Почему ты вернулся?

Весь оставшийся день и до самого следующего вечера Крючкова думала только о предложении Миши. Мысли возвращались к нему снова и снова, не давая ни отвлечься, ни успокоиться. Это оказалось куда тяжелее, чем она ожидала. Но Миша прав, сейчас совсем иное время, другие ценности и понятия, под которые лучше подстроиться.  К тому же Миша… за всё это время он ни разу не сделал ей ничего плохого. Наоборот он всегда оказывался рядом, когда становилось трудно, словно незримо держал под защитой, отводил от неё лишние проблемы и людей, которым нельзя было доверять. И Анфиса поняла, что теперь ей будет сложно, если Миша исчезнет вновь, если перестанет помогать или оберегать ее от фальшивых людей.  Решение было принято. Она согласится. Сделает все как он скажет, наберется смелости и точно сделает. Горшенев молча кивнул и начал покидать место, двигаясь к своей машине. В случае, если Анфиса не согласится, Горшенев ничего не потеряет, не уйдет в минус, он найдет того, кто поможет ему. Сам справиться он тоже бы мог, но при отсутствии связи с криминалом в данный момент. Так что, ему нужен тот, кто придет в участок и заявит на Александра. Михаил приехал в родительский дом, там же его радостно встретил Лёшка, Маша выглянула из комнаты с коротким "привет", а Татьяна зовет к столу.  — Ну что, Миш. — Подходит к сыну отец, пожав руку в знак приветствия. — Пристроился где нибудь?  Горшенев редко попадал домой в те моменты, как Юрий был дома, не в командировке, поэтому, старшему всё хотелось знать о жизни Миши, в какую сторону он движется после выхода. — К знакомому ушел, у него свое производство. — Отмахнулся брюнет, не имея желания дальше что то рассказывать о выдуманной для родителей деятельности. Отец постоянно видел его насквозь и мог распознать его ложь.  Следующим днем, проведя ночь в квартире, брюнет забрал ту самую свою тетрадь с записями, которую продолжал вести в момент проведения суда, чтобы Анфиса была ознакомлена. Там хранились подробности того, как это всё произошло. Не было написано только того , как за балунова заплатили, чтобы не сел, Миша сам это понял, когда ему в колонии сказали о такой возможности. Как назначала ему Крючкова, парень уже вечером стоял у её двери, предварительно, на случай одобрения взяв с собой записи.  Звонок в дверь. Долго ждать не понадобилось, Анфиса впустила его. — Что решила? — С порога решает спросить старший, желая сразу знать ответ. Анфиса даже опешила от такого вопроса прямо в лоб, она впустила его в квартиру и прошла к  гостиной. Словно оттягивая наконец-таки ответ на его вопрос. Несмотря на то что девушка приняла решение, внутри неё все равно метались сомнения. Но ведь она не будет лгать, а скажет правду, пусть и спустя столь долгое время. Правосудие должно восторжествовать.  Алкоголь Анфиса не пила, но сейчас ей чертовски хотелось выпить, чтобы стать хоть чуточку увереннее.  — Я всю ночь думала, и решила что соглашусь, ведь ты отсидел срок который должен был получить Саша. — Девушка сложила руки на груди, смотря на Горшенева. — Поужинать не хочешь?  Она хотела хоть как-то разбавить эту напряженную для неё атмосферу. Ведь ей ещё предстояло действительно набраться очень много смелости чтобы в отделениями милиции говорить обо всём уверенно и чётко.  — Расскажешь свой план, может подумаем вместе…  Ей было даже как-то неловко, но если бы он отказался девушка бы приняла это как должное. Ведь Миша ясно дал ей понять ещё после того разговора что они совершенно разные люди. — Я вижу в тебе начинает появляться капля здравого. — Одобрительно усмехается Горшенев после услышанного согласия.  — Имею в виду, что не стала говорить, "как будет правильно"  Подметил Миша, произнося , пока проходит на кухню, вювместо слов, в знак того, что был бы непротив сейчас поесть.  Старший на стол кидает тетрадь, сам присаживается на стул, откидываясь на спинку.  — Это моя тетрадь. Я писал в ней еще тогда, когда суд шел. — Парень начинает перелистывать страницы в поиске нужных. Они были короткие, но их было достаточно и подписанные датой. Остановившись на нужной страничке, с которой все и начиналось, тетрадь оказалась лежать перед Анфисой. Записи были исписаны злым почерком, понимая, что его просто предали, растоптав, как бычок.  — Читай. Ты должна будешь прийти с этим в мусарню и делать то же самое, что и Балунов тогда. — Слова звучали с неприязнью, раздражением и ненавистью. — Там написано, как его папаша в суде подкупышам заявляет, что в этот момент он находился дома. Ты же скажешь, что видела, как за рулем находился он, а не я. Миша встает изо стола, подходя к окну, которое полностью распахивает, отодвигая лежащие на подоконнике предметы, чтобы не упали на пол. И просто закуривает. В наглую, но сигарету старается держать за пределами окна.  — К прокурору придешь, скажешь, что молчала все это время, потому что его отец платил за молчание всем. Если у него были бабки подкупить ментов, то и избавиться от лишних свидетелей тоже были. Спросят про возраст - скажешь, что хоть тебе и было десять, но ты была не глупой и всё понимала. А теперь, когда ты видишь, во что превратился нормальный пацан, ты не можешь не то, что молчать, ты спать нормально не можешь, потому что Миша бедный постравматик. С этим потоком слов инструкции, он забывал про сигарету, потому на паузе сделал плотную затяжку, выдыхая клуб дыма на улицу. Он ждет какое то время, чтобы Анфиса переварила сначала первую часть его плана. — Скажешь, как слышала о том, что сидя в гостях у Маши ты слышала, как мои родители говорят, что видели отца Балунова, как он заходит в кабинет, выходит, а на следующий день адвокат не пришел. В тетради есть пометка того дня, что он не пришел к нам. — Он делает затяжку. — Сейчас ему папаша не поможет, мой кошелек толще, чем его. А в глазах ни капли старой дружбы, только война.  — Прокурор должен быть Вершинин. Когда дело заново вскроется, его начнут сверять и таскать меня и его по судам. Дальше дело будет за мной. Анфиса внимательно слушала Михаила. На то, что он закурил, она не стала возмущаться, её нервы были на таком пределе, что она и сама сейчас не отказалась бы от сигареты. Девушка поставила тарелки на стол и взяла в руки тетрадь. Она даже не могла представить, что всё это время Михаил вёл своего рода дневник. В этой тетради, которую она держала в руках, была изложена большая часть его жизни и вся правда. Она открыла первую страницу, пробежалась глазами по строчкам и сразу почувствовала, с какой злостью и ненавистью всё это написано. Записи были аккуратно распределены по датам, почти по минутам. Оставалось лишь внимательно всё изучить и запомнить легенду, которую ей рассказал сам Миша. Доля вымысла там была совсем небольшой нужно было лишь сказать, что она всё видела и слышала. И почему-то она была уверена, что ей поверят. Если Миша действительно стал таким влиятельным человеком, даже если не слишком влиятельным, у него теперь хотя бы есть деньги, и он сможет добиться того, чтобы Балунов понёс наказание. — Я поняла. — Она отложила тетрадь на полку, понимая что сегодня же начнет все это читать. — А если все начнут расспрашивать, почему я так долго молчала? Ты представляешь что будет если его не посадят?  Она раскладывала еду по тарелкам, и говорила довольно спокойно, с желанием лишь узнать все детали.  — Родители и Маша не простят мне, если тоже поверят что я все знала, но молчала, ты подумал что мы скажем им?  Ей хотелось чтобы все было идеально, хотелось продумать все до последней мелочи. — Если уж  придётся, тогда выставим и меня жертвой этих обстоятельств, если вдруг будут расспрашивать скажу что он меня запугивал и  угрожал, все точно поверят, я уверенна. — в какой-то момент это даже испугало Анфису, как быстро она втянулась во всю эту игру. — Я ведь была всего лишь наивным ребенком, запуганной девочкой.  Анфиса подошла ближе, вглядываясь в темноту за окном. Она столько  лет была такой наивной и жила в розовых очках, что состроить из  себя бедную овечку не составит никакого труда. Горшенев ждал, пока она дочитает и переварит все то, что ей сейчас было указано. Докурив сигарету, Михаил выкинул бычок в окно, не боясь, что на кого то может прилететь и придут жаловаться "опять бычки с окон кидают, сколько можно?".  — Я только что сказал, что отец платил за молчание. Взрослым - деньгами, тебе, как маленькой девочке по зарубежной кукле раз в месяц. Если спросят подробности, как он узнал, о том, что видела, то ты спрашивала у Сани о том, что он делал, а он, видимо передал отцу. — Впервые за долгое время Миша назвал Балунова не по фамилии, а по имени, чему даже сам внутри себя удивился этому. С его уст ему самому было непривычно слышать это имя в адрес бывшего друга.  — А родителей и Машу это сейчас не коснется. Мне не пятнадцать и могу сам решать проблемы с ментами, без их присутствия.  Миша прикрывает окно, оставляя верхнюю форточку открытой на проветривание, чтобы весь запах дыма не застаивался и выветрился поскорее.  — Если будут расспрашивать. Мусора любят драму и деньги, а когда идет два в одном, то это уже не менты, а машинка на пульте управления, которой сам управляешь. Анфиса кивнула, соглашаясь с тем, что говорил Миша. Он действительно был прав: они взрослые люди и могут разобраться сами, тем более он. — Ладно, хорошо. И когда мне нужно будет пойти в отделение? За ужином они решили, что Анфиса отправится туда в самое ближайшее время. Несколько раз проговорив все версии того, что нужно будет сказать и сделать, делая акценты на отдельных моментах в тетради, они пришли к единому решению. Теперь всё казалось продуманным до мелочей. Анфиса даже с уверенностью могла сказать, что это её успокоило и настроило на нужный лад. После того вечера, Миша больше не появлялся. Спустя несколько дней, собравшись с решимостью, Анфиса направилась в отделение милиции. Там ей предстоял долгий и непростой разговор. В какой-то момент ей даже показалось, что ей не поверят, но, к своему удивлению, она говорила убедительно. В нужный момент она даже пустила скупую слезу, называя всё происходящее несправедливым и нечестным по отношению к «такому святому человеку», как Миша. Когда допрос наконец закончился, заявление было написано, а все детали уточнены, она вышла из отделения и глубоко выдохнула. Стало немного легче. Анфиса набрала Михаила, чтобы оповестить его о том, что всё получилось, и теперь можно было действовать дальше. Все было спланировано, четко, подробно и даже обсудили то, что может навряд ли произойти, но тем не менее, даже так, шанс не равен нулю. Если принялись за серьезное дело, нужен серьезный подход. Поэтому, он даже не сомневался, что все пройдет гладко. Миша ушел, оставив ей свою тетрадь, чтобы она сразу, как найдет время, пошла в отдел, не гоняя парня туда-сюда, дергая со своих дел, чтобы вручить записи.  Была бы возможность, он бы дома находился все эти дни, чтобы застать участкового, дабы родители не тревожились, что он опять что то натворил. Вдруг, Крючкова не предупредив его пошла в отдел и вот вот нагрянет мент к ним домой. Но по вечерам Татьяна ему ничего не говорила, а спрашивать не было смысла, это выглядело бы странно: "мам, а к нам не приходил Степан Иваныч? Нет? да я так, просто узнать..." Сегодня он пребывал с пацанами в ангарах, говорят, Гордеев с новым поручением должен с точки приехать. Их гогот отбивался эхом о стены эхом, все стояли с пол литровыми бутылками пива, кто то с сигаретами. В таких случаях, когда жжет задания, главное сильно не напиваться, Скальп такое не одобряет, когда он будто со стаей баранов разговаривает, которые его не слушают и вообще даже не понимают. Среди шума вокруг парень услышал рингтон своего телефона, сначала подумав, что это и не у него совсем звонит, не понятно. Он отошел на приличное расстояние, чтобы собеседника было слышно. — Слушаю. — Делает тот глоток пива. На той стороне слышится голос Анфисы, видимо, даже с хорошими новостями. — Сходила? Отлично. Иди домой. Скоро тебе повестка придет в суд, будешь выступать как свидетель. Дело нескольких дней, как рассмотрят заявление. Мне тоже придет, там дата будет написана, когда и во сколько явка. Балунов тоже там будет. Наберу тебе, перед тем, как ехать. Старший дослушав её ответ, бросает трубку, возвращаясь к пацанам.  Гордеев приехал, дал им задание с каждого предприятия, которое они крышуют, собрать выручку. Дело одного вечера. Когда бригада собирала деньги и приносила их своему старшине, то тот обязательно со всей суммы давал им определенный процент, это был плюс в карман, особенно для его плана. Время шло, Миша каждый день проверял почтовый ящик, стараясь это делать первее родителей или в особенности Машки. Прошло всего несколько дней и с утра, как миша выходил "на работу", в почтовом ящике лежала бумажка. Дата, время, от мирового судьи. Он знал, что повестка пришла и Анфисе и Балунову, все жили в одном дворе и почта здесь приходится на одно и то же время, поэтому сомнений даже не было.  Он позвонил Анфисе чуть позже, когда время было ближе к обеду, предупредил о повестке. Встреча была назначена через два дня на три часа в обед, встретиться они решили заранее на час. В этот день Миша ждал её у подъезда, раскуривая сигарету.  — Они уже знают всю нашу версию, они будут только повторять её. Щас быстро на машине доедем, я зайду, конверт отдам и ждем времени. — Конверт был подготовлен с большой суммой для простых ментов, но отдать было не жалко, чтобы Балунов прочувствовал всю бренность бытия, как это пережил его бывший друг. — И тебе привет. Анфиса поздоровалась с Мишей. Иногда ей казалось, что, как только закончится весь этот балаган с Балуновым, судом и милицией, её жизнь вернётся в норму: они перестанут общаться, а Миша снова исчезнет. В такие моменты в её голове мелькали самые странные мысли  например, что она не хочет, чтобы всё это заканчивалось. Но она понимала: это глупости. Сейчас самое важное  чтобы восторжествовала справедливость. Раз всё зашло так далеко, значит, всё идёт по плану. — Иногда мне кажется, что я даже во сне проговариваю то, что нужно будет сказать судье, если меня спросят. Анфису слегка потряхивало хотя бы потому, что она не каждый день оказывалась в зале суда. По дороге они практически не разговаривали, в машине тихо играла музыка, а девушка все это время смотрела в окно. Лишь когда они подъехали к огромному зданию, сердце Анфисы забилось быстрее. Заседание началось с привычной для таких мест сдержанной суеты. Люди постепенно занимали свои места, негромко переговаривались, шелестели бумагами. Она увидела как заходит Балунов, и казалось бы ощутила как он прожигает её взглядом, который был полный злости и ненависти.  Сначала зачитали материалы: обстоятельства, показания, собранные доказательства. Голос звучал ровно, почти без эмоций, но от этого сказанное воспринималось ещё серьёзнее. Затем слово дали сторонам. Прокурор говорил уверенно, чётко выстраивая цепочку событий, делая акценты на деталях. Защита, в свою очередь, пыталась поставить под сомнение некоторые моменты, цепляясь за неточности и возможные противоречия. Когда вызвали Анфису, она почувствовала, как внутри всё напряглось. Поднимаясь, она старалась держаться спокойно, хотя ладони предательски холодели. Её попросили рассказать всё, что ей известно. Сначала голос звучал немного тише обычного, но постепенно она взяла себя в руки и заговорила увереннее, почти так, как они репетировали с Мишей. Наконец, когда судья объявил о перерыве Анфиса встала практически первая, направляясь к выходу. Голова шла кругом. Девушка подошла к кулеру чтобы набрать воды.  — Сначала крутилась возле моего сына, а теперь решила за решетку его упечь? —  голос отца Балунова раздался достаточно грозно, от чего по коже девушки пробежали мурашки. — А когда невиновный человек отсидел за вашего сына, вы о чем думали?  Мужчина схватил её за предплечье.  — Глупая девчонка, в этом городе ты теперь даже на панели работать не сможешь… — Прошипел он, сжимая ее руку. Когда Машина припарковалась у судебного здания, горшенев взял конверт из бардачка. — Скоро вернусь. — проговорил старший Анфисе, прежде чем покинуть автомобиль. Заходя в давно ему знакомое здание, миша направлялся четко к кабинету прокурора. Даже стучать не стал. — Михаил Горшенев. — Представляется он, как только вошел в помещение, как к себе домой, свободно, шустро распахнув дверь. Он как кости в каком то казино кидает конверт перед милицейским. — Чтобы этого Балунова нахер посадили. И мне плевать, сколько его папаша внес денег для того, чтобы он гулял на свободе. Здесь будет бабок будет явно больше, чем эта семейка когда либо внесла сюда. Прокурор хотел было возразить, но слова застряли в горле от напора вошедшего Михаила. — Делай, что хочешь, но чтобы Балунов был за решеткой. Восемь лет за восемь лет. Пусть теперь он сидит. — Начинал вполне спокойно, но напористо, а к концу его тон сменился на твердый, громкий. — Ты понял меня?  Скалится парень, а желваки на его скулах заиграли.  Вершинин кивнул, вжимая в плечи шею.  — У нас еще час, успею сообщить об этом. — Проверяя конверт, дрожащим голосом говорит он. Миша кивнул и молча ушел из кабинета, уже спокойно, более уравновешенно, чем он входил сюда.  — Теперь ждем. — Миша закрывает дверь автомобиля, садясь за свое прежнее водительское место. — Все должно пройти идеально.  Они видели, как в суд заходят Балуновы: отец и его сын. Выглядели они даже вполне уверенно, для своего положения, но Миша то точно знал, что они проиграют и Александр отправится туда, где ему и место.  Парень выступал в роли пострадавшего. На балунова смотрел так, что в его глазах читалось явное: "теперь я в выигрыше" Миша повторял отученную историю, но теперь со своей стороны, как все должно быть. Он играл роль совсем невинного, будто час назад ничего не произошло, он не внес кучу бабок за свой выигрыш, не состоит ни в какой бригаде и вовсе не виноват, что он здесь находится.  На перерыве к нему подходит Балунов, раздраженный, расстерянный, по голосу, а в глазах мелькает страх, что может пойти что то не так.  — Это че за херня, объясни мне?! Ты и её приплел? — Вот так ты выглядел тогда со стороны, теперь сидеть будешь ты. Восемь за восемь. — Ухмыляется Михаил, толкая его в плечо, двигаясь дальше, в поисках крючковой.  — В этом городе работать не сможешь и ты, если я об этом позабочусь. — Услышав последнюю фразу Балунова старшего, к диалогу присоединяется Горшенев.  — Я отзеркалил. Неприятно, да? Теперь твой сын будет сидеть по уголовке, а ты лишишься всех бабок, которые имеешь, потому что тебе не дадут работать тем, у кого сын уголовник.  Брюнет тыкает его в плечо, между ними нарастает злость, Михаил смотрел ему прямо в глаза, а в глазах старшего ни капли сожаления о содеянном ранее. — Не будь в себе так уверен, сосунок. Кто ты такой, чтоб перечить мне?  — Тот, кто сможет посадить твоего сына и если захочу, то прикрыть всю твою контору, которой владеешь. — Миша усмехается. В его крови бурлит адреналин оттого, что наконец может высказать всё в лицо тому, из за которого отсидел.  — Я могу посадить и тебя, если будешь дохера базарить.  — Не обольщяйся. — Произносит стиаший.  И сейчас, перерыв на вынесение решения, был окончен. Быстро. Миша знал почему. У Балуновых были свои причины знать почему, но они не были осведомлены, что Миша внес больше денег.  Михаил словно в рай попал, как услышал о приговоре Балунова на тот же внушительный срок. В этот момент отец и сын взглянули другина друга с непониманием и стали что то обсуждать шепотом, что Горшка вовсе уже не волновало. Решение вынесено, теперь остальная часть - не его проблема. Он лишь отзеркалил их поведение когда то, а они недовольны этим.  Парень покидает зал суда, ожидая, пока за ним выйдет и Анфиса На душе и сердце девушки стало в одну секунду легче, когда объявили приговор.  Анфиса машинально улыбнулась, сдерживая порыв прыгать на месте от радости как маленькая девчонка.  Крючкова ощущала как Балунов смотрит, точно как на врага народа, и хотя Миша вступился, внутренняя тревога никуда не ушла.  Замечая как Миша выходи, устремилась следом, поздравить с таким событием. Это ведь теперь в корни все меняет, с какой то стороны даже обеляет Михаила.  Когда они остановились у машины, Анфиса совершенно не скрывала свою радость.  — Поздравляю, Миша! — Девушка искренне надеялась что это принесет ему хоть каплю облегчения. — И спасибо что заступился за меня, ты столько раз меня выручал, даже не знаю что бы я делала без тебя.  Возможно, жила бы спокойно как и до этого. Не была бы втянута в эту ситуацию, или кучу других, что вероятнее всего ещё предстоит пережить. Но Анфиса об этом не думала, а лишь о том, что все закончилось. Не будет же она специально попадать в неприятности, ожидая что вот сейчас появится Миша и волшебным образом спасет ее. Определенно глупая затея.  — Что дальше планируешь делать? Горшенев взглянул на нее, знал, что она хочет что то сказать еще тогда, как они вышли за двери зала суда.  — Мы делали это вместе. Считай, общая победа. — На лице заметна легкая улыбка. — Он бы тебе ничего не сделал, особенно при представителях власти. Только добавил бы себе масла в огонь.  Ощутимое в теле напряжение от того, что балунов был безнаказанным, спало. Сейчас только восторг и радость бушуют внутри него, как только представляет как он будет биться головой об стену в колонии от невыносимости тех правил.  — Пива выпью за победу, да по течению поплыву, че еще делать то? Садись, довезу до дома. — Горшенёв садится в автомобиль. Сразу как за ним повторила Крючкова, машина двинулась с места.