Последний из миров

— Слушай… может, не надо через лес? — Данила топчется на месте почесывая шею, — Пошли лучше по дороге. По дороге — три километра до станции. Лесом, если срезать, — километр, даже меньше. — Не успеем, — ты киваешь на небо. Там, над полями, плывёт туча. Не обычная серая, а тяжёлая, тёмно-синяя, какая бывает только перед самым страшным ливнем. Быстро приближается. Данила молчит. Смотрит на лес, на тучу, опять на лес. Ты замечаешь, как сильно он вцепился в лямку своего рюкзака. — Что, испугался после фотографий всë-таки? — Глеб коротко смеётся и хлопает его по плечу, — Ладно тебе, не ссы. Хотя деревьев много, если надо. Данила фыркает, но ничего не отвечает. Только плечом дёргает, стряхивая руку друга. Маша, неспешно шедшая позади и распутываящая наушники, догоняет вас. — Вы о чём тут шептались? — она переводит взгляд с одного на другого. — Дождь будет, — объясняешь ты, — Надо успеть, пока не начался. Намокнуть же не хочешь? — Не хочу, — Маша пожимает плечами, а через секунду хихикает, — Хотя летом дождь тёплый, мы быстро высохнем! - А если мыться под дождëм, то за коммуналку меньше платить будем! Хорошо же! - Глеб шутливо отнимает у Машины кепку и треплет по волосам. Она забавно дуется и прыгает, пытаясь забрать кепку обратно. И в который раз ты завидуешь её лёгкости. Детству. Хотя ты и сам ещё не сильно «взрослый». Ты опять начинаешь задумываться о школе, о грядущих экзаменах - год, два года, три - быстро пролетят. Потом поступление в институт. И потом ты станешь своим отцом, круглосуточно пропадающем на работе. Мамой, делающей ужин. Но кроме мыслей о будущем есть и другие... И с этим Маше повезло. Она не видела тех следов у фермы. Не видела могилу. Для неё лес — всë ещё просто лес, где вы сто раз проходили. Где всё знакомо. Решив наконец, вы сворачиваете на тропинку, ведущую в лес. Пахнет хвоей, травами, сыростью и чем-то старым, давно забытым. Сначала всё идёт хорошо. Сосны, мох, знакомая тропа. Ты узнаëшь пень, на котором Данила в прошлом году заснул, прогуливая дежурство. Узнаëшь берёзу с трещиной — вы с Глебом и парой других ребят соревновались, кто допрыгет. А потом в лесу что-то меняется. Ты не можешь понять, в какой конкретно момент это случилось. Воздух стал тяжелее. Деревья - толще, с более тёмной и грубой корой. А под ногами - вялые опавшие листья. Даже не прошлогодние, гораздо более старые. — Мы вообще туда идём? — Голос у Данилы немного дрожит. Он вертит головой, как хорëк. — Туда-туда, — Глеб говорит как обычно бодро, но шаг сбавляет. Ты останавливаешься. — Мне кажется… мы свернули где-то не там? — тихо говорит Маша. Ты не успеваешь ответить. Небо разрывает молния. Совсем рядом. От неё на одну, кажется, бесконечную, секунду видно каждую ветку, каждую травинку, каждую морщинку на коре. А потом — грохот. Гром такой силы, что земля под ногами вздрагивает. И начинается дождь. — Блин, — громко выдыхает Данила, - Это чë? - Это дождь, чел. - Глеб даже не пытается прикрыться от резко напавшего ливня. Это не дождь. Это стена воды, которая обрушивается на нас сверху всей своей тяжестью. — Давайте быстрее до станции! — кричит Глеб, сквозь шум дождя. Ты хватаешь Машу за руку. Мысленно шутишь - «Чтобы не смыло». Она вцепляется в тебя сильно. И сквозь этот шум, сквозь сплошной рёв воды ты слышишь что-то ещë. Рычание? Топот? Глеб оборачивается. Он тоже заметил? Ты видишь его мокрое и сосредоточенное лицо. — Это… — начинает он и замолкает. Данила тоже оборачивается. Его эмоции переключаются по щелчку - удивление переходит в испуг. И он просто бежит. Он просто рывается с места и ломится вперёд, через кусты, не разбирая дороги, не видя веток, которые хлещут его по лицу. Рюкзак прыгает на спине. — Данила, стой! — кричит Маша. — Не туда! Стой! Она вырывает свою руку из твоей и бросается за ним. Оказывается, ты не так уж крепко её держал... Идиот. Ты что-то кричишь ей вслед, пытаясь остановить, но не слышишь сам себя. Ты кричал или нет? По-настоящему или мысленно? Ты видишь её спину, её мокрые волосы — и через секунду они оба исчезают. В серой стене дождя. В чёрных кустах. — Надо за ними! — Глеб уже рвётся вперёд, туда же. - Стой! — ты хватаешь его за футболку, неловко скользя в грязи. Ткань мокрая, но ты сжимаешь пальцы изо всех сил. — Отпусти! — он вырывается, — Надо их вернуть! — Не успеем! — вместо крика ты пищишь что-то невнятное. Из темноты впереди, оттуда, где только что скрылись двое твоих друзей, доносится рычание. Низкое, раскатистое, от которого что-то внутри переворачивается и замирает. Не одно — несколько. Они перекликаются, как собаки. Но громче, злее.