Маленькая тайна

***

Сима всегда просыпалась рано. Жизненный ритм был выстроен годами работы в министерстве, а позже – появлением дочки. Лина была не из тех детей, которых по утрам не добудишься. Обычно она с первыми лучами солнца открывала глаза, тихо пробиралась в комнату мамы и залезала к ней под одеяло. Но не сегодня. Когда женщина проснулась, за окном уже было светло. Маленькая стрелка настенных часов почти достигла отметки IX. Быстро отбросив одеяло, Сима запрыгнула в комнатные тапочки, накинула на себя серый шёлковый халат и вышла в коридор. В доме было слишком тихо. Это была не тишина чьего-то беззвучного пребывания, а пустота отсутствия. Заглянув в комнату дочери, она нашла на её кровати только скомканную пижаму, которая валялась поверх одеяла. Дверь в гостиную была открыта – своего нежданно нагрянувшего гостя Сима там не обнаружила. Странное предчувствие вспыхнуло внутри, но женщина ещё пыталась соблюдать самообладание. Её хватило на несколько секунд – ровно настолько, чтобы пробежаться на кухню и вломиться в пустую ванную. Паника цепко сковала её, не позволяя даже нормально вдохнуть. Воздух в квартире словно потерял весь необходимый для жизни кислород. Она металась из одной комнаты в другую, распахивая уже проверенные двери, а с её губ дрожащим шёпотом срывалось только одно имя: «Лина. Линочка». Девочка никогда не выходила одна из квартиры, не устраивала побегов из дома. Она не могла просто исчезнуть. «Лучников. А если он всё знает?» – резкая мысль прорезала сознание. Серо-зелёные глаза широко распахнулись, тело в моменте онемело. – Нет. Он не мог, – запустив руки в волосы, Сима быстро замотала головой в попытке отогнать от себя самые плохие догадки. Женщина схватила мобильный. Пальцы не слушались – еле попадали по нужным цифрам. Она набрала номер по памяти – на этой сим-карте нужного контакта не было. Каждый гудок казался длинным как вечность. Первый. Второй. Она затаила дыхание. Третий. Четвёртый. «Возьми трубку. Молю…» Никто не ответил. Рука с телефоном обессиленно повисла вдоль тела. В висках стремительно нарастала давящая пульсация – поднялось давление. Ноги стали ватными, и Сима была у той черты, за которой теряется опора. Она отступила назад, опираясь спиной о холодную стену. Взгляд потерял фокус. За ним пропала насыщенность цвета. Потом замелькал белый шум. И уже где-то на грани сознания она услышала характерный звук открывшейся входной двери.

***

Часом ранее

Пётр проснулся от еле уловимого дыхания возле себя. Он открыл глаза и увидел Лину. Девочка стояла возле дивана и смотрела на него так, словно чего-то ждала. Увидев, что мужчина проснулся, она тут же улыбнулась. – Дядя Петя, а ты посмотришь мои игрушки? Мужчина приподнялся и быстро заморгал, отгоняя от себя остатки сна. – Конечно. Конечно посмотрим, – не задумываясь ответил он и спросил первое, что пришло в голову. – Ты уже завтракала? – Нет. Мама ещё спит. Я сейчас пойду её будить, – Лина развернулась и уже собралась бежать в комнату к Симе. – Стой, – ровный мужской тон остановил её. – Не надо, – уже мягче произнёс Пётр. – Мы же и сами можем всё приготовить, не так ли? Пусть мама отдохнёт. – Сделаем маме сюрприз? – милым детским шёпотом спросила девочка, сверкнув глазами. Лучников замялся. – Можешь назвать это так. Детское восприятие мира отличалось от его. То, что для него было обычным завтраком, для маленькой девочки представлялось как увлекательный процесс по созданию радости для самого родного человека. Но благодаря её яркому импульсу, желание сделать что-то особенное пробудилось и в нём. – Беги одевайся, и будем готовить. Лина слегка подпрыгнула, хлопнув в ладоши, и побежала в свою комнату. Пётр провёл рукой по волосам, и сам не заметил, когда на его лице появилась улыбка. Он выбрал самую удобную одежду для дома – серые спортивные штаны и белую футболку. По дороге на кухню, мужчина остановился у двери её комнаты. Пять лет назад он выходил отсюда, не дождавшись рассвета. То утро жило ярким отпечатком в памяти – тёплым, как её белоснежное тело после ночи любви, холодным, как миг, когда покинул постель, и щемящим, как осознание ошибки. Все эти годы прошли в попытке разобраться – в чём же был просчёт? В чём он ошибся? В том, что позволил себе ту ночь? Что поверил в возможность изменить жизнь, если отрезать всё прошлое? Или в том, что не остановил бег от судьбы и не остался тем утром рядом с ней навсегда? Он так и не смог ответить себе. Сейчас Лучников отчётливо понимал, что у него нет никаких прав на эту женщину. Но что-то так и тянуло вновь оказаться по ту сторону двери. Медленно опустив ручку, он проник в комнату и тихо подошёл к просторной кровати. Сима спала. Солнечно-рыжие кудри небрежно лежали на белоснежной наволочке. Одной рукой она обнимала одеяло, вторая покоилась под подушкой. Он не должен был этого делать. Знал, что переступает границу – и всё равно не смог остановиться. Мужчина опустился на корточки, скользя взглядом по её умиротворённому лицу. «Как тогда… Золотинка», – мысль расцвела в нём, и он не мог противиться этой живой искренности. Ладонь потянулась к лицу, но задержалась в миллиметре. Он засмотрелся на её веснушки. Он помнил каждую. В ту единственную ночь Пётр пересчитал их все поцелуями, и они горели маленькими искорками под его прикосновениями. А она тихо смеялась и смущалась. «Тот другой тоже их касался?» – от одной мысли об этом его сердце сжалось. Мужчина осторожно убрал с лица Симы непослушный рыжий завиток. Её верхнее веко слегка дрогнуло. Пётр поднялся, но тут же наклонился над женщиной. Губы так и тянулись поцеловать её в макушку, но он отступил. Не хотелось её ненароком разбудить. Из ванной вышла Лина, одетая в нежно-розовый свитер и джинсы. – Я зубки почистила. Вот, – девочка сверкнула широкой улыбкой, что вызвало умиление у мужчины. – Умница, – он провёл рукой по её голове – такая же вьющаяся структура волос, как у Симы. – А теперь расскажи мне, чем тебя мама кормит на завтрак. Лина немножко задумалась и начала перечислять: – Хлопья, шарики шоколадные, какао, конфеты, мороженое… – это было совсем не то, чем она действительно завтракала, но решила схитрить. – Да? – нарочито удивился Пётр – он раскусил маленькую ложь сразу. – А мама что ест? Тоже конфеты? – Нееет, – протянула малышка и уже серьёзно ответила. – Мама любит круассаны с миндалём и кашу с ягодами. А ещё пьёт этот невкусный кофе. – Почему невкусный? – Он горький и противный. Я один раз пробовала, – девочка смахнула с лица кудряшки, которые назойливо лезли в глаза. – Нужно собрать волосы, чтобы не мешали, – предложил мужчина. Лина принесла свою расчёску и две резинки с маленькими бантиками и вручила Петру. Он принялся очень аккуратно расчёсывать мягкие локоны. – Сделай два хвостика, – попросила девочка. Лучников вздохнул, смутно представляя, как должен выполнить её просьбу – опыта у него не было от слова «совсем». Несмотря на это, у него очень неплохо получилось. Лина повертелась перед зеркалом, оценивая работу – пробор был ровным, хвостики на одинаковой высоте. – Подойдёт? – решил удостовериться в своём успехе мужчина. – Да. Мне нравится. Пойдём, – девочка взяла его за руку и потянула в прихожую. – Куда? – Мы утром с мамой всегда идём за круассанами и свежим хлебом. Лучников вернулся взглядом к двери, за которой всё ещё спала Сима. Он засомневался, правильно ли сейчас поступает. – Давай, может, дождёмся маму. Будет нехорошо, если она проснётся и увидит, что мы без её разрешения ушли. Лина уже надела ботинки и пыталась справиться с замком на куртке. – Но тогда сюрприза не будет, – она расстроенно опустила голову. – Ладно. Близко этот магазин? – Ну… Выйти из подъезда, там по парковке, потом направо и прямо. – Понятно (что ничего не понятно). Но деваться было некуда. Пообещал – выполняй. Лучников надел своё пальто и помог Лине застегнуть курточку. Девочка уже потянулась к замку входной двери, но мужчина её остановил. – Постой. На улице ещё холодно. Нужно шапку надеть. – Не надо шапку. У меня вся причёска испортится. Мужчина улыбнулся и покивал головой. – Ох уж эти женщины. Вы только о красоте думаете. Давай тогда это. Смотри. И уши в тепле, и с причёской всё будет в порядке, – он достал с вешалки меховые наушники и аккуратно надел Лине на голову, поправив хвостики. Они вышли из подъезда, и девочка инстинктивно взяла Петра за руку. Он слегка сжал её крохотные пальчики, и те утонули в большой мужской ладони. Идя с ней рядом, держа за руку, у мужчины обострилось чувство ответственности за малышку, а по сердцу мягко разливалось особое тепло, которое было для него незнакомо. Его природу в моменте не удалось определить. Но когда Лина посмотрела на него снизу вверх своими большими сверкающими глазами и улыбнулась, Петра накрыло осознание, что более очаровательного ребёнка он ещё за всю свою жизнь не встречал. Пекарня оказалась в пяти минутах от дома. Пока продавщица собирала в бумажный пакет ароматный хлеб и круассаны с миндалём, Лучников обратился к Лине: – Ещё что-то нужно? Что ты хочешь? Девочка уже минуту гипнотизировала корзинку с цветными пряниками. Она выбрала один – в форме звёздочки, покрытый розовой глазурью, и положила на прилавок. – Может, маме тоже возьмём? – предложил Пётр. – Не надо, она не любит такое. Говорит, что слишком сладко, и от этого зубы портятся. – Ну тогда купим что-то другое, – идея родилась мгновенно чистым душевным желанием привнести красок в обычное утро Симы. По дороге назад мужчина с девочкой зашли в цветочный магазин. Пётр выбрал аккуратный некричащий букет из белых тюльпанов и пудровых роз с добавлением веточек эвкалипта. – Как думаешь, маме понравится? – он показал цветы Лине, а она сложила руки вместе, словно для молитвы, и прижала к губам. – Очень красивые, – её глаза искрились восторгом. – Подержи, пожалуйста, – Пётр оставил девочке цветы, а сам подошёл к флористу и тихо о чём-то попросил. Симе не дарили букеты, поэтому девочка очень редко их видела, и сейчас с большим интересом разглядывала каждый цветочек. – А это для тебя, – мужчина забрал у неё букет, предназначенный для Симы, и протянул девочке композицию немного поменьше – пять веточек нежно-персиковых кустовых роз в аккуратной упаковке из крафтовой бумаги. – Это за что? У меня сегодня не день рождения, – Лина спрятала руки за спину и сделала небольшой шаг назад. – Линочка, послушай, – он опустился на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. – Не нужно никакого повода, чтобы тебе дарили цветы. Ты заслуживаешь их просто так, в любой день, просто потому, что ты есть. Запомни это, – он говорил серьёзно, а во взгляде девочки отражалась сосредоточенность. Она внимательно всё выслушала и кивнула. – Спасибо, – робко произнесла Лина, и её руки обвили его шею. Искренняя детская радость наполняла его смыслом. Он так долго искал что-то значимое в работе, в разных странах, в женщинах... А нашёл сейчас в объятиях ребёнка, которого знал меньше дня.

***

Пётр открыл дверь и впустил Лину первой в квартиру. – Мамочка, мамочка! – задорно выкрикивала девочка. – А мы тебе сюрприз сделали! Сима слышала всё очень отдалённо. Мобильный тут же выпал у неё из руки, и она попыталась удержаться за стену. Остатив цветы и пакет, Лучников бросился к женщине, подхватывая её за талию. Она на несколько секунд обмякла в его руках. – Сима! Сима, ты меня слышишь? – Пётр немного встряхнул её и прижал к себе. – Мамочке плохо? – Лина застыла возле шкафа с верхней одеждой, вцепившись в свой букет. Женщина быстро начала приходить в себя. Она глянула на дочку, убеждаясь, что с ней всё в порядке, после чего перевела взгляд на Лучникова. Он всё ещё крепко держал её. Сима высвободила руки и рывком толкнула его в грудь. И ещё раз сильнее. – Ты что себе позволяешь?! Как ты посмел куда-то идти с моей дочерью без моего разрешения? – она была без ума от злости, продиктованной страхом. – Сима, успокойся, – он перехватил её запястья, не позволяя сделать следующий удар. – Ты пугаешь ребёнка. Лина не понимала, что происходит. Она ещё не видела маму в таком состоянии. Женщина оставила Лучникова и бросилась к дочке. – Линочка, солнышко. С тобой всё в порядке? – Сима вцепилась в хрупкие плечи и бегала взглядом по испуганному лицу. – Не ругай дядю Петю. Он хороший. Он подарил мне цветочки, – девочка протянула маме свой букет. – И мы твои любимые круассаны купили. Выдохнув, женщина заключила малышку в объятия. Сердце всё ещё бешено колотилось. Но присутствие дочери понемногу успокаивало. – Ты снимай курточку и иди к себе. Я сейчас… Сима поспешила в ванную, пряча лицо. – Да… Не понравился маме сюрприз, – констатировал Пётр. Довести женщину до паники – явно не то, чего он хотел. Взглянув на букет, приобретённый для Симы, Лучников тяжело вздохнул. Подождав несколько минут, он постучал в дверь ванной комнаты. Тишина. Пётр подождал ещё несколько секунд и вошёл. Она стояла над умывальником, вцепившись в его края. Тяжёлое рваное дыхание смешивалось со всхлипами. Её плечи дрожали. – Выйди и закрой дверь с той стороны! Ты не у себя дома. Я не позволю тебе вламываться, – речь резко оборвалась, когда Пётр коснулся её локтя и развернул к себе. – Прости, – сказал он тихо. – Я не хотел. Я не должен был уходить с ней без твоего разрешения. Сима попыталась выбраться из его крепких рук, но ей не хватило сил. Женщина больше не могла противостоять захватившим эмоциям, что-то внутри окончательно сломалось – и она разрыдалась прямо в его руках. – Я так испугалась, – между сбивчивыми вздохами она пыталась вставить слова – это было похоже на истерику. – Ты не представляешь, что я сейчас пережила. Я думала, ты… Почему ты не ответил на звонок? – Телефон на беззвучном, – он прижал её голову к своей груди. – Ты правда думаешь, что я мог причинить вред? – Я не видела тебя пять лет. Пять лет! – Сима подняла на него заплаканные глаза, наполненные растерянностью и злостью. – Откуда мне знать, какой ты человек? Как я могу быть в тебе уверена после всего? Он отпустил её. Видеть в глазах напротив недоверие и страх было самым больным ударом. Он сам посеял эти чувства в её душе. Своими поступками. Своим уходом. Своим отсутствием. Предательством. И сейчас ненавидел себя за это. – Мне очень жаль, что так получилось, Сима, – его голос был тихим, с оттенком горькой безысходности. – Я поеду. Так будет лучше.