Грань

Они просидели на крыше до рассвета. Когда небо начало светлеть, Эндрю заговорил. Его голос был сухим, ровным, но каждое слово давалось ему с трудом. — Это был не я. Тот вечер. Это не оправдание. Я напился, чтобы заглушить голову, и мне было плевать на последствия. Я думал, что… — он запнулся, подбирая слова. — Я думал, что ты слишком умен, чтобы остаться, когда увидишь, что я такое на самом деле. Я хотел дать тебе повод уйти, чтобы ты сделал это сам. Чтобы мне не пришлось ждать, когда ты уйдешь позже, когда станет еще больнее. Нил слушал. Его лицо было опухшим, глаза красными, но он слушал. — Ты трус, — сказал Нил беззлобно. Констатация факта. — Да, — согласился Эндрю. — Я предпочел сделать больно тебе и убедиться, что ты ненавидишь меня, чем бояться каждый день, что ты передумаешь. Я ошибся. Нил долго молчал, глядя на восходящее солнце. — Ты сделал мне больно так, как не делал никто, — сказал Нил. — Ты вернул меня к жизни, а потом показал, что жизнь без тебя не имеет смысла. Это низко. — Я знаю. — Если это повторится… — начал Нил, но Эндрю перебил его, впервые повысив голос. — Не повторится. Он повернулся к Нилу лицом. В его глазах не было игры, не было защиты. Только обнаженная, пугающая правда. — Я даю слово, — сказал Эндрю. — Я поклялся тебе однажды. Я поклялся, что ты в безопасности, и сдержал слово. Я поклялся, что не буду врать, и нарушил его, потому что соврал себе. Сейчас я клянусь тебе. Только ты. Всегда только ты. Если я снова сделаю это, убей меня сам, потому что я не захочу жить с этим. Нил смотрел на него. Семь лет назад он бы не поверил. Три года назад он бы усмехнулся. Но сейчас он видел перед собой не монстра, не спасителя, а просто человека, который, как и он сам, ошибся, испугался, но готов был грызть землю зубами ради второго шанса. — Если ты сделаешь это снова, я не стану прыгать с крыши, — тихо сказал Нил. — Я просто уйду. Насовсем. И ты меня больше никогда не найдешь. Эндрю дернулся, словно от пощечины, но кивнул. — Справедливо. — Тогда пошли вниз, — Нил встал, чувствуя, как затекли ноги. — Холодно. Он протянул руку. Эндрю посмотрел на нее, затем поднял взгляд на Нила. Медленно, будто боясь спугнуть, он взял его ладонь. Пальцы переплелись. Эндрю поднес руку Нила к своим губам, задержав дыхание, и коснулся поцелуем костяшек. Жест был настолько интимным и отчаянным, что у Нила сжалось сердце.