Лия без диплома

      - Мне было десять, когда я на него свалился, - сказал Игорь. - Он сам был мальчишкой. Учился, параллельно успевал смотреть за мной и держать магазин. Постоянно дразнил меня, что я слишком серьёзно ко всему отношусь, когда я всего лишь хотел походить на него. Мы так много смеялись тогда. Однажды он взял и вернулся с зелёными волосами, и ходил так целый год или два.       Лия полусидела на подушках и смотрела на то, как Игорь, лёжа на её кровати, вертит в руках маленький кошачий мячик. У неё не хватило духа попросить его убрать игрушку, и она просто смотрела, как скользил потрёпанный бело-рыжий вязанный комочек между тонкими пальцами Игоря. У нас у всех сегодня парад болючих мертвецов, подумала она, потянулась, схватила ещё пару кислых мармеладин-червячков, швырнула одной в Игоря и стала рассеянно грызть вторую.       В какой-то момент в книжном магазине, когда вокруг стали мелькать уже совсем незнакомые лица, и стало понятно, что они наговорили в отчёты всё, что требовалось, Лия просто взяла Игоря за руку, посадила с собой в такси, довезла до своего дома, положила на кровать — и тут они с того момента и сидели, не двигаясь, а сколько времени — кто знает.       Уже стемнело, они валялись при свете гирлянды и говорили по очереди, молчали по очереди и в унисон, жевали кислые мармеладки, пили какой-то выдохшийся тёплый лимонад со вкусом мороженого, передавая его друг другу, как поминальный гостинец.       Игорь признавал потерю, как очередную в ряду потерь, он явно был знаком с этим чувством и с протоколом действий, и просто принимал всё, что происходит, проволакивал через своё сердце, как верёвку с узелками через сквозное свежее ранение. Он знал, что его ждёт впереди: разбирать вещи, обжигаться воспоминаниями, долго вздрагивать от эха воспоминаний, отражающегося от действующей реальности. А потом — вечный пустой стул в кругу музыкальных стульев самой важной социальной роли, постепенно всё больше стирающийся эмоционально о наслаивающиеся новые воспоминания.       Лия не думала сейчас, почему они здесь вместе, не следует ли ей предложить Игорю пойти к по-настоящему близким людям и разделить общее горе с ними. Она понимала это чувство, когда требовался карман реальности, в котором тебя не тянут на дно слишком большим количеством слипшихся краёв. Люди, которые делили вместе много воспоминаний с разными ощущениями от них, иногда напоминали слипшиеся на жаре леденцы: непонятно, что с ними делать дальше, вы прижаты друг к другу слишком близко, а расстояния для твоих собственных эмоций и реакций уже не оставалось. Так же Лия отстранилась от Нади за всё последнее время: может, Лие тоже нужен был этот карман, в котором никто не будет ахать и спрашивать, целовались ли они уже с Егором.       А почему они не целовались с Егором?       Лия вздохнула и посмотрела в потолок, пережёвывая кислого червячка. Боль ворочалась в ней зверем, не в силах найти себе место и устроиться, царапая когтями нежную внутренность сердца. Так будет ещё долго, она и сама не понимала, как успела привязаться к Виктору за эти полгода.       Игорь встал и вопросительно посмотрел на неё. Лия без слов указала вбок, где находился туалет. Он вернулся с запахом дынного мыла на руках и свернулся на кровати, как котёнок. А потом медленно и беспокойно заснул. Как будто проваливаясь и выныривая из сна, в который его уволакивало уставшее тело.       Лия аккуратно проползла к концу кровати, взяла зелёный плед и аккуратно прикрыла Игоря. И себя тоже. Звук дыхания Игоря был таким мерным, что она сама заснула в неизвестный момент времени — в этот день время больше не шло.              В дверь колотили.       Лия проснулась и рывком села на кровати; один глаз не открывался до конца, а в голове всё плыло. Игорь тоже пытался проморгаться; у него не открывался противоположный глаз.       На его приподнятую бровь Лия пожала плечами.       Тогда Игорь кивнул ей, встал и пошёл к двери сам, чуть пошатываясь; у Лии тоже кружилась голова — возможно, от голода, но она его не чувствовала.       За дверью была незнакомая девушка с длинными русыми волосами, падающими красивыми, хотя и лохматыми волнами.       Игорю она была знакома.       - Вера, я…       - Я волновалась! - прошипела Вера, пытаясь заглянуть за его плечо. - Весь отдел волновался. Вдруг с тобой что-то… - она вытянулась достаточно, чтобы увидеть Лию, и лицо её изменилось. - Оу. Прости. Я не подумала…       Игорь молча потёр лицо, но не стал ничего объяснять. Лия была ему за это очень благодарна.       - Добрось меня до дома, - сказал Игорь устало. - Я сейчас.       И он просто закрыл перед Верой дверь, уверенный, что она подождёт.       Лия протянула ему последнего кислого червячка. Игорь взял его и разделил на две половинки.       - Отрастут, - сказал он и вернул половинку ей. - Это же червяки.       И он посмотрел взглядом, который был весь «Спасибо». Лия кивнула, сидя с половинкой червячка в руке и всё ещё пытаясь проснуться.       Она так и сидела с половинкой мармеладного червяка, когда дверь за ним закрылась. И только после этого положила мармелад в рот и медленно начала жевать.       Надо было найти работу. Наверное. Когда-нибудь потом.              - Да тебя никуда нельзя отпускать! - бесновался Егор. - Я увидел в новостях, знаешь, как я волновался?       Лия вяло копалась ложкой в мороженом, приподнимая тонкие ломтики лимона и ореховую крошку, перекладывая их с места на место. Может, на них начали оглядываться на веранде летнего кафе, потому что Егор резко оборвал себя и попытался успокоиться. Было такое ощущение, что он не привык за кого-то волноваться, и Лия должна была почувствовать себя особенной, но чувствовала себя только уставшей. Она задумчиво лизнула белую ложку; вкусно и дорого. Изящно выверенная кислинка, нежная текстура. Орешки размолоты почти одинаковыми по размеру кусочками.       Егор внешне успокоился, но всё равно оставалось ощущение, что у него вся шерсть стоит дыбом. На щеках у него остались красные полукруги гневного румянца.       - Ну, я-то что могла сделать, - пробормотала Лия.       - Ты же была с польком! - снова сорвался Егор. Но на этот раз зашипел на неё, и это звучало почему-то ещё более нервно. - Он же вызвал подкрепление. Тебе нужно было оставить это дело профессионалам.       - Она бы ещё кого-то убила, - вздохнула Лия. - А Игорь один бы не справился.       - У него ещё и имя есть.       - У всех есть имена. Егор, всё в порядке. Я ценю твою заботу — и мороженое. Но, как видишь, мы справились, всё хорошо.       - Я настаиваю на том, чтобы ты приняла предложение моего отца о приёме в его фирму, - твёрдо сказал Егор. И набросился на свою еду так, словно только что увидел её, и она угрожала его жизни. Скрежетал ножом по тарелке, цеплял тонкую курицу вилкой, насаживал грибы, не глядя на Лию.       - Я хочу отдохнуть, - ответила Лия. - Я устала.       - Или возвращайся к нам, - невнятно сказал Егор, пытаясь прожевать. - Меня повысили. Я могу взять тебя без проходных. Хоть сегодня. У тебя же отлично получалось.       - Я хочу отдохнуть, - повторила Лия.       Они помолчали.       - Если хочешь, я могу привезти твои вещи из того магазина. Чтобы тебе не пришлось туда ещё раз ходить.       - Я не буду их забирать, - сказала Лия. И подумала о девочке в красном, которая будет возвращаться домой — уже без неё.       - Понимаю, - ответил Егор лаконично.       Но он не понимал. Лия сама не понимала. Ей хотелось, чтобы её вещи тоже остались там, как и вещи Игоря. Словно они все втроём, она, Виктор и Игорь, немного останутся в этом книжном магазине и будут частью его истории. Пусть там останутся её стоптанные тапочки. Пусть там останется её блокнот с птицами. Она хотела этого. И почему-то думала, что Игорь её поймёт без слов, просто положит вещи на место. Рядом со своими. Вне зависимости от того, что он сделает с магазином.       Она не собиралась говорить, но когда Егор подъезжал к её дому, всё равно сказала:       - Я не хочу работать в фирме твоего отца. И возвращаться работать с тобой тоже не хочу.       И, не слушая его ответ, вышла из машины и быстро побежала в подъезд, словно он сейчас погонится за ней, хотя, конечно, он и не подумал об этом. На кончиках пальцев засияло — и погасло от соприкосновения с тут же нагревшимся металлом двери. В безопасности, она была в безопасности. Она молчала, стоя в тёмном подъезде, где пахло бетоном, зимой, батареями и жареной курицей. И не пошла подниматься к себе, пока не услышала, что машина отъехала.              - Поняла, - сказала Лия, сжимая большие хозяйственные перчатки и переноску. Переноска тоже была запылённая и грязная, и всё вокруг было запылённое и грязное в огромном сарае-ангаре, куда она пришла устраиваться на работу. Резкий контраст с книжным магазином, но это ей и требовалось — кроме того, недалеко от дома.       Девушка взглянула на неё с недоверием. Она была очень красивая и очень уютная, как чайник с цветами на солнечной кухне, но со скользнувшей по ней весенней тенью в этом звенящем свете — в голубых глазах, скорее всего, которые были отмечены стёртыми амбициозными мечтами. Иногда отсутствие реализации оставляет ледяной след, ощутимый настолько же, насколько блеск раскалённой стали реализации. Оно ложится тонкими морщинками вокруг опущенных уголков губ, заставляет смотреть исподлобья быстрыми взглядами на тех, кто отмечен успехом, заползает в сердце ядом и проскальзывает в излишне весёлых нотках постоянного стремления к позитиву, солнечной стороне.       Когда в тебе есть тень, и ты не смотришь на неё, она начинает смотреть на тебя отовсюду, пытаясь поймать твой взгляд. И видно, как ты виляешь, пытаясь ускользнуть от неё. Можно ли выиграть партию в шахматы, если ходить только по светлым клеткам? Наверняка можно. Но получишь ли ты при этом удовольствие от игры?       У Лии не было успеха или перспектив, но она, видимо, выглядела недостаточно отчаявшейся для этой работы, чтобы над ней можно было взять шефство, поэтому вызывала подозрения.       - Если что-то пойдёт не так, нужно написать мне сразу же, - сказала Ольга. - Не медля.       - Хорошо.       - Я приеду и всё разрулю.       - Поняла.       - У тебя точно нормально работает программа?       Нужно посмотреть ещё раз, поняла Лия. Она вынула телефон и открыла приложение. Наверху мигал зелёный сигнал, и Лия его показала. Ольга некоторое время смотрела на приложение, а потом нехотя кивнула.       - Хорошо, - буркнула она. - Если что — сразу звони.       - Хорошо, - повторила Лия.       Она уже успела извозиться в грязном ангаре, пока забирала рюкзак-переноску и перчатки, но у неё не было иллюзий по поводу этой работы: платили мало, а чаевые, как сказала Ольга, оставляли редко. Лия не очень любила саму концепцию чаевых, потому что любила концепцию ответственности: если ты нанимаешь человека на работу, плати ему столько, чтобы он не подбирал крошки еды по соседним столикам. А если ей предстояло питаться подножным кормом в ближайшее время — что ж. Лия не была особенно придирчива к еде, да и без большинства вещей могла спокойно обходиться.       Она представила, что сказал бы Егор, если бы увидел её сейчас.       Зато работа недалеко от дома. Всего минут 15 ходьбы — и патрулировать район.       Приложение показало ей список домашних питомцев, которых потеряли в этом районе. Лия внимательно вглядывалась в них, а потом расширила карту — как знать, может, кто-то из них забрёл и дальше.       Ей выдали главную ценность: ключ от подвалов и чердаков, тонкую карточку на цепочке, которую нужно было спрятать и не отдавать никому. Именно для этой карточки нужна была справка об отсутствии судимости. Если бы было можно, Ольга спросила бы и справку о том, пьёт ли Лия, курит ли она, общается ли с непонятными личностями.       С личностями Лия однозначно общалась раз в сто лет. Проходя мимо кафе «Ольга и Ольга», она периодически видела за одним и тем же столиком сидящих польков, и на автомате искала среди них тёмную тень — Игоря. А потом втягивала голову в плечи и проходила мимо, чтобы её не заметили и не вычислили.       Она могла бы быть среди них.       Но вместо этого она чихает от пыли с огромных перчаток и пытается привыкнуть к весу грязного рюкзака-переноски, поскальзываясь на весеннем льду.       Лия остановилась и открыла программу ещё раз. Там была кнопка меню, которую Ольга ей не показала. Так и есть: та очерчивала сразу возможные районы местонахождения животного, и карта тут же покрылась разноцветными пульсирующими кругами с фотографиями животных в центре. Небольшие круги для кошек, большие — для собак. Перекрывал всё огромный жёлтый круг: большой синий попугай вылетел из её, кстати, дома.       Их учили в университете, как искать пропавших зверей, но курс был кратким, с расширенной версией для тех, кто шёл на эту специальность. Если бы Ольга знала, что Лия маг, то ценила бы её сильнее, но и не доверяла бы ей ещё больше. За дополнительное образование полагалась двойная оплата работы, и Лия не хотела никого этим смущать: агентство было наполовину частное, и ощущение было такое, что если она признается, то немного как будто украдёт эти деньги у Ольги. А Лие хотелось там поработать. Хотелось ходить по тающему городу, внимательно рассматривать окрестности, искать пропавших испуганных животных и возвращать их хозяевам.       Лия дошла до перекрёстка, откуда её уже не было видно, остановилась и присела на одно колено. Весенняя вода тут же впиталась в плотную ткань джинсового комбинезона — так даже лучше, вода усиливает магию, проводит её напрямую в кожу.       Она давно этим не занималась, и даже думала, что разучилась, и придётся освежить знания, но тут услышала это: испуганный стук маленького кошачьего сердца. Она почувствовала холод и страх, перекрывающие голод и жажду. Истощённое животное — Лия могла даже ощутить серую шерсть, пропитанную подвальной пылью и мазутом.       Она повернулась и пошла по тонкой пульсирующей ниточке к кошачьему сердцу.