the bend

Март пролетел незаметно. Хонджун почти перестал замечать, как летят дни. Школа, дом, агентство — этот маршрут стал привычным настолько, что ноги сами несли его к знакомому зданию на окраине делового квартала. Два раза в неделю, иногда три. Всегда после уроков, всегда с тяжёлым рюкзаком на плечах и с лёгким сердцем в груди. Если первый месяц ушёл на то, чтобы просто привыкнуть к телу, перестать его стесняться, научиться базовым вещам, то второй стал временем настоящей работы. Сонхва больше не показывал — он лишь изредка давал советы, поправлял одежду Хонджуна, а тот выходил, занимал позицию, иногда проходился от одного конца студии к другому, представляя, что находится на подиуме. Апрель начался с дождей. Не мартовских, грибных и моросящих, а настоящих, затяжных — тех, что барабанят по крышам сутками и превращают улицы в бесконечные зеркала мокрого асфальта. Хонджун вышел из школы под чистое небо — редкая удача, редкий подарок. Даже обрадовался, что сегодня, может быть, добёрется до агентства сухим. Но автобус тащился медленно, и когда Хонджун вышел на своей остановке, небо уже затянуло. А через минуту — рухнуло. Это был не просто дождь. Это был потоп. Вода лила с такой силой, что через минуту Хонджун промок до нитки. Волосы облепили лицо, свитер намок и потяжелел, кеды хлюпали при каждом шаге. Он бежал к знакомому зданию, перепрыгивая через лужи, но спасаться было поздно. Он вбежал в студию мокрый, дрожащий, с каплями на ресницах — и впервые увидел, как Сонхва теряет свое невозмутимое спокойствие. — Ты с ума сошел? — Сонхва метнулся к нему быстрее, чем Хонджун успел переступить порог. — Под дождем, без зонта? Ты простудиться решил? Он накинул ему на плечи первое, что попалось под руку — свой собственный пиджак, оставленный на спинке кресла. Заставил сесть на диван, сунул в руки чашку с горячим чаем, принёс плед. Хонджун сидел, закутанный в пиджак, пахнущий Сонхва, и чувствовал, как внутри разливается тепло. Не от чая. — Просто... зонт сломался, — пробормотал он, глядя, как Сонхва суетливо ходит по студии, ища полотенце, включая обогреватель и ворча что-то под нос. — Надо было переждать. Написать мне. Я бы встретил. Сонхва прошёл куда-то в глубь студии, к маленькому шкафчику у стены. Хонджун услышал, как открывается дверца, как Сонхва там чем-то шуршит. А потом шаги — и Сонхва появился перед ним с большим махровым полотенцем в руках. Он протянул руку и коснулся волос Хонджуна — всё ещё влажных, холодных. Провел по ним, откидывая со лба, задержался на затылке. — Высушить надо. Он присел на диван рядом, так близко, что их колени соприкоснулись. Сонхва промакивал волосы Хонджуна полотенцем — осторожно, бережно, пальцами перебирая пряди, отчего по спине бежали мурашки. Хонджун сидел с закрытыми глазами и боялся дышать, чтобы не спугнуть этот момент. Потом Сонхва налил ещё чай, и они просто сидели рядом, слушая шум дождя за стенами. — Сегодня без примерки, — сказал Сонхва. — Посидим так. Ты устал, да и вымок. Отдохни. — Я могу работать, — возразил Хонджун, но без особой уверенности. — Можешь. Но не будешь. — Сонхва чуть улыбнулся. — Иногда нужно просто сидеть и ничего не делать. Это тоже часть учёбы. — Правда? — Нет. — Улыбка стала шире. — Но звучит убедительно. Хонджун фыркнул и толкнул его плечом. Сонхва качнулся, но не отодвинулся. Остался рядом.