Broken Parts and Spare Hearts (Сломанные детали и запасные сердца)

       ~ Восемь месяцев спустя        ~ В назначенное время и в назначенном Джисоном месте               Дворники бесполезно работают на максимальной скорости, дождь барабанит по лобовому стеклу машины Джисона оглушающими потоками. Заблудившись ночью в незнакомой части города, он с трудом различает дорогу, стекло медленно запотевает, а дыхание учащается от паники. Сзади раздается оглушительный БУМ, руль трясется, и он вскрикивает. Что случилось? В его руках руль внезапно становится тяжелым, неподвижным. Заднюю часть машины начинает трясти, ее становится трудно контролировать, и сквозь шум дождя он слышит громкий хлопающий звук.               О, НЕТ! Его колесо!               Паника перерастает в страх, слезы застилают глаза, еще больше затуманивая дорогу впереди. Что ему делать? Он не знает, как менять колесо. Есть ли у его машины запаска? Безопасно ли съехать на обочину?               Прищурившись, он смотрит сквозь лобовое стекло и видит маяк надежды. Вдалеке, сияя в ночном небе, как Полярная звезда, висит вывеска автосервиса. Drive Automotive. Плача от облегчения, он ведет свою умирающую машину к сервису, медленно вкатывается на парковку и останавливается у главного входа.               Уже поздно. Они вообще работают?               Выходя из своего единственного укрытия, он за секунды промокает до нитки под проливным дождем, и его слишком обтягивающая белая рубашка становится неприлично прозрачной. Подбегая к двери, он хватается за ручку и шепчет молитву, одновременно дергая дверь. Спасение! Дверь распахивается, и, спотыкаясь, он вваливается внутрь, сразу начиная дрожать. Здесь ледяной холод!               — З-здравствуйте… — его голос дрожит и звучит робко. — З-здесь кто-нибудь есть? — ответа нет. Джисон оглядывает офис, и его сердце сжимается, когда он видит, что он пуст. Лампы на потолке выключены, единственное освещение исходит от спящих компьютеров и телевизора для клиентов, который оставили включенным. Дверь была не заперта, но никого нет… Дрожь страха пробегает по его спине. Он один.               Посмотрев направо, он заглядывает сквозь большие стеклянные окна в мастерскую и улыбается, заметив мягкое белое свечение света. О, слава богу! На фоне теплого освещения виден силуэт человека, склонившегося над двигателем машины. Он спасен!               Войдя в гараж через дверь, соединяющую офис с мастерской, Джисон тихо и мягко, чтобы не напугать работающего мужчину, окликает его:               — З-здравствуйте…               Силуэт замирает, и это придает Джисону смелости продолжить. Пройдя глубже в помещение, он кланяется несколько раз.               — Здравствуйте! Э-э, г-господин. Извините, что беспокою вас. Господин механик, которого я никогда раньше не видел, но моя машина…               Слова Джисона затихают, когда мужчина перестает работать и отступает назад. Он отходит от ярко-красной спортивной машины, которую ремонтировал, и выходит на свет. Холодные, пронзительные глаза встречаются с глазами Джисона, и дыхание перехватывает, воздух вышибает из легких. У механика платиново-белые волосы, изысканное, четко очерченное лицо, точеный нос и нежнейшие розовые губы. Между губ зажата зажженная сигарета, дым вьется вокруг резких черт лица мужчины, словно даже он стремится прикоснуться к такому совершенству.               Взгляд скользит ниже, сердце Джисона замирает, а пульс учащается. Мужчина одет в синий рабочий комбинезон, верхняя часть расстегнута и свободно свисает на поясе. На нем греховно обтягивающая белая футболка, перед которой разорван, открывая взгляду блестящую татуированную грудь.               Джисон снова смотрит на красивое лицо мужчины и взвизгивает от испуга. Взгляд мужчины похотлив, голоден, пока он скользит по Джисону. Взгляд негодяя задерживается на его груди, и Джисон прослеживает за ним, опуская глаза, и видит упругие, торчащие соски, проступающие сквозь прозрачную ткань рубашки.               — О боже! — прикрывая свою непристойность, Джисон заливается краской. — Г-господин! П-простите, что вошел без разрешения. У меня чрезвычайная ситуация. У меня спустило колесо. Я заблудился, застрял здесь совсем один. Единственное, на что я могу рассчитывать, — это вы и ваша доброта.               Жестокая, злая улыбка растягивает губы мужчины, когда он делает глубокую затяжку. Выдыхая дым, он отбрасывает окурок куда-то за плечо. Его темные глаза сверкают от жадности, пока он продолжает пристально разглядывать Джисона. Обжигающий жар его взгляда устремляется прямо в самое сердце Джисона, и это ощущение пугает его.               — Прелесть, в этих краях доброта стоит денег.               — Денег?! — прикрыв рот ладонями, Джисон скулит. Конечно! Единственное, чего у него нет. Будучи беспечным парнем с мечтами больше, чем небо над Пусаном, Джисон переехал в огромный Сеул, имея при себе лишь свою чистоту и веру в человеческую порядочность. — Господин, я-я… у меня нет денег.               — О да… — протягивает мужчина. — Что ж, я не работаю бесплатно. Что у тебя есть, прелесть? — механик похотливо облизывает губы, и его взгляд снова возвращается к груди Джисона, от чего его сердце трепещет.               Он загнан в угол, и ему некуда бежать. Как бедная, невинная мышка, он пойман в лапы сексуального, мускулистого, татуированного кота. Его мама предупреждала его об опасностях жизни в большом городе. В слезах провожая его, она предостерегала его от таких мужчин, как этот. Предупреждала, что может появиться жестокий охотник за чужим несчастьем, который использует обстоятельства Джисона в своих интересах. Не имея за душой ни гроша, только экземпляр своей Библии (Джейн Остин «Гордость и предубеждение»), ему нечего предложить, кроме… его врожденных сексуальных чар.               Дрожа, как нежный, невинный бутон, который вот-вот сорвут, Джисон медленно проводит рукой вверх, кончики пальцев скользят по плоским мышцам живота и упругим, притягательным грудным мышцам. Достигнув воротника рубашки, он медленно отодвигает его в сторону, обнажая роскошную смуглую кожу правого плеча.               — Ммм, красиво… очень красиво… — шагая самоуверенно вперед, этот грубый механик одобрительно хмыкает. Подойдя к Джисону, мужчина нависает над ним. Жадный голод в его глазах ползет по нетронутой коже Джисона, как отчаянные пальцы, и ему становится жарко… он вздрагивает от незнакомых ощущений, расцветающих внутри него.               — АХ! — без предупреждения рука обхватывает его талию, притягивая ближе, и теперь его тело прижато к телу незнакомца. Его ладони упираются в татуированную грудь, а талию крепко держат чужие руки. — Г-господин… — Джисон обмякает, перенося свой вес на мужчину. Ему страшно, но что может поделать бедный мальчик? Он должен подчиниться.               Механик наклоняется, его мягкие губы скользят по нежному изгибу шеи Джисона. Его окутывает пьянящий аромат терпкого одеколона, машинного масла и еще не выветрившийся запах табака. Так пахнет настоящий мужчина?               Мягкий и на удивление нежный голос мужчины вызывает мурашки на коже, когда губы прижимаются к нижней части челюсти Джисона. Это незнакомое прикосновение зажигает огонь во всем его теле.               — Скажи мне, прелесть. Кто-нибудь когда-нибудь прикасался к тебе здесь? — ладонь ложится на его ягодицу, давая понять, где именно находится это «здесь».               Всхлипывая, Джисон качает головой, а потом поднимет взгляд, хлопая ресницами, его огромные широко распахнутые карие глаза невинно смотрят на мужчину снизу вверх.               — Меня даже никогда не целовали.               Хитрая улыбка становится самодовольной, мужчина тихо усмехается.               — Сегодня мой счастливый день. Я буду первым, кто... — внезапно замолкая, механик моргает один раз… два. — Подожди, извини... — он лезет в задний карман, достает карточку и читает с нее: — Я буду первым, кто попробует сладкие конфетные стеночки твоего... — снова моргая, он смотрит на Джисона поверх карточки. — Я правда должен это говорить?               Джисон топает ногой и резко шипит:               — Да! Говори точно так, как написано!               Мужчина фыркает, смотрит в потолок, безмолвно взывая к небесам о пощаде.               — Ладно... — прочистив горло, коварный механик злорадно ухмыляется. — Я буду первым, кто попробует сладкие конфетные стеночки твоего безгрешного рта.               — О нет... — Джисон вцепляется в разорванные полы футболки мужчины, окаменев от страха, когда губы незнакомца встречаются с его. Их рты соединяются, и за долю секунды его мир меняется. Горячие и властные губы, прижатые к его, стирают его наивность. Язык проскальзывает мимо его пухлых губ, проникая внутрь чтобы захватить его целиком. Тепло, которого он никогда раньше не знал, распространяется от пупка, достигает его члена и заставляет мягкий орган твердеть. Голова кружится от нехватки воздуха, он чувствует себя невесомым, когда их рты разъединяются.               — Идем, прелесть, я точно знаю, что с тобой делать! — рука на талии ведет его к передней части спортивной машины, с которой возился мужчина. Останавливая Джисона, механик на секунду отпускает его, чтобы захлопнуть капот. Будучи родом из крошечного захолустного городка, он не уверен, но полагает, что это Maserati. Какая-то шикарная итальянская штуковина, за руль которой такому мальчику, как он, никогда не сесть.               — Разденься для меня, прелесть, — приказывает мужчина.               — Ах! — Джисон ахает, его нижняя губа дрожит. Это будет первый раз, когда он окажется полностью обнаженным перед другим человеком. Не считая того случая в молитвенном лагере, когда они с Феликсом в полночь купались в ручье. Позже он рассказал об этом вожатой лагеря, но она сказала, что это между ними и их небесным отцом, JYP.               Пальцы дрожат от нервного напряжения и греховного предвкушения, он расстегивает рубашку и позволяет ей упасть на пол.               — Красивый...               От этой похвалы его щеки заливаются краской.               Далее на очереди брюки, они падают на пол, и он делает движение, чтобы прикрыться руками, но мужчина останавливает его.               — Нет. Дай мне посмотреть.               Смущенный, он подчиняется, опуская руки вдоль тела, пока холодные, стальные глаза разглядывают его эрекцию, спрятанную в маленьких белых трусах с розовыми цветочками.               — Ох, прелесть. Посмотри на себя... — похотливо глядя на него, механик с вожделением облизывается. Свежая, девственная плоть Джисона, без сомнения, разжигает огонь желания в мужчине, делая его почти диким от страсти. — Раздевайся полностью.               — П-полностью? — робко спрашивает он.               — Ты хочешь, чтобы твое колесо починили полностью? — рычит механик.               Руки дрожат, он подчиняется. Просунув большие пальцы под резинку трусов, он наклоняется и медленно стягивает их. Теперь, будучи полностью обнаженным, он выпрямляется, каждый сантиметр его тела выставлен на обозрение для этого плохого человека.               — Блядь, прелесть... черт возьми, — взгляд мужчины пылает похотью и гнусными, порочными мыслями, он сжимает свой растущий бугор под комбинезоном. — Ммм, потрогай себя тоже, детка. Давай.               Отворачиваясь, Джисон скулит.               — Я-я никогда этого не делал. Это грешно.               В ответ — тишина, и… Джисон оглядывается и видит, что губы мужчины сжаты, будто тот пытается не рассмеяться.               — Эй! Ты обещал! — Джисон выпячивает нижнюю губу и скулит. Лицо механика смягчается, на нем появляется нежное выражение.               — Прости… Кхм. — Механик прочищает горло, и его улыбка становится особенно коварной. — Я рожден, чтобы научить тебя грешить, детка. А теперь откинься назад, обопрись на машину и потрогай…               Следуя подробной инструкции, Джисон откидывается назад, опираясь левой ладонью на капот, и ставит левую ногу на выемку, которую образует фара. Раскрытый таким образом, он обнажает почти каждый сантиметр своего тела. Взяв в правую руку свой твердый, возбужденный член, он ахает от удовольствия, пронзившего позвоночник.               — Ах… ммм…               — Вот так, прелесть. Ты так красиво выглядишь. Так по-шлюшьи…               Слезы унижения наворачиваются на глаза, он качает головой.               — Я не шлюха.               — Ах, но это так, — механик подходит к нему, останавливаясь всего в нескольких сантиметрах. Его темные глаза сосредоточены на руке Джисона и зажатом в ней члене. — Теперь ты моя шлюшка, и ты должен дрочить его.               Стараясь изо всех сил, Джисон проводит рукой вверх, но сухое трение доставляет дискомфорт, и он скулит.               — Позволь, я покажу. Смотри на меня, прелесть… — мужчина расстегивает ширинку и достает свой член. Джисон чувствует, что вот-вот упадет в обморок. Он такой большой. Больше, чем у него… и толще. — Вот как это делается, — незнакомец достает из кармана маленький флакон, капает жидкость на свой член, а затем делает то же самое с членом Джисона. Протягивая руку, он сжимает флакон, и прохладный, скользкий гель попадает на эрекцию Джисона.               — Холодно…               — Прости, прелесть. А теперь повторяй за мной… — крепко сжимая основание своего члена, мужчина проводит кулаком вверх и закрывает глаза. — Вот так, а затем обратно вниз… — его голос напряжен, искажен удовольствием, и Джисон хочет это почувствовать.               Копируя движение, он начинает от основания, растирая смазку по ходу, и испытывает такое сильное облегчение, что у него перехватывает дыхание.               — О-о… — то, что он делает, грешно. Ему стоило бы приберечь это для будущего мужа, но райское наслаждение обрушивается на него, когда он поглаживает свой член вверх и вниз. Он двигает рукой в такт механику. В тишине мастерской раздаются влажные звуки, и он не может отвести взгляд от мужчины напротив, очарованный видом его длинного, толстого члена, покрытого смазкой и покрасневшего.               — Такой милый, прелесть. Т-ты так хорошо выглядишь. Ты возбуждаешься от меня, да? Я вижу, как ты не можешь отвести взгляд. Я знаю, что твоя тугая маленькая девственная дырочка сейчас жаждет меня.               Грязные, развратные слова мужчины капают, как мед, на его уши, и Джисон не может сдержать стона. Развратного, дикого… Его матери было бы стыдно.               — Хватит, детка, — приказывает мужчина. — Повернись и положи обе руки на капот.               Тяжело дыша, Джисон ослабляет хватку, его член пульсирует, яички наливаются тяжестью… Нервничая и не зная, что будет дальше, он делает, как ему сказано. Повернувшись, он наклоняется вперед и упирается ладонями в капот машины. В таком положении он чувствует себя обнаженным… уязвимым. Но вместо страха его сердце колотится за ребрами от нетерпеливого интереса — того самого неукротимого любопытства, которое привело его в Сеул. Все это просто… так ново.               — Черт возьми… — ругательство предшествует тому, как руки сжимают его ягодицы, раздвигая их, и он взвизгивает. Оглянувшись через плечо, он видит, что механик опустился на колени, его член все еще на виду, и теперь его лицо находится всего в нескольких сантиметрах от самого сокровенного места Джисона.               — Г-господин…               — Ти-и-и-и-ше, прелесть. Не нужно бояться, но, черт возьми, эти ягодицы такие сладкие, а эт... — механик колеблется, и Джисон закипает от злости. Их взгляды встречаются, и на лице парня читается мольба. — Пожалуйста, Сон-а. Я должен это говорить?               Бросая на него убийственный взгляд, он фыркает.               — Без отказов! И ты не знаешь моего имени!               Глаза случайного незнакомца, которого он никогда в жизни не встречал, закрываются, он, кажется, вот-вот взорвется от сдерживаемого смеха, но в конце концов его лицо снова разглаживается.               Взгляд снова фокусируется на его центре, и слова механика звучат на удивление обнадеживающе…               — Не нужно бояться, но, черт возьми, эти ягодицы такие сладкие, а эта бусси выглядит созревшей для дегустации.               Шокированный таким грязным комплиментом, Джисон теряет дар речи.               — Ой-ой! — развратно восклицает механик, раздвигая ягодицы Джисона. — Это что? Как это сюда попало? — пальцы мужчины касаются самого центра, проводя по чувствительному колечку ануса, растянутому вокруг розовой пробки. — Какой шаловливый…               — Это? — спрашивает он с полной и абсолютной невинностью. — Я-я понятия не имею.               Губы мужчины сжимаются в тонкую линию, кажется, механик снова сорвется, но, к счастью, через секунду он снова обретает самообладание.               — Позволь мне просто... — схватив пробку, он тянет ее, и Джисон вскрикивает от удовольствия.               — АХ!! — чувствительное колечко дергается, когда пробка растягивает мышцу при извлечении, и сзади он слышит глубокий стон удовлетворения, издаваемый мужчиной, дразнящим его анус.               — Боже... Сон-а, ты выглядишь... ах! Кхм... Прелесть, ты выглядишь так сексуально, такой подготовленный и влажный для меня.               Член Джисона пульсирует от желания, он скулит, его инстинкты берут верх. Наклоняясь, он прижимается грудью к капоту, холод металла обжигает его чувствительные соски. Задница выставлена на показ, его глаза закатываются, когда мягкое прикосновение горячего языка скользит по его анусу, и ноги дрожат.               — Ах... аххх.... Хён.... — дразнящее давление становится для него невыносимым, и, подавшись назад, он заставляет язык мужчины скользнуть внутрь. — Ох, блядь! — впервые в жизни выругавшись, Джисон стонет, глубоко и хрипло.               Качнувшись вперед на носках, он прижимается щекой к красному капоту Maserati, готовясь податься назад и заставить язык механика проникнуть глубже в его задницу.               — О... о... нгх... — скуля, он охвачен греховным пламенем, лижущим его плоть. Это, безусловно, грязно, нечестиво, но все, чего он хочет, — это еще, еще, еще…               Его первый вкус греха ослабляет что-то в его груди, и он раскрывается на языке мужчины. Невинное сердце, впервые испытывающее рай, он рыдает… он другой. Свободный.               Сзади раздается мягкий, воздушный стон, и сквозь слезы он видит, что механик снова ласкает себя рукой. Он гладит свой член, одновременно пожирая задницу Джисона и оскверняя его честь. Вид мужчины, получающего удовольствие, в то время как его язык скользит внутрь и наружу, а зубы царапают чувствительный край дырочки Джисона, почти невыносим. Извиваясь, он дрожит всем телом, и механик замирает.               Над его задницей темные глаза встречаются с его, и мужчина отстраняется. Его губы и подбородок покрыты блестящей смазкой.               — Ты на вкус как сахарная вата, прелесть... — вставая, механик немного продвигается вперед, и Джисон вздрагивает, когда что-то упирается в него. — Да, это я, детка, — двигая бедрами вперед, мужчина снова и снова проводит всей длиной своего члена по подергивающемуся анусу Джисона... каждый раз дразня его, надавливая сильнее.               Что-то закипает в его груди, и скулящие звуки, вырывающиеся из него, становятся мягкими, нуждающимися, жалкими…               — Я держу тебя, прелесть.               Руки ложатся по обе стороны талии Джисона, сильное давление на его дырочку становится постоянным.               — Сделай глубокий вдох… — предупреждает мужчина, и он делает именно это.               Глубоко вдыхая, Джисон наполняет легкие в тот же момент, когда давление на его дырочку усиливается, и его тело поддается, позволяя члену механика проникнуть внутрь.               — О боже! — легкие Джисона сжимаются, он зажмуривается. Удовольствие, смешанное с легким жжением от растяжения, накатывает на него, и он чувствует слабость. — Ах… ахх… — он растянут до предела, нервные окончания в его дырочке искрятся от экстаза, пока он делает прерывистые вдохи.               — Джисо… о, блядь! Прелесть… мммм… — механик стонет высоко и громко, погружаясь до основания, грубая джинса его комбинезона трется о нежную кожу ягодиц и бедер Джисона. — В тебе так чертовски хорошо, детка. Такой тугой и, э-э… влажный для меня. А теперь… держись.               Мужчина кивает на верхний край капота, где он соединяется с лобовым стеклом, и, потянувшись вверх, Джисон хватается за него для опоры, как раз когда бедра мужчины двигаются назад, увлекая за собой его член. Трение о его анус вырывает из груди Джисона провокационный стон, и его лицо искажается в удовольствии. Воздушный звук превращается в вопль, когда мужчина снова устремляется вперед, и его толстый члена вонзается в Джисона.               — АХ!               Снова и снова механик жестко входит, только чтобы вытащить член и снова его вогнать. Джисон вскрикивает, его голос отражается от бетонных стен гаража, возвращаясь эхом в его уши. Звуки, исходящие от него и создаваемые их соединяющимися телами, развратны, порочны. Глубокие, гортанные вскрики из его груди, прерывистые стоны и приглушенные ругательства механика, скрип пальцев Джисона о капот машины и приглушенные шлепки его задницы о грубую ткань.               — Блядь, блядь, п-прелесть… — челюсть мужчины сжата, его голос напряжен. — Т-так х-хорошо, — слегка сместившись, мужчина меняет направление толчков, и при следующем движение вперед Джисон видит звезды. Его лицо искажается в бесстыдном удовольствии, он кричит:               — Хён!               — Ммм, д-да… это моя детка. Блядь, я люблю этот звук! Плачешь, как маленькая нуждающаяся шлюшка, которой ты и являешься, да… — слова жестоки, мужчина обзывает его словами, которые обычно оскорбили бы Джисона, но по какой-то причине сегодня они его не оскорбляют. Что-то в том, что его лишают невинности, а задницу расстягивают на максимум, заставляет его любить эту грязь. Ему это нужно. Еще!               — Д-да, блядь! Ах.. ах… Я-я твоя г-грязная шлюшка!               Жесткий толчок пронзает его, и Джисон вопит. Чужая грудь встречается с его позвоночником, прижимая его к капоту, и медленное скольжение члена мужчины по его простате посылает разряды молнии вверх по позвоночнику, его яички сжимаются.               — М-Мин… ах! Близко!               Мужчина погружается так глубоко, как только может, но продолжает толкаться глубже, и Джисон вынужден встать на цыпочки. Головка его сочащегося члена упирается в жесткую сталь. Рыдая, Джисон размазывает слезы по красной краске, и он находится в считанных секундах от того, чтобы улететь в рай, когда давление в его дырочке исчезает.               — НЕТ! — сбитый с толку, он приподнимается на локтях и оглядывается через плечо, когда мужчина вытаскивает член. — Мин! Я должен кончить на капот! Ты снова выходишь из образа!               Игнорируя его жалобу, Минхо хватает Джисона за бедра, заставляя его перевернуться.               — Просто доверься мне… — подхватывая Джисона на руки, как принцессу, он снимает его с капота, кожа его задницы скрипит по краске, от чего он взвизгивает.               — Что?!               Двигаясь быстро, Минхо несет его к машине, стоящей рядом с его Maserati. К старому минивэну Kia.               Надув губы, Джисон цепляется за шею своего парня, злясь, что старший отошел от его тщательно продуманного сценария.               — Ладно… — открывая боковую дверь минивэна, Минхо кивает на мягкое кожаное сиденье. — Вот мы и на месте. Залезай.               — Хё-ё-ён, — скуля, он крепко держится за мужчину, отказываясь отпускать его. — Это не то, чего я хотел!               Холодные глаза сужаются, и резкий щипок за ягодицу заставляет его взвизгнуть.               — Прелесть, я не спрашивал. Я сказал тебе, что делать. Либо залезай в минивэн, либо я вышвырну тебя обратно под дождь.               Ошеломленный внезапной сменой тона, Джисон пребывает в шоке около пяти секунд, а затем… Дрожа, он шмыгает носом.               — Господин механик. Пожалуйста, не надо, на улице холодно.               Уголок рта мужчины подергивается в улыбке, но ему удается сохранить серьезное выражение лица.               — Тогда делай, что тебе говорят.               — Да, господин! — на этот раз проявляя послушание, Джисон наклоняется, позволяя этому дьявольскому, развращенному механику усадить себя в фургон. Он встает на четвереньки и продвигается внутрь настолько, чтобы мужчина мог присоединиться к нему. Механик забирается внутрь, садится на большое сиденье и похлопывает себя по коленям. — Ты ведь из деревни, да? У вас же там есть лошади?               Джисон ахает, он уверен, что его глаза сияют, когда он понимает, к чему все идет.               — Д-да… — он продвигается вперед на коленях, использует подлокотник сиденья, чтобы подтянуться, и, перекинув правую ногу через мужчину, садится к нему на колени.               Улыбка мужчины зловеща, он двигает бедрами вверх, проводя толстым стволом своего члена между ягодицами Джисона.               — Давай, прелесть. Покажи мне, как ты скакал на этих лошадях.               Покраснев, Джисон тянется вверх и, используя подголовник сиденья, приподнимается, пока член мужчины снова не упирается в его дырочку.               — Д-да, господин… — ладони обхватывают его ягодицы для поддержки, и, двигаясь медленно, Джисон позволяет своему весу опустить его вниз. Легкое жжение при повторном проникновении — единственная боль, которую он чувствует, когда мужчина снова входит в него, и даже это ощущается как нечто сексуальное. — Мммм… — он запрокидывает голову, глядя на тканевый потолок фургона, когда его задница опускается на колени, обтянутые джинсовой тканью, и он принимает полную длину.               — Ах, черт…               Ругательство механика заставляет его улыбнуться, и, поставив обе ноги на пол фургона, Джисон приподнимается, одновременно сжимая подголовник для опоры.               — Ах! — трение об его анус идеально, угол почти правильный. Ерзая, он смещает член мужчины немного левее, и при движении вниз перед ним вспыхивают огни, когда член проезжает по простате. — Блядь!               Снова оказавшись на коленях у мужчины, Джисон следует инстинкту и двигает бедрами. Медленно вращая ими, он ощущает, как удовольствие пронзает позвоночник, и у него отвисает челюсть.               — О, Господи…               — Да, прелесть, вот так. Я знал, что ты будешь в этом хорош, — развратная похвала подпитывает его дикую натуру, и он чувствует себя живым.               Найдя ритм, он раскачивается и вращает бедрами, двигаясь на мужчине плавными, сексуальными движениями. Благодаря поддержке рук на своей заднице, Джисон может расслабиться и, выпуская на свободу свое угнетенное сердце, отдается тому, что происходит между ними. Минивэн трясется с ними в такт, движения становятся более жесткими по мере того, как его темп увеличивается вместе с экстазом, нарастающим в животе.               Джисон снова оказывается на краю, слезы застилают ему глаза, а дыхание становится прерывистым. Извращенному механику под ним не лучше — его рот открыт в немом восторге, глаза затуманены, он ошеломленно смотрит, как Джисон уносит их обоих прямиком в рай. Он так близко… Слезы текут по щекам, голос срывается:               — П-пожалуйста! Прикоснись ко мне!               Едва эта мольба срывается с его губ, как рука оказывается на его члене. Бледная ладонь механика гладит его, подталкивая Джисона к грани.               — Б-блядь, Минхо!!               Дыхание вышибает из него на последнем движение вниз, его горящие бедра сдаются как раз в тот момент, когда он кончает, содрогаясь, его дырочка сжимается, и он обильно кончает на разорванную футболку и татуированную грудь. Сквозь собственное удовольствие он чувствует, как дрожит мужчина под ним, слышит его стоны и радостно улыбается, потому что они оба побывали в раю и вернулись обратно.               Потный и обессиленный, он падает вперед, опираясь на Минхо. Нежные поцелуи покрывают его раскрасневшееся лицо, и он хихикает.               — Блядь, хён. Это было невероятно.               — Мммм… — Минхо согласно мычит, и в тот же миг сиденье, на котором они сидят, начинает вибрировать и медленно откидываться назад.               Джисон заливается смехом и держится за Минхо, пока тот управляет механизмом, откидывая их назад.               — Минивэн был блестящей идеей.               Улыбаясь, Минхо поднимает руки и прижимает Джисона к себе, пока их дыхание не приходит в норму.               — Спасибо, я тоже так думаю. На мгновение я действительно переживал, что ты разозлишься из-за того, что я отошел от сценария.               Джисон игриво кусает плечо своего парня и пожимает плечами.               — Я злился, пока ты снова не назвал меня «прелесть».               — О? — приподняв бровь, Минхо бросает на него самодовольный взгляд. — Если это то, что нужно, чтобы ты сотрудничал, возможно, мне придется использовать это и вне рамок ролевых игр.               — Что!? — Джисон притворяется оскорбленным и задирает нос. — Как ты смеешь пользоваться мной!               Смеясь, Минхо обнимает его крепче и устало целует Джисона в щеку.               — Я люблю тебя.               В ответ Джисон приподнимается, соединяя их губы в медленном, нежном поцелуе. Отстраняясь, он потирается кончиком носа о его нос.               — Я тоже тебя люблю.               Тепло и комфортно, Джисон отдыхает в объятиях Минхо, почти готовый провалиться в сон, пока мягкий член мужчины все еще внутри него, но тут случайная мысль заставляет его задуматься.               — Хён, чей это минивэн?               Мягкий смех сотрясает грудь, на которой он лежит.               — Мамы Чанбина.               Хихикая, Джисон прикрывает рот рукой.               — Нет!               — Ага! — Минхо явно гордится собой. — Так ему и надо за то, что вломился в твою квартиру на той неделе, когда мы занимались сексом на диване.               — Ну, если честно, я должен предупреждать Хёнджина, прежде чем мы начинаем что-то в общем пространстве. Так что, технически, это была моя вина.               — Отказываюсь в это верить, — подмигнув, Минхо наклоняется и быстро целует его. — Итак, вопрос.               — М? — Джисон зевает и кивает, показывая, что слушает.               — Эта твоя фантазия про механика. Ты сказал, что она появилась у тебя после нашего знакомства, но до того, как мы стали встречаться. Есть ли, э-э... — Минхо колеблется, его уши краснеют, давая Джисону понять, что он нервничает. — …Есть ли какие-нибудь другие, э-э, фантазии, которые ты хотел бы воплотить?               Не веря своим ушам (или своей удаче), Джисон взволнованно привстает.               — Правда, хён? Тебе так понравилось!               Минхо краснеет, и Джисон принимает это за «да».               — О! У меня есть идеальный сценарий! В ней у меня книжный магазин, а ты — плохой парень-тату-мастер, который открывает студию по соседству! Однажды ты врываешься в мой магазин и...