Игра,в которую больше никто не играет.

Кристин почти не помнила дорогу обратно. Она вела машину обеими руками, не отрывая взгляда от дороги. Она старалась быть сконцентрирована только на этом, а не на мелькающих в голове мыслях. На заднем сиденье Эмили сидела слишком тихо, прижав к груди пустой пакет из-под подарка для Кингера.. Ники устроились рядом с ней, боком к двери, одной рукой придерживая телефон, другой же они нежно касались бедра черноволосой хрупкой девушки, поддерживая ее. Никто почти не говорил. Тишина не казалась неловкой, наоборот, казалось, что Кристин слышала, как в чужих головах ворошатся мысли. Девушка остановилась на светофоре и поймала в зеркале заднего вида лицо Эмили. Та смотрела в окно, но казалось, что не видела улицы. Ее глаза снова блестели. - Он ведь… даже понимал, что мы говорили… - тихо сказала Эмили, будто продолжала разговор, который начался еще в больничном коридоре. – Не как в цирке. Он будто теперь в себе. Ники согласно промычали, решив не дополнять эти слова своими замечаниями. Кристин согласно кивнула, хоть и не была уверена, что кто-то из пассажиров это заметил. Мысли о проснувшемся Кингере преследовали ее. Эти мысли были радостными, они вызывали у девушки почти детский восторг. Мужчина лежал в больничной койке, худой и слабый, весь в каких-то трубках, но он был там. Моргал, слушал и пытался улыбаться. И, кажется, осознавал реальность вокруг себя. Она не была уверена, может ли вынести тот уровень эмоционального потрясения, который обрушился на нее за последний год. К сожалению, выбора у нее не было. По дороге они заехали пообедать, хотя обедом это можно было назвать только из вежливости. Все трое сидели за маленьким столиком у окна в каком-то кафе возле общежития, смотрели на тарелки и ели скорее потому, что тела требовали топлива. Ники заказали себе что-то острое и почти не комментировали вкус. Эмили взяла суп, долго мешала его ложкой и в итоге съела половину. Кристин выбрала рис с курицей, потому что после всех ее экспериментов с рисом ей хотелось увидеть, как он выглядит в исполнении людей, которые действительно умеют обращаться с продуктами. Она даже почти пошутила об этом вслух. Когда они вернулись в общежитие, день уже потихоньку перетек в вечер. Общежитие встретило их обычным малозаметным шумом живущих в нем людей. Где-то за стеной играла музыка, кто-то на этаже выше смеялся, хлопнули двери лифта. Жизнь продолжалась так, будто сегодня не произошло ничего особенного. Кристин подошла к двери в свою квартиру и обернулась. Эмили стояла рядом с Ники, все еще уставшая и немного потерянная, с растрепанной косичкой и красными после слез глазами. Ники коротко посмотрели на Кристин, потом на Эмили, потом снова на Кристин. - Мы пойдем - сказали они, кивнув в сторону квартиры Эмили. - Если что, пиши. - Ага - ответила Кристин и подняла большой палец. - Хорошо. Эмили мягко улыбнулась ей, но улыбка вышла слабой. - Спокойной ночи, Кристин. - Спокойной, Эм, Ники. Она смотрела, как они уходят вместе. Ники шли чуть впереди, но достаточно медленно, чтобы Эмили не отставала. У двери Эмили они остановились, Ники что-то тихо сказали, и Эмили кивнула. Потом дверь закрылась за ними обоими. Кристин тихо выдохнула, зашла к себе и закрыла дверь. Эта парочка ее умиляла, но эмоциональных сил не хватало, чтобы хоть как-то отреагировать на произошедшее. В комнате было почти темно. Все здесь все еще казалось новым. Она задумчиво уставилась на широкий подоконник, который она застелила пледом и положила подушку. Девушке нравилось сидеть там. Было что-то успокаивающее в том, чтобы забраться с ногами повыше, прижаться плечом к холодному стеклу и смотреть вниз, на двор. Наблюдать за людьми, которые делают свои человечьи дела. Кристин сняла обувь, переоделась в домашнюю одежду и забралась на подоконник. Стекло холодило плечо через футболку. За окном темнело, в квартирах напротив потихоньку загорался свет. Черноволосая подтянула колени к груди и обхватила их руками. Потихоньку в голове проносилось все произошедшее за день. Разные моменты всплывали в ее мыслях, мысли сменялись одна за другой. Через какое-то время она перестала размышлять о Кингере, и в ее голове всплыл Феликс. То, как мгновенно он отшатнулся, когда она бросилась к нему с объятиями девушку… расстроило. Кристин до сих пор чувствовала этот короткий провал в груди: руки поднялись, тело уже приготовилось к встрече, а он отпрянул так, будто она собиралась ударить его. Ей казалось, что они снова наладили общение тут, в реальной жизни, но в голове всплыли воспоминания о цирке до его краха. «Я просто развлекал тебя, потому что думал, что это весело!» Она… верила ли она в то, что он сказал тогда, в цирке? Не то что бы, потому что после того случая он вел себя подавленно, но все равно делал то, что она просила. Но значило ли это, что его слова ее не ранили? Нет, совсем нет. Она очень старалась закрыть на это глаза и идти дальше, но… «Переживу.» «И, наверное, забуду о тебе.» Девушка сжала губы и с усилием потерла закрытые глаза, так, чтобы замелькали цветные точки. Она с усилием заставила себя думать не о прошлом, а о том, что произошло сегодня. Ведь несмотря на то, что он отшатнулся от нее, как от прокаженной, после Джакс все равно зашел с ней в палату Кингера. Конечно, он сопротивлялся. Естественно, он драматично закатывал глаза и делал вид, что его ведут на публичную казнь. Но ведь все равно в итоге он зашел вместе с ней. Кристин уткнулась подбородком в колено. Она достала телефон и разблокировала экран. Задумавшись, девушка открыла переписку с Феликсом. Ничего нового она там не увидела: какие-то обрывочные обсуждения, дурацкие фотографии (в основном их присылал сам Феликс). Последним было уведомление о входящем вызове. Она снова мысленно вернулась в тот момент. Его сбитое дыхание. Всхлипы. Она размышляла о том, что какое-то время он даже не мог говорить из-за рыданий. Почему же… почему же тогда он позвонил? Он потерял контроль над эмоциями? В какой момент она стала его доверенным лицом для выражения сокрытых эмоций? И хотела ли она быть этим доверенным лицом? Если честно это немного пугало. Да, она была рада, что закрытая ракушка в лице Феликса немного приоткрывается, но ей очень не хотелось, чтобы эта ракушка раскрывалась за ее счет. Быть единственной опорой для взрослого парня с нервным срывом немного страшно. Кристин не была уверена, что могла бы стать спасательным кругом Феликса, особенно в нынешней ситуации. Но что тогда делать? Ей нравилось с ним общаться. Конечно, он тот еще мудак, но девушка определенно заметила изменения в положительную сторону. Он двигался вперед, причем без их помощи. Кристин все еще была впечатлена тем, что он извинился перед Эмили. Это требовало огромных усилий, ведь он унижал ее годами. Она не простила его – и не обязана была. Однако он, казалось, и не ждал этого. Будто предлагал начать знакомство с начала. И сегодня тоже… Он был неловким, смущенным, испуганным. Краснел от стыда, когда кто-то замечал, что ему плохо. Кристин вспомнила его лицо в коридоре, когда Ники спросили про царапины. В тот момент он словно сдернул с себя рваную скатерть, на которой нарисована корявая улыбка, и показал всем то, что под ней спрятано: испуганный и взлохмаченный кролик. Осознает ли он, как плохо он выглядит сейчас? Или ему кажется, что со стороны он смотрится как абсолютно стабильный член общества? Девушка фыркнула, подумав об этом. Феликс, кажется, воспринимал все произошедшее как бесконечный список унижений. Слезы – позор, паника – позор, потребность поговорить с кем-то – позор. Чужая забота о нем – почти оскорбление. И сегодня он справился отлично, если честно. Конечно, нельзя думать о нем, как о крольчонке, который делает первые шаги, но очень хотелось. Это делало ситуацию забавной и не давало думать о том, что перед тобой взрослый сломленный двадцатидвухлетний мужчина. Кристин тяжело вздохнула. Да, она не хотела бы стать его единственной опорой или спасательным кругом. Но она очень хотела стать его другом и продолжить с ним общаться. Пальцы сами открыли чат с Феликсом. Она начала печатать: [Кристин (Помни)] ты нормально дошел до палаты? Удалить. Слишком заботливо. Он обязательно ощетинится. [Кристин (Помни)] сегодня был тяжелый день, так что если тебе плохо… Она поморщилась и стерла еще быстрее. Звучит так, будто она сейчас достанет психологическую брошюру и начнет говорить голосом его врача. Кристин прислонилась лбом к колену и тихо застонала. - Боже, почему с ним нельзя нормально разговаривать… - Хотя ответ был очевиден: потому что нормальный диалог его напугает, и он спрячется. Она снова посмотрела на экран. [Кристин (Помни)] йоу спасибо, что пошел со мной сегодня к Кингеру если честно я очень переживала, ты меня поддержал еще раз спасибо Вроде… это звучало нормально? И это не было ложью. Просто немного преувеличенная правда, чтобы поддержать его и отметить, что он поступил правильно. Почему я использую положительное подкрепление во время разговора с высоченным лбом? [Феликс (Джакс)] вау меня официально использовали как животное эмоциональной поддержки~~ надеюсь, мне за это заплатят 😉 ... но да не за что Кристин прочитала его сообщение, пробормотала про себя некоторые нелицеприятные мысли о некоторых мерзких личностях, после чего погасила экран телефона и пошла делать себе невкусный ужин из готовых продуктов. Ей было нужно поужинать, съесть таблетки и пойти спать. День был слишком долгим и эмоционально напряженным, чтобы размышлять и дальше про отношения с другими членами цирка.

***

После ужина Джакс вернулся в палату в состоянии той особенной психологической усталости, когда физически ты тело не напрягал, но оно ведет себя так, будто на тебе скакали демоны. Ужин был абсолютно обычным: пресным, безвкусным. Он съел больше половины только потому, что за ним все еще следила медсестра. Теперь он лежал на кровати, свесив одну ногу, и листал ленту с мемами. Это было идеальное занятие для человека, который не хотел думать вообще ни о чем. Мозг был абсолютно пуст, и это его устраивало. Неожиданно пришло уведомление. Джакс машинально посмотрел на верх экрана и увидел, что ему пришло сообщение от Кристин. Почему-то у него немного свернулся желудок. Нет-нет-нет. Сейчас он был занят очень важным делом: смотрел, как какой-то мужик пытался перепрыгнуть через забор и позорно зацепился за него штанами. У него не было времени на… что бы это ни было. Однако личку он все же открыл и сообщение прочитал. [Кристин (Помни)] йоу спасибо, что пошел со мной сегодня к Кингеру если честно я очень переживала, ты меня поддержал еще раз спасибо Несколько секунд он просто смотрел на экран, не моргая. Потом перечитал сообщение еще раз, потому что, видимо, мозг решил, что первый раз он просто неправильно распознал буквы. Потом еще раз. Потом еще. Слова не изменились. Очень невежливо с их стороны. Поддержал. Он медленно сел на кровати, ибо до этого у него была слишком расслабленная поза. Спина неприятно отозвалась усталостью, колено заныло, волосы упали на лицо. Джакс раздраженно откинул их назад и продолжил пялиться в телефон. Он ее поддержал? В какой момент? Когда его буквально затащили в палату за рукав, как собаку, которая не хочет идти к ветеринару? Или же когда он стоял за ее спиной, не зная, куда деть руки и всю свою отвратительно человеческую нервную систему? Или когда отпускал идиотские комментарии, потому что, если он заткнется хотя бы на секунду, то закатит истерику? Поддержал он ее, конечно. Настоящий рыцарь. Дайте ему орден. Нет, лучше сразу отстройте памятник. «Здесь лежит Феликс, который однажды смог двадцать минут не быть полной катастрофой». Он сжал телефон чуть сильнее, чем стоило. Палец случайно нажал на поле ввода, появилась клавиатура для ввода текста. Неприятно. Нужно что-то ответить. Что отвечают в таких случаях нормальные люди? «Не за что»? «Я рад, что смог помочь»? У него было ощущение, что он перегрызет себе вены зубами, если ответит что-то подобное. От одной мысли захотелось содрать с себя кожу. Такой ответ подразумевал, что Джакс планировал оказать психологическую поддержку в час нужды. Но это ведь было не так. Это все было совпадением, глупой тактической ошибкой. Маленькая больничная фея обвила его руку своими ладошками и затащила за собой, в этом не было никакого намерения с его стороны. Его было совершенно не за что благодарить. Он не был хорошим человеком. Хорошие люди не заставляют других страдать, чтобы доказать себе, что им все равно. Пауза затягивается, ему нужно что-то ответить, иначе это будет выглядеть странно. А он не будет выглядеть странно, он не чертов позорник, который тушуется из-за комплиментов. Ему абсолютно все равно на все происходящее, только девчонки переживают перед тем, как ответить на сообщение. Он начал печатать. [Феликс (Джакс)] не драматизируй, помпон Фу. Удалить. Попробовать снова. [Феликс (Джакс)] я просто стоял рядом Звучит так, будто он главный герой унылой драмы про травмированных подростков, хотя он, на минуточку, взрослый мужчина. Нужно отшутиться. Он умеет шутить, и он справится с этой ситуацией. Ты меня поддержал. В груди навязчиво разлилось тепло. Его давно не хвалили. Сколько времени в цирке он не делал вообще ничего, за что ему не говорили «спасибо»? Слишком много. Джакс сглотнул, ненавидя то, что его радует дурацкая благодарность за дурацкий поступок, который он даже не планировал совершать. Глупая Кристин с ее глупыми чувствами. Ему хотелось схватить ее, сжать изо всех сил, чтобы она стала мячиком, и поиграть ею в футбол. ...откуда эта мысль? Джакс удивленно сморгнул и потряс головой, отгоняя непонятное наваждение. Господи, его похвалили за то, что он не был полным куском дерьма, и он уже готов вилять хвостом. Он напечатал ответ и отправил, не дав себе времени на то, чтобы передумать. [Феликс (Джакс)] вау меня официально использовали как животное эмоциональной поддержки~~ Есть насмешка, есть дистанция, есть возможность сделать вид, что все это шутка. Ни намека на то, что его только что распластало по кровати четырьмя строчками текста от девушки ростом с садового гнома. Он дописал: [Феликс (Джакс)] надеюсь, мне за это заплатят 😉 Нет. Нет, это звучит… как дешевый флирт. Это не должно было быть им, он даже не планировал… Уши Джакса заполыхали, хотя он не особо смутился. Он и в цирке любил подобный юмор – даже с Зублом периодически – но в контексте всей ситуации ему было ужасно неловко. Кто-нибудь, пожалуйста, срочно внесите в палату кукурузу, чтобы он умер от отвращения и больше не позорился. Он долго смотрел на экран, потом стиснул зубы и дописал: [Феликс (Джакс)] ... но да не за что Джакс тут же перевернул телефон экраном вниз и бросил его на одеяло, будто это не он только что написал эту чушь, а устройство само это сделало. Несколько секунд он сидел неподвижно, уставившись в стену напротив. Потом медленно закрыл лицо руками. - Боже… - простонал он в ладони. - «Надеюсь, мне за это заплатят»? Серьезно? Это было ужасно. Просто катастрофа. Кто вообще так пишет? Он что, восьмиклассник, который впервые узнал, что девочки существуют? Почему подмигивающий смайлик? Зачем он поставил подмигивающий смайлик? Его надо было изолировать от общества из-за преступлений против переписок с обменом благодарностями. Он поднял телефон, проверил сообщение и снова пожалел, что умеет читать. Джакс застонал и упал спиной на подушку, уставившись в потолок. Потолок, как всегда, был белый и игнорировал его существование. Хотелось бы и ему стать потолком. Никакой эмоциональной ответственности, никакого внутреннего суда за использование смайликов в переписках с друзьями. Парень резко заблокировал телефон и сунул его под подушку, словно так можно было избавиться от проблемы. К сожалению, проблема была в нем, так что все осталось так, как и было.

***

Неделя прошла странно. Не быстро и не медленно. Все было очень размеренно, и эта размеренность уничтожала Джакса изнутри. Он томился в четырех стенах, ему было невыносимо находиться в этом запертом помещении. Иногда он ощущал, что у него начинается клаустрофобия. Кингер оставался главным событием каждого дня. Джаксу, конечно, было абсолютно плевать. Несмотря на это парень каждый день узнавал у медсестры, в какое время к старику можно зайти. Чисто из практических соображений. Вдруг Кингер решит умереть от скуки без его великолепного общества? Нельзя же оставлять пожилого человека наедине с больничными стенами и Рагатой. Первые пару дней Джакс говорил себе, что просто проверяет, не было ли это всё массовой галлюцинацией. Потом что приходит ради Кристин, Ники и Эмили, чтобы потом можно было небрежно сообщить им в чат: «старик всё ещё жив». Далее оправданием было то, что ему по пути. Конечно же это все было ложью. Он специально сворачивал туда. Специально приходил почти под конец разрешенного для посещения времени. Специально просчитывал момент так, чтобы не пересечься с Рагатой, потому что та обычно приходила раньше, сидела у Кингера дольше всех и разговаривала с врачами так внимательно, будто собиралась получить медицинское образование . Джакс приходил позже, и обычно не задерживался надолго. На пять минут. Иногда на семь, если Кингер не выглядел слишком уставшим. В палате Кингера было тихо. Кингер постепенно становился чуть более присутствующим. Это было странное слово, но другого Джакс не мог придумать. В первый день старик выглядел так, будто его сознание только что вытащили из воды и оно теперь пыталось не захлебнуться воздухом. Теперь же он активнее взаимодействовал с собеседниками, улыбался, незначительно кивал и пытался издавать хриплые звуки. Пару раз парень даже слышал еле слышный смешок, больше похожий на вздох. - Ну что, Король пенсионного отделения - говорил Джакс, садясь на табуретку сбоку от кровати. – Как ваша битва с подушкой сегодня? Кингер смотрел на него в ответ, на лице мелькала тень улыбки. Иногда он даже пытался отвечать ему, чаще всего это были еле похожие на слова звуки. Периодически он пытался приподнять руку, и к концу недели эти движения стали более оформленными. Он начинал лучше говорить, голос постепенно возвращался. И руки становились более подконтрольны его телу. Иногда мужчина отвечал одним словом. Иногда просто смотрел. Иногда шевелил пальцами на одеяле, будто хотел что-то показать, но тело всё ещё воспринимало просьбы как рекомендательные письма, которые можно игнорировать. Джакса это все невероятно бесило. Бесило тело Кингера. Это тонкое, ослабленное, предательское человеческое тело, которое держало его в ловушке так же надежно, как цирк, только теперь без ярких стен и идиотской музыки. Бесило, что старик хотел поднять руку, а рука не поднималась. Бесило, что он уставал от нескольких фраз. То же самое относилось и к телу самого Джакса: он чувствовал себя больным инвалидом после свободы цирка. Джакс старался не показывать своего раздражения. Просто когда оно начинало выплескиваться за край его эмоционального кувшина он поднимался, натягивал свою кривоватую ухмылку и говорил: - Ладно, старик. Не скучай без меня. Я понимаю, задача почти невыполнимая, но постарайся. Кингер иногда тихо выдыхал что-то, похожее на смешок. Этого почему-то хватало, чтобы Джакс потом весь вечер чувствовал себя так, будто он не зря притащил себя на это «свидание». С Рагатой всё было сложнее. Вернее, нет. С Рагатой всё было очень просто: он её избегал. Вот и всё. Отличная стратегия. Если не смотреть на проблему, проблема исчезает. Если не находиться с человеком в одном помещении, можно не думать о том, как ты при нем опозорился. Две групповые встречи он пропустил – фактически даже больше, если учитывать его коматозное состояние после той панической атаки. Если Рагата стояла в коридоре, он находил другой коридор. Если она сидела у палаты Кингера, он приходил позже. Если она спрашивала в общем чате что-нибудь нейтральное, он не отвечал. Рагата же все это время насильно заставляла себя делать что-то, чтобы не сходить с ума. Это было видно даже ему, а он специально пытался не замечать. Она держалась прямо, улыбалась, спрашивала у врачей восстановление Кингера. Запоминала фамилии медсестер, благодарила санитаров, узнавала, кто пьет кофе без сахара, кому удобнее передать документы утром, а кому после обхода. Через несколько дней она уже здоровалась с половиной отделения так, будто жила здесь не два месяца, а лет десять и была местной доброй феей с повязкой на глазу и хроническим желанием всем облегчить жизнь. Персонал ее любил. Кто бы сомневался. Рагату вообще было удобно любить, если не знать, сколько в этой удобности отчаяния. Она улыбалась, не скандалила, не огрызалась на физиотерапевтов и не спрашивала у психотерапевта, можно ли подать в суд на поваров в столовой. Она помнила имена, приносила кому-то салфетки, если видела, что пачка закончилась, тихо помогала другой пациентке дойти до кресла в общей зоне, хотя сама потом выглядела так, будто ее выключили из розетки. Однако она все равно всегда была одна. Он это замечал. Сначала Джакс думал, что она просто опять изображает святую мученицу больничного коридора. Рагата часто сидела в общей зоне с чашкой чая, которую почти не пила. Разговаривала с медсестрой, медсестра уходила, а улыбка на лице Рагаты оставалась еще пару секунд после того, как собеседник исчезал. Потом медленно стекала, как плохо приклеенная декорация. Не то что бы он старался это замечать. Ему не было интересно. Участие в жизни Рагаты официально не входило в его план на ближайшие сто лет. Он и так был занят. Кристин приезжала к Кингеру через день, иногда вместе с Ники и Эмили, иногда одна. Когда она появлялась, вокруг становилось как-то более шумно. Не буквально. Просто Джакс начинал замечать всё: ее шаги, голос, то, как она слишком быстро оглядывается, будто проверяет, не потеряла ли кого-то по дороге. Она всегда сначала шла к Кингеру, а потом, если заставала Джакса в коридоре, цеплялась к нему с какими-нибудь дурацкими вопросами. - Ты опять пришел на пять минут? - Я занятой человек, Помпон. - Чем же ты занят? - Деградацией. Не мешай процессу. - О-о, ну этот процесс уже не остановить… - Она фыркала, иногда щурилась, иногда смотрела слишком внимательно. Джакс в такие моменты немедленно начинал тараторить, чтобы отвлечь это внимание на что-то другое. Работало не всегда, но он не сдавался. В конце концов, если достаточно долго трясти перед человеком блестящим мусором, он перестанет смотреть на то, что у тебя под ним. С Ники ему часто было проще. Они могли вместе стоять у автомата с кофе и презирать вкус напитка. Ники не лезли туда, куда их не звали, и это делало их почти переносимыми. Иногда они бросали короткие замечания, иногда он отвечал им, иногда они обменивались такими взглядами, после которых любой нормальный человек решил бы, что сейчас начнется драка. На самом деле это было почти дружелюбно. Нельзя даже думать о том, что между ним и Ники может быть что-то дружелюбное. Ты не имеешь права даже задумываться об этом, урод. С Эмили ему было неловко. Кажется, она меньше его побаивалась, но явно не рвалась общаться с ним. Возможно отношения с Ники так наладились только из-за извинений Джакса перед Эмили. Наверняка она рассказала им, а может и всем. Однажды она стояла в коридоре, теребя рукав, и сказала Джаксу: - Он сегодня улыбнулся, когда я рассказала, что встретила бабочку. - Ну, старик всегда был слаб к насекомым… - протянул Джакс, делая вид, что это обычная тема для разговора. - Поздравляю, Эмми, ты нашла рабочий чит-код к активации его улыбки. Девушка в ответ лишь мягко улыбнулась. Было невероятно странно участвовать с ней в нормальном диалоге. Хотелось сделать что-то как обычно: потянуть ее за волосы, потрепать, швырнуть в стену. Может быть унизить. Джакс немного смутился и в итоге пошел по привычному пути: - Но ты, Эммидрама, конечно же, будешь придавать этому сли-ишком большое значение! – пропел он и утопал прочь, оставив девушку немного растерянной, но даже не совсем обиженной. Тактика «бей и беги» была его любимой, однако длительное нахождение в клинике и тонны успокоительных явно затупили его некогда острые клыки. Джакс иногда ловил взгляд Рагаты в коридоре. На полсекунды. Она смотрела так, будто пыталась понять, какой именно шаг сделала неправильно. Словно где-то существовала инструкция по обращению с Джаксом, и она просто пропустила инструктаж. Он ненавидел этот взгляд. Ну а что он мог бы сказать? «Привет, Маргарин, ничего личного, просто твой выпавший глаз открыл во мне портал в ад, и теперь мой организм считает тебя ходячим предупреждением о том, что реальность отвратительно хрупкая»? «Мне проще вести себя так, будто проблема в тебе, потому что иначе придется признать, что проблема во мне»? Нет уж. Спасибо.

***

Прошло еще несколько дней. К понедельнику, шестнадцатому июня, Джакс начал почти ненавидеть то, что визиты к Кингеру превратились в привычку. Привычки были опасной штукой. Сначала ты просто случайно заходишь проверить, жив ли старик. Потом случайно запоминаешь его расписание. А после начинаешь рассказывать ему больничные сплетни, ведь Кингер рад их слушать и улыбается. И все это время ты делаешь вид, что это не выражение привязанности, а благотворительный стендап для (пока что) лежачего пенсионера. Омерзительно. В тот день Джакс пришел, как обычно, в последние десять минут времени для посещений. В коридоре было тихо, Рагаты не видно, и это значило, что вселенная на этот раз решила проявить к нему милосердие. Он заглянул в палату через маленькое окно, увидел Кингера с открытыми глазами и вошел, не дав себе времени подумать. - Ну что, ваше величество - протянул он, закрывая дверь плечом. - Как проходит ваше царствование? Может, нашли какие-то территории, которые вы хотели бы захватить? Кингер повернул голову. Очень медленно, но сам. Это было чем-то новеньким. Еще неделю назад такое движение выглядело бы как некачественная дерганная анимация, но сейчас он делал такие движения почти плавно. Джакс хотел сказать что-нибудь про великий прогресс в области поворота головы, но промолчал. Кингер с усилием шевельнул рукой. Пальцы дрогнули на одеяле, он аккуратно сжал кулак. - Ого! - Джакс приподнял брови. - Еще немного, и ты сможешь показывать неприличные жесты медперсоналу. Горжусь своим вкладом в твое восстановление. Кингер издал еле слышный смешок. Потом его губы дрогнули. - Джа… кс… - Единственный и неповторимый! Кингер помолчал. Дыхание у него было слабое, чуть сиплое. Разговор все еще давался ему с трудом. - Рага… та. - О, нет! – Джакс поднял руки в защитном жесте. - Не-а. Даже не начинай. Я не пришел на старческую версию групповой терапии. Кингер наклонил голову набок и уставился ему в лицо своими пронзительными голубыми глазами. - Ты ее… избегаешь? - Вау. Неделя в сознании, а уже шпионишь за личной жизнью молодежи. Впечатляет. Тебя надо срочно ограничить в доступе к сплетням, старик. – Джакс натянул на лицо свой самозащитный оскал. Он поднялся с табуретки слишком резко. Тело тут же напомнило, что драматичные уходы всё еще требуют мышц, выносливости и нормального вестибулярного аппарата. Ничего из этого у него в достаточном количестве не было, так что он неловко пошатнулся. - Ладно, вижу, у тебя сегодня папочкин режим, так что я пойду… Кингер пошевелился. Это было почти незаметно. Его тонкие пальцы медленно сдвинулись, и в последний момент он успел зацепить ладонь Джакса. Два пальца нежно зацепились за ладонь высокого парня с такой слабостью, что тот мог бы освободиться одним движением. Но Джакс замер. Он уставился вниз, на истощенные пальцы Кингера поверх своей руки. Потом отвел взгляд в сторону и сжал зубы. - Что ты от меня хочешь, старик? - выдавил он глухо. - Узнать причину… если ты… не против? – тот слабо улыбнулся в ответ. Кингер не убрал руку. Пальцы у него дрожали от напряжения, и это мешало Джаксу нормально злиться. Он бы чувствовал себя последним мусором, если бы накричал на него. Нельзя было сказать что-нибудь слишком жестокое человеку, который потратил все силы на то, чтобы удержать его двумя пальцами. Он ненавидел это. - Это из-за ее дурацкого глаза - пробормотал он, глядя в сторону окна. - Вот и всё. Великое расследование завершено. Кингер молчал, видимо, ожидая продолжения. - У нее… - Джакс сглотнул. Горло неприятно сжалось. — У нее выпал этот чертов протез. Из-за меня. Я дал ей подзатыльник в шутку и… не рассчитал. А глаз просто… выпал. Понял? Покатился по земле. И я… - Он резко замолчал, потому что воздух стал слишком густым. Ему было тяжело дышать. Кингер смотрел ему в лицо. Джакс уставился тому в глаза, пытаясь разглядеть жалость. Будь там она, то кролик бы просто сбежал: он не выносил, когда его жалели. Однако же на лице пожилого мужчины было лишь понимание и ожидание продолжения. Будто у него было время выслушать любую чушь, которую ему расскажет этот проблемный мальчик. - У меня случилась ужасная паническая атака - выплюнул Джакс почти зло. - Доволен? Вот. Прямо при тупой Рагате. Я упал там в этом дурацком коридоре, не помню точно что случилось, только что несколько медработников скрутили меня и утащили в палату… - неожиданно он усмехнулся, вспомнив кое-что – Кстати, кому-то из этих придурков от меня досталось. – он мечтательно улыбнулся. Джакс тяжело вздохнул и плюхнулся обратно на табуретку. Он перестал смотреть в лицо Кингера, вместо этого он уставился на их ладони: они не держались за руки, но их руки лежали на кровати довольно близко друг к другу. - И теперь я не могу на нее нормально смотреть. Меня будто выворачивает, когда я вижу эту повязку. Не знаю, какая-то реакция моего организма после тех эмоций? Я это не контролирую. – парень растерянно пожал плечами. – Да и даже до этого у нас с ней были отвратительные отношения. Я ее недолюбливаю, она считает, что я… развращаю Кристин? – он задумался. – что это вообще значило? Я так и не понял те ее слова. – на секунду парень отвлекся. Кингер очень тихо вздохнул. - Она… не ненавидит тебя, Джакс. - О, ну это конечно! - Джакс скривился. - Это же Рагата. Она никого не ненавидит. Она просто стоит, улыбается и делает вид, что все в порядке, пока внутри у нее, наверное, пожар, наводнение и массовая оргия кузнечиков. Меня всегда это бесило. Еще в цирке. Эта ее вечная… позитивность. Эта улыбка. Это «ничего страшного, ребята», «мы справимся, ребята», «главное держаться вместе, ребята». – он пискляво передразнил ее голос - Господи, я хотел убить ее каждый раз, когда она начинала это делать. – он осекся – Не буквально убить, мы же не могли умереть в цирке. Кингер слушал. - Мне казалось, что это все натянуто. Как будто она не вкладывает в слова никакого смысла, а просто говорит то, что надо сказать, чтобы ее любили. Чтобы на нее смотрели и думали: «О, Рагата такая хорошая, Рагата такая заботливая». И я… не знаю. Как будто ей важно не то, что с нами, а то, как мы смотрим на нее. - Он умолк. Такие вещи он никому не говорил, и он не был уверен, почему рассказал это Кингеру. Возможно это была магическая сила прикованного к постели больного человека? Кингер несколько секунд молчал. Потом медленно моргнул. - Это… тяжело. - О, спасибо, профессор очевидность. - Нет, я не про тебя… - тихо ответил Кингер. Джакс удивленно уставился на мужчину. Кингер с трудом повернул голову чуть сильнее, чтобы смотреть прямо ему в лицо. Удивительно, как много упрямства может помещаться в человеке, который пока не способен нормально поднять руку. - Я имею ввиду Рагату. Она… очень старается. - Да я заметил. - Нет. - Кингер закрыл глаза на секунду, будто собирал мысли в кучу. – Я пытаюсь сказать, что... Она старается… быть нужной. Иногда люди улыбаются не потому… что им легко. А потому что… если они перестанут… то не будут знать, зачем они здесь. Джакс сжал челюсть и почувствовал, как двигаются мышцы. Эти слова, как ни странно, подходили не только Рагате. - Звучит как диагноз, доктор Жук. - Если… ты хочешь так это назвать? – Кингер усмехнулся. Рука Кингера чуть накрыла кончики пальцев парня. - Ты шутишь или начинаешь разыгрывать людей, когда тебе… страшно. И во многих… других ситуациях… - продолжил мужчина. - Она же… улыбается и старается показать… что все в порядке, что она рядом. Это… не одно и то же. Но похоже. Джакс ничего не ответил. - Ты думаешь, что она притворяется… - продолжил Кингер. - Возможно, часто так и есть. Но притворство… не всегда ложь. Иногда это костыль. Возможно, плохой... Но человек всё равно опирается на него, потому что иначе… упадет. - Ты сейчас защищаешь ее? – парень нахохлился. Он выглядел как обиженный растрепанный воробей. - Нет. Я… пытаюсь объяснить. - Зачем? Кингер посмотрел на него очень устало. Но без осуждения. Так, будто он уже прожил достаточно лет и потерял достаточно людей, чтобы не иметь сил на красивые обходные пути. - Потому что она одинока. Джакс почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. - Все одиноки. – парень широким взмахом обвел мир. - Добро пожаловать в клуб, у нас чай без сахара и трехразовое питание. - Не так - Кингер попытался сильнее сжать его пальцы, но вышло только слабое давление. - Она рядом со всеми. И всё равно одна. Это… очень тяжело для нее. Потому что если ты… сам выбрал такой путь… - Джакс нахмурился и обиженно уставился на мужчину – Она же… она очень хочет общаться с людьми. Она всегда рядом с ними, но все же… одинока.  Он вспомнил Рагату в общей зоне. Улыбка, которая слетает с лица после ухода медсестры. То, как она всегда пыталась подойти к компании и выглядела растерянной. Он ненавидел, что помнил это. - Она сама себя туда поставила. - пробормотал он. - Никто не заставлял ее быть… такой. - Может быть. Но это не значит, что ей не больно. Старик только-только научился говорить заново, а уже использовал речь как тупой тяжелый предмет для избиения чужой совести. Где вообще уважение к людям с эмоциональным диапазоном зубочистки? - Я не обязан с ней дружить - сказал Джакс тихо и зло. - Нет. - И не обязан делать вид, что мне приятно рядом с ней находиться. - Нет. - И не обязан прощать ее за то, что она меня бесит. Кингер снова еле заметно улыбнулся. - Прекращать общаться с кем-то неприятным… это нормально. – Кингер еле заметно пожал плечами. – Иногда от этого лучше обеим сторонам… Но если ты уходишь так, что человек начинает думать, будто он тебе противен… Это может ранить. Не только того человека, но и тебя. Он вспомнил, как отступал в сторону, когда Рагата выходила из палаты. Как вставал за Ники, будто те были стеной. Как делал вид, что ее нет. Вероятно, именно так это и выглядело. - Она мне не противна. - выдавил он после слишком долгой паузы. - Просто… - Тогда… возможно… стоит сказать ей это. Джакс посмотрел на него с ужасом. - Ты сейчас серьезно? Я должен подойти к Рагате и сказать: «Эй, Рагата, ты не мерзкая, просто твой мерзкий глаз вызывает у меня чувство тошноты, а еще ты двуличная и меня это бесит»? Кингер чуть нахмурился. - Лучше… не так. - О, спасибо, я и не догадался. - Но… суть может остаться той же. Джакс уставился на мужчину с откровенным удивлением. Кингер выглядел совершенно серьезным. Насколько серьезным мог выглядеть человек, который лежал в больничной койке, говорил шепотом и держал чужую руку с усилием воина, держащего двуручный меч. - Это ужасная идея, и если что-либо пойдет не так, то я убью Рагату. – совершенно серьезно сообщил Джакс. - Хех… - Кингер чуть улыбнулся. - Похоже… это произойдет в любом случае? Джакс не удержался и фыркнул, усмехнувшись. После чего отвернулся и уставился в окно, размышляя о том, к чему его склоняет эта шахматная фигура. Несколько секунд они молчали. - Я подумаю… - сказал он наконец, так тихо, что нормальный человек, возможно, и не услышал бы. Кингер услышал. Его пальцы чуть расслабились на руке Джакса. - Хорошо. - Это не значит, что я что-то сделаю. - Конечно. - И если ты кому-то расскажешь, я сломаю колесо твоего будущего кресла-каталки. Кингер мягко улыбнулся, после чего расслабился и устало закрыл глаза. Медсестра заглянула в палату и мягко сказала, что Гранту пора отдыхать. Джакс осторожно вытащил руку. После чего поднялся и встряхнулся. - Ладно, старик - сказал он уже привычным тоном, хотя голос все равно был чуть хриплее, чем нужно. - Сегодня ты официально потратил свой дневной запас мудрости. Завтра приходи с чем-нибудь попроще. Например, с лекцией про жуков или бабочек. Кингер едва заметно улыбнулся, но глаза не открыл. - Постараюсь, мой мальчик. У него немного зарделись щеки от этого ответа. Парень стремительно – насколько ему позволял его ослабленный организм – покинул палату Кингера. Он прошелся по этажу, после чего спустился в зону отдыха и оглянулся. Его нервы были растрепаны, но он чувствовал себя несколько наэлектризованым, будто если он не сделает что-то сейчас, то лопнет. Рагата сидела в общей зоне у окна. Она разговаривала с медсестрой, улыбалась и кивала, но пальцы на коленях были сцеплены слишком крепко. Через минуту медсестра ушла. Улыбка Рагаты осталась на лице еще на пару секунд, после чего ее лицо расслабилось, и на диванчике осталась лишь уставшая и одинокая женщина. Джакс нервно растрепал себе волосы на затылке и закусил губу с пирсингом. Он ужасно не хотел этого делать, но чертов старик заставил его чувствовать себя виноватым, а эта картина все усугубляла. Тихо выругавшись, он направился к рыжей женщине широкими шагами. Чисто подсознательно он хотел выглядеть уверенно. Но также, если бы он шел медленнее, то успел бы передумать, развернуться и уйти к себе в палату. Как же просто было бы сделать вид, что Кингер никогда не произносил ни одного умного слова в своей жизни. Очень соблазнительный вариант. Но, к сожалению, ноги уже несли его к Рагате, а останавливаться посреди коридора было бы глупо. Женщина заметила его не сразу. Она сидела у окна, сложив руки на коленях, и смотрела куда-то перед собой с пустоватым выражением лица. Без улыбки она выглядела старше. Уставшей. Как будто кто-то выключил подсветку за витриной, и стало видно, что внутри не идеальная декорация. Джакс это заметил, и немедленно разозлился на себя за то, что заметил. - Йоу, Рэгги! - Рагата вздрогнула так, будто он щелкнул пальцами у нее над ухом. На ее лице мгновенно появилась надтреснутая неловкая улыбка. -Ох… Джакс - сказала она мягко. Голос тоже включился не сразу, сначала чуть дрогнул, потом стал привычно теплым. - Привет. Ты… хотел что-то?.. - Да. Я поговорил с Кингером, и раз ты, плакса, ему нажаловалась на свое тяжелое житье-бытье, я решил великодушно объяснить тебе, что к чему. Она моргнула. Потом еще раз. Улыбка на ее лице стала чуть шире и заметно более пластиковой. - Я… не жаловалась! - быстро сказала она. - То есть, я не хотела, чтобы это выглядело как жалоба. Я просто… он спросил, как дела, и я сказала, что немного волнуюсь, но это не было… Я правда не хотела, чтобы он тебя беспокоил. Если он из-за меня начал говорить с тобой, то мне очень жаль, я… - Господи, остановись, пока не извинилась за то, что дышишь. Рагата закрыла рот. Джакс стоял перед ней, сложив руки на груди. Ему очень хотелось выглядеть лениво и расслабленно. В реальности он, вероятно, выглядел как очень наглая, очень потрепанная пантера, которую загнали в угол и которая теперь делает вид, что сама выбрала этот угол как место для отдыха. Его оскалом на лице можно было бы резать хлеб. Внутри него, конечно, бился испуганный кролик, который очень хотел нырнуть под ближайший диван и сдохнуть там без свидетелей. - Слушай внимательно. – начал он, не давая себе и ей времени на размышления. — Если ты решила, что чем-то меня задела, обидела, расстроила или что там еще варится в твоей голове из сахарной ваты, то нет. Можешь не устраивать себе трагедию в трех актах. Рагата смотрела на него широко раскрытым здоровым глазом. Повязка на втором глазу раздражала его просто фактом своего существования. Джакс сжал пальцы на собственных предплечьях. - Я тебя избегаю не потому, что ты сказала что-то не так или посмотрела не так, или неправильно улыбнулась, или еще какая-нибудь чушь из твоего каталога «сто причин, почему я виновата». Я тебя избегаю потому, что мой дурацкий человеческий организм решил устроить забастовку после той панической атаки. Женщина побледнела, но ее улыбка осталась на лице. Вероятно, со стороны они выглядели странно: он говорил высокомерным, поучительным тоном, а она слушала с очень растерянным и напряженным видом. И оба улыбались. - Джакс… - Нет, куколка, я говорю, а ты слушаешь. У нас сегодня экспериментальный формат общения, не нужно портить исторический момент. Рыжая мелко кивнула и выпрямила спину. Хотя казалось бы – куда еще сильнее ее выпрямлять. - После того случая с глазом… - он почти выплюнул последнее слово и тут же почувствовал, как неприятно ухнуло сердце - …Мне очень некомфортно находиться рядом с тобой. Вот и все. Мой мозг увидел одну мерзкую штуку, решил, что мы все сейчас умрем, а теперь при виде тебя включает сигнализацию. Я не знаю, как это выключить. Вот и вся история. Женщина почти не пошевелилась, лишь ее пальцы начали мять край больничной рубашки. Ткань собиралась в мелкие складки, разглаживалась, снова собиралась. Джакс наблюдал. - Мне… э-э-э… очень жаль… - сказала она почти шепотом. - Я знаю, что это было ужасно. Я тоже потом… - Она осеклась. Джакс прищурился. - Тоже потом что? - Ничего. – она торопливо замахала ладонями перед собой. - О, нет, нет, нет. Сказала «а» - говори и «б». Я ненавижу играть в угадайку, куколка. – женщина отвела взгляд в сторону окна и нервно схватила себя за длинную косу, отпустив край больничной кофты. - Э-э… У меня тоже была паническая атака, когда тебя увели… - сказала она тихо. На секунду его мозг отказался обрабатывать эту информацию. - Что? - Эм… Не сразу. Когда тебя уже увели и мне сказали, что ты… что с тобой работают врачи. Я вернулась к себе в палату и… не смогла успокоиться. Я не хочу делать вид, что это было так же страшно, как у тебя, но… мне тоже стало плохо. Я весь следующий день почти не выходила. Почему-то это было неожиданно. Впрочем… Она была там. Она видела, как он задыхался, как его скрутили, как он превратился в животное на глазах у всех. Нормальный человек мог испугаться. Рагата, которая считала себя ответственной за погоду в радиусе пяти километров, вероятно, решила, что лично запустила апокалипсис. - Великолепно! – он театрально взмахнул рукой. - Получается, мы оба больные фрики. - Наверное, да. – она натянуто улыбнулась в ответ. Это прозвучало безрадостно. В душе Джакса немного перекосило. Так было нельзя. Это он должен был говорить мерзкие вещи. Другие не должны были соглашаться с ним, и тем более Рагата. Он скрестил руки на груди сильнее. - Ладно. Забыли и закрыли тему. Далее на повестке дня… У тебя есть какие-то вопросы? Жалобы? Предложения? Может, хочешь заполнить форму обратной связи? Она нервно потянула себя за косу. - Я не знаю. - Потрясающее начало. Она подняла на него взгляд. Здоровый глаз блестел, но она не плакала. Пока. Видимо, берегла слезы для какой-нибудь более драматичной сцены. Или просто слишком устала даже для этого. - Я не понимаю, что я делаю не так. Джакс наклонил голову набок и удивленно приподнял бровь. - В смысле? - Что я делаю не так? - повторила она тише, но уже более прямо. - Почему… почему со мной не хотят общаться, а с тобой?.. - Она ойкнула и тут же закрыла рот рукой. Тишина стала такой плотной, что ее можно было бы резать больничным ножом. Джакс замер. На его лице сначала появилось абсолютное недоумение. После его зрачки расширились, и вернулась та самая улыбка маньяка-убийцы. Пирсинг сверкнул в свете больничных ламп. - А-а-а… - протянул он медленно. - Вот оно что. Рагата побледнела. - Джакс, я не… - Нет-нет, продолжай, Рагата. Почему со мной, мерзким, шумным, испорченным, агрессивным придурком, люди почему-то разговаривают, а с тобой, нашей святой покровительницей моральной поддержки, нет? - Я не это имела в виду. - Конечно не это. У тебя же всё случайно. Случайно сидишь с таким лицом, будто я украл у тебя печенье. Она опустила руку от лица, но пальцы всё еще дрожали. - Мне жаль. - Конечно. – его голос снизился на тон и был тихим. От этого тона она вздрогнула. В какой-то момент он не смог остановиться. - Вот твоя проблема, Рагата! - сказал он резко. - Ты ведешь себя как навязчивая одинокая бабушка, а все остальные для тебя лишь нерадивые внуки, которым надо подтереть задницы, накормить супом и укрыть пледом, пока они не померли. Она уставилась на него широко раскрытым глазом. Отступать уже поздно. - Ты постоянно пытаешься всё сгладить, всех успокоить, всех починить. И я вообще не понимаю, как Кристин тебя терпит, потому что она бесится от гиперопеки больше всех нас вместе взятых. - Рагата едва заметно вздрогнула когда услышала имя Кристин. - Я не пытаюсь никого чинить… - тихо пробормотала она. - Ой, не надо мне врать! Ты просто делаешь это так, будто надеешься, что никто не заметит. «Ты поел?», «ты поспал?», «всё будет хорошо», «мы справимся», бла-бла-бла – он упер руки в бока и уставился на женщину. Та сжалась под его взглядом. - Может, ты реально так думаешь иногда. Но со стороны это выглядит так, будто ты просто выдаешь правильную реплику. И знаешь, что бесит больше всего? - продолжил он, уже не так зло, а скорее устало. - Что никто вообще не понимает, какая ты настоящая. Ты всё время одинаковая. Милая. Спокойная. Заботливая. Как будто у тебя внутри сидит менеджер по кризисным ситуациям и запрещает тебе быть человеком. – парень провел рукой по лицу, после чего замолк. Он поднял голову и уставился в потолок, задумавшись. - Знаешь, что самое смешное? – он опустил голову и снова уставился на нее. Рагата продолжала смотреть ему в глаза своими огромными тепло-карими глазами. - Э-э.. Что? - Я и сам не понимаю. – Джакс пожал плечами. Женщина непонимающе моргнула. - В смысле? - В прямом, кукла. Я не знаю, почему они со мной общаются. Я бы на их месте не стал. Выкинул бы себя в окно, запер дверь и написал на ней: «Не подкармливать агрессивных шакалов». Рагата молчала. Тема резко перепрыгнула с ее недостатков на ее изначальный вопрос, что ее несколько смутило. Нужно было собраться, чтобы осознать информацию. Джакс скрестил руки на груди, будто физически закрывался от собственных слов. - Так что если ты ждешь от меня инструкции «как стать популярной среди бывших цирковых психов», поздравляю, консультант сегодня не в настроении. Я вообще не знаю, почему Кристин все еще отвечает на мои сообщения или почему Ники не проломили мне череп. С Эмили… вообще сложнее, я понятия не имею, как она мне в лицо смотрит. – Он неожиданно смутился и почесал затылок. Парень вообще не планировал откровенничать с Рагатой, но что-то в ее сломленном виде его раздражало. – Может быть, у них просто ужасный вкус. - Я просто… - Рагата продолжала теребить кончик своей косы. - Я смотрю, как все с тобой общаются... И я не понимаю. Ты же – ты! – она смутилась и покосилась на Джакса – Без обид, ты и сам должен знать, что ты неприятный человек. – она вздохнула и пожала плечами. – Это ведь и было твоей целью в цирке – не быть приятным человеком. А я… Я старалась быть рядом со всеми. А в итоге… я все равно лишняя. – женщина умолкла. Джакс помолчал. Он размышлял о том, что, вероятно, очень обидно стать изгоем в компании, которая начала внезапно дружить с самым мерзким типом на районе. С другой стороны, с ним никто не дружит: они просто терпят его присутствие, так или иначе. Никто не искал его намеренно. Кроме, возможно, Кристин. Но он никогда не заслуживал даже толики ее дружбы, и все еще не понимает, как ему так повезло, что она продолжает с ним общаться. Парень криво усмехнулся. - Может, в этом и проблема. - В чем? - В том, что ты стараешься быть рядом со всеми так, будто тебя наняли на должность эмоционального коврика у входа. Она поморщилась. - Это жестоко. - Никто не ожидает от меня добрых слов, ты сама это сказала. – он нагло улыбнулся ей и пожал плечами. Рагата обиженно надула губы. Было забавно смотреть на ее обиженное теперь-не-кукольное лицо. - Слушай, Куколка. Со мной общаются не потому, что я хороший. Очевидно. – он безрадостно хохотнул – Но почему со мной общаются… я не знаю. Но лично я тебя недолюбливаю потому, что ты ведешь себя, как открытка из магазина. «Все будет хорошо», «мы справимся». Все красиво, аккуратно, но очень хочется отколупать наклейку и посмотреть, есть ли под ней живое лицо. Рагата выглядела так, будто он ударил ее. Она задумалась. Джаксу не нравилось, что в его насмешках начинают искать глубинный смысл. Особенно когда он прямо говорит, что человек ему не нравится. - А если там никого нет? - спросила она вдруг. - Что? - Если я столько лет была такой, то что если… Что, если теперь под этой… Как ты сказал? Наклейкой? Вдруг там ничего нет? Он открыл рот. Закрыл. Нет, нет, нет. Это уже территория Кингера, психотерапевта и, возможно, святого отца. Не его. Он умеет портить настроение, кидать мяч для боулинга, воровать ключи и доводить людей до белого каления. Он не умеет отвечать женщине, которая только что почти прямо сказала, что боится быть пустой. - А вот это… мы узнаем в следующей серии! - Джакс резко вскинул руку в сторону, будто указывал на невидимую камеру. - В новом эпизоде: «Существует ли настоящая Рагата, или внутри нее живет только кукла Барби?» Не пропустите, встретимся после рекламы средства от прыщей! Рагата ошарашенно уставилась на него. - Джакс… - выдохнула она, не зная, смеяться ей или обижаться. - Нет-нет, подожди, это еще не всё. - Он взмахнул уже двумя руками изображая ведущего дешевого телешоу. - После короткого перерыва нас ждет новая рубрика: «Что чувствует Рагата?» Ответ: никто не знает, включая саму Рагату. Она издала какой-то странный звук. То ли смешок, то ли возмущенный вдох. Джакс заметил это и почувствовал себя слишком довольным собой. - Ты невозможен - пробормотала она. - Спасибо, я стараюсь. - Нет, я серьезно. - Я тоже. Рагата покачала головой. Она улыбалась, и ее улыбка наконец выглядела естественно. После этого разговор довольно быстро завершился, и измотанный двумя эмоционально тяжелыми диалогами Джакс ретировался к себе в палату. На ужин он решил не спускаться, только съел припрятанный шоколадный батончик и съел свои таблетки.

***

Перед сном Джакс решил покопаться в телефоне. Не то что бы он хотел кому-то написать... Конечно нет. Просто листал мемы. Потом почему-то открыл чат с Кристин и несколько секунд смотрел на пустое поле ввода, будто оно лично его оскорбило. День был тяжелый. Если так пойдет дальше, через неделю он начнет здороваться с психотерапевтом без желания выброситься из окна. [Феликс (Джакс)] сегодня был адский день я почти перестал быть социальным отбросом это было отвратительно Ответ пришел не сразу. Несколько минут он успел полежать на спине, уставившись в потолок, и трижды пожалеть, что вообще существует в цифровом, реальном и любом другом возможном виде. Потом телефон завибрировал. [Кристин (Помни)] о нет что случилось? тебя заставили быть вежливым? Джакс фыркнул. [Феликс (Джакс)] хуже я поговорил с кингером потом поговорил с рагатой и был практически вежливым можешь начинать аплодировать Ответ Кристин пришел почти мгновенно. [Кристин (Помни)] ВАУ горжусь тобой две беседы за день и ноль убийств это огромный прогресс Джакс уставился на экран. Щеки почему-то начали нагреваться. Она ведь явно подшучивала, нечему радоваться. Но внутри все равно что-то довольно дернулось, будто он был какой-то собакой, которая рада, что ее похвалили. С каких пор он такой? [Феликс (Джакс)] не говори со мной как с умным лабрадором [Кристин (Помни)] кто сказал, что я говорю с тобой, как с умным? [Феликс (Джакс)] я тебя заблокирую [Кристин (Помни)] ты уже угрожал мне этим три раза [Феликс (Джакс)] и каждый раз я становлюсь ближе к цели Он лег на бок, уткнувшись щекой в подушку, но телефон продолжал держать перед лицом. [Кристин (Помни)] если серьезно ты правда поговорил с Рагатой? Джакс поморщился. [Феликс (Джакс)] типа того? поделился с ней своей мудростью психотерапевт бы рыдал от гордости или от ужаса возможно оба варианта [Кристин (Помни)] каков был уровень жестокости? [Феликс (Джакс)] умеренный? ладно может чуть больше чем умеренный но я сказал ей что она не мерзкая так что день можно считать благотворительным Кристин ответила не сразу, и за эти несколько секунд Джакс успел испытать серию разных эмоций: стыд, раздражение, желание стереть сообщение, желание выкинуть телефон, желание чтобы она уже ответила, желание чтобы она никогда не отвечала. [Кристин (Помни)] ты сказал Рагате что она не мерзкая? Феликс это почти мило Он резко сел. - Нет - сказал он вслух телефону. - Нет, не смей. [Феликс (Джакс)] все отменяется я был ужасен никто ничего не видел [Кристин (Помни)] слишком поздно я уже записала в архив Феликс сказал кому-то что-то почти поддерживающее [Феликс (Джакс)] удали [Кристин (Помни)] нет [Феликс (Джакс)] я найду этот архив и сожгу [Кристин (Помни)] он в моем сердце - Господи - прошипел он в ткань. - Почему она такая. [Кристин (Помни)] ладно правда ты хорош Ты хорош. Невыносимая мелкая женщина. [Феликс (Джакс)] фу не хвали меня я начну развиваться как личность [Кристин (Помни)] поздно процесс уже запущен [Феликс (Джакс)] тогда пристрели меня [Кристин (Помни)] нет хочу посмотреть что будет дальше [Феликс (Джакс)] кингер назвал меня “мой мальчик”, прикинь [Кристин (Помни)] о это мило [Феликс (Джакс)] нет [Кристин (Помни)] да [Феликс (Джакс)] он сделал это специально старый шахматный манипулятор [Кристин (Помни)] или он просто любит тебя Джакс замер. Нет-нет-нет. Такие слова нельзя просто так кидать в переписку. Боже, у Кристин вообще есть тормоза? [Феликс (Джакс)] ты сегодня решила добить меня? [Кристин (Помни)] нет просто констатирую факты где-то здесь ты должен представить как я закатываю глаза и пожимаю плечами, если что [Феликс (Джакс)] тебе бы провести фактчекинг перед тем, как что-то констатировать, коротышка [Кристин (Помни)] ой все иди в жопу, Фе просто знай, что ты крут мы послали сильнейшего для этих двух тяжелых разговоров! [Феликс (Джакс)] да-да приклей мне звездочку на лоб и дай с полки пирожок [Кристин (Помни)] если будешь хорошо себя вести, принесу пирожок в следующий раз Он улыбнулся раньше, чем успел себя остановить. [Феликс (Джакс)] я это запомню ~~ [Кристин (Помни)] спокойной ночи, Феликс [Феликс (Джакс)] спокойной, помпон