослабляет объятия и чуть отстраняется. Его руки скользят с его талии вверх и замирают у щёк, ложась на них медленно и осторожно. Он так давно не делал этого… Так давно не ощущал Уилла так близко. Кажется, слишком давно не наклонялся к Уиллу вот так, вспоминая, что между ними есть разница в росте — ведь ему действительно нужно чуть склониться, чтобы… поцеловать его. Губы касаются губ Уилла — медленно, но точно. Они оказываются ровно там, где должны быть. Музыка уже проникла в каждую клеточку тела, стала их частью. Они больше не двигаются — просто замирают посреди бликов от диско-шара, среди людей, шума самой реальности. Майк поцеловал Уилла. Поцеловал, потому что не мог больше сдерживаться. И ему абсолютно всё равно, где они находятся. Всё равно, кто на них смотрит. А на них, кажется, и правда смотрят… Лукас с Макс, Дастин, к которому подошёл Лукас, потому что песня уже подходила к концу. Поначалу Лукас даже обрадовался, увидев, что Майк наконец подошёл к Уиллу. А теперь он стоял как вкопанный с открытым ртом, глядя на своего сумасшедшего друга, который критиковал любовь и парочек, а теперь, кажется, сам по уши в этом увяз. — Ну… или так, — протянул Лукас, пожимая плечами. Дастин тут же нахмурился, и его взгляд вонзился в Лукаса. — Это ты его надоумил на такое?! — Стоп, стоп, стоп! Эти двое… И вы… Вы знали?! — Макс раскинула руками, потому что, казалось, она одна тут была не в курсе всех дел. А поцелуй… Он продлился не так долго, как казалось. Майк медленно отстранился спустя пару секунд, а Уилл всё так же смотрел на него с неверием, широко распахнутыми глазами, будто пытался прочесть в его глазах хоть какое-то объяснение, отыскать там хоть какой-то здравый смысл. Песня закончилась. Отстранившись, Уилл отошёл от Майка и направился к выходу. Майк только сейчас стал понемногу возвращаться в реальность, осознавая, что сделал. Но его правда сейчас волновал лишь Уилл — и то, куда он ушёл. — Уилл! Подожди! — Майк тут же сорвался с места, догоняя парня, который уже вышел из помещения. Их компания, всё это время наблюдавшая со стороны, теперь стремительно менялась в настроении. — А, нет… Хреновая была идея, — со вздохом проговорил Лукас. — Лукас! Я же просил тебя не лезть в это! — возмутился Дастин. — Вообще-то я просто сказал ему поговорить с ним! Я же не знал, что он его засосать посреди бала захочет! — Господи… — выдохнул Дастин, закрывая глаза, явно скучая по Сьюзи и чувствуя, что ему сейчас вот совсем не до этого вот всего. — А мне никто объяснить ничего не хочет? — всё ещё разводила руками ничего не понимающая Макс. Во дворе рядом со спортзалом дул лёгкий, едва прохладный ветерок. Он немного проветривал сознание, но всё равно не мог ответить на все вопросы. Майк вышел сюда следом за Уиллом и сразу же поравнялся с ним расстоянием. — Уилл? Ты чего? — немного растерянно спросил он, останавливаясь напротив стены, у которой стоял Уилл. Он, видимо, сам ещё не решил: хочет ли уйти вовсе или ему просто был нужен глоток свежего воздуха прямо сейчас. И самым сложным сейчас казалось даже не то, что им, возможно, нужно было поговорить — а то, что Уилл просто молчал. Слишком долго. Он смотрел на Майка дольше, чем обычно молчат перед ответом даже на самый сложный вопрос. Будто ответы могли быть написаны на самой его рубашке, на его лице, в его глазах — пусть это и вовсе было не так. — Не я… — Он сделал паузу. Голос прозвучал тихо, словно он не говорил очень долго. Очень долго не говорил по-настоящему именно с Майком. — Это ты чего, Майк? — В его голосе сквозило отчаяние. Казалось, это было совсем не тем, что он ожидал от этого бала. Майк выдохнул, изо всех сил пытаясь связать в единую цепочку все последние события, доходя до этого самого момента, когда он спонтанно решил, что поцеловать Уилла на балу при всех будет отличной идеей. — Ты правда не понимаешь? — Уилл взмахнул рукой, будто этими движениями мог привести всё в порядок. Но Майк, очевидно, и правда не до конца понимал, как он поступил. — Ты поступаешь странно. Всё стало каким-то странным. Ты сначала отталкиваешь меня, просишь, чтобы я не приближался к тебе при всех, а теперь просто делаешь… так? Но зачем? Ты ведь сам себе противоречишь, и ты ведь сам говорил, что это несерьёзно, — Уилл говорил быстро, и казалось, что Майк запутал не только себя, но и его тоже умудрился затянуть в этот водоворот противоречий. Последние слова Уилла словно эхом отдавались в голове Майка. Это были его собственные слова, только теперь произнесённые голосом Уилла, и оттого они звучали ещё неправильнее. Всё не должно было быть таким. Не должно было так заканчиваться. И Майк не знал, как именно всё исправить, но он точно не должен был допустить такой концовки. — Нет, я… я не это имел в виду, — Майк запинается, с трудом глядя Уиллу в глаза. Но ему нужно собраться — дальше откладывать этот момент уже просто-напросто не будет возможности. — А что ты имел в виду? — Уилл не отводит глаз от Майка и пытается по крупицам раздобыть хоть какую-то ясность. Но Майк в последнее время и правда поступал нелогично, а Уилл не был сыщиком. Его молчание лишь порождало ещё больше вопросов, чем давало ответов. — Скажи мне… — голос Уилла звучит уже тише, будто он и в самом деле почти перестал надеяться на то, что Майк наконец откроется. — Я не хотел… не хочу, чтобы всё было так просто. В смысле… не всерьёз. А когда всё всерьёз — это ведь сложно, ну, понимаешь… — Майк пожимает плечами, отчаянно пытаясь подобрать нужные слова, ощущая как внутри всё сжимается от собственной неуклюжести. Но Уилл делает то, что у него всегда получалось лучше всего: слушает. Просто слушает — искренне, с внимательным, вовлечённым взглядом. Даже после всех не самых лучших поступков Майка он остаётся таким терпеливым, и Майк по-настоящему ему за это благодарен. — Так ты… хочешь, чтобы всё было всерьёз? — тихо спрашивает Уилл. — Но это сложно… — Майк поправляет край рубашки, хотя она и так сидит идеально. — Но это больше не так важно… Уилл искренне старается уловить его мысль, но выглядит ещё более озадаченным, чем минуту назад. — Я имею в виду… сложности из-за этого. Они больше не так важны для меня, как… — Майк мнётся, переводя вес с одной ноги на другую. Да, он определённо не знает, куда деть своё неуклюжее тело прямо сейчас, когда оно будто целиком оказалось под прицелом этого внимательного, не отпускающего взгляда Уилла, который так хочет всё наконец прояснить. — Как то, что есть у нас. Если оно… ещё есть. — Что «есть у нас»? — Уилл до этого молчал, давая ему пространство, чтобы услышать его дальше, но теперь не выдерживает. Ведь Майк то и дело замолкает, то ли пытаясь сформулировать спутанные мысли, то ли надеясь, что Уилл каким-то чудом сам ему в этом поможет. Но Уилл всё ещё не умел читать чужие мысли. — Ну, как бы… — Майк вытягивает из карманов руки, которые непонятно когда там оказались, и беспомощно пытается что-то очертить в воздухе — понятие, которому никак не мог подобрать нужное название. Уилл наблюдает за этой попыткой пару секунд, а потом просто накрывает его руки своими, мягко опуская их. Это движение возвращает Майка на землю, он наконец смотрит на Уилла более ясно и продолжает: — Мы… Уилл замирает, задерживая дыхание на пару секунд, будто думает, что ему просто послышалось. Майк понижает голос, будто громкость всего мира вокруг внезапно упала. — Я не хочу сказать, что то, что есть «мы», — это что-то сложное. Просто… я будто сам всё усложнил своими дурацкими мыслями. — Какими мыслями? Руки Уилла и правда кажутся такими тёплыми. Они держат ладони Майка, придавая уверенности и тепла даже в этот удивительно прохладный день. — Я не говорил тебе о них. Просто не хотел всё усложнять. — Но усложнил молчанием, — тихо добавляет Уилл. Майк неловко улыбается, вдруг осознавая всю абсурдность того, во что всё это вылилось. — Видимо, так и есть. И только сейчас Майк понимает, что совершенно не знает, с чего начать. Ведь в последнее время он думал о слишком многом без Уилла. — Я думал о том, что всё в какой-то момент закончится. Лето… Мы. Придётся разъехаться. И это так глупо… Сначала ведь мы могли просто расслабиться и получать удовольствие, — Майк поднимал глаза на Уилла лишь затем, чтобы сверяться с его взглядом. Уилл просто внимательно слушал, молча соглашаясь с его словами. — И это правда было так. Мне было… и мне до сих пор очень хорошо быть с тобой, — Майк заметил лёгкую улыбку на лице Уилла и тут же поспешил уточнить: — В смысле, я не говорю только про что-то пошлое! Это как будто… что-то другое. Мне нравится просто быть с тобой. Во всех смыслах. Просто рядом. Просто знать, что мы можем быть рядом, — и этого мне уже достаточно. Майк аккуратно сжал пальцы Уилла в ответ, почувствовав, как его хватка чуть ослабевает. — И мне стало казаться, что это странно. Я не хотел казаться слишком навязчивым из-за этого. А в итоге я и вести себя стал слишком странно, потому что не был уверен, что для тебя это тоже… так. Мы ведь начали с того, что просто повторяли то, что было в ролевой. То, что было просто… игрой? Но мне кажется, я уже не до конца понимаю, где её пределы. Я их пересёк. Я не знал… не знаю… можно ли. — Но ведь у нас не было чётких правил? — Уилл задал этот вопрос не то риторически, не то искренне, сам не понимая, какой ответ ему нужен — и нужен ли он вообще. Он тоже только сейчас осознал в полной мере, насколько это было важно. Игра не могла оставаться такой легкомысленной, как в самом начале. Им следовало разобраться в её правилах лучше — ведь даже в партии D&D они были последовательнее и продуманнее, чем в той игре, которую затеяли между собой. Возможно, Уилл до сих пор воспринимал слова Майка как часть роли, как что-то, что существует в рамках чего-то не более серьёзного, чем ролевая игра. А может, ему просто было сложно поверить и наконец осознать, что всё это — настоящее. — Нет? — Майк поднял на него такой же вопросительный взгляд, сводя брови домиком. — Я ведь тоже пересёк «правила»… на той площадке, — вспомнил Уилл. Это было самое сложное и для Майка. Он до сих пор жалел об этом, винил себя за то, что так и не попросил прощения за свой поступок. За то, что умудрился оттолкнуть человека, который за это лето успел стать для него таким важным. — Нет! Нет, ты не виноват в этом, Уилл… Просто это я… я поступил как идиот. И те мои слова в кладовой, я не должен был их говорить. Точно не так… Я ведь на самом деле вовсе не так хотел сказать. И об этом я тоже думал очень долго. На самом деле мне не так важно, если кто-то узнает о нас. Не так важно это, как важно просто… не потерять тебя. Потому что я меньше всего этого хочу — и больше всего этого боюсь, прямо сейчас, да и всё последнее время… Боюсь того, что мы скоро разъедемся, и уже не будет иметь значения, что я мог бы хотеть, чтобы всё стало серьёзным. Боюсь, что мы больше не сможем видеться, потому что будем учиться в разных местах. Поэтому я и не хотел говорить об учёбе. Просто я избегал этого… не тебя, нет, а своих мыслей, своих ощущений, которые стали слишком частыми, и того, что я, кажется… — Майк бегал глазами по лицу Уилла. Он ещё сильнее сжал его руки в своих, а потом всё-таки опустил голову и на секунду зажмурил глаза. — …влюбился в тебя. Слова сорвались с губ быстро — быстрее, чем все те дни и дурацкие размышления, что снова и снова крутились в голове Майка. И почему сказать это было сложнее всего? Сложнее, чем сближаться с Уиллом физически, сложнее, чем преодолевать подростковые комплексы из-за своего тела, сложнее, чем пробовать что-то интимное. Ведь оказалось, что интимнее всего этого вместе взятого — признаться этому человеку в искренних романтических чувствах. Уж к этому жизнь Майка точно не готовила. Не готовила к тому, что он испытает такие сильные чувства: сначала — как сильный всплеск гормонов, а потом — как сформировавшуюся привязанность, разлука с которой теперь казалась почти физически болезненной. Уилл явно тоже всего этого не ожидал. Он до конца, до последнего мгновения не понимал, что происходит с Майком, и сейчас замер на месте, перестал дышать. Он будто бы на мгновение отключился от реальности, пытаясь ухватиться за неё, чтобы понять: точно ли то, что выпалил Майк, было правдой, или это просто игра его уставшего от неопределённости воображения? И только подняв взгляд, Майк увидел эту реакцию — и тут же неверно её истолковал. — О нет… Я снова всё сделал странным? Забудь, пожалуйста, просто забудь… — быстро забормотал Майк, покраснев как рак. Он принял молчание Уилла за отрицание, хотя тот не произнёс ни слова. — Майк, ты и правда идиот, — наконец улыбнулся Уилл и выдохнул так, будто с его плеч свалился тяжёлый груз. Не потому, что растерянный Майк из прошлого говорил, что всё «несерьёзно», а потому, что покрасневший Майк из настоящего произнёс: «Я, кажется, влюбился в тебя». — Что? — Майк растерянно захлопал ресницами и ощутил, как Уилл притянул его к себе за руку — чуть ближе. — Ты совсем не умеешь романтично признаваться в любви, — Уилл не переставал улыбаться. Казалось, его улыбка просто не хотела сползать с лица. — Но мне нравится. — Что? Правда? Подожди… Что нравится?.. — Майк шире распахнул глаза и не знал, куда деваться: убежать, провалиться сквозь землю или остаться. Хотя, очевидно, он определённо выберет третий вариант. Остаться хотя бы в этом мгновении — пока есть такая возможность. А о том, что нужно будет уехать, он подумает потом. — Правда. И, честно говоря, я, кажется, тоже влюблён в тебя, — Уилл опустил взгляд ниже — на губы Майка. Тот, казалось, перестал верить в то, что не спит, и окончательно провалился в прострацию. Хотя губы Уилла ощущались более реальными, чем во сне. Стоп, губы Уилла? Майк даже не успел всё осознать и уловить момент, когда Уилл его поцеловал. Но его губы оставались всё такими же тёплыми и мягкими. Этот миг, ставший сюрреалистичным оттого, что всё наконец-то встало на свои места, не продлился долго. Кто-то вышел из дверей спортзала и прервал их. Уиллу пришлось отстраниться и, встав с носочек, снова выпрямиться. А Майк потихоньку начал возвращаться к реальности. Тот, кто вышел, быстро прошёл мимо, не обратив на них никакого внимания, — видимо, куда-то торопился. Майк всё ещё стоял на месте как вкопанный и смотрел на Уилла растерянным взглядом. Он не верил до конца в подлинность происходящего и, кажется, пытался по лицу Уилла убедиться, насколько оно реально — не искажено ли, как искажается всё во сне. Но всё было более чем реально. Уилл правда стоял напротив и смотрел с улыбкой. Эта улыбка выглядела по-настоящему счастливой, а может, даже немного смущённой. Такое выражение лица Уилла Майку сразу же захотелось запомнить до мельчайших деталей. Хотелось оставить его в памяти и никогда оттуда не выбрасывать. Это был не игривый Уилл, не тот, что хочет утащить куда-нибудь за угол и прошептать что-то пошлое. Это был искренний Уилл — открытый настолько, насколько только возможно. И это читалось в его глазах. А значит, его слова были правдой. Значит, всё это время — или, по крайней мере, последнее время — он тоже чувствовал то же, что и Майк. Об этом, конечно, стоит ещё поговорить, но… потом. Позже. Сейчас просто хотелось побыть в этом моменте — и желательно, чтобы время замедлилось. И время будто и правда замедлилось. На мгновение Майку показалось, что он уже ощущал что-то подобное с Уиллом раньше. Будто Уилл уже смотрел на него так. В голове всплыло воспоминание: как они в первый раз сидели у озера в лесу, и Уилл смущал его своими комплиментами о его кудрях и веснушках. Как тогда они впервые поговорили по-настоящему искренне, как поняли, что им просто нравится проводить время вместе. Как Майк впервые поцеловал Уилла. И это было не ради того чтобы казаться крутым мачо — это было про чувства о которых они оба тогда не говорили. И только сейчас Майк попытался признаться… И только сейчас понял, как глупо было не сделать этого раньше. Как глупо было просто не поговорить сразу, позволить недоговорённости расти между ними. В памяти снова мелькнуло то, что случилось на площадке, — и это до сих пор давило на Майка тяжёлым грузом вины. Он даже не представлял, что тогда мог почувствовать Уилл. А теперь оказалось, что он тоже влюблён в него. — Ты плачешь? — на лице Уилла отразилось беспокойство. Но Майк не сразу понял, о чём он говорит. — Что? — Майк проморгался, затем он дотронулся пальцами правой руки до своей щеки — и тут же, в ту же секунду, быстро и неловко провёл тыльной стороной ладони по лицу, отворачивая голову сначала в сторону, а потом вверх, будто надеялся, что это просто капли дождя. Возвращать взгляд на Уилла было невыносимо трудно. Стоило Майку взглянуть на него — и он тут же отводил глаза, опускал голову и невольно прикрывался рукой. Теперь он совсем не походил на мачо и краснел ещё больше. Он совсем не принц, который совершил бы дюжину подвигов и произнёс бы перед принцессой красивые, отточенные слова любви. — Нет, нет… Просто… Это… Кхм, — Майк убрал руку, по-прежнему глядя куда-то вниз, на свои кроссовки, на траву, на что угодно, лишь бы не встретиться с его взглядом. — Я не думал, что для тебя это тоже… Ну, что ты тоже… Майк сглатывает, не зная, как теперь держаться, ведь только что он буквально обнажил перед Уиллом все свои чувства, вывернул душу наизнанку. А тот не то чтобы не оттолкнул его — напротив, ответил взаимностью. И даже теперь, несмотря на все ошибки, которые они совершили, Уилл смотрел на Майка с теплом. — Теперь ведь всё в порядке? Ты уверен, что я тебе… Ну… Я ведь так поступил с тобой… — Всё в порядке, Майк. Я понимаю, почему ты так поступил, — Уилл бросил взгляд на дверь, за которой всё ещё гремел лагерный прощальный бал, и задумчиво улыбнулся. — И сейчас ты вроде как исправил ту ситуацию. Пусть нам и стоило поговорить об этом пораньше. — И я готов исправляться дальше! Что угодно!.. Для тебя… — оживился Майк, больше не пуская слёзы, хотя на щеках ещё виднелись едва заметные влажные следы. Уилл тихо рассмеялся, и между ними наконец вновь воцарилась привычная непринуждённость. Оставаться здесь не хотелось… Но и возвращаться на бал — тоже. Не раздумывая ни секунды, Майк взял Уилла за руку и потянул за собой. Он увёл его подальше от шумной толпы — к их любимому месту, куда, казалось, они не сбегали целую вечность. Их лес, их речка, их шалаш: пусть его и построил кто-то другой, он будто принадлежал именно им. По крайней мере, этим летом. — Майк, подожди! — смеялся Уилл, едва успевая за ним и чуть не запинаясь о ветки. Он уже и не понимал, откуда взялась эта внезапная спешка, зачем Майк так стремительно направляется к шалашу. — Мы уже пришли, — Майк выпустил его руку лишь у самого входа и шагнул внутрь. — Что ты задумал? — Уилл заглянул следом. Внутри, как и во всём лесу в этот час, всё было залито мягким закатным светом. Лучи солнца пробивались сквозь щели между деревьями, ложась на землю красивыми узорами из бликов. И только Майк, который что-то лихорадочно искал, вносил в эту картину лёгкий хаос. Казалось, от взаимного признания у него слегка поехала крыша. — Чёрт, он же был здесь… — Майк отодвинул доску, прикрывавшую что-то вроде самодельного столика, и тут же воскликнул: — Нашёл! Он достал канцелярский нож. На мгновение Уилл даже слегка напрягся. Кажется, Майк и правда потерял голову и сейчас сделает что-то не просто странное, а сумасшедшее. — Я хочу кое-что сделать, — Майк вышел из шалаша и направился к знакомому дереву. Только теперь, выглянув из-за его плеча, Уилл заметил уже знакомые буквы, вырезанные на коре много времени назад: «R+W» А теперь Майк, действуя торопливо, но сосредоточенно, принялся вырезать новые буквы чуть выше старых. Уилл улыбнулся, едва увидев первую из них.

«W»

«+»

«M».