Игра,в которую больше никто не играет.

День после ссоры прошел… куда-то. Начался следующий день. Джакс проснулся. В общем-то это все, что он осознавал. Просто пробуждение, которое обозначило переход из одного состояния в другое. Ему не снились сны, и по ощущениям казалось, что он просто моргнул. Джакс не чувствовал ни облегчения, ни усталости, ни даже привычного утреннего раздражения. Тело проснулось на автопилоте: по расписанию пора было просыпаться, принимать лекарства и идти на завтрак. Он уже привык к этому ритму, не нужно было принимать решения, просто быть там, где ему сказали быть и делать то, что от него требовали. Казалось, что по углам зрения дергаются помехи. Джакс сел на кровать. Движение было плавным, почти механическим, ноги свесились с кровати и коснулись холодного пола. Он смотрел вниз, на свои босые ступни, и думал о том, что это его ноги, но почему-то это не ощущалось таковым. Они были просто частями какого-то механизма, который он должен был обслуживать. Парень встал. Пол был холодным, и он почувствовал это, но не обратил на него внимания. Джакс моргнул.

Вороний пир, уставший мир Мостов крюки на труп реки

И вот он уже стоит в душевой, а еле теплая вода стекает по его спине. Джакс смотрел на плитку перед собой и не мог вспомнить, как он сюда попал. Где-то в отдалении его тело совершало механические движения, но сам он оставался где-то в стороне, наблюдая за этим процессом, как зритель. Когда я тут оказался?.. Мне кажется, я даже ни о чем не думал... Он выключил воду. Или не выключил - он не помнил. Он просто стоял, мокрый и голый, и смотрел на свои вещи, разложенные на скамейке, и не знал, в каком порядке их надевать. Он взял трусы, надел их. Потом майку. Потом штаны. Он делал это медленно, сосредоточенно, как будто выполнял сложную задачу, которую ему объяснили один раз и теперь он должен был повторить, не ошибившись. Он застегнул пуговицы, поправил резинку, провёл рукой по влажным волосам, и вода с кончиков упала на пол и разбилась о плитку мелкими каплями. Он моргнул.

Не доверяй законам стай И никогда не лезь в стада

Теперь Джакс уже сидел в столовой, и перед ним стоял поднос с едой. Он слышал голоса, но не различал слов - они были просто шумом, фоновым звуком, как гул вентиляции или звон посуды. Он смотрел в тарелку, где лежала овсянка, и видел, как пар поднимается над ней. Парень взял ложку, поднес ее ко рту, проглотил. Овсянка была горячей, и он почувствовал тепло на языке, но вкуса не было, только текстура. Джакс механически доел свою кашу, но так и не заметил ни чувства голова, ни чувства насыщения, ни вкуса. Кто-то засмеялся рядом, и Джакс обратил внимание, что сидит не один, а в группе знакомых по настольным играм парней. Они говорили о чем-то, что он не слышал. Кто-то обратился к нему и лица повернулись в его сторону, Джакс кивнул в ответ и натянул свою механическую улыбку. Он не знал, о чем его спросили, но согласиться было безопасно. - Джакс, ты как? - спросил кто-то, и он повернул голову в сторону говорящего. Его глаза встретились с глазами того, кто говорил, но он не видел лица собеседника, только смутное пятно. Парень пожал плечами, усмехнулся и ответил: - Все в порядке! Он не знал, был ли это правильный ответ, но другого ответа у него не было. Он не чувствовал себя плохо. Честно говоря он вообще не чувствовал себя. Джакс моргнул.

Забытый дом, несется волк Не чуя ног – он одинок.

Физиотерапия. Он стоял на одной ноге, глядя в стену перед собой, и его мышцы дрожали от напряжения, но он не чувствовал этого как физическую боль, скорее понимал по тому, что пошатывается. Он стоял, и его тело делало то, что от него требовали, и в его голове не было ни единой мысли, словно его обернули в плотное белое одеяло. Ни ряби, ни пятнышка, лишь белая плотная тишина. Физиотерапевт сказал что-то еще, и он отреагировал, но не слышал слов врача. Как он?.. «Интересно…» подумал он, но мысль не затерялась в белой пустоте. Растворилась, словно дым. Он моргнул.

Клочья знамен и честь племен Кто знает толк, тот этот волк

Коридор. Джакс шел по коридору, каждый шаг отдавался в ушах глухим звуком. Он не помнил, куда идет, но его тело знало маршрут. Парень шел медленно, практически роботизированно, без привычной кошачьей грации. Кто-то с ним поздоровался, и он поздоровался в ответ, изобразив на лице нужную эмоцию. Парень остановился у двери. Он замер и уставился в маленькое окошко, за которым виднелась в комнате. В помещении находилась женщина с рыжими волосами, уложенными в косу. Возможно она смотрела на него, но он не различал ее лица. Возможно какое-то время они смотрели друг на друга, после чего он медленно улыбнулся и зашел в кабинет. Рагата подняла голову, ее лицо осветилось неловкой улыбкой. - Э-эм… Привет, Джакс! Ноги сами понесли его к стулу. Парень сел, его тело развалилось на стуле с привычной небрежностью. Джакс взглянул на женщину и улыбнулся еще шире, все еще молча. Это было легко: просто поднять уголки губ и растянуть их в знакомую гримасу, которая всегда была его маской. В то же время его глаза оставались пустыми. Он не был уверен, сработало ли, так как все еще не обращал внимания на лицо женщины. - Привет, - ответил он, и голос прозвучал ровно, почти весело. Он слышал его так, будто кто-то другой говорит за него. - Ну что, снова наш уютный кружок по интересам? Он откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу, скрестил руки на груди. Все это было автоматическим. Он смотрел на стену за плечом Рагаты, на белую краску, на маленькую трещину в углу. - Сегодня мы могли бы поговорить... - начала психотерапевт, женщина с мягким голосом, но Джакс не слушал. Он смотрел в окно, на серое небо, на ветки деревьев, которые качались на ветру, и его мысли были пустыми, как это небо. Он просто сидел и ждал, когда это закончится. - Джакс? - голос Рагаты прозвучал рядом, и он повернул голову, и его глаза встретились с ее глазами. Она выглядела обеспокоенной. Странно, кажется, он впервые заметил чье-то лицо. - Что-то хотела, куколка? - спросил он, и голос прозвучал легко и ярко, как будто он не находился в вакуумной тишине. - Эм-м… Я спросила, как ты себя чувствуешь, - сказала она. Ее голос звучал мягко, немного нервно. Почему она переживала?.. неважно. - О, детка, все просто восхитительно! - ответил он, и улыбка на лице стала шире, почти болезненной. – Ты разве не видишь? Наслаждаюсь каждой минутой! Он не знал, почему он это сказал. Казалось, что слова появлялись сами собой, потому что он даже не думал, что будет произносить в следующий момент. Женщина выглядела немного встревоженной. Впрочем, какое ему дело? Рэгги постоянно тревожилась. Он моргнул.

А из меня рвется молчание Достался в наследство кому-то мой крик

Сеанс заканчивался, и он не знал, что произошло после его диалога с Рагатой. Кажется никто не заметил, что он был отстраненным, и слава богу. Он не хотел бы отчитываться перед кем-то сейчас. Он просто немного ошеломленно вздрогнул, когда психотерапевт сказала, что они могут идти, после чего встал, потянулся и направился к выходу. В коридоре его нагнала Рагата, явно встревоженная чуть сильнее, чем обычно. Она похлопала его по плечу, чтобы парень обратил на нее внимание. - Джакс, - снова сказала она, и ее голос был тихим, почти робким. - Ты... ты в порядке? Он повернул голову и уставился на женщину с пустым взглядом. Сейчас он не улыбался во весь рот, но на его лице была жутковатая улыбка, а глаза довольно широко открыты. Со стороны он выглядел немного ошеломленным, будто под наркотиками, однако ему было бы негде их тут достать. Парень наклонил голову набок и повернулся к женщине всем телом. - Куколка, все окей! Почему ты спрашиваешь? Рагата стояла перед ним, и её лицо было слишком близко и слишком эмоционально напряжено для того состояния, в котором он сейчас находился. Она смотрела на со смесью тревоги и странноватой материнской заботы, которая так сильно его раздражала. Впрочем, сейчас она вообще не вызывала у него эмоций. Просто человек встал у него на пути. Знакомый ему человек. - Эм-м… Прости, Джакс, но… Ты выглядишь... - она запнулась, подбирая слова, и Джакс видел, как ее пальцы сжимают край больничной кофты. - Ты выглядишь так, будто твоя душа покинула тело?.. Он задумчиво прикрыл глаза. Слова донеслись до него с некоторой задержкой, как будто это был звук из другой комнаты. - О чем ты, доллфейс? Я здесь, - ответил он, и голос прозвучал ровно, почти весело. При этом он практически не использовал жесты: не взмахивал руками, не двигался, как он обычно это делает. - Куда я денусь? Рагата не улыбнулась в ответ. Она смотрела на него, но он смотрел сквозь женщину.. - Джакс, - сказала она тихо, и ее голос дрогнул. – Я, э-э-э, знаю, что мы не... что мы не близки. Но если тебе нужно будет поговорить… С кем-то. Я здесь. Ты всегда можешь прийти ко мне. Сначала он немного нахмурился, но после механическая усмешка растянулась по его лицу. Слов пришли сами, без его участия: - О, куколка, ты так заботишься обо мне! Я тронут. Но, знаешь, любопытной Варваре на базаре нос оторвали! – последовал щелчок по носу женщины, после чего парень развернулся и пошел по коридору, не оборачиваясь. Кажется, Рагата сказала что-то еще, но этот звук растворился в белом шуме, который заполнял его голову. Он шел, и его ноги вновь двигались сами, словно его тело знало маршрут. Он моргнул.

Есть объяснение, но нет оправдания Убейся об стену пустоты, я привык

Он уже сидел в столовой, и перед ним стоял поднос с едой. Он не помнил, как сюда попал, не помнил, что было между этим моментом и тем, как он оставил Рагату в коридоре. Он просто сидел, в его руке была ложка, а во рту еда. Ему было даже не так интересно, что он ел, потому что вообще он пришел в себя по какой-то причине. Ах, да. Кто-то хлопнул его по плечу. Он резко обернулся, и его глаза - пустые, стеклянные - встретились с чужими глазами. Он моргнул, и мир на секунду стал четче. - Эй, чувак, ты с нами? - спросил кто-то. Лицо было.. Знакомым? Вроде это был один из тех парней, с которыми он иногда играл в настолки. Его лицо было обеспокоенным, но не слишком - как у человека, который просто проверяет, жив ли его знакомый. Джакс моргнул еще раз, и его лицо автоматически стало более доброжелательным и улыбающимся. - А, привет! - сказал он, и голос прозвучал ярко, почти слишком громко. - Конечно, все окей. Просто задумался. Джакс неловко почесал затылок, вновь ощущая несуществующие кроличьи уши на затылке. Парень повернулся в сторону компании, неподалеку от которой сидел, и приветственно улыбнулся им. Он не видел их лиц, только смутные пятна, но он знал, что они там. Он всегда знал, когда кто-то был рядом. - Ты выглядел так, как будто спишь на ходу, - сказал кто-то еще, и Джакс лишь рассмеялся в ответ. - Да, мечтаю о выписке, извините, ребята. - Смех был пустым, но никто этого не заметил. Разговор за столом вернулся в свое русло. Джакс снова взял ложку, наполненную какой-то едой, и поднес ко рту. Прожевать, проглотить. Он не знал, о чем говорила группа. Он не знал, какой сейчас час и сколько времени прошло. Он моргнул.

Так много зол, кулак об стол И лечь в кровать, и выбирать

Теперь он лежал на кровати в своей палате, глядя в потолок. Он не помнил, как сюда попал. Не помнил, был ли обед, была ли физиотерапия, было ли что-то между этим моментом и тем. Он просто лежал, и его глаза смотрели на белую поверхность потолка, а в голове была пустота. Он моргнул.

Не сможешь век свести на бег Пока дрожишь за миражи

Коридор. В руках ручки инвалидного кресла, он чувствовал под ладонями холодный металл. В кресле-каталке сидел Кингер, и они куда-то собирались. Куда они собирались? Возможно стоит переспросить. - Итак, куда мы едем, старик? - спросил он, и голос прозвучал весело, ребячески. - Я бы хотел к окну, - ответил Кингер. Его голос был все еще тихим и немного невнятным, но явно довольным. – Я бы хотел посмотреть на деревья, сынок. - Деревья, говоришь? - Джакс усмехнулся. - Ну, тогда держись, сейчас мы устроим гонку. Я разгонюсь до пяти километров в час, и это будет эпично. Он чуть ускорился и покатил кресло вперед. Он знал, что улыбается. Он слышал, как Кингер тихонько посмеивается. Но он не помнил, как оказался здесь. Не помнил, когда начал катить кресло. Потом они остановились у окна. Кингер смотрел наружу, на голубое небо, на ветки деревьев и радовался зеленым листикам. Джакс стоял рядом и держался за ручки кресла, но пейзаж за окном его не привлекал. Он смотрел на серые здания, улицы. Места, где он никогда… Он моргнул.

Но он придет, как первый лед В ночной тиши, тогда реши

Зона отдыха. Он сидел на диване, и вокруг него были люди. Лица - смутные пятна. Голоса – фоновый шум. Он слышал, как кто-то смеется, и он засмеялся с этим кем-то. Он не знал, над чем они смеялись. Он не знал, о чем они говорили. Но его тело знало, как реагировать. - Джакс, ты сегодня слишком тихий, - сказал кто-то, и он повернул голову в сторону голоса. - Просто наслаждаюсь компанией, - ответил он, и улыбка стала шире. - Вы такие очаровательные, когда не пытаетесь умничать~ Кто-то хлопнул его по плечу. Джакс хохотнул, а потом… Он моргнул.

Как быть собой, сон и покой С ними другой далекий вой

Снова обед. Снова поднос. Снова еда, которая не имела вкуса. Он сидел за столом, и его рука двигалась автоматически, поднося ложку ко рту, и он жевал, и глотал, и не чувствовал ни голода, ни сытости. Вокруг него были люди, и они говорили, и он иногда кивал, но не слышал ни слова. Он моргнул.

А из меня рвется молчание Достался в наследство кому-то мой крик

Ещё один день. Какой по счету? Он не знал. Он просто существовал, как механизм, который выполнял свои задачи: встать, куда-то пойти, что-то сделать, улыбнуться, что-то сказать, лечь. Кадры сменялись друг за другом, но он не успевал их осознать. Он моргнул.

Есть объяснение, но нет оправдания Убейся об стену пустоты, я привык

А потом песня закончилась. Это произошло так, как будто кто-то выключил радио, которое работало в фоновом режиме последнее время. Тишина, которая наступила вместо нее, была оглушительной. Она заполнила все пространство внутри его головы, и он впервые за долгое время услышал... ничего. Абсолютную, звенящую пустоту, которая была такой громкой, что у него заложило уши. Он замер. Моргнул. Потом еще раз. Где я? Мысль пришла внезапно, острая и ясная, как первый луч света после долгой темноты. Он рассматривал свои руки, и они казались ему одновременно знакомыми и чужими. Он видел каждую пору на ладонях, каждую татуировку на костяшках, каждую царапину. Он чувствовал тяжесть своего тела, вес одежды на плечах, холодный воздух на коже. Он чувствовал все это так остро, будто кто-то включил все сенсоры разом, и он захлебнулся в этом потоке ощущений. Джакс медленно поднял взгляд. Больничная палата. Его палата. Он узнал ее. Но он не помнил, как сюда попал. Я в своей больничной палате. Все хорошо. Джакс медленно повернул голову и посмотрел на тумбочку. Телефон лежал на ее краю, как будто его кто-то положил туда специально. Может быть даже он сам, но он этого не помнил. Парень медленно и неуверенно протянул руку и взял телефон. Нажал на экран, тот в ответ загорелся. Джакс посмотрел на дату и время. Четвертое июля, шесть вечера. Он смотрел на цифры, и они не хотели складываться в осмысленную картину. Он перечитал. Потом еще раз. После этого парень закрыл глаза, подержал закрытыми, открыл, снова посмотрел на экран. Цифры не изменились. Когда?.. Он поссорился с Кристин второго июля утром. Он помнил это. Помнил, как он не мог остановиться, как она ушла в оффлайн. Он помнил, как потом лежал на кровати и в голове была только одна мысль: ты все испортил, ты все испортил, ты все испортил. А потом... потом ничего. Он не помнил, что делал последние дни. Разве что отдельные кадры: серая плитка душевой, безвкусная овсянка, чей-то смех, чьи-то руки. Но это выглядело так, словно он смотрел старые обгоревшие фотографии, которые кто-то перед ним разложил. Два дня. Черт, куда-то пропали целых два дня. Его пальцы дрожали, когда он открыл мессенджер. Уведомлений было много. Он начал листать их, пытаясь понять, что происходило. [Никель (Зубл)] (второе июля) Что ты наделал, чувак? Кристин выглядела разъяренной сегодня Дальше были сообщения от Рагаты. От Эмили. Все они спрашивали, в порядке ли он. Кристин же ему не писала вообще. Я оттолкнул ее. Мысль пришла внезапно, и она была такой острой, что у него перехватило дыхание. Я оттолкнул единственного человека, которому я был небезразличен. Он почувствовал, как в груди начинает разрастаться боль, которая была слишком долго подавлена и теперь вырывалась наружу. Он вспомнил, как она смотрела на него на скамейке. Как говорила, что он не безнадежен. Ты сделал это снова. На него нахлынули воспоминания о Риббит. Он ярко вспомнил момент их последней ссоры: как она стояла перед ним, сложив свои зеленые лапки перед собой, нервная и расстроенная. Как он кричал на нее потому, что слишком боялся подпустить кого-то к себе. Как он оттолкнул ее, и как она ушла навсегда. Ты оттолкнул ее, и она абстрагировалась. И это была твоя вина. Грудь сдавило так сильно, что он не мог дышать. Он сжал пальцами край матраса, пытаясь удержаться, пытаясь не провалиться в эту яму отчаяния, которая разверзлась под ним. Ты отталкиваешь всех, кто к тебе приближается. Ты причиняешь им боль. Ты разрушаешь все, к чему прикасаешься. Он вспомнил, как в семнадцать лет ушел из дома. Вернее сбежал. Собрал рюкзак, пока отчим был на работе, вышел за дверь и больше никогда не возвращался. Он знал, что больше не может оставаться там, где его не любят. Где он был лишним. Где его присутствие было проблемой, а не радостью. А потом попал в цирк. Ты останешься один. Ты всегда был один. Ты заслуживаешь быть один. Он почувствовал, как слезы начинают жечь глаза. Он не хотел плакать, так как был слишком опустошен для этого, но слезы все равно текли по его лицу, и он не пытался их остановить. Он просто сидел на кровати, сжимая в руках телефон, и смотрел на сообщения, на которые не отвечал со вчерашнего дня. Ты убьешь ее так же, как убил Риббит. Он снова вспомнил ее лицо. Как он оставил ее одну. Джакс судорожно сглотнул, его руки начали дрожать. Он посмотрел на свежие не очень заметные царапины на предплечьях. Он не помнил, когда их сделал. Но знал, что он их заслужил. Ты заслужил боль. Пальцы сами потянулись к коже. Он провел ногтями по тому же месту, где были ссадины, чтобы вызвать болезненный отклик. Боль в этих царапках заземляла и вызывала приступ дофамина, который помогал ему сконцентрироваться. Он здесь. Он живой. Он чувствует боль и свое тело. Какое-то время он продолжал шкрябать свою кожу, приходя в себя. Однако это продолжалось какое-то время, так что в итоге ссадины стали достаточно болезненными. Если бы он продолжил, то, скорее всего, проступила бы кровь, а он не хотел привлекать внимание к своим рукам. Ему и так хватило позора после первого раза, когда это заметили Зубл, и он не хотел, чтобы Кристин, увидев это, подумала, что он слабак. Он не знал, сколько времени прошло. Просто какое-то время сидел, размышляя обо всем и разглядывая белоснежную стену. Боль утихла, оставив после себя ноющий зуд, который каким-то образом успокаивал. Он медленно выдохнул. Провел ладонью по лицу, вытирая слезы. Телефон все еще был в его руке. Он посмотрел на экран, на последнее сообщение от Кристин: [Кристин(Помни)] а знаешь что… да пошел ты пока, Джакс Он закрыл глаза. Глубоко вдохнул. Выдохнул. Потом еще раз. Он чувствовал, как его дыхание становится ровнее. Как сердцебиение замедляется. Как потихоньку он вновь становится способен делать вид, что все в порядке. Джакс открыл глаза. На его лице была привычная кривая усмешка. Внутри же он чувствовал себя сломленным. Но он не какая-то девчонка, чтобы продолжать рыдать из-за того, что его никто не любит. Ты справишься. Это был тот самый внутренний голос, который всегда помогал ему, когда он боялся чего-то. Голос, который всегда был с ним, даже когда он сам забывал о себе. Ты справишься. Он не знал, что будет дальше. Не знал, сможет ли он поговорить с Кристин. Не знал, сможет ли он выписаться из этой чертовой больницы, но… Возможно, я должен буду поговорить с ней позже. Голос в его голове был тихим, но настойчивым. Он звучал так, будто принадлежал кому-то другому, но Джакс знал, что это его собственный голос. Джакс медленно поднялся с кровати. Ноги были ватными, голова кружилась, и он на мгновение замер, опираясь рукой о стену, чтобы не упасть. Он чувствовал, как тело возвращается к нему по кусочкам: сначала вес, потом боль в мышцах, потом голод, который он не замечал последние два дня. Он не был уверен, что питался нормально. Когда он ел в последний раз? Сегодня утром? Вчера вечером? Он не был уверен, что помнит. Высокий парень сделал шаг к умывальнику, потом еще один. Остановился у маленького зеркала, которое висело над раковиной, и посмотрел на свое отражение. На него смотрел фиолетовый кролик с желтыми глазами. Он не улыбался. Джакс отшатнулся, зажмурив глаза. Когда он вновь открыл их, то кролик в отражении исчез, оставив вместо себя высокого худого лохматого парня с мешками под глазами. Хвостик растрепался, он выглядел так, словно последние два дня на нем верхом катались демоны, как на скаковой лошадке. Может, так и было, он ведь даже не вспомнил бы… Джакс медленно подошел к двери, открыл ее и вышел в коридор. Свет был слишком ярким, звуки слишком громкими, запахи слишком резкими. Все ощущалось как удар по обнаженным нервам, и он на секунду зажмурился, привыкая к этому потоку ощущений. Больница жила своей обычной жизнью: где-то хлопали двери, раздавались голоса, пахло лекарствами и едой из столовой. Все было как всегда, и это почему-то успокаивало. Мир не рухнул, пока он… что бы то ни было. Джакс пошел по коридору, не зная, куда направляется. Ноги несли его сами, как в те дни, когда его тело работало на автопилоте, но теперь он ощущал себя в пространстве и осознавал себя. Каждая мышца напрягалась, когда он переносил вес с одной ноги на другую. Он шел медленно, но теперь это было осознанно, а не механически. Он мог остановиться в любой момент. Он мог повернуть назад. Он мог сделать что угодно, потому что он снова был здесь, в своем теле. Он остановился у окна в конце коридора и посмотрел на улицу. Солнце уже начинало садиться, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона. Двор был пуст, только редкие фигуры медленно прогуливались по дорожкам. Он смотрел на людей и размышлял о том, что тоже хочет на улицу. Он так устал от всего этого. Он хочет, чтобы это все закончилось. Он думал о том, что если бы его не нашли, если бы цирк не рухнул, он мог бы остаться там навсегда. Стать абстракцией, как Риббит. Исчезнуть, раствориться в этой бесконечной цветной пустоте. Иногда ему казалось, что это было бы проще. Не чувствовать, не думать, не бояться. Просто перестать существовать. Он был так близок к тому, чтобы стать абстракцией… Теперь это было бы сложнее реализовать. Парень вновь пошел по коридору, размышляя о Кристин. Я бы хотел поговорить с ней… Но она больше не захочет меня видеть. Я все испортил. Что мне теперь делать? Имею ли я право… Нет, я не должен даже думать о том, чтобы попытаться с ней поговорить. Она наверняка уже забыла обо мне и общается с Рагатой или с Ники… Что она сказала Ники, почему они написали, что Кристин была разъярена? Она злилась на меня, да? Тогда… тогда она точно не будет общаться со мной снова. И это правильно. Джакс тяжело вздохнул и зашел в палату Кингера, раз уж он был неподалеку. Он мельком помнил, что раньше катал старика по коридорам больницы, но плохо помнил все остальное. Как там этот старик? Джакс толкнул дверь плечом, даже не постучав. Это было привычкой, въевшейся в его мультяшную плоть еще в цирке, а теперь ставшей просто его частью: врываться без предупреждения, не давая себе времени передумать. Кингер сидел в кровати, чуть приподнявшись на подушках, и смотрел в окно. Его руки лежали поверх одеяла, пальцы слабо шевелились, будто он размышлял о чем-то. Поворот головы дался ему с некоторым усилием (но гораздо легче, чем когда-либо раньше), но когда он увидел Джакса, его лицо осветилось искренней улыбкой. - Джакс, - сказал он, и голос его был слабым, но в нем слышалась радость. - Я уже начал думать, что ты меня забыл. Джакс моргнул. Он не помнил, когда в последний раз заходил сюда. Может, вчера. Может, позавчера. В голове все еще звенела та пустота, которая заполнила его после того, как песня перестала играть, и он понятия не имел, что происходило в промежутках между моментами осознания. Он пожал плечами с нарочитой небрежностью, и на его лицо наползла привычная кривая усмешка. - Хех, много дел, много планов, - сказал он, разводя руками в широком жесте, будто отмахивался от невидимых забот. - У меня плотный график, старик. Не могу же я все время сидеть у твоей кровати и слушать, как ты размышляешь о насекомых. Кингер тихо хмыкнул, но в его глазах мелькнула тень понимания. Джакс не стал зацикливаться на этом. Он подошел к стулу, стоящему у кровати, и плюхнулся на него с демонстративной небрежностью. Стул жалобно скрипнул. Парень закинул ногу на ногу, откинулся назад и скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что он здесь случайно и виной всему безумная скука, охватившая его разум. Он ощущал, как маска растягивается на его лице, как мышцы формируют его фирменную ухмылку. - Сегодня заходили Кристин и Ники с Эмили, - сказал Кингер, и Джакс почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось. Он сдержал порыв спросить напрямую, выглядела ли Кристин злой. Вместо этого он лениво приподнял бровь, изображая скучающее любопытство. - И как там эта группка отщепенцев? - спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно и безразлично. - Не устроили тут ци… театральное представление без меня? Кингер мягко улыбнулся. Улыбка была слишком… приятной и теплой. Такой нежной, что Джакса передернуло и ему захотелось отвернуться. - Нет, они ведь хорошие ребятки. - ответил старик. - Они посидели, поговорили о всякой ерунде. Ники и Эмили выглядели очень довольными. Кристин была немного рассеянной, но в остальном все в порядке. Джакс почувствовал, как его внутренности сжались. Рассеянная. Это могло значить что угодно. Может, она злилась. Может, пыталась забыть о его существовании. Или уже забыла. Он заставил себя не показать, что это задело его, и раздраженно дернул плечом. - Ну, и хорошо, - сказал он с нарочитой ленцой. - Меньше проблем. Кингер помолчал, глядя на него, и Джакс почувствовал, как этот взгляд проходит сквозь его маску, сквозь его защитные слои, сквозь всю его браваду. Он ненавидел это чувство. Старик смотрел на него не как на проблему, не как на пациента, не как на сломанный манекен, которого нужно починить. Это вызывало дискомфорт где-то на подсознательном уровне. В цирке они почти не общались, но сейчас слишком сблизились, и это иногда заставляло Джакса испытывать неловкость. - Вчера, когда они приходили, тебя нигде не было. Это было необычно. – тихо заметил Кингер, не требуя ответа, но будто отмечая что-то. Джакс пожал плечами, на его лице расплылась беззаботная улыбка, а руки начали жестикулировать, будто он рассказывал что-то очень важное, хотя на самом деле просто пытался не отвечать на вопрос. - Возможно, я был в столовой. Там было та-а-ак интересно! – он подпер подбородок рукой, изображая безудержное веселье. – Уборщица опрокинула швабру, запнулась о нее и упала, разлив грязную воду по половине столовки. Невероятно смешно! - Он говорил быстро, сбивчиво, не давая Кингеру возможности вставить слово. Он даже не слушал себя, просто говорил, чтобы не замолчать, чтобы не дать тишине вернуться. На самом деле он сам не помнил, где он был. Кингер слушал его молча. Он не перебивал, не задавал вопросов, просто ждал. И когда Джакс наконец иссяк, запнувшись на полуслове, старик мягко улыбнулся и сказал: - Я рад, что тебе сегодня лучше. Ты выглядишь… живее. Джакс фыркнул, закатил глаза и снова откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. - Когда это было не так? - спросил он с вызовом, стараясь, чтобы голос звучал легко и беззаботно. - Я всегда на коне, старик. Ты просто не замечал. Кингер не отвел взгляда. Его голубые глаза смотрели на Джакса с той особенной мягкостью, которая была у отцов, которые видели своих детей насквозь. Он не мог выносить этот взгляд. Никто никогда не смотрел на него так. Это вызывало у него дрожь от затылка к кончикам пальцев ног, он чувствовал себя маленьким и глупым. Не смотри на меня. Джакс отвернулся. - Ты был другим вчера. Как будто тебя не было в комнате. Джакс замер, взгляд метнулся обратно к лицу Кингера. Его улыбка на секунду дрогнула, но он быстро взял себя в руки, натянув ее обратно, словно маску. - Не знаю, о чем ты говоришь, - сказал он, отводя взгляд в сторону, к окну, за которым медленно угасал день. - Я просто устал. Бывает. Кингер не настаивал. Он снова посмотрел в окно, на ветки деревьев, которые качались на ветру, и несколько секунд они просто молчали. Тишина не была тяжелой, скорее уютной, как старая одежда, которую носишь годами. Джакс не знал, сколько времени прошло. Минута. Пять. Десять. Он просто сидел, глядя в окно, и думал о том, что этот человек был заперт в цирке почти тридцать лет. Тридцать лет. И он все еще улыбался. Все еще пытался помогать другим. Все еще смотрел на мир с такой теплотой, будто он не потерял там полжизни. - Видел когда-нибудь светлячков? - спросил Кингер вдруг, не поворачивая головы. Джакс моргнул, не ожидая такого вопроса. - Что? - переспросил он, нахмурившись. - Светлячков? Ну, в цирке их не было, если ты об этом. Там были только эти… лампочки, которые мигали. - Не там, - мягко сказал Кингер. - В настоящем мире. Летом, в поле, когда темнеет. Сначала зажигается один, потом другой, потом третий. Через какое-то время все поле перемигивается. - Он повернул голову и посмотрел на Джакса. – Так они и общаются. Кто-то должен первым подать сигнал. Джакс смотрел на него, не зная, что сказать. К чему он вообще это сказал? Звучало, конечно, мудро. Парень не хотел признавать, что эти слова имели смысл. Не хотел думать о том, что общение это в том числе и про то, что кто-то должен первым подать сигнал. Он сглотнул. Кадык дернулся. - И что, ты хочешь сказать, что я должен быть первым светлячком? - спросил он, стараясь, чтобы голос звучал насмешливо, но он получился странно хрипловатым. Кингер мягко улыбнулся ему в ответ. - Я говорю, что иногда достаточно просто быть тем, кто зажигается первым. Даже если ты не уверен, что за тобой последуют. Джакс молчал. Он смотрел на свои руки, сжатые в кулаки на коленях, на татуировки на костяшках, на тонкие пальцы, которые все еще дрожали от напряжения, которое он не мог отпустить. Он подумал о Кристин. О Р..иббит. О Кауфмо. О Рагате. О Гэнгл. О Зубл. О том, как он оттолкнул всех. - Я не знаю, смогу ли я, - сказал он еле слышно, не поднимая головы. - Быть тем, кто… Он не договорил. Кингер не стал его торопить. Он просто сидел, глядя на Джакса, и ждал, пока тот сам найдет слова. Джакс шумно выдохнул, провел руками по лицу и откинулся назад, уставившись в потолок. - Я не знаю, что делать, - признался он тихо. - Я все испортил, как и всегда. Кингер помолчал, потом тихо сказал: - Иногда первое, что нужно сделать, это просто признать, что ты ошибся. Это уже сигнал. Остальные увидят его. Джакс не ответил. Он сидел, глядя в потолок, и чувствовал, как внутри него медленно прорастает что-то, чему он не знал названия. Может быть, это была смелость. А может быть, просто усталость от того, что он постоянно убегает. Через несколько минут он поднялся, поправил свою больничную рубашку и, не глядя на Кингера, сказал: - Ладно, старик. Ты устал. Я пойду. Кингер кивнул, его глаза уже начали слипаться от усталости, но на губах все еще играла мягкая улыбка. - Приходи завтра, - сказал он тихо. - Если сможешь. Джакс остановился у двери, держась за ручку, и, не оборачиваясь, бросил: - Посмотрим. И вышел в коридор. Шаги эхом разносились по пустым стенам, но внутри него уже теплился огонек. И он знал, что завтра он придет. Потому что старик был прав. Он должен попытаться.

***

Джакс не спал нормально. Он ворочался, пялился в потолок, считал швы на плитке, пытался убедить себя, что ему абсолютно плевать, придет она или нет. Конечно, плевать. Он даже не надеялся. Зачем? Она сказала «пока, Джакс», и это было ясно и четко, как диагноз. Но когда утром он случайно увидел знакомую черноволосую голову в окне, которая шла по дорожке вместе с Эмили, его сердце сделало такой кульбит, что он чуть не споткнулся о собственную ногу. Совершенно случайно. Он просто проходил мимо окна. Он никого не ждал. Он просто... смотрел в окно. Как любой нормальный человек. Который никого не ждет. Джакс отскочил от окна так резко, будто стекло обожгло его, и на пару секунд просто замер посреди коридора, пытаясь привести дыхание в норму. Она пришла с Эмили. Без Ники. А куда делись Ники?.. Кристин хотела побыть с Эмили? Или с ним? Нет, при чем тут он, какие глупости. Она вообще не знает, что он придет. Джакс заставил себя успокоиться. Он взрослый мужчина. Он бывший фиолетовый кролик, который выжил в цифровом аду. Он не будет стоять в палате и дышать как загнанная лошадь из-за того, что какая-то девушка пришла навестить другого человека. Парень вышел из своей палаты ровно в тот момент, когда Кристин и Эмили постучали в дверь Кингера. Конечно же он сделал это не потому, что ждал их. Он просто хотел выйти. Проветриться. Он совершенно случайно оказался там, куда идут Кристин и Эмили. Не его вина, что его палата рядом с палатой Кингера. Эмили подняла голову и мягко улыбнулась, увидев его. Она выглядела свежее, чем обычно, в своем мягком кардигане, и в ее глазах не было обычного ужаса, который так часто появлялся при виде него. - Привет, Феликс, - сказала она, и ее голос был ровным и довольно приятным. - Ты тоже идешь к Кингеру? Джакс ухмыльнулся, поднял руку и отсалютовал обеим. Движение вышло чересчур бодрым, почти театральным, но он надеялся, что это выглядело как часть его образа. - Эмми! - он слегка растянул ее имя в шутливой манере. - Ну а куда еще мне идти? В столовой сегодня какая-то мерзость, а в зоне отдыха все те же лица. Так что я решил, что старик это лучшая компания в этом заведении. - Он быстро перевел взгляд на Кристин. Та смотрела на него со спокойным выражением лица, которое он так хорошо знал. Не злым. Не расстроенным. Просто... нейтральным. Как будто он был любым другим пациентом, с которым она здоровается в коридоре. - Привет, - сказала она спокойно. И все. Ни «Феликс», ни даже «Джакс». Просто «привет». Как будто они не общались последние четыре месяца. Как будто он не звонил ей в слезах. Как будто их не связывало ничего, кроме общего знакомства с Кингером. Ах да, связывает. То, что ты, мудак, нагрубил ей в переписке без причины. Джакс почувствовал, как что-то внутри него резко сжалось. Он ожидал… чего-то. Например что она будет игнорировать его или избегать. Он был готов к этому. Он заслужил это. Но он не был готов к равнодушию. К тому, что она просто... не придала ему значения. Как будто он был не важен. Он заставил себя усмехнуться и развел руки в стороны, изображая радушное приветствие. - Здорово, Помпон! - Голос прозвучал чуть громче, чем нужно, и он сам это услышал. Но остановиться не мог. - А где вы потеряли Ники? - Ники заняты, - ответила Кристин спокойно. Она смотрела куда-то в сторону двери Кингера, будто проверяя, можно ли уже войти. - Они сказали, что придут позже, если смогут. - Поня-ятненько. Джакс кивнул. - Ну, вы заходите, а то старик вас заждался. Я, наверное, тоже зайду... если вы не против компании. - Он сам не знал, зачем добавил это. Это было жалко. Он знал, что это жалко. Он жалок. Он хотел, чтобы она сказала «да». Хотел, чтобы она хотя бы посмотрела на него так, как раньше. Кристин ничего не ответила. Просто кивнула и толкнула дверь в палату Кингера. Эмили, слегка улыбнувшись Джаксу, последовала за ней. Джакс стоял в коридоре несколько секунд, глядя на закрывающуюся дверь. Потом, не успев себя остановить, все-таки вошел следом. Так и знал, что больше она не захочет со мной общаться. В палате было привычно тихо. Кингер сидел в кровати, и его лицо озарилось мягкой улыбкой, когда он увидел их всех троих. Кристин подошла ближе, села на стул рядом с кроватью и начала что-то тихо говорить ему. Эмили осталась у окна. Джакс застыл у двери, ссутулившись. Он чувствовал себя лишним. Джакс вышел из палаты Кингера так тихо, как только мог. Он даже не попрощался, просто растворился в дверном проеме, пока Кристин что-то рассказывала старику, а Эмили тихо хихикала над какой-то шуткой. Они его не заметили. Или заметили, но не подали виду. Какая разница. Он шел по коридору, и каждый шаг отдавался в висках глухим, болезненным стуком. Руки дрожали. Он засунул их в карманы, сжал в кулаки, попытался унять эту дурацкую дрожь, которая предательски выдавала его состояние. Он чувствовал себя как кувшин, переполненный эмоциями, которые выплескивались наружу. Джакс зашел в свою палату, закрыл дверь и на секунду просто прислонился к ней спиной, глядя в белый потолок. Потом сделал шаг, второй, третий, упал на кровать лицом вниз, уткнувшись носом в подушку, которая пахла больничным порошком. Ты никому не нужен. Мысль пришла не сразу, она просто была там, как всегда, как старый знакомый, который ждал его за дверью. Он не пытался ее прогнать. Ты жалок. Ты даже не смог заговорить с ней нормально. Ты просто стоял и пялился, как идиот, а она даже не посмотрела на тебя. Потому что ты для нее пустое место. И правильно. Кому ты нужен? Ты разрушаешь все, к чему прикасаешься. Ты оттолкнул ее, как оттолкнул Риббит. Как оттолкнул Кауфмо. Как оттолкнул всех. Он перевернулся на спину, уставился в потолок и прикрыл глаза. В груди было тяжело. Не физически, а как будто ему на сердце положили камень. Джакс попытался сделать глубокий вдох, и на секунду показалось, что получается, но потом камень снова вернулся на место. Ты даже не попытался. Кингер дал тебе совет, и что ты сделал? Ничего, просто испугался. Ты трус. Мужчина бы справился с этой проблемой. А ты просто жалкий кролик, который спрятался в норе. Джакс провел рукой по лицу, потом по волосам, дернул себя за прядь, пытаясь отвлечься от мыслей. Это не помогло. Он сел на кровати, оперся локтями о колени и уставился в пол. Ты все испортил. Ты всегда все портишь. И завтра, когда она придет к Кингеру, она будет проходить мимо твоей двери и даже не посмотрит в твою сторону. Потому что ты - никто. И это к лучшему. Он хотел кричать или разбить что-нибудь. Или просто провалиться сквозь землю прямиком в ад. Но все, что ему оставалось, это находиться в этой чертовой больнице в бесконечном круговороте своих дурацких мыслей. А потом в дверь постучали. Джакс дернулся так резко, что чуть не свалился с кровати. Сердце пропустило удар, потом забилось с такой силой, что он почувствовал его в горле. Он замер, прислушиваясь. Тишина. Потом снова тихий, но уверенный стук. - Открыто! – крикнул он. Голос почему-то звучал хрипловато. Он ненавидел, как это прозвучало. Жалко. Он быстро поправил одежду, откинул волосы с лица, пытаясь придать себе хоть какой-то нормальный вид. Дверь открылась. Кристин. Она была одна. Девушка была одета в один из своих нарядов, которые купила с Эмили и Зубл: белый топ, синие джинсы, огромная черно-белая клетчатая рубашка. Ее волосы были собраны в небрежный хвостик. На ее лице было нейтральное спокойное выражение, и Джакс отчего-то начинал его ненавидеть. Кристин переступила порог, закрыла за собой дверь и на секунду задержалась, прижавшись спиной к двери. Потом подняла взгляд и посмотрела на него. Джакс почувствовал, как внутри все оборвалось. Он не знал, что она скажет. Не знал, зачем она пришла. Может быть, чтобы добить его окончательно. Сказать, что он жалкий, что она не хочет его видеть и чтобы он даже не пытался с ней заговорить. Он был готов к этому. Он почти хотел этого. Он этого заслуживал. Он натянул на лицо широкую, почти истеричную улыбку и развел руки в стороны, словно радуясь неожиданному гостю. - О, кто это к нам пришел! - голос прозвучал слишком громко, почти надрывно. Он сам слышал, как неестественно это звучит. - Это же наша Крис! Ну надо же, ты решила навестить бедного заключенного? Я уже начал думать, что ты забыла, где я обитаю. - Он судорожно рассмеялся, но смех был пустым. - Что, решила проверить, не сбежал ли я? Или пришла сказать что-то важное? Ну давай, не томи, я весь внимание. Она не ответила. Просто стояла, прислонившись спиной к двери, и смотрела на него. Как будто она уже пережила все, что он мог ей сказать, и теперь это не имело значения. Ее огромные серо-голубые глаза прожигали его душу. Джакс почувствовал, как под ребрами начинает разрастаться что-то липкое и неприятное. Тревога. Нет, что-то похуже. Страх, который он не мог объяснить, потому что она не делала ничего угрожающего. Она просто стояла. Но именно это пугало сильнее любого крика. - Ну? - он усмехнулся, стараясь, чтобы голос звучал легкомысленно, хотя внутри все дрожало. – Меня ждет какая-то казнь или что-то типа того? Надеюсь, ты оценишь мой финальный монолог. Кристин чуть нахмурилась. Всего на мгновение. После этого сказала: - Что?.. Нет, я не пришла никого казнить. - Жаль. Все репетиции были напрасны. Девушка продолжила молча рассматривать его. Она излучала эту странную мягкость, которая заставляла его чувствовать себя неловко. Примерно то же самое он чувствовал рядом с Кингером, только… сейчас он был более смущен. Он чувствовал себя дискомфортно. Почему она не играет по правилам? Она должна злиться. Она должна кричать, обвинять его, говорить, что он мудак и что она больше не хочет его видеть. Она должна уйти. Это был бы правильный сценарий. Но это… как он должен реагировать на это? - Так что… Ты решила просто пялиться на меня, как какая-то сова? Твоя мамочка не учила тебя, что невежливо просто молчать? – Кристин на секунду вздрогнула, замерла и отвела взгляд. Девушка явно испытала дискомфорт, так как она стала сильнее сжимать руки перед собой. Он почувствовал облегчение. Наконец хоть какая-то реакция. Хоть что-то, что он мог прочитать. Она не была неуязвимой. Она просто хорошо пряталась. Но он нашел трещину. Он всегда их находил. - А-а-а, - протянул он, и его улыбка стала шире, почти болезненной. - Вот оно что. Я тебя задел, да? Неужели у нашей Крис есть чувства? Я думал, ты их спрятала где-то в той же коробке, что и нормальную еду. - …ты прав, — ответила она медленно. Ее голос был очень спокойным, что не соответствовало тону, который пытался навязать Джакс. Джакс запнулся. Он не ожидал такого ответа. Ожидал, что она скажет что-то вроде «ты ничего не знаешь» или «перестань». Но она просто согласилась. - Да? - переспросил он, и его голос потерял часть своей театральности. - Да. Я до сих пор злюсь. Джакс моргнул. Почему тогда она здесь? Почему не ушла, если злится? Почему стоит у его двери и разговаривает с ним, когда могла бы просто забыть? Он дал ей для этого все основания. - Тогда что ты тут делаешь? - Разговариваю. - Это… Странный способ проводить время. - Может и так, но... – Кристин пожала плечами. – Так или иначе, я уже здесь. Он почувствовал, как внутри начинает подниматься тревога. Что-то было не так. Она не играла по его правилам, и он не знал, как себя вести. Он привык к битвам. Но она не давала ему этой битвы. Она просто стояла там и разговаривала. Он резко поднялся с кровати, чувствуя, что сидеть больше не может. Энергия распирала его, требовала выхода, требовала действия, требовала хоть чего-то, что вернуло бы ему контроль над ситуацией. - Слушай, если ты пришла читать мне лекции о том, как я должен себя вести и все такое, то... - Я не пришла читать лекции. - …Или рассказывать, какой я ужасный человек и как ты меня ненавидишь, потому что... - Джакс, - сказала она тихо. - Я не собираюсь кричать на тебя. Я пришла не для того, чтобы ругаться с тобой. Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. - Правда? А зачем же ты тогда пришла? - Я пришла, потому что хотела поговорить с тобой.

«Слушай, Джакс, можем поговорить?»

- Мы уже говорим, ты не видишь этого? - он наигранно рассмеялся. Кристин задумчиво посмотрела на него и никак не отреагировала на эту провокацию. Просто вздохнула и сделала пару шагов к нему, немного сократив расстояние. Теперь она стояла всего в паре метров от него, и он мог видеть каждую деталь ее лица: усталость под глазами, легкую тень сомнения, но гнева или страха не было.

«Что бы я ни сделала, что бы между нами ни произошло, прошу, давай прекратим! Я хочу снова общаться с тобой!»

- Ну… да, мы говорим, - согласилась черноволосая девушка наконец. - Но мы не разговариваем. - О, простите, профессор! - он театрально поклонился, раскинув руки в стороны. - Я не знал, что у нас тут семинар по ораторскому искусству! Может, мне еще конспект вести? - Если… тебе это поможет? – Девушка неожиданно улыбнулась. Она сказала это так буднично, что он на секунду потерял дар речи. - Да ты... ты издеваешься, да? - Нет. – Пауза. – Немного?.. Джакс снова сухо рассмеялся, но смех вышел натянутым. Он чувствовал, как внутри него закипает что-то липкое и горячее. Это была тревога, смешанная с паникой. Он не знал, что делать в этой ситуации, и все его существо требовало бить и бежать. - Ты не понимаешь, - сказал он тихо, и голос его дрогнул. – Я не тот человек, с которым нужно пытаться общаться! Я же… Да я же нагрубил тебе, почему ты?!.. Кристин перебила: - Возможно, ты действительно меня обидел, Джакс. Но это же не значит, что я собираюсь… э-э… исчезнуть или что-то типа того.

«Я хочу снова стать друзьями.»

Голос Риббит прозвучал в его голове так четко, будто она стояла прямо за его спиной. Джакс почувствовал, как его дыхание сбилось. Он не хотел вспоминать это сейчас. Он сжал челюсть, отгоняя воспоминание. Не сейчас. Не здесь. Не перед Кристин. - Зачем? - вырвалось у него прежде, чем он успел остановиться. - Зачем ты это делаешь? - он усмехнулся, но усмешка получилась истерической. - Чтобы залезть мне в душу и потом меня шантажировать?!

«Ты правда так думаешь?..»

Кристин нахмурилась, но не отвела взгляда. Ее руки были сложены перед ней, она перебирала пальцами в воздухе, так как на ее одежде не было больших пуговиц, которые она могла бы теребить. - Я не хочу тебя шантажировать, - сказала она тихо. - Я … просто хотела бы обсудить произошедшее… Ну, чтобы мы не делали вид, что ничего не было, наверное. - Зачем?! - выкрикнул он, и голос его сорвался. - Зачем тебе это?! Потому что ты меня хорошо знаешь?! Потому что мы были суперблизкими друзьями, которые все друг о друге знают?! Он сам не понял, когда начал кричать. Он стоял посреди палаты, сжав кулаки, тяжело дыша, и чувствовал, как его трясет. Он снова видел Риббит. Ее зеленые лапки, сложенные перед собой. Ее испуганное лицо. Ее голос, надежда, звучавшая в нем. То, как она из раза в раз пыталась…

«Джакс, мы были друзьями! Мы были отличными друзьями! Прости, что влезла в душу, но я не хочу, чтобы одна дурацкая ошибка оборвала нашу дружбу...»

Кристин же не извинялась. Впрочем, с чего бы ей? Она просто стояла напротив и смотрела на него, и в ее взгляде не было той растерянной обиды, которая была у Риббит. Она пришла обсудить ситуацию, а не просить прощения. - Ты не понимаешь, - сказал он хрипло, и его голос дрогнул. - Ты не знаешь меня. Не знаешь, что я сделал. Что я делал с людьми. Как я... - Я знаю, каким ты был в цирке, - сказала она тихо. - Я знаю, что ты был жестоким. Я знаю, что ты делал больно другим. Но я также знаю, что ты меняешься. Конечно, никто не идеален, но ты движешься вперед. - Ты не можешь знать этого! - выпалил он. – Тебя там не было! Ты не видела... Потому что если бы ты знала, ты бы не стояла сейчас здесь и не говорила мне, что хочешь найти общий язык. Ты бы ушла. Как все. Как она. Как... - Джакс, я тоже была в цирке, - перебила она, и в ее голосе впервые звучала сталь. - Не так долго, как все вы, но… Я же видела, как вы все общаетесь и как ты себя вел там. И я видела, как ты менялся. Даже тогда, в цирке, ты менялся. Ты просто не хотел этого замечать. – она вздохнула. - Ты думаешь, что знаешь меня? - спросил он, и голос его стал тише, почти шепот. - Ты думаешь, что если посмотришь на меня достаточно долго, то увидишь что-то хорошее? - он усмехнулся, но усмешка вышла горькой. - Ты ошибаешься, Кристин. Там ничего нет. Перестань искать. Кристин молчала. Она не перебивала и не пыталась его утешить. Она просто ждала, пока он выдохнет эту ярость, которая копилась в нем годами. - Ты не знаешь, что я сделал с Р… Риббит, - сказал он, и голос его дрогнул. – Я сказал ей, что она во всем ошибается! Что все, во что она верила, было ошибкой! Я сказал ей, что... Он запнулся, потому что в голове что-то щелкнуло. На секунду лицо Кристин расплылось, будто кто-то размазал акварель по мокрой бумаге. Вместо ее серо-голубых глаз он увидел черные зрачки-кувшинки. Вместо ее голоса он услышал другой: тихий, уставший, смиренный

«...я отстану от тебя».

Он моргнул один раз. Второй. Лицо Кристин снова стало четким. Она смотрела на него с легкой тревогой, но не двигалась. - Джакс? - спросила она тихо. - Ты здесь? Он сглотнул. Горло саднило. Он не знал, сколько секунд прошло. Может, одна. Может, пять. Он попытался собраться, но слова снова вырвались наружу, уже не такие громкие, но все еще колючие. - Почему ты не уходишь? - спросил он почти шепотом. - Почему ты не уходишь, как все? Кристин чуть склонила голову. - Потому что я не хочу?.. – она удивилась этому вопросу. – Дж… Феликс, я хочу поговорить с тобой и снова общаться как раньше.

«Я хочу снова стать друзьями».

- Ты не должна хотеть подружиться со мной, - сказал он, и его голос дрогнул. - Ты не можешь этого хотеть. Потому что если бы ты знала... - Все будет в порядке. Он не мог ничего сказать. Слова застряли в горле. Кристин ждала. Она его не торопила. Когда он наконец поднял взгляд, она сказала: - Я не знаю всех деталей. И, возможно, я никогда их не узнаю. Ты не обязан мне все рассказывать, или вообще рассказывать хоть что-то… - девушка неловко почесала шею. – Но… Я очень благодарна тебе, что ты поднял эту тему и что… начал делиться тем, что ты чувствуешь, Феликс. – Кристин робко улыбнулась ему. Она выглядела такой теплой и поддерживающей в этот момент, что это было просто невыносимо. Джакс смотрел на нее и чувствовал, что его губы дрожат. Его руки тоже дрожали, и он уже не мог этого скрывать. Он тяжело сглотнул, пытаясь сказать то, чего не говорил никогда в жизни: - Ты не понимаешь, - пробормотал он. – Если я… если мы сблизимся, а потом что-то случится, и ты… то я просто… - Джакс запрокинул голову и уставился в потолок, не желая показывать эмоции на своем лице и не давая слезам скатиться из уголков глаз. – Вечно ты все усложняешь… Кристин сделала еще один шаг вперед. Девушка на секунду потянулась к нему рукой, но передумала, не желая вторгаться в личное пространство парня. Она просто была рядом. - Да… Такая вот я. – девушка улыбнулась. – Я… Я не могу обещать, что не уйду, - сказала она. - Но я могу обещать, что если… э-э… если что-то случится, и это будет чем-то плохим, то… Я сначала попробую все обсудить, наверное? Если ты готов попытаться делать то же самое, я имею ввиду.

«Прости... я... отстану от тебя».

Риббит ушла. Она сказала, что отстанет от него. И он позволил ей уйти. Он не остановил ее. Он не сказал, что она важна для него. Он дал ей уйти навсегда. - Но что… что если я снова все испорчу? – обреченно спросил он, все еще глядя в потолок. - Если что-то случится, то, я думаю… Мы попробуем с этим разобраться? Вместе. – она указала на него пальцем, потом на себя. – Знаешь, это гораздо проще, чем просто… ну, чем просто обижаться, наверное? – Кристин неловко улыбнулась. Какое-то время они молчали. Джакс сделал шаг назад и снова сел на кровать. Кристин осторожно подошла и села рядом – не слишком близко, чтобы быть навязчивой, но достаточно, чтобы им обоим было комфортно. Он отчаянно хотел объятий, но в то же время не был уверен, что готов перенести физический контакт с другим человеком. Вероятнее всего он бы просто оттолкнул ее. Это были очень сложные эмоции, так что Джакс решил не концентрироваться на том, что ему ужасно нужен физический контакт. Вместо этого он заставил себя поднять тему, которой избегал довольно долго: - Я… прости за то, что сказал тогда. Про тебя и твоих родителей. Это было… несправедливо. Мне жаль. – Он неловко отвернулся от Кристин, схватив одной рукой себя за плечо в защитной позе. Кристин помолчала какое-то время. Пока она молчала, он успел придумать тысячу способов того, как она отвергнет его извинения, но все же в итоге он услышал: - Я… понимаю. Это, наверное, сложная тема… Извинения приняты, Феликс. Спасибо, что сказал мне это, мне было важно это услышать от тебя. – Девушка нервно вздохнула. Джакс покосился на нее, желая узнать, что за эмоции на ее лице. Кристин выглядела нервной, но в то же время довольной. Она начала теребить в руках край своей широкой рубашки, явно переживая. И все эти переживания из-за тебя. Ты этого не заслужил. - Эм… Просто для протокола… Мы теперь… друзья? – она неловко улыбнулась и подняла голову, чтобы увидеть его лицо. Девушка спрашивает это тихо, неуверенно, будто сама боится услышать ответ. В ее голосе нет давления, как и во взгляде, видно, что она просто хочет расставить все точки над И. Джакс замирает. Этот вопрос для него звучит как удар, от которого нельзя отмахнуться. Парень смотрит на Кристин, и внутри него перевернулось несколько органов. Ему очень хотелось ответить что-то колкое или отшить ее, но она смотрит на него так, что… - …Я не знаю? - Голос звучит хрипло, почти растерянно. Он не врет. Он действительно не знает. Он никогда не умел дружить. Я убил своего последнего друга. Кристин кивает. Она принимает этот ответ. - Хорошо. Тогда… ты бы хотел попробовать дружить со мной? – Девушка ведет себя так, будто разговаривает с диким животным. Возможно так и есть. Джакс молчит, не уверенный, что ответить. Помни отвернулась, чтобы не раздражать его долгим взглядом, и уставилась в окно, помахивая ногами. Ее дурацкие короткие ноги даже не достают до пола. - Я не умею дружить, Крис. Я… могу попробовать, но… Я не могу обещать, что это вообще хорошая идея. – он хмыкнул. – Возможно это вообще худшая твоя идея. - Пф, поверь, я справлялась и с вещами и похуже. – девушка толкнула его в плечо кулаком и усмехнулась. – Я… Буду рада быть твоим другом, Джакс. – Кристин вновь подняла голову, уставилась Джаксу в глаза и искренне улыбнулась. Почему-то у него начали гореть уши. Эта ситуация не должна была так его смущать, но… Она такая крохотная. Я хочу сжать ее в руках и мять, как глину, чтобы она сопротивлялась, а я бы просто придавал ей ту форму, какую хочу. Может, я бы сделал миленького Кристин-хомячка, и после этого поставил бы его на тумбочку в своей палате, чтобы любоваться… Что это, блять, за мысли? Джакс моргнул, прогоняя наваждение, и понял, что все это время просто пялился на нее с каким-то странным выражением лица. Он быстро отвернулся, делая вид, что рассматривает трещину на стене с невероятным интересом. Уши горели теперь сильнее, и он готов был провалиться сквозь землю от собственных мыслей. - Ну… - протянул он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри все дрожало от странного смущения. - Я тоже… рад. Или что-то типа того. Не привыкай, я не буду говорить это каждый день. Кристин усмехнулась, и в этом звуке было столько тепла, что ему захотелось исчезнуть из помещения. Но он не мог этого сделать. Ему было ужасно неловко, это была абсолютно непривычная для него ситуация. Он сидел рядом с этой невысокой девушкой и чувствовал себя так, как не чувствовал… очень давно. Как-то слишком расслабленно. - Знаешь… - сказал он тихо, все еще глядя в стену. - Когда я сказал, что не умею дружить, я не шутил. Я… не могу сейчас рассказать, что там было, но все было ужасно. - он замолчал, собираясь с мыслями. – Но я… попробую. Ты же скажешь, если я снова начну все разрушать, да? - Когда это я скрывала, что ты ведешь себя, как мудак? – Кристин игриво закатила глаза и усмехнулась. – Все будет в порядке, зайчик. Джакс не мог перестать пялиться на Кристин. На своего нового друга. Это было слишком ново, он просто… не знал, куда деть себя со всеми этими эмоциями. Они его переполняли, особенно после той ужасной ссоры, которая произошла всего пару минут назад. Ему хотелось чем-то заняться, в идеале активным и агрессивным. Например схватить ее щеки и посмотреть, как далеко они растянутся… Что со мной не так? Джакс заставил себя резко встать с кровати, чем удивил Кристин. - Это все, конечно, классно, но Эми тебя наверняка потеряла, а я… ужасно… опаздываю на обед?.. – Он не смог придумать причину, почему хочет, чтобы она ушла, потому что не хотел, чтобы она уходила. Но если она останется в комнате еще хотя бы на пять минут, он станет вести себя слишком странно и радостно, и он не хотел, чтобы Кристин видела, что он настолько рад. - Э-э… Да, хорошо. – девушка поднялась, встряхнула пылинки с коленей и пошла к выходу. – Что ж, пока-пока, Фе. Спишемся-свидимся! – она махнула ему рукой и закрыла за собой дверь. Джакс стоял у двери, прислушиваясь к удаляющимся шагам Кристин. Когда они стихли, он позволил себе выдохнуть. Воздух вырвался из груди с каким-то свистящим звуком, будто он внезапно превратился в надутый шарик. - Боже... - прошептал он, прижимаясь лбом к холодной поверхности двери. - Боже, боже, боже... Он подождал еще пару секунд, прислушиваясь. Ничего. Тишина. Она ушла. Она правда ушла, но она сказала, что хочет быть его другом. Она не ушла навсегда. Она ушла, чтобы вернуться. Джакс дрожащими пальцами нащупал замок и повернул его. Щелчок прозвучал громко, но он не обратил на это внимания. Он отошел на шаг от двери, потом на два. Его руки тряслись. На самом деле все его тело вибрировало. В груди было слишком много тепла, слишком много чего-то такого, чему он не знал названия. По какой-то причине Джакс издал тонкий, почти писклявый восторженный звук. Он поспешно зажал рот ладонью, но звук все равно просочился сквозь пальцы. И тогда он подпрыгнул. Один раз. Второй. Ноги сами оторвались от пола, и он приземлился на пятки, и снова подпрыгнул, будто был сделан из резины. Это были невысокие подпрыгивания, так что они не требовали больших усилий. Он обнял себя руками и зажмурился, чувствуя, как улыбка расползается по лицу против его воли. - О боже, о боже, о боже... - прошептал он, и голос был тонким и высоким, почти детским. Джакс сделал шаг к кровати, потом еще один, после чего рухнул на матрас, уткнулся лицом в подушку и забил ногами в воздухе, как будто пытался взлететь. Он чувствовал только этот странный переполняющий все его тело восторг, который с жаром поднимался откуда-то из груди и грозил разорвать его на части. Ноги продолжали дергаться. Он всхлипнул от того, что внутри было слишком тесно для всех этих эмоций. Парень зарылся лицом глубже в подушку, сжал ее руками и издал приглушенный, почти беззвучный визг. - Дура... дура, Кристин, дура... - бормотал он в подушку, и голос его дрожал. - Ты дура... зачем ты это сделала... зачем ты сказала это... Он перевернулся на спину с подушкой в руках, уставился в потолок. Его лицо было красным, глаза блестели, а улыбка никак не хотела уходить. Он провел ладонями по лицу, потом по волосам. После этого он зажмурился и еле слышно маниакально захихикал. Звук был неуклюжим и не мужественным, но сейчас он об этом не думал. На самом деле все, что он делал сейчас, было не мужественным, и, если бы отчим… но он не думал об этом, даже не вспомнил. - Какой же я идиот... - прошептал он, но в его голосе не было ни ненависти, ни злости. Джакс лежал так еще несколько минут, глядя в потолок, и постепенно дыхание выравнивалось, а сердце переставало колотиться как бешеное. Он чувствовал себя глупо. По-детски глупо. Но внутри было тепло, и это тепло не хотело уходить. Он подумал о том, что она сказала: «Я буду рада быть твоим другом, Джакс». Улыбка снова расползлась по его лицу. - Ладно, - сказал он тихо, обращаясь к пустой комнате. - Ладно. Я попробую. Но если я все испорчу, я тебя предупреждал. Он сел на кровати, поправил растрепавшиеся волосы и посмотрел на дверь, за которой скрылась Кристин. Внутри него все еще плескалась эта странная, неуместная радость, и на этот раз он позволил ей быть.

***

Она закрыла за собой дверь палаты Феликса и на мгновение замерла в коридоре, прижавшись спиной к прохладной стене. В ушах все еще звучал его голос. «Если мы сблизимся…» Боже мой. Ей казалось, что она только что вышла из эпицентра бури, и теперь ее тело дрожит от остаточного напряжения. Кристин медленно пошла по коридору. На ее лице сохранялось спокойствие – она научилась этому еще в цирке, когда надо было сдерживать эмоции перед Кейном. Однако внутри нее все буквально бушевало. Смесь облегчения, нежности, боли и какой-то практически детской радости бурлили в ней, как газировка. Хотелось хихикать или хотя бы идти, немножечко подпрыгивая. Кстати говоря… Он произнес имя Риббит вслух... После стольких месяцев она услышала это имя из его уст. Сначала Кристин даже не поняла, что произошло, просто заметила, как его лицо исказилось, как голос сломался на полуслове, как на секунду он перестал быть здесь, с ней. Это была не просто травма. Он отключился от реальности просто упомянув ее. Кристин остановилась у окна, выходящего во внутренний двор, и прислонилась ладонями к прохладному стеклу. В отражении она видела собственное лицо: встревоженное, задумчивое, ее глаза блестели. Что же там случилось? Что он сделал? Или чего не сделал? Она не знала, и это беспокоило девушку сильнее, чем хотелось бы признавать. Кристин перебирала в голове все, что знала о Риббит от остальных и что слышала сама во время редких разговоров в цирке. Честно говоря информации было не так уж много. Кажется, она была хорошим человеком. Все отзывались о ней с теплом, и она была подругой Джакса. Что же могло пойти не так?.. Может быть, Рагата знает?.. Но спрашивать, наверно, не стоит, ведь если Феликс узнает, то может разозлиться. Ей не хотелось бередить его раны.

«Мы и не были друзьями.»

Она выдохнула на стекло, и оно запотело от ее дыхания. Не смотря на тревогу, внутренне девушка была в восторге. Он хотел попробовать с ней дружить. Он извинился. Конечно, это было ужасное извинение, невероятно неуклюжее, но он сделал это сам. Кристин почувствовала, как ее губы растянулись в улыбку. Она была так рада… Кристин прикусила губу, пытаясь сдержать ликование, но оно все равно просачивалось наружу дрожью в пальцах и покачиванием с пятки на носок. Она чувствовала себя почти подростком, у которого случилось что-то невероятно важное. И в то же время она чувствовала себя невероятно взрослой, потому что понимала, что этот разговор мог ничего не решить, а лишь усугубить. Что бы случилось, если бы все усугубилось? Он был в такой ярости… Он даже кричал на меня…Снова…

«ВЫ — МОИ ИГРУШКИ! МНЕ НРАВИТСЯ ЗАСТАВЛЯТЬ ВАС СТРАДАТЬ!Я — ТОТ, КТО ПРИЧИНЯЕТ БОЛИ ЗАБАВЫ РАДИ! Если я водил тебя за нос, только, чтобы тебе было ещё больнее.»

Он ведь… не пытался манипулировать ею, да?.. Кристин старалась не думать об этом. По крайней мере не сейчас. Он не выглядел так, словно пытался играть с ее чувствами. Но он хороший актер. Она отошла от окна и пошла к выходу на улицу, где ее ждала Эмили. Шаги были легкими, почти танцующими, и Кристин поймала себя на том, что улыбается в пустоту коридора. Он доверился мне. Все могло легко разбиться. Но сейчас, в эту секунду, она чувствовала себя так, будто держит в руках что-то очень важное и хрупкое, и она обязательно постарается это не уронить. Когда она вышла на крыльцо, Эмили подняла голову и удивленно прищурилась, заметив ее выражение лица. - Кристин? Что случилось? Ты просто светишься. Кристин коротко, сбивчиво рассмеялась и покачала головой, чувствуя, как румянец заливает щеки. - Ты даже не поверишь… Джакс согласился стать моим другом!