Dirty games at summer camp

Подъём в одно и то же раннее время — несмотря на то, что раньше Майк вставал к часу дня, когда был дома, — обеды в столовой, жаркие дни — всё это за полтора месяца проживания в лагере стало привычным. Не видеоигры и сериалы, а долгие часы на природе, в движении, среди людей — вот чем стало для него это лето. И, честно говоря, он провёл бы так и следующее. Но, скорее всего, так не выйдет. Теперь он уже не школьник, а будущий студент. Попасть в лагерь бесплатно будет сложнее. Да и учёба, вероятно, займёт больше времени. Или, может, наоборот — станет интереснее, насыщеннее, даст больше свободы? Кто знает. Может, там вообще будет круче, чем здесь. Может, не так уж и плохо. Может, стоит просто перестать себя накручивать. Но Майк замечает за собой, что старательно избегает дат. Он не смотрит на дату в телефоне, а если взгляд случайно скользит по цифрам на уличном календаре — быстро отводит глаза. Он уходит в мысли, как только Стив заводит разговоры о поездках, которые они должны устроить под конец. Нет, Майк не против поездок, наверное. Просто его напрягает само слово — «под конец». Как будто всё, что было, уже в прошлом. Как будто пора закрывать книгу. Он старается сосредоточиться на хорошем. Правда старается. Смотрит на Лукаса и улыбается — ведь у того, кажется, наконец-то всё складывается с Макс. Она больше не отмахивается от него, как от очередного настырного парня, а относится нормально. Может, упорство Лукаса всё-таки сработало? Скорее всего — да. Вот у Майка с Уиллом всё ведь было совсем не так… У них вообще всё было — и есть до сих пор — немного нестандартно. Свою находчивость в сближении проявил именно Уилл — смело, быстро, без оглядки на условности. И сейчас, вспоминая всё это, Майк понимает, насколько всё это было сумбурным. Понимает, что, возможно, им стоило начать с чего-то более простого. Стоило лучше привыкнуть друг к другу в обычном общении, прежде чем переходить к чему-то большему. Но ведь их захлестнули чувства и влечение — верно? Это тоже сыграло свою роль. Да и время назад отмотать нельзя. Но почему-то по-прежнему Майк ощущает присутствие барьера в общении с ним — тонкого, почти невидимого, но твёрдого, не пропускающего через себя. Думает, будто бы ему было бы проще просто поговорить с Уиллом, если бы их общение началось как у всех «нормальных» людей. Не со всех этих интимных игр, которые действительно будоражили, но теперь словно несли за собой какие-то невидимые, но ощутимые последствия. Будто он уже не до конца мог понимать, на том ли они уровне, чтобы обсуждать что-то, что тревожит. Может быть, они лишь там, где можно повеселиться и расслабиться друг с другом, но не более? Может быть, было бы нормально просто сесть рядом, не прятаться за игривостью и обсудить всё, как делают люди в любых здоровых взаимоотношениях? Но сейчас всё это казалось Майку таким сложным, запутанным — настолько, что иногда он даже думал, что когда уедет, станет проще. Мысль эта приходила незаметно, но оставляла после себя горький привкус вины. Как будто сам факт того, что он думает о дистанции, делает его каким-то неправильным, недостаточно искренним. А может, он просто пытался заблокировать все эти нахлынувшие переживания и мысли, загнать их в дальний угол сознания, чтобы они не мешали ему улыбаться, когда он находился рядом с Уиллом. Впрочем, даже без этого внутреннего избегания внешне он стал проявлять его тоже — неуловимо, почти незаметно, но достаточно, чтобы это чувствовалось. Это, наверное, глупо, но теперь он действительно не искал так сильно ничего «игривого» с Уиллом или же «пошлого», ему уже было не так важно, как они это называли. Нет, он всё ещё желал быть рядом с Уиллом — и был. Но теперь не так… Теперь немного иначе. Возможно, из-за всех этих дурацких мыслей, которые крутились в голове, он и правда не проявлял этой инициативы. Его вполне устраивали самые обычные вечера, когда они с Уиллом могли просто прогуляться по лесу до их любимого места. Когда можно было вспоминать истории из прошлого и с каждым днём узнавать друг друга еще немного лучше. Чаще всего говорил по-прежнему Уилл, а Майку нравилось быть его верным слушателем, нравилось растворяться в его голосе. Просто слушать Уилла, смотреть на него, пока он делился мыслями и воспоминаниями. Майку нравилось, как они всей компанией быстро прикипели к игре в D&D — они освоили её буквально за две недели и с головой погрузились в этот мир, где можно было стать кем угодно. Это оказалось куда интереснее любых онлайн-игр. Он чувствовал себя почти ребёнком, когда играл с компанией. Они собирались в комнате Уилла и Дастина, и он устраивался на полу рядом с Уиллом — достаточно близко, настолько, что их ноги порой «случайно» соприкасались. Ему просто хотелось, чтобы такие встречи не заканчивались, чтобы они могли собираться вместе и после лагеря. Но истина тихо шептала, что скоро все разъедутся по разным колледжам и городам, и эта часть лета останется лишь воспоминанием. Сегодняшним днем они решили сыграть в волейбол. Хотя время уже клонилось к вечеру, солнце всё ещё щедро заливало улицу светом. Лучи скользили по твёрдой поверхности площадки, по лицам, по натянутой сетке. Майку было важно отвлечься, не портить игру — хотя бы ради команды, а ещё чтобы не получить от Лукаса мячом по башке. А Лукас, засранец, был хорош во всём, что связано с мячом. Конечно, это была всего лишь любительская игра, и никто не знал всех правил досконально, но именно в этой непринуждённости и крылся общий вайб их игры. Рядом стояла колонка, из которой играла кем-то подобранная музыка — не слишком громкая, универсальная, если можно так сказать. В самый раз для игры. По ту сторону сетки играл даже Стив. День выдался свободным, и он взял на себя роль своеобразного тренера, на время сбросив с плеч обязанности вожатого. Он забавно старался всё объяснить, растолковывал правила тем, кто совсем не умел играть, и при этом сам лажал. Но, кажется, большинство девочек, рассевшихся на скамейках, пришли сюда не столько учиться волейболу, сколько полюбоваться молодым и красивым вожатым. Это и правда выглядело забавно. Майк не раз замечал, как девчонки из лагеря пытаются подкатывать к Стиву, а тот, слегка растерянный, но неизменно серьёзный, не подпускал их слишком близко — и в прямом, и в переносном смысле. Впрочем, Майк мог их понять: Стив и правда был очень красив. У него были густые волосы и пышная причёска, уложенная с явным мастерством — будто за этим стоял не один год отточенной техники. Поначалу Майк даже думал, что Стив встречается с Робин — так считали многие, и в этом предположении была своя логика. Но со временем он понял, что между ними просто крепкая дружба. Майк вообще был из тех, кто верил в дружбу между девушками и парнями. Взять хотя бы его общение с Макс: Лукас как-то втянул её в их компанию — то чтобы поиграть в D&D, то просто посидеть вместе со всеми. Поначалу это было немного неловко, но Макс на удивление быстро освоилась в их компании. Майку даже казалось, что у него с ней есть что-то общее. Она выглядела так, будто спокойно справилась бы и даже чувствовала себя комфортно, даже если бы не подружилась ни с кем в лагере и осталась одна. Майк себя тоже таким считал. И если бы он был один в эту поездку, даже без Лукаса, может быть, ему было бы менее болезненно думать о конце лагеря и о том, что придется уехать? Скорее всего. — Мой! — раздался бодрый крик одного из парней из команды Майка. Это был связующий. Только сейчас Уилер осознал, что стоит на позиции нападающего. Но разве ему дадут пас? Он не мастер в атаке. Он даже оглянулся — взгляд упал на Уилла, другого нападающего. Отлично. Он точно с этим справится. И всё же — мяч полетел к Майку. Воздух на мгновение застыл. Сглотнув, Майк всё-таки шагнул. Ещё шаг. Резкий отрыв от земли. Прыжок — и рука, тянущаяся ввысь. Бах. Удар вышел неожиданно чистым. Мяч врезался в пространство между Стивом и сеткой. Тот вытянул руки, но опоздал — мяч уже ударился об линию, оставив после себя тишину. Приземлившись, Майк пошатнулся. Стив, почесав затылок, бросил на него взгляд, полный изумления, ведь до этого Майк лишь лажал в нападении. — Оу… — Майк приподнял брови, сам не веря в то, что у него получилось. Он стал машинально искать глазами Уилла, будто неосознанно ища его одобрения. Тот улыбается — широко, искренне — и смотрит так, будто видеть успехи Майка — самое настоящее счастье. Видеть его улыбку приятно, так что Майк улыбается в ответ, чувствуя, как напряжение уходит, и перестраивается на другую позицию — теперь их очередь подавать. На протяжении игры у него получается косячить не так часто, в соотношении удачных пасов и подач. Лукас наблюдает за ним с недоверием, чуть прищурившись: не может поверить, что это делает его неуклюжий друг Майк. Но всё же он смотрит и с долей уважения: он видит, как Майк старается. — Перед Уиллом выпендриваешься? — с лёгкой усмешкой спрашивает он, подходя ближе к Майку, пока противоположная команда подаёт. Майк лишь краснеет, опускает взгляд, но ничего не говорит. Может, и выпендривается… Что уж тут такого? А Лукасу, по правде говоря, можно сказать спасибо: всё это время он держит язык за зубами. Благодаря ему никто больше не знает об Уилле и Майке — даже Дастин. Тот, возможно, что-то и замечает — но молчит: вероятно, из вежливости или потому, что достаточно умён и понимает: если они двое захотят, то сами обо всём расскажут. По крайней мере, Майку нравится думать, что Дастин просто не понимает — пусть даже если и делает такой вид. Очередной мяч — и теперь подача Майка. Он не силён в этом, но сегодня что-то меняется. Глубокий вдох, концентрация — и ему удаётся подать снизу пару раз, а потом сверху. Три очка подряд! Может, это не столько заслуга хорошей подачи, сколько слабость противоположной команды, но всё же это приносит им победу со счётом матчей 3:2. Байерс, который тоже вложил в эту игру немало энергии и души, тут же хлопает в ладоши и широко улыбается, глядя на Майка. Тот стоит на подаче — раскрасневшийся, взъерошенный. Это действительно впечатляюще — особенно учитывая, что они почти проиграли, были на грани поражения. Майк вспотел, футболка прилипла к спине, дыхание ещё сбито, но он тоже улыбается — устало, но приятно устало, с лёгкостью в теле, с ощущением победы. — Мы победили! — восторженно восклицает Уилл, словно они сыграли в чемпионате мира, и бежит к Майку, обнимая его за шею. Майк на мгновение теряется, не зная, куда девать руки. Он чувствует тепло чужого тела, слышит его учащённое дыхание — и в этот миг музыка становится тише. То ли из-за того, что он устал, то ли её действительно выключили, то ли из-за того, что делает Уилл дальше. Он просто встаёт на носочки, тянется к его щеке и… прижимается к ней губами. Касание короткое, невесомое — возможно, оно продлилось бы дольше, но Майк мгновенно упирается руками в его грудь и отстраняет от себя. Возможно, слишком резко. Возможно, он даже не рассчитал, с какой отверженностью и напором сделал это в тот момент. Но место, где они находились, — открытая площадка, полная людей, — и множество глаз вокруг не оставили времени на раздумья: тело приняло решение раньше, чем сознание Майка. Уилл тут же отшатывается назад и делает шаг, чтобы не потерять равновесие. И дело не в том, что Майк его оттолкнул: это даже не совсем было толчком. Скорее, Уилл просто не ожидал, что он отстранит его. Для него это казалось обычным жестом — обычным касанием губ: он проделывал это с Майком много раз, верно? Сейчас Уилл был просто очень воодушевлён и благодарен Майку за победу и отличную игру. Но теперь на его лице — лишь растерянность и непонимание. Майк никогда прежде так не поступал, никогда не отталкивал его… Майк, явно выбитый из колеи, смотрит даже не на Уилла. Его взгляд рассеянно блуждает по людям вокруг, скользит по лицам, но не цепляется ни за одно. Все уже разошлись с площадки кто куда, разговоры стихли, смех угас. Майк натыкается лишь на взгляд Лукаса вдалеке. Однако он не задерживается на друге надолго. Он лишь бросает короткое: «Мне надо отойти» — и разворачивается, уходя в неизвестном направлении. Дух игры и победы тут же рассеивается в воздухе, будто его и не было. Уилл остаётся стоять посреди площадки ближе к тому месту, где недавно подавал Майк. Он смотрит вслед Майку, пока его фигура не растворяется в сумерках, потом опускает глаза на землю, на покрытие площадки, сделанное из того же уличного материала, что обычно используют для беговых дорожек. Внутри как-то пусто: кажется, вся энергия ушла не из-за игры, а из-за того, что Майк не дал ей проявиться. Он просто оттолкнул ее, и энергия не вернулась к Уиллу, а прошла сквозь него, вернувшись отрицательной волной, поглотившей всё тело. — Ну что, идём играть? — Дастин подошёл сзади к Уиллу и заглянул ему в лицо. Он всё это время сидел на деревянной скамье, уткнувшись в книгу. Ждал, когда закончится игра ребят на площадке. — А где Майк? — он невольно посмотрел туда же, куда и Уилл, но никого там не увидел. — А… Мы разве собирались сегодня играть? — прочистив горло, спросил Уилл, медленно возвращаясь к реальности. Он моргнул несколько раз и перевёл взгляд на Дастина. — Да вроде нет… Но мы же каждый день собираемся, — Дастин нахмурился, не до конца понимая, почему Уилл это не запомнил, хотя всегда выглядел таким вовлечённым, когда они играли в D&D. — Ты же сам хотел узнать, что будет дальше по сюжету, разве нет? — Точно. Я и забыл, — Уилл натянуто улыбнулся и машинально поправил прядь волос, падающую на лицо, затем повернулся обратно к площадке. — У Майка… дела появились. Похоже, сегодня не получится доиграть, — он пожал плечами, стараясь вернуть непринуждённое выражение лица. Дастин внимательно посмотрел на друга. Он знал Уилла очень давно — с самого первого класса школы. Слишком хорошо знал, чтобы не понять: что-то не так. Но он не стал задавать вопросы. Вместо этого он просто кивнул, словно понимая, что сейчас лишние расспросы Уиллу не нужны и его лучше оставить одного. — Окей. Ну, если он вернётся, дай знать. — Ага. Уилл постоял ещё какое-то время, потом глубоко вздохнул и направился к главному выходу со спортивной площадки.

***

Не прошло и часа после игры, как дверь в комнату Уилла и Дастина с грохотом распахнулась — в проёме стоял Лукас. (Разумеется, он даже не подумал постучать перед тем, как войти.) Его грудь слегка вздымалась, а глаза горели нетерпением. Едва переступив порог, он застыл на месте, а на его лице отразилось искреннее недоумение. — Чего?! — Лукас резко изогнул бровь и уставился на Дастина и Уилла так, будто те только что вернулись с какой-то тайной вечеринки, а его нарочно туда не позвали. Уилл оторвался от скетчбука, в котором последние полчаса бездумно выводил линии. Он медленно поднял взгляд на Лукаса. Дастин, сидевший за ноутбуком в дальнем углу комнаты, снял наушники и обернулся к двери — до этого он сидел к ней спиной, полностью погружённый в свои дела. — Что «чего»? — Дастин посмотрел на друга с таким же вопросительным выражением и замер, заметив за спиной Лукаса знакомую рыжую макушку, едва виднеющуюся в дверном проёме. — Какого хрена Майк не здесь?! — Лукас скрестил руки на груди и снова посмотрел на Уилла. — Я думал, он с тобой. Ну, с вами. Уилл едва заметно нахмурился и опустил взгляд на свой рисунок. Если бы он только сам знал, где он… На самом деле все его мысли последний час были забиты именно этим. Но, увы, способностью мысленно отслеживать местонахождение людей он не обладал. Хотя сейчас сила телекинеза не помешала бы… — Он не сказал тебе, куда ушёл? — Лукас сделал несколько шагов ближе к кровати, где сидел Уилл, и продолжил расспросы, как всегда выглядя перевозбуждённым. Его пальцы нервно постукивали по предплечью, а глаза метались между Уиллом и Дастином. До завершения игрового сюжета оставалось совсем немного — финальная глава, кульминация всей истории. Все так ждали этого момента, хотели закончить игру именно сегодня. Но начать без пятого игрока, который изначально был сердцем всей истории, они не могли. Без Майка всё теряло смысл. Уилл по-прежнему молчал, не зная ответа на вопрос Лукаса. Он лишь сверлил взглядом собственные эскизы — выдуманные образы, которые, как ни странно, всё равно напоминали Майка. — Уилл, скажи уже! — Лукас развёл руками, его голос дрогнул от раздражения и разочарования. — Мы не можем продолжить без него, он же ведущий! Он уже успел сделать выводы о своём друге: Майк, очевидно, поступил как самый последний говнюк — бросил их в самый интересный момент, и из-за него игра срывается. — Да отстань от него уже, Лукас, — со вздохом произнёс Дастин, разворачиваясь на стуле лицом к другу. — Не знает он, где Майк. Лукас наконец умолк и снова посмотрел на Уилла — но уже не с возмущением, а с вниманием. Только теперь он заметил, как напряжён парень: как крепко он сжимает карандаш в руках, как наигранно сосредоточенно смотрит в скетчбук, словно пытаясь отключиться от реальности. Похоже, игра на сегодня действительно отменяется. Атмосфера в комнате совсем не располагала к продолжению: Дастин был погружён в свои дела, а Уилл… в свои мысли. — Океей… — протянул Лукас, и его напряжённые плечи наконец-то опустились. — Ну короче, если он зайдёт к вам, передайте, чтобы завтра не срывал нашу игру. Пойдём, Макс. Он повернулся к Макс, стоявшей в дверном проёме, взял её под руку и вышел из комнаты, уже не так громко закрывая за собой дверь. В тишине комнаты ещё несколько секунд висело эхо его голоса, а затем наступила тишина, которая сейчас казалась не менее громкой, чем недавнее присутствие Лукаса.

***

На завтрак, как всегда, подавали привычное меню: одинокий фрукт да блинчики с какой‑то не слишком аппетитной начинкой. Уилл с не особым энтузиазмом покосился на тарелку: похоже, это был творог, смешанный с чем‑то ещё. Он без особого аппетита ковырялся в еде вилкой. За столом царила непривычная тишина. Даже Лукас притих, хотя обычно именно он не умолкал ни на минуту. Сейчас же он сидел, уставившись в свою тарелку, будто от его взгляда еда могла стать более аппетитной. Никто не задавал вопросов об отсутствующем — о том, кто тоже должен был сидеть здесь, за этим столом. Поэтому Лукас решил сказать об этом сам, чтобы хоть как-то разбавить тухлую обстановку. — Майк сказал, что ему нехорошо, — слова вырвались почти невольно. Но не успел он договорить, как его тут же перебил Дастин: — Ты будешь это есть? — спросил тот, указывая на два свёрнутых блинчика с начинкой на тарелке Лукаса. Лукас, слегка опешив, мотнул головой. Дастин, не теряя времени, без лишних слов переложил блинчики к себе на тарелку и принялся неторопливо их уплетать. Иногда Уиллу казалось, что Дастин просто всеяден: он никогда не ворчал по поводу еды в столовой и ел всё, что давали. Аппетита у Уилла всё же не было. Он ограничился бананом и за весь завтрак не проронил ни слова. В итоге Лукас, по сути, болтал сам с собой, увлечённо рассказывая что‑то о вчерашнем и планах на день, — лишь изредка Дастин его поправлял, подключаясь к разговору только под конец. После завтрака начались обычные лагерные дела. Часть ребят собралась под навесом на улице и уселась за длинным столом — так же, как в самый первый день, когда они только приехали сюда. Стив уже вёл другую тему разговора: он воодушевлённо рассказывал о планах на последние недели пребывания в лагере, то и дело поправлял свою кепку, которая хоть и портила укладку, зато надёжно защищала от палящего солнца. Уилл, Дастин и Лукас расположились в конце стола, чуть в стороне от основной группы. Они переглядывались, перешёптывались, но в разговор особо не включались — каждый был погружён в свои мысли. И только когда Стив уже был в середине своего рассказа, к ним словно из ниоткуда подсел Майк. Он вовсе не выглядел так, будто ему было нехорошо — как максимум немного невыспавшимся. — Привет, — коротко бросил он, усаживаясь между Дастином и Уиллом, потому что здесь было свободное место. Из‑за нехватки пространства ноги ребят слегка прижались друг к другу. Майк инстинктивно отодвинул правую ногу от Дастина, но при этом случайно задел колено Уилла где‑то под столом. Тот застыл и бросил на Майка долгий, пристальный взгляд, словно пытаясь прочесть по его лицу ответ на вопрос: куда же он пропал на всё это время? Может, ему действительно было не по себе? Но Уилл с трудом мог в это поверить. Ему вообще было сложно о чём‑либо думать после того, как Майк в последние дни вёл себя так… отстранённо. Впрочем, сейчас было не самое подходящее время для разговоров. — Но в последние дни будет самое интересное! У кого‑нибудь есть предположения на этот счёт? — воодушевлённо спросил Стив, обводя взглядом собравшихся. Около двадцати ребят — кто за столом, кто на выступе веранды — оживились и принялись выдвигать версии. Но они быстро отгадали замысел Стива, не оставляя места для фантазий. — Вечеринка? — скучающе протянула одна девочка, подпирая щёку рукой. — Нуу… почти. Скорее что‑то вроде бала, — ответил Стив, немного огорчённый тем, что так и не сумел создать интригу. Он явно рассчитывал на более бурную реакцию. Ребята сразу оживились и начали переговариваться между собой. Кто‑то уже принялся обсуждать, как протащить на этот «бал» алкоголь и где его раздобыть. Но Стив не пропустил это мимо ушей. — Так! Никакого алкоголя там не будет. Всё в рамках приличия! Дальнейшие слова Стива словно пролетали мимо ушей собравшейся компании — до тех пор, пока он не охладил всеобщий пыл новостью, которая вызвала дружный стон: по плану их ждала уборка. Да, самая обычная, скучнейшая уборка территории, которой никто из присутствующих явно не хотел заниматься — даже за награду в виде мороженого, обещанного в конце. Но деваться было некуда: Стив оказался непреклонен. Особенно после того, как в очередной раз обнаружил на территории лагеря окурки и мусор. Поскольку никто не хотел признаваться, кто это оставил, убираться предстояло всем. — Сбор на этом же месте через полчаса. А пока нам нужны инструменты и перчатки, — произнёс Стив и обвёл взглядом ребят. Его взгляд остановился на Майке, который скучающе рассматривал текстуру дерева на столе, выглядя так, будто правда провалялся в бессонице всю ночь. Следующие слова Стива — сочетание фразы «сходи за инструментами» и имени «Майк» — явно не обрадовали Уилера. — Что? Чёрт… — прошептал Майк себе под нос, закатывая глаза. — Давай, бро, тебе давно пора подкачаться! — с широкой улыбкой подбодрил его Лукас, хлопнув по спине так, что Майк едва не пошатнулся. Он хотел подбодрить, но сделал только хуже. Заметив грозный, почти обжигающий взгляд Майка, Лукас тут же подскочил, комично состроил сочувственное выражение лица — и поспешно слинял. Остальные, дабы избавиться от лишних обязанностей по уборке, последовали его примеру. Майк медленно встал из-за стола, со вздохом, полным усталости, поплелся в сторону кладовой. Но на полпути остановился, замер на мгновение, услышав сзади знакомый голос: — Я тебе помогу, — Уилл быстро нагнал его и стал идти рядом. Майк на секунду замедлил шаг, бросил короткий взгляд на Уилла, молча кивнул, и дальше они уже вдвоём шли в тишине. Они направились к кладовой, обойдя по пути одинокий потухший костёр. Майк первым открыл скрипучую дверь и вошёл внутрь, прищурившись от резкого контраста света и тени, и принялся осматриваться в поисках нужных вещей. Уилл зашёл следом. Помещение хорошо освещалось уличным солнцем, проникающим через маленькое окошко под потолком, — здесь всё ощущалось совсем не так, как в прошлый раз, когда они были тут вдвоём… Майк принялся перебирать вещи на полках стеллажей, хмурясь от пыли, которая поднималась облачками при каждом движении, и пытаясь разглядеть что-то нужное. Уилл тоже включился в поиски, но без особого энтузиазма — его взгляд чаще скользил по профилю Майка, чем по предметам вокруг. — Где ты был вчера? — спросил он будничным тоном, словно просто интересовался, как у него дела. Майк замер, перестал перебирать старые вещи на стеллажах и опустил взгляд, будто уже успел перетаскать кучу тяжёлых инструментов и утомился. — Ну… Игра, — поспешил добавить Уилл, забыв о задаче, ради которой они сюда пришли. На самом деле ему не столько хотелось помочь Майку, сколько остаться с ним наедине и задать хоть один из волнующих вопросов. — Мы ведь хотели доиграть вчера, помнишь? — Доиграть… — пробормотал Майк себе под нос, по‑прежнему глядя на предметы на полках, а не на Уилла. — В D&D, — уточнил Уилл, поворачиваясь к нему всем телом. Наконец Майк перевёл взгляд на него, но не задержал его надолго. Он отвернулся к двери и заметил за ней грабли — вероятно, они как раз пригодятся. Майк достал их и поставил в более удобное место, чтобы потом отнести Стиву. — Майк, — снова раздался голос Уилла, и в следующую секунду он взял Майка за руку сзади, чтобы тот наконец-то обратил на него всё своё внимание. — Ответь мне… Майк обернулся. Его рука безвольно повисла — Уилл всё ещё крепко её держал, но он не отвечал на прикосновение. — Мне просто нужно было обдумать кое-что, — произнёс Майк. Его слова прозвучали скорее как точка, чем как попытка выйти на диалог. — Что? — не унимался Уилл. Он не хотел ждать до вечера или выискивать подходящий момент, чтобы поговорить с Майком, который почему-то пытался от него убежать, а ведь Уиллу не могло просто показаться, что это так. Им нужно было поговорить сейчас, пусть даже и здесь, в этой пыльной кладовой. На самом деле… Он даже немного винил себя за то, что не осознавал этого раньше — до того, что произошло вчера, до того момента, когда Майк его оттолкнул… — Ээ… — Майк поджал губы и отвёл взгляд в сторону. — Это из-за того, что я хотел тебя поцеловать? — Уилл чуть сильнее сжал его ладонь и подошёл ближе. Майк отступил назад и упёрся спиной в стеллаж позади себя, чувствуя, как пространство вокруг сужается. Он оказался в ловушке. Пытался убежать, но Уилл не дал ему ни убежать, ни скрыться — воспользовался первой же возможностью, чтобы вытащить на поверхность то, что Уилер попытался спрятать. Но у него были причины так поступать: он просто не мог позволить Майку уйти — ни в самом начале, ни в самом конце. — Не совсем… То есть… Я не против, чтобы ты целовал меня, — запинаясь, произнёс Майк, с трудом формулируя мысль. Видимо, он исчез, чтобы подумать, но так и не довёл размышления до конца. — Но? — Уилл не отводил взгляда, не упуская ни единой эмоции на лице Майка. — Не при всех, Уилл… — Майк выглядит почти что умоляюще, словно это его вчера оттолкнули, а не он сам так поступил. Уилл выдохнул, слегка опустил брови, но внимательно слушал; желая узнать всё как есть. Пойманный в угол, Майк, который всё ещё хотел сбежать, но уже не мог, продолжил излагать свою так и не сформулированную до конца мысль: — Я не такой смелый, как ты, понимаешь? Я не могу выставлять эту часть себя напоказ. Обо мне никто не знает, и я не готов к тому, чтобы узнали. Да даже Лукас… Ты же знаешь, он мой лучший друг. Он давно меня знает, но даже он не знал о том, что я… такой. И всё, конечно, обошлось, но я до конца не был уверен, что обойдется, и это было рискованно. Как и вообще всё, что мы делали, — Майк сделал паузу, взвешивая, стоит ли продолжать. Казалось, он уже сказал лишнее. Но Уилл явно хотел подробностей, его взгляд был полон ожидания, и Майк решил ему их дать. — А если кто-то увидит нас, и это дойдет до моих близких… Мой отец, он стопроцентный гомофоб и ждет, что я приведу домой девушку, он уверен, что я «нормальный». А тут, в лагере, есть люди из моей школы, которые знают меня… Короче, нам не стоит… быть у всех на виду, — Майк снова поджал губы, пребывая в смятении, но всё же добавил почти шёпотом: — Да и к тому же… Всё ведь не так серьёзно. Хватка Уилла на руке Майка ослабла. Затем он совсем отпустил его и отступил на шаг назад. Он всё ещё смотрел на Майка. Он услышал всё, что хотел или мог ожидать… А может, даже больше. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь тихим скрипом пола и далёкими голосами ребят со двора. — Хорошо… Я понял, — тихо произнес Уилл, опустив взгляд. Он медленно поднял глаза — теперь уже не на Майка, а куда-то в сторону двери. Взяв пару граблей, которые достал Майк, он уже на выходе бросил короткое: «Еще нужны перчатки» — и удалился, оставив после себя лишь легкое колебание воздуха и тяжелое молчание. Майк застыл на месте. В следующую же секунду он впечатал ладонь в свои губы, постепенно осознавая, что только что наговорил. Но когда он метнулся в сторону дверного проёма, выглядывая на улицу, было уже поздно — Уилл ушел.

***

Их итоговая игра в D&D выдалась не самой удачной. Майк не мог без причины отказать Лукасу, поэтому сеанс все-таки состоялся, но это было мучительно. Будучи ведущим, он то и дело сбивался, путался в деталях, забывал ключевые моменты сюжета. В итоге он, кажется, окончательно заруинил весь сюжет, приведя партию к скомканной концовке — такой же бессвязной, как и все его мысли. И возможно, все могло обернуться еще хуже, если бы Уилл не держался так... непринужденно. Он играл как обычно: так же улыбался, шутил, бросал игровые кости с привычной легкостью. Ему и правда было все равно на то, что произошло в кладовой? Или, точнее, на тот разговор? А может, он просто мастерски скрывал свое настроение за маской беззаботности, не желая выдавать личное перед остальными? Майк даже поймал себя на мысли, что с плеч Уилла как раз свалилась какая-то тяжесть. Может, ему наоборот просто... стало легче? Возможно, он и в самом деле был согласен с тем, что между ними все не так уж «серьезно»? Но чем больше Майк размышлял о своих словах, тем паршивее ему становилось. Видимо, заметив его состояние, даже Лукас не стал возмущаться, хотя больше всех был разочарован финалом игры. В тот вечер все просто разошлись по своим комнатам. Лукас, как обычно, проводил Макс до ее домика, а Майк получил возможность пройтись в одиночестве — хоть пару минут, чтобы снова погрузиться в свои мысли. Кажется, у них были последствия. Как минимум — потому что они вырвались наружу. Как максимум — потому что он озвучил то, что беспокоило его больше всего, но сделал это совсем не так, как хотел. Он сказал так, что, скорее всего, просто напросто обидел Уилла, хотя вовсе не стремился к этому. Может, Майку и казалось, что всё наладится само собой, но думать так было очевидно эгоистично. Ничего не наладилось. Навязчивые мысли не оставляли его в покое ни днем, ни ночью, и всё превратилось в какое-то бледное подобие прежних дней, которые у него были. Всё стало похоже на маскарад — на попытки сделать вид, что всё как прежде. Но они с Уиллом теперь даже не пытались остаться вдвоем или куда-то убежать, как делали это неделями ранее. Теперь же они просто находились в одной компании с Дастином, Лукасом и Макс. Общались между собой при всех, как обычные друзья, но больше не искали уединения. Уилл перестал проявлять инициативу, а Майк чувствовал себя полным идиотом: он всё испортил и понятия не имел, как это исправить. После оглушительного провала того недо-разговора он просто боялся и рот открывать в сторону Уилла, чувствуя себя виноватым и глупым, потому что не справился с такой простой задачей, как хотя бы объяснить Уиллу причину, по которой тогда оттолкнул, нормально, а не так, что это звучало как чёртов наезд. Так, будто он сказал не «нам не стоит быть на виду», а «нам не стоит быть вместе» вообще. И теперь эта фраза, искаженная его собственной необдуманностью, стояла между ними, как стена, которую он сам же и возвел. И так прошло целых три дня… Три бесценных дня, которые могли бы пройти гораздо лучше, а вместо этого растворились в тягостном бездействии трусливого Майка. А до бала оставался всего один день. Все вокруг только и говорили о нём: суетились, украшали место проведения — просторный спортивный зал, который до этого стоял запертым и почти заброшенным, — выбирали музыку, говорили о нарядах. Даже Лукас без конца жужжал Майку о том, как собирается пригласить Макс, признаться ей в своих чувствах — может быть, даже поцеловать, пока они будут кружить в танце под звуки медленной мелодии. Майку, если честно, хотелось просто повеситься на собственном носке. Спрятаться где-нибудь в самом дальнем углу лагеря, где его никто не найдёт. Потому что, в отличие от лучшего друга, он не мог разделить это радостное волнение — его мысли были заняты совсем другим. Уиллом. Он думал о том, как бы попросить у него прощения, как подобрать слова, чтобы сказать ему всё и при этом снова не сделать всё только хуже, не потерять его окончательно. Он просто надеялся, что после разлуки они хотя бы продолжат переписываться — хотя, конечно, этого было бы чертовски мало после всего, что случилось между ними этим летом. — Короче, рубашка у меня есть, галстук где-нибудь откопаю, — продолжал болтать Лукас, расхаживая по комнате и размахивая руками. — А ты как бомж пойдёшь? Или Уилл тебя и таким принимает? Лукас резко остановился и пристально посмотрел на Майка, который лежал на нижнем ярусе кровати и бездумно сверлил взглядом потолок. Они остались в комнате вдвоём, и это было настоящим проклятьем: в такие моменты Лукас мог говорить о чём угодно и доставать Майка всеми возможными способами — просто потому, что ему самому становилось невыносимо скучно, а энергию некуда было девать. Однако Майку даже полежать спокойно не дали: в лицо ему неожиданно прилетела подушка, нарушив хрупкое уединение. — Эй! — Майк тут же сел на кровати и возмущённо посмотрел на Лукаса. — Чего?! Это я вообще-то должен возмущаться! — Что? Да что я тебе сделал? Я просто лежу и никого не трогаю, — недоумённо произнёс Майк, приподняв бровь. — Вот именно! Ты в последние дни будто на другую планету улетел, а в твоё тело вселился какой-то тупой инопланетянин, — Лукас всплеснул руками. — Да что ты несёшь? — нахмурился Майк, устало потирая виски, будто голова у него и правда начинала болеть. Но если Лукас не заткнётся, то она и правда заболит. — Я несу истину! Ты думаешь, я не вижу, что ты с Уиллом поссорился? — Лукас совершенно не скрывал своих догадок. — Чего? С чего ты взял, что мы… — начал было Майк, но Лукас его тут же перебил, не давая возможности уйти от разговора. — Да вы даже между собой почти перестали разговаривать! Что между вами, мать вашу, происходит? Я думал, вы типа друг другу нравитесь и всё такое, — Лукас наконец уселся на кровать напротив той, где сидел Майк, и сцепил руки в замок. — Да, Дастин мне сказал в это не лезть, но, чёрт побери, вы не выглядите так, будто собираетесь с этим разбираться. Ибо даже я это вижу! Посрались из-за чего-то и молчите, портя атмосферу нашей компании прямо под конец лагеря! Я не собираюсь молчать, если это касается нас всех. Майк уставился на Лукаса — вроде и возмущённо, а вроде и заинтересованно. Ну вот, в очередной раз, как Лукас раньше говорил об очевидности того, что Майк с Уиллом втрескались друг в друга, теперь он заговорил и об очевидности того, что между ними что-то пошло не так. И может Лукас иногда и кажется не слишком проницательным в некоторых вопросах, на деле он всё понимает и видит. И стоп, Майк с Уиллом поссорились? — Лукас, мы не ссорились. Может, как максимум произошло, ну, небольшое недопонимание? Но мы точно не поссорились! — Майк и сам уже не до конца понимал, в чём пытается оправдаться. — Ага, недопонимание. Ладно, окей, пусть будет так, — Лукас вздохнул, на мгновение замолчал, а потом решительно продолжил: — Но ты, Майк-идиот, должен с этим разобраться, понял? Вот я с Макс как поступаю? Ты же знаешь, у неё непростой характер. Я просто соглашаюсь со всем, что она говорит, и уступаю ей, потому что она умная и зачастую права! Просто она всегда прямо говорит, что ей не нравится или что она думает. И мы просто с этим разбираемся вместе. Делов-то. А ты явно перевариваешь всё только в своей башке. Уилл явно поумнее тебя будет, так что отбрось свою тупую привычку самокопания и просто поговори с ним, — в конце Лукас стал говорить почти по буквам, словно вбивая эту информацию в голову Майка, будто гвозди. А Майк, хоть и хотел отогнать Лукаса, как назойливую муху, всё-таки стал слушать его — уже не как надоедливое радио на фоне, а внимательно. Что-то его всё-таки зацепило в его словах. Просто поговорить… Это звучало так банально. Но, кажется, сколько бы Майк ни слышал этих слов, он не понимал до конца их сути. Но Лукас оказался в чём-то прав. Уилл умный… Он понимающий. Понимающий и принимающий Майка таким, какой он есть. И внешне, и внутренне. И, быть может, он бы смог принять и то, что Майк в него, как дурак, втрескался — и из-за своих глупых, нелепых страхов наговорил глупостей, обидел, оттолкнул? Может, он бы смог понять его поступки, разглядеть за ними не отстранение, а отчаянный страх потерять? — Хорошо… — выдохнул Майк, опуская взгляд на свои ноги. Голос прозвучал тихо, но в нём была и решимость, пробивающаяся сквозь пелену сомнений. — Чего? — Лукас удивленно на него уставился. — Я поговорю с ним, — твёрже повторил Майк, поднимая взгляд. — А… — Лукас завис на долю секунды. — Ахринеть. — Что? — Ты так легко согласился со мной, — усмехнулся Лукас. — Я думал, просто пошлёшь меня. — Нет, ты… прав, — пожал плечами Майк. — Я слишком много думаю обо всём один. Лукас улыбнулся ещё шире, а потом поразительным образом переключился с одной темы на другую. Он всегда так делал, так, что в какие-то моменты это казалось уже не забавным, а поразительным, будто у него была какая-то странная и не нужная суперспособность. — Ну вот и отлично! Значит, дело сдвинулось с мёртвой точки. Так что ты наденешь на бал?