spiritual instinct

Снова и снова одни эти действия

Сможешь бежать и уверен, что есть куда?

Гайка закрутится глубже обычного

Череп хрустит или все это мысленно?

«Нет выхода» Постскриптум

***

я снова видел их. фиолетовые огни. вспышки. слышал скрежет своих зубов. но я не мог его остановить. мои ноги и руки не двигались. во рту чьи-то волосы. меня на них вырвало. или ими? меня кто-то зовет. но я не слышу. в ушах только звуки скрежета моих зубов и пенящихся волос. Но это, к счастью, был просто короткий сон. — Он что, в ломке? — голоса надо мной постепенно становились громче и яснее. — Ломка не так выглядит, дура. Он просто в обмороке. — этот женский голос, в отличие от предыдущего, был мне знаком. — Так, расступились все. Вам тут что, кото-кафе? — в другой ситуации я бы оценил шутку санитара. Но не сейчас. — Дайте ему кислорода, свалили. Я открыл глаза. Надо мной, помимо санитара, что приводил меня в чувство, обеспокоенного соседа и светлой девчонки, склонились еще двое — девушка с вытянутым лицом и черной прямой челкой.. Это она спрашивала про ломку. А рядом с ней это рыжее нечто. С его дьявольской ухмылкой. — Так, ну-ка назад я сказал. — санитар жесткими руками, на грани между мягкостью и грубостью, как у всех наученных медиков, растолкал смотрящих. Это дало мне возможность сесть, взявшись рукой за лоб. Санитар сразу же взял меня за плечи. — Не вставай так резко. Тошнит? Я отрицательно мотнул головой на все его вопросы. Меня действительно не тошнило. Но блевать от окружения хотелось. — Чего столпились тут? — санитар посмотрел в сторону Ангелы и рыжего. Они сидели на полу справа от меня. — Ангела, принеси воды. А ты, — посмотрел он на рыжего злобно. — отбой через час. Я посмотрел на парня сквозь щель между пальцами. Он не смотрел на санитара — он смотрел на меня. Точнее, пожирал своими зелеными глазами в странном, неведанном мне раннее любопытстве. Но вскоре он поднялся вместе с Ангелой и вышел из комнаты, прикрыв дверь. Девушка с черными волосами осталась. Ей санитар ничего не сказал. — Так, я помогу тебе встать, тебе надо лечь. — Нет, я в порядке. Я лучше еще посижу. — я не стал подниматься вслед за санитаром, что придерживал меня за локти. — Точно не тошнит? — Просто кружится голова. — Тогда сиди. — он отпустил меня и отошел к окну, открывая его на микрорежим. Я сразу ощутил запах прошедшего весеннего дождя. — Посидите с ним, я сейчас вернусь. И он ушел, оставив меня наедине с соседом и высокой девушкой. Они переглянулись. Дигги продолжал сидеть напротив меня. А вот девушка встала и села на его постель, с неуверенностью рассматривая меня. Глаза у нее тоже зеленые, но тусклые. — Что это за парень? — спросил я не подумав, убирая руки с лица. Я запрокинул голову на бортик своей кровати. Повезло, что я не шибанулся об него головой, когда падал. — Какой? — сначала не понял Дигги, а потом смекнул, поднимая светлые брови. — А, этот.. Ну вот он из числа "ебанутых". — Это я понял. — У вас, кстати, имена похожи. — Дигги, прежде чем встать, сначала сел на колени, и потом медленно поднялся, держась за мою постель. Я встал вслед за ним, быстро и ни за что не держась. Будто это у него был обморок, а не у меня. — Тебе бы не вставать лучше. — Я в порядке. Так, кто он? — я был в норме, но подышать дождевым воздухом хотелось, поэтому пошел к окну и сел на подоконик. — Харли. — вместо Дигги мне ответила девушка. Я посмотрел на нее, и она тоже смотрела на меня. Тело у нее высокое, с вытянутым конечностями. И косичка длинная, ее часть лежала рядом с ее худыми бедрами. Все здесь ходят в пижамных штанах, но не она — у нее была хлопковая фиолетовая юбка в пол и растянутая тонкая кофточка, из-под которой виднелись черные бретельки майки. Смотря на нее я думал о старых черно-белых фильмах, в которых замученные домохозяйки принимали горсть снотворных, запивая вином. — Он часто сбегает. — дополнила она после молчания. Дигги сел рядом с ней. Я отвел взгляд на лес за окном. Куда тут сбежишь? — Да тут без транспорта бесполезно сбегать. — сказал я. — Да, именно поэтому его всегда находят. Больше двух суток он в лесу не прятался. Я подвинулся ближе к стенке, закидывая ноги на подоконник и упираясь макушкой. — Если он из числа "ебанутых", то по какому диагнозу? — спросил я, глядя в окно. Но заминка в ответе вынудила меня посмотреть на двоицу на соседской постели. — Мы, обычно, не обсуждаем диагнозы. — аккуратно начал Дигги. — И причины, по которым людей сбагрили сюда, тоже. — Особенно чужие. — дополнила девушка. — Мм. — я, признаться, плохо сдержал пассивную агрессию, появившуюся в голосе. — Но в мою сторону это правило не работает, видимо. Я видел, как им было неловко. В какой-то степени даже стыдно. И ведь это было нечестно — им попало за ошибки других. Но я подавлял в себе эту жалость. К ним привязываться нельзя. — Слушай, Харит.. — Дигги мялся на своих бедрах. — Он провокатор. — Харли гордится своей социопатией. — поддакивая, сказала она. — Не обращай на него внимания. Как и все мы. А Ангела.. Она не со зла. — Ага. — все, что я ответил. В комнату вошли двое — санитар и Ангела. Она держала стакан воды. Парень забрал его у нее из рук. — А теперь иди с глаз долой. А то запру с Вэнсом. — Ангела деловито надула бледные губы и вяло вышла из комнаты. Парень покачал головой и протянул мне стакан. — Спасибо. — Завтра перед завтраком у тебя экг. — Зачем это? — Чтоб ты спросил. — парень снял небольшую сумку с плеча и стал доставать из нее тонометр. — Допивай и надевай. Я подчинился. Давление было слегка пониженным, но недалеко от нормы. Санитар мог только в непонятках почесывать голову, думая, от чего я отключился. Дигги с девушкой переглядывались, но тоже молчали. — Хрен с тобой. — не выдержал санитар и снял с меня прибор. — Будет тошнить — можешь попросить тазик на ночь. — Хорошо. — согласился я, слез с подоконника и перебрался на свою постель. — Лилия, пойдем. — санитар поманил девушку за собой. С ней он говорил в разы нежнее, чем с рппшницей. — Нечего у пацанов сидеть. Теперь я знаю ее имя — Лилия.

***

Лежать оголенным перед врачиней — один из самых неприятных ритуалов. В книгах и фильмах парни моего возраста думают о том, как бы присунуть молодой медсестре. Для меня это глупость. Как можно быть сексуально возбуждённым, когда тело обмазано гелем, а на руках и ногах прищепки? Медсестра действительно была молодой. Но она не была доброжелательной, не строила мне глазки и не пыталась меня успокоить. Она посмотрела на меня из-за строгой оправы очков. Её глаза перемещались с меня на длинный листок с кардиограммой и обратно. — Ты часто нервничаешь? — спросила она, снимая с меня прищепки с проводами. — У меня что-то с сердцем. — я не шевелился, и наблюдал за ней одним движением глаз. — С плохой компанией связался? — спросила она с явным намёком. "С такими проблемами подсел на наркоту, ты серьезно?" отражалось на её светлом лице. — Нет у меня компании. Я просто дурак. — Мм. Карта твоя с собой? — она обтерла мои конечности влажными салфетками, прошлась сухими и рукой показала подняться. Я сразу потянулся рукой к кофте. — Да. — я надел толстовку на ходу и поднял рюкзак с пола. Из неё я достал толстенную тетрадь и протянул её девушке. Её взгляд надо было видеть. Сдержанный, но явно удивленный. — Ты в больнице жил что ли? — она открыла её и начала пролистывать. Что она понимала в этих бесчисленных бумажках с аспонов и результатов из хирургии — я не понимал и не хотел понимать. — Периодами. — я стоял напротив неё, закинув сумку на плечо. — Неврология за 900 каждый год. Раньше то не обращался к неврологу? — Нет. — Ну, значит будем работать с тем, что есть. — она открыла чистый разворот и стала заполнять результаты кардиограммы. — Готовься морально, вечером тебе назначат таблетки. — Так сразу, без консультации психиатра? — выдал сомнение я. — Пока что просто один препарат от тревожности из дневных транквилизаторов. — я кивнул, притворяясь, что понимал, о чем она говорила. — Ничего серьезного тебе назначать без врача никто не будет, особенно с твоим сердцем. — пояснила она, продолжая попутно листать карту. — Господи, сколько не листаю — одни рентгены сломанных костей. Мой кадык дернулся. — Я могу идти? — Да. Обязательно попей чаю с сахаром в столовой. До прихода к ней я сдал кровь. И венозную, и из пальца. Что за генеральный аспон они мне устроили в шесть утра и для чего — я не мог сказать. Закинув рюкзак повыше, игнорируя растянувшуюся лямку, я попрощался с женщиной и вышел. На выходе я столкнулся с парнем. Я случайно задел его плечом. Тот шикнул от боли, я присмотрелся и увидел, что он держит вату на вене. Я извинился, он устало кивнул и обошел меня. Я услышал, как женщина сказала ему войти, когда он открыл дверь, из кабинета которой я только что вышел. Я вернулся в корпус. Настенные часы над входом показывали 7:21. — Как экг? — спросил меня мой сосед, когда я брал свою порцию рисовой каши и чая. С сахаром.. — Меня кастрировали. — Что?! Я похехекал с лица Дигги. Тот удивился так, будто воспринял мою шутку всерьез. Хотя, столкнувшись с этой женщиной в обычной больнице, я бы тоже поверил, что она может не только гелем голые конечности мазать.. — Я пошутил. — я поднял поднос и пошел к столу, за которым обедал вчера. — Все нормально прошло. Как обычно, в целом. — Как обычно? — сосед пошел за мной, со своим подносом. Я наблюдал за его руками, думая о том, что рано или поздно эти костлявые руки уронят его. — Меня раздели, намазали гелем и нацепили прищепки. Пришлось трижды переделывать. — Почему? — Сначала "успокойся, у тебя что, тахикардия?" А потом "а теперь как будто умер, ты дыши хотя бы иногда!" — Дигги тихо посмеялся, и мы сели за стол. Самый дальний, также, как и вчера, друг напротив друга. — Потом я отдал ей карту, она сказала, что сегодня мне назначат таблетки, и я вышел. С каким-то парнем столкнулся правда, случайно, но все в порядке. — Что за парень? — Дигги первым делом потянулся к чаю. Я же сразу приступил к каше. Жрать хотелось ужасно. — Какой-то высокий и огромный. Волосы длинные. С рогами он. — Ой.. — Чего? — Вот он может подраться. — Дигги нагнулся над столом, будто почувствовав опасность. Он сгруппировался, уткнувшись губами в стакан с чаем. Я усмехнулся, доедая уже половину каши. — Ну, меня, как видишь, не отпиздили. — я уперся спиной на стенку. — Это пока... Договаривать, если хотел, то не стал. К нашему столику подбежала Ангела, и села рядом с Дигги, чуть не перевернувшись вместе со стулом. — У тебя что, была электрошоковая терапия? — выдал Дигги, с презрением к её гиперактивности осматривая девушку. — В моем случае скорее лоботомия. — отшутилась она, поставив стакан перед собой. С обычной водой. — А вот у Вэнса... Дигги сразу же шикнул, приставив палец к губам. Я нахмурился в непонимании, а Ангела подняла руки в жесте "сдаюсь". Харли Вэнс. Его имя не выходило из моей головы со вчерашнего вечера. Я чувствовал, что с ним у меня будут огромные проблемы. От него стрелялась вся клиника, и сейчас его в столовой не было. Ангела что-то не договорила, Дигги ее остановил. Если его мозг бьют током под наркозом — он точно отбитый. — Харит? Ты в себе? Я поднял глаза на светлую двоицу. Судя по их лицам — я слишком долго просидел в своих мыслях. Настолько долго, что не заметил, как к нашему столику подошла высокая девчонка. — Я подсяду? — неловко спросила она, смотря на меня. Она стояла около моей лавочки с подносом в руках. Я присмотрелся к ее облику — над прямым вырезом, оголяющим костлявые ключицы, висел серебряный крестик. — Конечно. — скоро ответил я, не понимая, зачем она спрашивает о таком. Она села рядом со мной, поправляя длинную косичку. Теперь нас было четверо. Четверо фриков. — Ого, миссис "недо-хиппи" удосужилась позавтракать кашей на невеганском молоке? — съязвила Ангела с улыбкой, сразу получая недовольный взгляд очкарика. Я, в силу своей неусведомленности в лоре Лилии, просто молча наблюдал за наростающей перепалкой. — Нужно же с чего-то начинать. Не хочу быть, как мисс рппшница, которая не может выйти в ремиссию и питается святым духом. — Лилия не создавала впечатление колкой стервы, но после этого ответа я ожидал потасовки. Ее не случилось — Ангела просто довольно усмехнулась, выпивая воду залпом. — И хватит так меня называть. Хиппи — обкуренные культисты, а я дочь Божья. — Да-да. — Ангела жестом руки показала "бла-бла-бла". — Ешь свою кашу на трехпроцентном молоке. — Если перестанешь мне мешать. Лилия сидела ровно. Как воспитанная из-под палки. Я думал о том, почему они все настолько худые. Здесь же не морят голодом. Препараты вызывают анорексию? И что станет со мной спустя месяц на таких таблетках?

***

Дигги оказался не таким уж занудой. Книжек у него реально много, и даже были те, что читал я сам. Нам вдвоем было хорошо, и мы не особо горели желанием свободный часик после обеда проводить в общей комнате. Мне разрешали выходить с ним на прогулки, перед этим нас опрыскивали спреем от клещей. Для собак. Они объясняли это тем, что он лучше работает. На третий день моего пребывания здесь эта идиллия была нарушена. Этим рыжим нечто. Парень, будто ошпаренный, с маниакальной улыбкой забежал к нам в комнату и закрыл дверь. — Харли, твою мать! — вскрикнул Дигги, роняя книгу от страха. Мы обсуждали "Кровавый меридиан." — Моя мать умерла еще десять лет назад. — со смехом ответил ему Вэнс, подперев дверь стулом. Я напрягся, но не предпринимал никаких попыток что-то сделать. — Нашел себе брата по разуму? — Уйди! Зачем ты закрылся? В нашей комнате! — Дигги игнорировал его распросы. Харли тоже. Он, не теряя улыбки с лица, подошел к его постели и сел рядом с ним. Точнее, плюхнулся на пятую точку, прямо в пыльной куртке. У меня зачесался нос, но я не подавал виду. Он собственически обнял ничего не понимающего очкарика за плечи и начал раскачиваться, теребя его волосы. — А-а-а Вэнс, прекращай! — Что такое? Мой любимый мальчик забыл про меня сразу же, как появился новенький? — зеленые глаза метнулись ко мне, но потеряли из виду сразу, ведь Дигги пытался вырваться. Я сидел, свесив ноги с кровати и уткнувшись локтями в колени. Я думал, как всегда слишком долго и много, как мне стоит поступить. Дигги, слава Богу, смог вырваться сам, практически спинывая ногами в теплых вязанных носках смеющегося парня на край кровати. Чтобы столкнуть его на пол ему не хватило длины ног. К сожалению. — Ты псих! — буркнул Дигги. Сейчас он был похож на замученную жизнью сову. Он взял свою подушку и кинул ее в Вэнса. Тот снова посмеялся, поймал её и положил на свои колени. — И куртку сними, у Харита аллергия на пыль! Черт. Рыжий медленно перевёл на меня проницательный взгляд. — Я смотрю, ты быстро освоился. — голос стал ниже. Я не мог опознать его эмоции и отношение ко мне. Скорее всего все как всегда — холодное презрение. — Относительно. — все, что я ответил. Он изучал меня. Не обращал внимания на Дигги, которого только что так горячо залюбил. Он поменялся мгновенно, из шизика в холодного мустанга. Неизменно было лишь одно — лисья улыбка. — Лучше не осваивайся. Не то застрянешь здесь. — чего он добивался, пытался мне помочь или наоборот унизить, я не понимал. — И не собирался. — мне хотелось себя ударить за свои детские ответы. Но на лучшее мозгов просто не хватает. Я изучал его в ответ. Я никогда не видел, чтобы у человека было все настолько гармонично. Кончики проколотых ушек виднелись меж волнистыми локонами. Они ниспадали по щекам с россыпью бронзовых веснушек. Пыльную куртку он так и не снял — ее кожаный воротник еле прикрывал тонкую шею. Руки мягкие, но исцарапанные после суток в лесу. Улыбка касалась лишь кончиков губ, и казалось, совсем не сходила с этого дьявольского лица. — Ты, может, дверь нашу откроешь? — сказал я, когда в комнате повисло молчание. — Вряд ли. — сморщил аккуратный нос Харли. — Скоро эта сектантка заметит пропажу. — Что? — Дигги ожил, выпучивая совиные глаза. Харли кокетливо уперся локтем на бортик кровати, мягким движением руки отодвинул воротник и вытащил из-под ткани крестик. Серебряный, на маленькой цепочке. — Харли, ты спятил?! — под смех рыжего резко шепнул Дигги, качая головой. — Ты хочешь ее до психоза довести? — Пусть перебесится. Ей полезно. — Харли, ты.. Ты.. — Я, я, я! — снова начал беситься парень, прыгая на Дигги. Тот нервничал, пока Харли смеялся и пытался повалить его под себя. Это был шанс. Я напугал его. Я заметил это, когда он резко прекратил смеяться, стоило мне коснуться его шеи. Но его нежная кожа меня не интересовала — я резко стянул крестик, оставив ничего не понимающего рыжего лежать на Дигги. Тот воспользовался его замешательством и скинул с себя. На этот раз он упал с кровати, плюхаясь на живот. Я услышал новый поток разразительного смеха и ботанских ругательств, пока отодвигал стул и открывал дверь. Комната отдыха была переполнена. Кто-то смотрел телевизор, кто-то читал журналы, двое девчонок играли в шахматы. А Лилия сидела на диванчике, обнимая колени. Поникшая, слегка качаясь. — Лилия.. — я подошел к ней за спину. — Солнце превратится во тьму, и Луна — в кровь, прежде нежели наступит день Господень, великий и страшный... Вот же блядство. — Лиль.. — я обошел диван и протянул к ее бледному лицу руку с крестом. Она очнулась, выходя из религиозного бреда и подняла на меня глаза. Сухие и красные. — О Господи, благодарю тебя.. — залепетала она, забрав дрожащей рукой крест с моей руки. Она надела его на шею, сразу расслабляясь. — Я так благодарна.. Я думала, что его потеряла. Где ты его нашел? — Эм.. — я замялся. Что мне ей сказать? Подставить Вэнса и сказать, все как есть? Но этому, слава Богу, не суждено было свершиться. — Это я взял. — Харли прошел мимо нас и завалился на диван. Да так, что Лилии пришлось отодвинуться к самому краю. Я стоял молча, сложив руки на груди. — Было интересно посмотреть на твою реакцию. — Вэнс, ты.. — Лилия смотрела на него так разочаровано, качая головой, что я понял одну вещь. Вся клиника стреляется от него. Но все терпят. — Ты просто неисправим. — Я тоже тебя люблю, бесноватая. — Харли сложил ногу на ногу, качая стопой в воздухе. — Чего уставились? Я осмотрелся. Все действительно уставились. Молча, отвлекаясь от своих дел. Но после его замечания — все синхронно отвернулись. Я развернулся, чтобы вернуться к Дигги. Но меня остановил низкий голос. — Строишь из себя добродетеля? Разворачиваться к рыжему я не стал. Я просто пошел дальше. — Ну удачи. С ним определенно будут проблемы.