Игра,в которую больше никто не играет.

Прошу всех прочитать теги, фанфик теперь 21+. Они подошли к кофейному автомату, когда солнце уже начало клониться к обеду, отбрасывая короткие, но уже не такие резкие тени. Джакс сунул руки в карманы и уставился на автомат так, будто тот был его личным врагом. Кристин выбрала себе кофе с молоком, приложила карточку к считывателю и начала ждать, когда стаканчик наполнится кофе. Джакса немного удивляло то, как некоторые вещи изменились с тех пор, как он попала в цирк: теперь даже стиль уличных кофейных автоматов был другой, и они почти все были с сенсорными экранами. Впрочем, возможно, раньше он об этом не задумывался, у него не было денег, чтобы покупать кофе на улице. - Ты будешь кофе? – Его мысли прервала невысокая девушка, которая возилась со своим стаканчиком. - Нет, спасибо. - Он помолчал. – Он тут слишком горький. – Зачем ты признаешься, что не любишь горький кофе? Сладкое любят только малолетки и девочки. Она наверняка подумает, что ты все еще ребенок. Девушка же лишь кивнула, кое-как надела крышку на свой пластиковый стаканчик, отступила на шаг и прислонилась спиной к стене. Джакс остался стоять, переминаясь с ноги на ногу. Они молчали и почему-то это его нервировало, хотя обычно он чувствовал себя довольно комфортно, когда молчал рядом с Кристи. Возможно, проблема была в том, что он все еще дулся из-за того, что девушка осталась с Рагатой, а не пошла с ним. Кристин отпила, поморщилась и, не глядя на него, сказала: - Ты весь день какой-то дерганый. Что случилось, Фе? – Девушка взглянула ему в лицо и сделала еще один глоток. Он хотел отмахнуться. Хотел сказать что-нибудь колкое, рассмеяться и сделать вид, что вопрос был дурацким. Но слова почему-то не шли. Вместо этого он выдохнул и провел ладонью по лицу. - Рагата, - выпалил он, и сам удивился тому, что голос звучал скорее растерянно, чем злобно. - Она… Я не знаю. Она странная. Кристин приподняла бровь, но ничего не сказала, только ждала, когда он продолжит. Он ненавидел, когда она так делала. Будто у неё было целое море времени, а он должен ее развлекать в процессе. - Как все выписались, она стала более навязчивой, думаю. – он пожал плечами. – Меня нервирует, что она смотрит на меня, как побитый щенок. Предлагает чем-то заняться, все такое… Это как-то странно. – Джакс вздохнул и запрокинул голову, чтобы не смотреть собеседнице в лицо. Ему не нравилось, что сегодня весь день он жалуется Кристин. Он и так слишком открылся, и ему хотелось поскорее завершить этот диалог. С другой стороны хотелось обсудить Рагату, потому что больше было как-то не с кем. Конечно, был Кингер, но он ощущался скорее как наставник, а не как знакомый сверстник. - Странно, что кто-то хочет сблизиться с тобой? - голос Кристин был ровным, она просто интересовалась его мнением. Ему это нравилось в ней. - Странно, что это делает она, - поправил он. - Мы никогда не были друзьями. Я её бесил, она меня бесила. В цирке я ей… ну, сама знаешь. А теперь вдруг «как твоё настроение, Джакс?». Это не укладывается у меня в голове. Он умолк, чувствуя, как внутри медленно закипает то самое неприятное, липкое чувство, которое он не умел называть. Ему казалось, что если он назовёт его вслух, то оно станет настоящим и тогда придётся с ним что-то делать. Кристин молчала. Потом отпила ещё глоток кофе и сказала: - Может, она просто пытается быть подружиться? Джакс замер. Слово повисло в воздухе, и он тупо уставился на неё, потому что… это объяснение даже не приходило ему в голову. Он столько лет видел в Рагате «позитивную куклу», что мысль о том, что за всем этим стоит живой человек, который просто хочет… дружить? Это было за гранью. - Что? - переспросил он тупо. - Ну, знаешь, подружиться. - повторила Кристин спокойно. - Ты знаешь, что такое друг? Используется для обозначения человека, с которым тебе приятно проводить время и который волнуется о твоем состоянии. - Ты издеваешься? – Джакс опустил голову и уставился девушке в лицо. - …Немного? – Она еле слышно хихикнула. - Посмотри на это с другой стороны. Может, она просто не умеет иначе. И ей правда важно, чтобы вы не были одни в этой больнице. Он сглотнул. Слово «друг» применительно к Рагате звучало как минимум нелепо. Но в то же время… в этом была какая-то странная, пугающая логика. Она была рядом, и это его бесило, потому что он не знал, как на это реагировать. - Это не имеет смысла, - пробормотал он наконец. – К тому же мне не нужны друзья. - Ну, это не мешает ей попытаться стать твоим другом. Впрочем, я могу ошибаться. Не могу же я говорить за нее, мы тебя не обсуждаем, знаешь ли, красавчик. – Девушка неожиданно подмигнула, что почему-то смутило Джакса. Его шее стало немного жарко. Черноволосая в это время допила кофе и смяла стаканчик. – Может, ты и изменишь свое мнение когда-нибудь… Знаешь, я бы хотела стать твоим другом, если бы ты согласился. – Она задумалась, сложила одну руку на груди, а второй постучала по нижней губе. – Впрочем… если ты не хочешь, то кто я такая, чтобы настаивать, верно? – Она смотрела на него, чуть склонив голову, и ждала. Джакс молчал. Внутри всё кипело, но слова застряли где-то в горле. Я хочу. Боже, я так этого хочу. Но мы не должны дружить. Я ломаю людей. Из-за меня погибла Риббит. Из-за меня погиб Кауфмо. Если еще хоть кто-то… ты… я не смогу это пережить. Вместо нормального ответа Джакс фыркнул, чтобы скрыть свои эмоции. Правильно, нужно перевести тему. Нельзя показывать, что ты смущен. Нельзя показывать, как ответ этой коротышки выбил тебя из колеи. - Так или иначе мне это не нужно. – Ответил он ей и комично развел руками. - Ладно, - согласилась Кристин и отошла от стены. – Однако… если тебя так смущает Рагата, поговори лучше с Кингером. Мне кажется, он мог бы что-то посоветовать и этот совет был бы лучше, чем мой. - Да он на полслова засыпает. Чем он мне поможет? – Джакс смачно потянулся и закинул руки за голову. Эта привычка осталась еще из цирка, хоть в реальной жизни эта поза и выглядела странновато. - Возможно, - Кристин пожала плечами. - Но иногда, чтобы услышать что-то важное, не обязательно, чтобы собеседник много говорил. Она хотела добавить что-то еще, но взглянула на часы на стене больницы и поморщилась. - Мне пора. Мне сегодня нужно будет связаться с родителями... - Девушка вздохнула и провела рукой по волосам. – Будет тяжко. - О, ты решила им позвонить? – Джакс приподнял бровь. Он знал, что девушка остерегалась связываться с семьей из-за их гиперопеки, но уже и правда прошло довольно много времени, так что, видимо, она наконец решилась пойти на это. - Ага. Время пришло… - Кристин закатила глаза и изобразила крайнюю усталость. – Откладывать это еще дальше я не могу, это будет уже совсем неприлично. Они и так меня убьют как только узнают, сколько времени я провела на свободе без их хищных взоров. – Девушка встряхнулась и пошла в сторону выхода из больницы, Джакс последовал за ней. - А ты, крольчонок, не кисни. - Она махнула рукой и скрылась за дверью больницы. Джакс остался стоять. Как же он хотел просто уйти с ней… точнее просто уйти. Просто прогуляться на свободе, не обязательно с кем-то. Купить себе какой-нибудь супер-сладкий кофе с кучей сиропа и в полном одиночестве выпить его… Джакс выругался себе под нос, сунул руки в карманы и побрёл обратно в сторону палат. Ноги несли его не к себе, а туда, где был старик. Почему-то Джакс не пытался себя остановить. Я просто проверю, не уснул ли он. ПОВ Помни Кристин вышла из больницы, и солнце сразу же ударило в лицо, заставив зажмуриться. Воздух был тёплым, почти душным, с примесью нагретого асфальта и какой-то зелени, которую высадили у входа. Она сделала несколько шагов к парковке, потом остановилась. Феликс остался стоять в дверях: высокая фигура, сутулые плечи, длинные волосы, собранные в небрежный хвост. Он не махнул ей на прощание, просто смотрел, засунув руки в карманы. Кристин на секунду задержала взгляд на его лице, потом отвернулась и пошла к машине. Ей нужно было позвонить родителям. Мысль об этом висела над ней весь день, как грозовая туча. Она отгоняла ее, пока была в палате у Кингера, пока спорила с Феликсом на скамейке, пока пила отвратительный кофе из автомата. Теперь же отступать было некуда. Кристин села в машину, завела двигатель и несколько минут просто сидела, уставившись в лобовое стекло. Пальцы на руле слегка подрагивали. Ты откладываешь это с марта. С марта, Кристин. Завтра июль. Она выдохнула, включила передачу и выехала с парковки. Дорога до общежития заняла минут двадцать. Кристин почти не помнила, как вела машину: мысли крутились вокруг предстоящего разговора, вокруг того, что она скажет, чего не скажет, как они отреагируют. В голове прокручивались десятки сценариев, и каждый был хуже предыдущего. Она припарковалась, выключила двигатель и еще несколько секунд сидела неподвижно, глядя на облупившуюся стену общежития. Ты взрослый человек. Ты пережила цирк. Ты можешь позвонить родителям. Кристин вылезла из машины, поднялась на второй этаж, открыла дверь своей квартиры и шагнула внутрь. Внутри было прохладно и тихо. За окном шумели деревья, где-то на верхнем этаже играла музыка, но в ее комнате стояла та особенная тишина, которая бывает, когда остаешься один. Девушка скинула кроссовки у порога, повесила ключи на крючок и прошла на кухню. Квартира постепенно обживалась. На подоконнике стояла кружка с забытым вчерашним чаем. На столе лежал ноутбук и стопка каких-то документов, которые она все никак не могла разобрать. На полке в углу стояла фигурка шута, которую ей подарила Эмили. Около 80% времени фигурка вызывала у Кристин смешанные чувства тревоги и дискомфорта, остальные 20% радовала. Сейчас, конечно, дискомфорт. Так что она развернула фигурку к себе спиной, чтобы та не следила за ней своими глазками. После этого девушка подошла к раковине, вылила застоявшийся чай, ополоснула кружку и налила себе воды. Выпила залпом, чувствуя, как холодная жидкость стекает по горлу. Потом поставила кружку на стол и достала телефон. Экран загорелся. Она открыла контакты, нашла «Мама» и замерла. Ты можешь это сделать. Просто нажми на кнопку. Пальцы не слушались. Она села на стул, потом встала, прошлась по комнате, выглянула в коридор, где никого не было. Ники и Эмили, наверное, у себя. Или ушли куда-то. Кристин вернулась на кухню, села на подоконник, обхватив колени руками. Почему это так страшно? Она знала почему. Потому что они будут плакать. Потому что будут спрашивать, где она была, и она не сможет нормально это объяснить. Потому что они захотят вернуть ек домой, в ту самую квартиру, где каждый уголок напоминал ей, что она все еще маленький ребенок в их глазах. Потому что она не хотела возвращаться. Кристин закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Потом еще один. И нажала на кнопку вызова, не желая оставлять себе возможности сбежать от ответственности. Гудки показались ей вечностью. Один. Два. Три. - Алло? Голос матери раздался около ее уха. Он был уставшим, словно женщина была на работе или вернулась с нее. К горлу Кристин подкатил ком. Она усилием воли заставила себя издать хоть какой-то звук.  - Мам... - выдохнула она, и ее голос сорвался. - Это я. На том конце трубки повисла тишина. Такая плотная, что Кристин услышала, как бьется ее собственное сердце. - ...Кристин? - Голос матери дрожал. Девушка зажмурилась и прижала свободную руку к груди, пытаясь унять сердцебиение. - Да, мам. Это я. Я... - она запнулась, потому что не знала, как объяснить год отсутствия, как рассказать про цирк, про капсулу, про Кейна. - Я жива. Со мной всё в порядке. - Боже мой... Боже мой, Кристин... - мать всхлипнула, и этот звук разбил сердце девушки на маленькие осколки. - Где ты была?! Мы обыскались тебя! Мы думали... мы думали, что тебя уже нет в живых! Полиция... твой отец... мы столько месяцев... - Я знаю, мам. - Кристин перебила, потому что если не сделает этого, то сама начнет плакать, а она хотела сохранить остатки контроля. - Я не могла с вами связаться. Я была... в одном месте. В плохом месте. Но теперь я в безопасности. - В каком месте?! Что случилось?! Где ты сейчас?! - голос матери стал паническим, она очевидно почти не понимала ответы дочери из-за нахлынувшего счастья и паники. - Кристин, ты должна немедленно приехать домой! Мы с отцом... - Я не могу приехать прямо сейчас. - Кристин начала нервно покусывать ноготь на указательном пальце, срывая на нем стресс. – Я сейчас в общежитии. То есть… я была в больнице какое-то время, но меня недавно выписали. Все хорошо, но я все еще прохожу лечение. - Лечение?! Что с тобой?! - Всё хорошо, мам. Правда. - Кристин понизила голос, стараясь звучать спокойнее, чем себя чувствовала. - Я просто... долго болела. И теперь восстанавливаюсь. Но я жива, и… как только почувствовала себя нормально, решила позвонить вам. Ну, знаете… чтобы показать, что я в порядке. Чтобы вы не волновались. – она сама понимала, что эта фраза звучит немного нелепо, но не могла сформулировать это иначе. В ее голосе звучали сдерживаемые слезы. - Не волновались?! - голос матери сорвался на крик. - Кристин, ты пропала на… полтора года! Мы похоронили тебя, ты понимаешь?! Мы думали, ты умерла! Кристин закрыла глаза. По щеке скатилась слеза, и она раздраженно вытерла ее тыльной стороной ладони. - Я знаю, мам. Прости. Я... прости. Я этого не хотела. Тишина повисла снова. Мать всхлипывала, отец что-то говорил на заднем плане: Кристин слышала приглушенный голос, но не разбирала слов. - Ты должна приехать, - наконец сказала мать, и ее голос стал тверже. - Мы хотим тебя видеть. Мы должны убедиться, что с тобой все в порядке. - Конечно. - Кристин выдохнула. - Но не сейчас. Дайте мне немного времени. - Сколько? - Я не знаю. Пару дней, наверное? - Она провела рукой по волосам. – Мне нужно собраться с мыслями, чтобы объяснить вам, что случилось… Мать помолчала. Потом спросила: - Ты хотя бы сообщила полиции, что жива? - Да. - Кристин кивнула, хотя мать не могла этого видеть. – Конечно, это ведь они меня… нашли. - И они не сказали нам?! - возмутилась мать. - Я попросила их не говорить. Временно, конечно. Я хотела сама с вами связаться. Первые дни были… сумбурными, если честно. - Кристин... - Мам, пожалуйста. - она сцепила пальцы, чувствуя, как ногти впиваются в кожу. - Я позвоню еще. Хорошо? Я буду звонить. Я не пропаду. Просто дайте мне немного времени. На том конце трубки мать снова всхлипнула. Потом что-то тихо сказала отцу, и Кристин услышала, как он выругался, что было непривычно, потому что отец вообще редко ругался. - Ты обещаешь? - спросила мать наконец. - Ты обещаешь, что свяжешься с нами снова? - Обещаю. - Кристин сглотнула. - Я люблю вас. Передай папе, что я его люблю. - Он слышит. - Голос матери дрожал. - Мы тебя тоже любим, Кристин. Очень. Пожалуйста, будь осторожна. - Буду. Пока, мам. - Пока, доча. Кристин сбросила звонок и несколько секунд сидела неподвижно, глядя на потухший экран. Потом медленно опустила телефон на колени и уткнулась лицом в ладони. Она не плакала. Не могла. Внутри было пусто, она чувствовала себя как поле после пожара. Ты сделала это. В груди не было облегчения. Только странная, тягучая усталость, будто она пробежала марафон. Кристин подняла голову, посмотрела в окно: за стеклом темнел двор, в квартирах напротив зажигался свет. Она взяла телефон, открыла чат с Феликсом и написала: [Кристин (Помни)] эй я позвонила маме Ответ пришел почти сразу. [Феликс (Джакс)] йо как прошло? Кристин посмотрела на экран. Тот мелко подрагивал. Если точнее, это дрожали ее руки, но она старалась об этом не думать. [Кристин (Помни)] не знаю меня словно переехало поездом мы встретимся через пару дней не знаю не хочу ехать к ним одна, но скорее всего Ники им не понравятся, а Эмили не переживет моих эмоциональных предков [Феликс (Джакс)] с другой стороны ты поешь домашней еды, а не тот мусор, которым себя кормишь Она фыркнула, хотя в этом фырканье не было веселья. [Кристин (Помни)] …я не так плохо питаюсь, придурок [Феликс (Джакс)] ты называешь едой протеиновые батончики и рис, который умудряется быть одновременно сырым, горелым и переваренным? это не еда, это преступление против человечества [Кристин (Помни)] я же не каждый день так питаюсь [Феликс (Джакс)] ладно, врунишка Кристин закатила глаза, но уголок губ предательски дернулся вверх. Она откинулась на подоконнике, чувствуя, как прохладное стекло холодит спину через тонкую футболку. [Кристин (Помни)] если честно, мне немного стремно Пальцы зависли над экраном. [Феликс (Джакс)] даже такой мелкий карлик, как ты, может бояться? я думал, в тебе должна быть демоническая чихуахуашная энергия Она невесело усмехнулась. [Кристин (Помни)] спасибо за поддержку, говнюк [Феликс (Джакс)] обращайся, крошка! жаль, что я не могу поехать с тобой Кристин уставилась на экран. Сердце сделало странный кульбит то ли от неожиданности, то ли от того, что он написал это так просто, без обычных дурацких шуток. [Кристин (Помни)] ты бы поехал? [Феликс (Джакс)] не знаю но если бы да, то это отвлекло бы твоих предков от тебя пока они будут в ужасе от моего вида, ты бы незаметно подъела их запасы колбасы или что там карлики едят Девушка тихо хихикнула, на ее лице расползлась улыбка [Кристин (Помни)] о нет, они бы выбили из меня душу, чтобы узнать, откуда у меня в знакомых наркоманы [Феликс (Джакс)] видишь, было бы весело! жаль, что я заперт здесь как какой-то особо опасный преступник Она почти видела, как он сейчас сидит на своей больничной кровати и раздраженно откидывает волосы с лица. [Кристин (Помни)] ничего я как-нибудь сама справлюсь [Феликс (Джакс)] знаю ты сильная, Помниранский шпиц как и все карликовые животные Кристин сглотнула. Горло неприятно сжалось. [Кристин (Помни)] ого, общение с Кингером пошло тебе на пользу? [Феликс (Джакс)] с психотерапевтом но я переделал фразу под себя, так что теперь это мое [Кристин (Помни)] ладно мне нужно собраться с мыслями завтра меня ждет удивительный мир общения с семьей [Феликс (Джакс)] удачи, коротышка напиши, как все пройдет [Кристин (Помни)] ок Кристин отложила телефон и еще несколько секунд сидела неподвижно, глядя в темноту за окном. Грудь все еще была сдавлена от эмоций: разговор с матерью оставил глубокий след, а предстоящая поездка одной немного пугала. Но где-то рядом с этой тяжестью появилось что-то новое. Что-то похожее на огонек, который недостаточно согревает, но радует. «Ты сильная, Помпон.» Кристин вздохнула, слезла с подоконника и пошла на кухню чтобы съесть тот самый «мусор», про который говорил Феликс. Готовить сил не было. Или умений. Так что ужином была лапша со специями, залитая кипятком.  Она села за стол, пододвинула тарелку и, прежде чем сделать первый укус, все-таки написала Феликсу еще одно сообщение: [Кристин (Помни)] спокойной ночи, Фе Ответ пришел почти сразу. [Феликс (Джакс)] спокойной, Пампкин Откуда у него столько дурацких кличек в его тупой голове?

***

ПОВ Джакс. С момента, где он расстался с Кристин. (так что возвращаемся обратно во времени) Джакс шел по коридору, засунув руки в карманы, и чувствовал себя паршиво. Не из-за Рагаты. Не из-за Кристин, которая планировала поездку к своим гиперопекающим родственникам. Не из-за того, что впереди была еще одна бесконечная больничная ночь с тиканьем часов и шорохом простыней. Проблема была во всем сразу. Из-за того, что он не мог нормально сказать Кристин, что ему было жаль, что она едет одна. Из-за того, что не мог признаться даже самому себе, что ему хочется быть рядом, когда она будет там, в той квартире, где ее, наверное, уже засушили до состояния гербария. Но ты все равно ничего бы не сделал. Ты просто сидел бы с каменной рожей, пока ее мать пялилась на тебя с ужасом и отвращением. К тому же тебе там нечего делать, вы не друзья. Ее родители, наверняка, были бы против, чтобы вы даже знали друг друга по имени. Джакс мотнул головой, отгоняя ненужные мысли. Коридор был практически пуст. Где-то в конце этажа маячила фигура медсестры, но та даже не взглянула в его сторону, так как привыкла, что этот долговязый пациент шатается по вечерам, как привидение. Свет в палатах уже приглушили, все готовились к вечернему обходу. Тишина стояла такая, что было слышно, как гудит вентиляция под потолком. Его ноги сами привели его к нужной двери. Почти автоматически он замер перед палатой Кингера, уже собираясь толкнуть дверь плечом и войти с какой-нибудь дурацкой шуткой вроде «Ну что, старик, не окочурился еще за сегодня?». Но что-то его остановило. Голос. Точнее, голоса: тихие, приглушенные, явно не предназначенные для чужих ушей. Джакс нахмурился и прислушался. - …не понимаю, что делаю не так, - донеслось из-за двери. Женский голос. Дрожащий, срывающийся на всхлипы. - Я стараюсь. Правда стараюсь. Но каждый раз… каждый раз получается только хуже. Рагата. Джакс застыл на месте. Рука, уже почти коснувшаяся дверной ручки, повисла в воздухе. - Маргарет, - тихо ответил Кингер. Голос у него был слабый, но спокойный, как у человека, который уже не первый раз ведет такие разговоры. - Ты не можешь контролировать чувства других людей. Только свои, и то не всегда. - Но я не хочу, чтобы они меня ненавидели! - голос Рагаты стал громче, потом снова упал до шепота. - Или… или считали обузой. Я просто хочу быть рядом. Быть полезной. Чтобы они знали, что я есть и что они могут на меня положиться. Джакс стоял как вкопанный. Он знал, что подслушивать нехорошо. Знал, что сейчас лучше всего было бы развернуться и уйти, пока его не заметили. Но ноги не слушались. Какая-то часть его души хотела узнать больше. Ты же знал, что она такая. Что она пытается всем угодить. Но он не думал, что все так плохо… - Они знают, - мягко сказал Кингер. - Но иногда люди не готовы принять помощь, даже если она предлагается от чистого сердца. Это не значит, что ты плохой человек. - Тогда почему они общаются с ним?! - выпалила Рагата, и в ее голосе прорезалась горечь. - Джакс! Который в цирке… который делал… а теперь они слушают его, смеются с ним, а я… Она замолчала. Слышно было только прерывистое дыхание и тихие всхлипы. Ему вдруг стало жарко, хотя в коридоре было прохладно. Он сделал шаг назад, потом еще один, но не ушел - просто отошел от двери и прислонился к стене рядом, так чтобы его не было видно через маленькое окошко. Она завидует тебе. Какого хрена? - Ты сравниваешь себя с ним, - сказал Кингер после паузы. – Но это ошибка. - Я не сравниваю себя с ним! - возразила Рагата, но тут же сдалась. - Ладно. Сравниваю. Потому что не понимаю, почему он, который… который никогда не хотел быть хорошим… вдруг стал таким популярным. А я, которая старалась быть хорошей всегда… остаюсь за бортом? - Может быть, именно потому, что ты стараешься быть хорошей всегда, - тихо произнес Кингер. - Это заметно. Люди чувствуют, когда за заботой стоит страх, а не искреннее желание. Джакс сжал челюсть. Старик прав. Она пытается быть милой, потому что боится, что ее не полюбят просто так. Это… Чем-то похоже на меня. Мысль пришла неожиданно и неприятно. Он и сам делал то же самое, только наоборот: провоцировал, отталкивал, чтобы его не успели отвергнуть первыми. - Я не знаю, как по-другому, - всхлипнула Рагата. - Если я перестану стараться… то что останется? - Ты сама. - А что, если настоящая я никому не будет нужна? Джакс закрыл глаза. Слова Рагаты били куда-то глубоко, туда, где он сам прятал похожие вопросы. Почему они вообще со мной общаются? Зачем Кристин каждый день пишет мне? Зачем Ники отвечают на мои идиотские сообщения? Зачем Кингер называет меня «мой мальчик»? Я ничего этого не заслужил. Рагата старается больше меня. Она заслужила все это общение. Я забираю у нее то, что она заслуживает. - Ты будешь нужна мне, - тихо ответил Кингер. - Ты мне нужна, Маргарет. Ты помогаешь мне каждый день. Ты приносишь мне воду, поправляешь подушку, разговариваешь со мной, когда мне грустно. И я ценю это. Рагата снова всхлипнула, но уже тише. - Но я хочу, чтобы и другие… - Не торопи их. - Кингер, кажется, устало вздохнул. - Феликс сложный человек. Ему нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что кто-то хочет быть рядом без скрытых мотивов. Он тоже боится, я думаю. Джаксу стало неприятно. Почему они обсуждают его? Он не просил, чтобы его психоанализировали за закрытыми глазами. Парень испытывал раздражение, но не мог ворваться, потому что это бы показало, что он подслушивал. - Чего бояться Джаксу? – Рагата недоверчиво хихикнула. – Он… он буквально получил все, чего хочу я, даже не стараясь! И я ничего из этого не заслужил. Они уйдут, как только поймут, что ты гораздо лучше. Я лишь комедийный персонаж, за которым интересно наблюдать. Джакса затошнило. - Ну… я не могу говорить за него, но… Я думаю, он так же как и ты беспокоится о том, что его не примут в компании. Но у него другие способы защититься. Джакс почувствовал, как его лицо медленно заливается краской. Чертов старик. Чертов мудрый старик, который видит всех насквозь, даже лежа на больничной койке. В палате стало тихо. Только всхлипывания Рагаты, которые постепенно затихали, и мерное пиканье монитора. Джакс отлепился от стены. Он не зашел. Не мог. Не сейчас, когда внутри него все кипело от стыда из-за того, что старик рассказывает всем о его душевных терзаниях, и жалости к Рагате, которую он не хотел испытывать. Вместо этого парень развернулся и пошел обратно по коридору. Быстро, почти бегом, насколько позволяло его все еще слабое тело. Она не просто кукла. Она живой человек, который боится, что ее не любят. Почему это так сложно принять? Он свернул за угол, остановился, прислонился лбом к холодной стене и несколько раз глубоко вдохнул. Телефон в кармане завибрировал. Джакс вытащил его, посмотрел на экран. Кристин. [Кристин (Помни)] эй я позвонила маме Джакс смотрел на эти сообщения и не знал, что ответить. Спросить, как прошло? Слишком банально. Написать что-то вроде «ну и как?» слишком равнодушно. Он ненавидел такие моменты. Когда от него ждали… чего-то. Чего именно он сам не понимал. Но молчать было нельзя. Пальцы замерли над клавиатурой. Скажи что-нибудь нормальное. Просто спроси, как прошло. Это же не сложно. Он стиснул зубы и напечатал: [Феликс (Джакс)] йо как прошло? [Кристин (Помни)] не знаю меня словно переехало поездом мы встретимся через пару дней не знаю не хочу ехать к ним одна, но скорее всего Ники им не понравятся, а Эмили не переживет моих эмоциональных предков Джакс прочитал сообщение дважды. Потом еще раз. Было… странно. Он не привык, чтобы кто-то вот так просто, без прикрас, рассказывал ему о своих страхах. Кристин делала это легко, будто это было нормально. Будто он был тем, кому можно такое говорить. Может, она просто не знает, кому еще написать. Может, она написала тебе, потому что остальные заняты. Не придавай этому значения. Но глубоко внутри ему было тепло от того, что она ему жалуется. Он начал печатать ответ, стер, начал заново. Не пиши глупостей. Не пиши «все будет хорошо», это звучит как избитая пластинка. Напиши что-нибудь… нейтральное. Но не слишком равнодушное. [Феликс (Джакс)] с другой стороны ты поешь домашней еды, а не тот мусор, которым себя кормишь [Кристин (Помни)] …я не так плохо питаюсь, придурок [Феликс (Джакс)] ты называешь едой протеиновые батончики и рис, который умудряется быть одновременно сырым, горелым и переваренным? это не еда, это преступление против человечества [Кристин (Помни)] я же не каждый день так питаюсь [Феликс (Джакс)] ладно, врунишка Он почти улыбнулся, когда представил ее лицо — надутое, с капризно поджатыми губами. Она наверняка закатила глаза. Или фыркнула. Или и то, и другое. Потом она написала: [Кристин (Помни)] если честно, мне немного стремно Она сказала это так просто, как будто признаться в страхе перед родителями не стыдно. Как будто она не переживала, что он засмеется или скажет что-то вроде «взрослые люди не боятся своих родителей». Ты и сам боишься своих родителей. Ты даже не рассказываешь им о том, как жил до цирка. Трус. Он провел рукой по волосам, потом по лицу, задел пирсинг под губой и поморщился. Надо что-то ответить. [Феликс (Джакс)] даже такой мелкий карлик, как ты, может бояться? я думал, в тебе должна быть демоническая чихуахуашная энергия [Кристин (Помни)] спасибо за поддержку, говнюк [Феликс (Джакс)] обращайся, крошка! Он хотел написать что-то еще. Что-то, что крутилось в голове с того самого момента, как она сказала, что не хочет ехать одна. «Жаль, что я не могу поехать с тобой». Нет. Это слишком. Это звучит так, будто ему не все равно. Будто он хочет быть рядом. Будто он… Но это правда. Ты хочешь быть рядом. Ты не хочешь, чтобы она ехала одна. Ты хочешь… Он сжал телефон так сильно, что побелели костяшки. Потом медленно разжал пальцы и напечатал: [Феликс (Джакс)] жаль, что я не могу поехать с тобой Зачем ты это написал? Теперь она подумает… что она подумает? Что ты привязался к ней как щенок? Что ты не можешь без нее? Что ты… [Кристин (Помни)] ты бы поехал? Это какая-то проверка? [Феликс (Джакс)] не знаю но если бы да, то это отвлекло бы твоих предков от тебя пока они будут в ужасе от моего вида, ты бы незаметно подъела их запасы колбасы или что там карлики едят [Кристин (Помни)] о нет, они бы выбили из меня душу, чтобы узнать, откуда у меня в знакомых наркоманы Она назвала его наркоманом. Справедливо. Он выглядел как наркоман. Худой, длинные волосы, пирсинг, синяки под глазами. Ее родители, наверное, упали бы в обморок. [Феликс (Джакс)] видишь, было бы весело! жаль, что я заперт здесь как какой-то особо опасный преступник [Кристин (Помни)] ничего я как-нибудь сама справлюсь Она сильная. Он знал это. Она всегда была сильной. Даже когда боялась, даже когда сомневалась, даже когда хотелось все бросить - она брала и делала. В отличие от него. Скажи ей что-нибудь. Что-нибудь хорошее. Не шутку. Он глубоко вдохнул и напечатал: [Феликс (Джакс)] знаю ты сильная, Помниранский шпиц как и все карликовые животные Конечно же ты не смог справиться со смущением и добавил ей идиотскую кличку, трус. [Кристин (Помни)] ого, общение с Кингером пошло тебе на пользу? [Феликс (Джакс)] с психотерапевтом но я переделал фразочки под себя, так что теперь это мое [Кристин (Помни)] ладно мне нужно собраться с мыслями завтра меня ждет удивительный мир общения с семьей [Феликс (Джакс)] удачи, коротышка напиши, как все пройдет [Кристин (Помни)] ок В коридоре было тихо. Только где-то далеко хлопнула дверь, и эхо прокатилось по пустым стенам. Джакс выпрямился, провел рукой по волосам и медленно побрел к себе в палату. Завтра он зайдет к Кингеру. И, возможно… возможно, он постарается быть приятнее в отношении Рагаты. Но не сегодня. Сегодня он просто хотел провалиться сквозь землю и не думать о том, что ему теперь известно то, что он не должен был слышать. Дверь в его палату закрылась с тихим щелчком. В комнате было темно. Джакс принял лекарства под надзором медсестры, лег на кровать, уставился в потолок и долго не мог уснуть, прокручивая в голове ее слова: «А что, если настоящая я никому не будет нужна?» Он не знал ответа. И это бесило больше всего.

***

Следующий день. От автора: мне очень неловко за внезапный разворот в сюжете где все плачут и ненавидят себя, но мне кажется что время пришло. Джакс проснулся не от будильника и не от шороха в коридоре. Первое, что он осознал сквозь остатки сна это странное, тянущее тепло где-то внизу живота. Оно разливалось медленно, почти лениво, как будто кто-то включил подогрев с самой низкой мощности. Потом к теплу добавилась пульсация: легкая, ритмичная, от которой перехватывало дыхание. Джакс замер, не открывая глаз. Что за... Мысли еще ворочалисьно тело уже знало, что происходит. Он почувствовал, как кровь приливает туда, куда не должна приливать без уважительной причины. Знакомое, но всегда неожиданное ощущение тяжести в паху. Конечно же у него и раньше была утренняя эрекция, но в этот раз он почему-то ощущал все гораздо острее, чем раньше. Парень приоткрыл один глаз, потом второй. Палата была пустой. Шторы еще задернуты, но сквозь них пробивался сероватый утренний свет. Да ладно. Серьезно? Сейчас? Джакс лежал неподвижно, надеясь, что если не двигаться, то организм передумает. Но организм не передумывал. Наоборот, тепло становилось ощутимее, а пульсация четче. Дыхание само собой стало глубже, будто легкие требовали больше воздуха. Сердце стучало быстрее, чем обычно после пробуждения. Что за хрень? Я ничего такого не... Он попытался вспомнить, что ему снилось. Что-то смутное, и вроде бы не эротическое. Ему вообще хоть когда-то снились эротические сны? Вроде нет. Он не мог ухватить картинку, она ускользала, оставляя после себя только смутное, тянущее чувство в паху. Нет-нет-нет. Надо отвлечься. Но тело уже включило режим повышенной чувствительности. Каждое прикосновение простыни к коже казалось более острым. Он чувствовал себя так, будто все нервные окончания вдруг оказались снаружи, и даже легкий сквозняк от форточки отзывался мурашками по спине. Джакс приподнял голову и осторожно заглянул под одеяло. Да. Он ругнулся про себя, откинулся на подушку и закрыл лицо ладонями. Великолепно. Просто великолепно. Я лежу в больничной палате, у меня... ну, это самое... и почему-то оно не прекращается. Ткань больничных штанов неприятно натягивалась, создавая дополнительное давление. Джакс пошевелился, пытаясь устроиться поудобнее, но каждое движение только усиливало ощущение. Если не двигаться, это пройдет. Надо просто лежать и ни о чем не думать. Его хватило на три секунды, после чего в его голову полезли разные изображения. Это не были конкретные люди, просто смутные образы, мягкие линии, изгибы... Стало жарче. Черт, черт, черт. Джакс резко сел, откинув одеяло. Простыня сбилась в комок, и он накрыл ею свои колени, создавая хоть какую-то ширму. Дышать стало легче, так как в вертикальном положении давление в паху немного ослабло, но не прошло полностью. Он сидел, упершись локтями в колени, и смотрел в пол. Взгляд был расфокусированным. Это нормально. Это просто физиология. Ничего личного. И все равно ему было неловко. Не потому что он делал что-то неправильное, а потому что это происходило здесь. В больнице. Где каждые полчаса кто-то заходил. Где медсестра могла ворваться в любую минуту без стука. Он услышал шаги в коридоре. Джакс мгновенно замер. Шаги приближались. Кто-то шел к его палате. - Боже мой, блять, - прошептал он, лихорадочно натягивая одеяло до подбородка и поджимая колени. Сердце колотилось уже не от возбуждения, а от паники. Он сидел, вжавшись спиной в изголовье кровати, сжимая край одеяла так, что побелели костяшки. Штаны все еще предательски топорщились, но он приподнял ноги и скрыл некоторые выпирающие детали. Почему оно не успокаивается?! Дверь открылась. - Доброе утро, Феликс, - медсестра вошла с планшетом в руках, даже не подняв головы. – Вы хорошо спали? - Отлично, - выдавил он. Голос прозвучал на октаву выше обычного. - Просто... прекрасно. Не входите. Она подняла взгляд и удивленно приподняла бровь. - Я должна измерить давление. - Не надо. - Он вжался в спинку кровати еще сильнее. - У меня все отлично. Давление  такое… что хоть в космос? – парень натянуто улыбнулся. Медсестра посмотрела на него подозрительно. Потом перевела взгляд на его руки, вцепившиеся в одеяло, на его позу. - Феликс, вы себя нормально чувствуете? - Да! - почти выкрикнул он. - Просто... оставьте меня на десять минут. Или на двадцать. Я бы… хотел… полежать еще немного? Она помолчала. Потом кивнула, что-то записала в планшет и вышла, закрыв за собой дверь. Джакс выдохнул так, будто все это время не дышал. Откинулся на подушку, уставился в потолок и тихо застонал. Какой позор. Она же наверняка все поняла, да? Он лежал неподвижно, слушая, как затихают шаги в коридоре. Возбуждение никуда не делось. Оно просто замерло на мгновение, а теперь возвращалось, настойчивое и требовательное. Это не пройдет само. Надо что-то делать. Джакс снова сел, на этот раз осторожнее, стараясь не делать резких движений. Потянулся к тумбочке, где лежал телефон. Экран загорелся: было раннее утро, половина седьмого. Кристин, наверное, еще спит. Или уже не спит. Или... Не думай о Кристин. Не думай вообще ни о ком из знакомых. Это, блять, неприлично. Он открыл браузер. Пальцы дрожали, когда он печатал в поисковой строке: "что делать с утренней эрекцией" Результатов было много. Слишком много. Джакс пролистал первые несколько, чувствуя, как уши начинают гореть. Большинство советов сводились к одному: подождать, сменить позу, сходить в туалет. Или... Он закрыл вкладку и отбросил телефон на кровать. Или. Это был очевидный выход. Единственный, если честно. Тело требовало разрядки, и никакие позы эмбриона и холодные мысли не помогали. Но мысль о том, что он сделает это здесь, в больничной палате, с тонкими стенами и медсестрами за дверью, вызывала новую волну стыда. Ты взрослый человек. Это нормально. Все так делают. Просто... быстро. И тихо. Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Потом встал, на ватных ногах дошел до двери и повернул замок. Впервые с тех пор, как лежал здесь, он заперся изнутри. Джакс вернулся на кровать, сел, откинулся на подушку. Взял телефон, открыл ленту с мемами, надеясь отвлечься. Не получилось. Он отложил телефон, закрыл глаза и отключил мозг. Пальцы сами потянулись к резинке штанов. Мысли переключились на что-то другое. На смутные образы из сна. На мягкие линии тела без конкретного «владельца». Дыхание сбилось. Сердце заколотилось быстрее. Он чувствовал, как кровь приливает к коже, как мышцы напрягаются, как мир сжимается до одной точки: до того места, к которому потихоньку прикоснулась его ладонь. Он осторожно приспустил штаны и трусы, обнажив член. Прохладный воздух немного застиг его врасплох, но почему-то сделал его только тверже. Парень осторожно обхватил основание члена ладонью и почувствовал, как жар буквально сконцентрировался в одном месте. Он не решался пошевелиться. Мысли были смутным вихрем обрывков сна, мелькающих образов бедер, изгибов спины, неясного шепота… И непреодолимое желание. Каждая клетка сосредоточилась на точке соприкосновения его руки и собственной плоти. Медленно, с преувеличенной осторожностью, словно боясь сломать что-то хрупкое, он сдвинул ладонь чуть выше. Горячая кожа легко скользнула под его пальцами. Его собственное дыхание внезапно показалось ему громким в тишине комнаты. Он сжал веки сильнее, изолируясь от внешнего мира. Внутри осталось только это – жар, нарастающий из глубины живота, и странное, щемящее удовольствие от простого движения руки вверх, к головке, которая ощутимо жаждала его прикосновения. Кончики его пальцев коснулись нижнего края головки. Чувствительность там была невероятной. Электрический разряд, острый и сладкий одновременно, пронзил его от члена до затылка, заставил спину выгнуться дугой, а пальцы ног непроизвольно сжаться. Он глухо ахнул, звук застрял в горле. Палец невольно провел по капле влаги, выступившей из щели. Он уже сочился влагой, хотя по сути пока не сделал ничего, чтобы быть таким возбужденным. Рука, наконец, стала двигаться увереннее. Большой палец лег на чувствительный узелок под головкой, остальные пальцы плотно обхватили ствол. Первое настоящее движение было неуверенным, робким. Он потянул кожу вниз, к основанию, ощущая, как она натягивается, как напрягаются мышцы бедер и живота. Пальцы собирали влагу с кончика и размазывали ее по стволу, делая прикосновения скользкими, плавными. И каждый раз, когда рука двигалась вниз, обнажая темно-багровую головку, покрытую капельками сока, и вверх, снова укутывая ее в горячую плоть, волна жара накатывала с новой силой. Джакс застонал тихо, наконец не сумев сдержаться. Это был стон незнакомого ему человека: низкий, хриплый, полный неконтролируемого наслаждения. Его бедра сами начали слегка подрагивать, приподнимаясь навстречу движению руки. Он ускорил ритм, теряя первоначальную осторожность. Ладонь хлюпала, скользя по мокрому члену, звук казался оглушительным в тишине запертой комнаты. Он чувствовал каждую прожилку, каждую неровность под кожей. Мир сузился до точки – до жгучего фокуса между ног, до движений руки, становившихся все более уверенными, требовательными. Непроизвольно он закусил нижнюю губу, пытаясь сдержать стоны, но короткие, прерывистые всхлипы все равно вырывались. Мысли превратились в хаотичные вспышки цвета и ощущений: вспышка тепла там, где большой палец тер чувствительную точку на уздечке; вспышка напряжения в яйцах, плотно сжатых и подтянутых к телу; море накатывающего блаженства. Он изменил хват, обхватив член пальцами чуть жестче, сосредоточив давление именно на том самом чувствительном участке под головкой. Движения стали короче и быстрее. Его дыхание превратилось в серию частых, неглубоких и очень тихих всхлипов. Тело напряглось, как струна. Он двигал бедрами навстречу руке, уже не контролируя себя. Жар волнами расходился от паха по всему телу. - Ох… да… вот так…– его собственный шепот прозвучал дико в его ушах. Он больше не мог остановиться. Рука работала автоматически, с нарастающей скоростью. Глаза закатились назад. Вся вселенная сжалась до невероятного, невыносимого давления в основании члена, готового вот-вот взорваться. Спазм, яростный и всепоглощающий, сжал все его внутренности. Он вскрикнул резко и громко, забыв о всем на свете. Струя спермы излилась ему на живот. Вторая, третья… Каждый всплеск сопровождался судорожным сокращением мышц бедер и живота, заставляя его тело вздрагивать. Он уставился на белые капли, разлетающиеся по его оголенному животу, на ощущение жгучего освобождения, которое затопило его. Рука продолжала машинально сжимать еще пульсирующий, но уже начинающий смягчаться член, выжимая последние капли, которые стекали ему на пальцы. Это заняло не так много времени. Меньше, чем он ожидал. Тело было слишком чувствительным, слишком отзывчивым. Он не прикасался к себе… с семнадцати лет, видимо. И то, что он сейчас испытал, заставило его ощутить себя настоящим больше, чем все, что происходило в его жизни последние четыре месяца. Он лежал, раскинув руки, и смотрел в потолок. Ему нужно было в душ. И, возможно, в церковь. Джакс медленно сел, спустил ноги с кровати и посмотрел на дверь. К счастью у него были салфетки, так что он вытер сперму с живота. Парень выдохнул с облегчением, которое граничило с агонией. - Ладно, - сказал он пустой комнате. - Теперь душ. Он встал, подошел к двери, отпер замок. Выглянул в коридор - никого. Быстро проскользнул в душевую, стараясь не смотреть по сторонам, сжимая в руках запасное белье и полотенце. Вода была теплой. Джакс стоял под струей, уткнувшись лбом в кафельную стену, и пытался не думать о том, что только что произошло. Это нормально. Все это делают. Он выключил воду, вытерся, оделся. Посмотрел на себя в зеркало: его лицо было пунцовым, взгляд все еще недостаточно сфокусированным.. - Ты справишься, - сказал он своему отражению. Джакс вышел из душевой, прошел по коридору, стараясь не встречаться ни с кем взглядом, и вернулся в палату. Телефон завибрировал. [Кристин (Помни)] доброе утро я выезжаю к родителям через час страшно пиздец Джакс посмотрел на экран. Потом перевел взгляд на свои руки. Потом снова на экран. Он не знал, что ответить. Не знал, как сказать ей, что она не одна, и тем более не после того, что произошло пятнадцать минут назад Но он попытался. [Феликс (Джакс)] все будет окей пришли фоточек с поездки! жду доклад о том, как все пройдет Он отправил это сообщение и отложил телефон.