Игра престолов. Пламя и тишина

      — Всё? — Эйгон обвёл взглядом стол.       — Всё, Ваше Величество, — ответил лорд Деймон.       — Тогда закончили.       Все встали, кланяясь. Эйгон поднялся первым и вышел, даже не взглянув ни на кого. Висенья последовала за ним. Советники расходились. Манфрид доедал пирожок. Эдвин сворачивал свитки. Корлис и Деймон о чём-то перешёптывались. Джейн Ланнистер исчезла так же незаметно, как появилась. Мейгор вышел последним, даже не попрощавшись. Алисанна и Эйнис остались вдвоём. Она повернулась к нему, взяла его лицо в ладони и посмотрела в глаза.       — Ты был великолепен, — сказала принцесса тихо.       — Я боялся, — признался наследник. — Каждую секунду.       — Знаю. — Алисанна улыбнулась. — Но ты говорил, думал, предлагал. Это и есть смелость, любимый. Не отсутствие страха, а умение говорить, когда страшно.       Парень прижался лбом к её лбу.       — Что бы я без тебя делал?       — То же самое, — она чуть коснулась губами его губ. — Просто позже.       Эйнис усмехнулся и поцеловал её. В пустом зале Малого Совета, среди разбросанных свитков и остывшего чая, наследник Железного Трона целовал свою жену. На миг весь мир перестал существовать. Они вышли из зала Совета, и тяжёлый дубовый створ закрылся за их спинами, отрезая запах воска, старого пергамента и мужского пота.       Алисанна взяла Эйниса под руку, привычным движением, которое делала тысячу раз. Её пальцы легли на сгиб его локтя, чуть сжали тёплую ткань камзола. Волосы всё ещё струились по спине, и она поймала на себе взгляд гвардейца у дверей — кажется, того самого Гавейна, который уже краснел утром. Она улыбнулась ему мимоходом. Просто так. Потому что могла. Коридор был длинным, слабо освещённым факелами. Каменные стены Эйгонфорта хранили холод даже летом, но рядом с Эйнисом было тепло. Всегда тепло.       — Я думала о браке, — сказала Алисанна негромко. Голос её звучал задумчиво, почти мечтательно. — О наших близнецах.       Эйнис повернул голову, с интересом глядя на жену.       — О Рейне и Эйгоне?       — О них. Я думала... — принцесса помолчала, подбирая слова. — Я думала поженить их между собой.       Он не удивился. В их семье такие разговоры были обычны. Таргариены женились на Таргариенах испокон веков. Его собственные родители — брат и сестра. Его бабка и дед тоже. Это была традиция, кровь, закон.       — Они близнецы, — сказал Эйнис просто. — Это даже лучше. Кровь будет чистой.       — Вот и я думаю. — Алисанна чуть крепче сжала его руку. — Но, если мы всё же решим, что нужны союзы с другими домами... — принцесса подняла на него глаза. — Тогда нам придётся родить ещё детей.       Эйнис остановился. Он смотрел на неё сверху вниз. Она была высокой для женщины, но он всё равно возвышался над ней на полголовы. В его глазах зажглись тёплые искры. Та самая улыбка, которую она любила больше всего на свете — снисходительная, ласковая, чуть насмешливая.       — Это намёк на секс, любовь моя? — спросил он тихо. — Или ты правда готова родить ещё детей?       Алисанна фыркнула и ткнула его пальцем в грудь. Твердо, но не больно. Камзол смялся под её пальцем.       — Нахал.       — Я серьёзно, — Эйнис поймал её руку и поднёс к губам. Поцеловал костяшки — медленно, чувственно, глядя ей в глаза. — Троих ты уже родила. Твоё тело... — он чуть задержал дыхание, — ...оно прекрасно. Но я не хочу, чтобы ты мучилась.       — Я знаю, — принцесса позволила ему целовать пальцы, чувствуя, как тепло разливается по руке, поднимается выше. — Я и не мучусь. Но рожать — это тяжело. Даже для дракона.       — Тогда зачем ты заговорила?       — Потому что думаю, — девушка высвободила руку, но не убрала, оставила лежать в его ладони. — Мы должны смотреть вперёд. Если Рейна уйдёт в другой дом, у нас останется только Эйгон и Визерис. Мало.       — Мало? — Эйнис усмехнулся. — У моего отца было два сына и дочь. И этого хватило.       — У твоего отца была Висенья, — Алисанна поджала губы. — И Рейнис. Две жены. А у нас...       — У нас есть мы, — перебил он мягко. — И этого достаточно.       Она посмотрела на него. На его лицо, такое родное. На серебряные волосы, на глаза, в которых отражался свет факелов. На губы, которые только что целовали её пальцы.       — Может одного, — сказала принцесса тихо. — Максимум двух ещё осилю. И то с натяжкой.       — С натяжкой? — Наследник приподнял бровь. — Ты? Ты, которая на Верионе летает, как на прогулке? Ты, которая мечом владеет лучше половины гвардейцев? Ты, которая...       — Хватит, — Алисанна засмеялась и снова ткнула его. На этот раз слабее. — Я серьёзно. Тело не железное.       — Знаю, — он притянул её ближе. — Поэтому я и не настаиваю. Дети будут, если ты захочешь. Если нет, то у нас уже есть трое. Этого довольно.       — Довольно, — эхом отозвалась она.       Они пошли дальше. Медленно. Не торопясь. Коридор тянулся бесконечно, факелы мерцали, где-то вдалеке слышались шаги прислуги и приглушённые голоса. Алисанна молчала, теребя пальцами ткань его рукава. Край камзола, плотный, дорогой, с золотым шитьём. Она любила так делать — касаться его одежды, когда думала о чём-то важном. Это успокаивало.       — Я могу полететь с Мейгором, — сказала она наконец.       Эйнис остановился снова. Резко. Так, что она чуть не споткнулась.       — Что?       — На Север. Я могу полететь с Мейгором. На Верионе.       Парень смотрел на неё так, будто она предложила съесть живого дракона.       — Ты... с Мейгором? Одна?       — Не одна. С ним. И с отрядом, наверное.       — Алисанна.       — Я серьёзно, любимый. — Алисанна подняла на него глаза. В них не было игры. Только спокойная уверенность. — Послушай меня. Ты был прав на Совете. Кто-то из нас должен показаться на Севере. Дракон должен увидеть Стену. Лорды должны знать, что мы помним о них.       — Пусть Мейгор летит один.       — У Мейгора нет дракона.       — Тогда пусть едет верхом. Как он и предлагал.       — Верхом — это полтора месяца туда и полтора месяца обратно, не считая сколько там придётся разбирать. А если одичалые нападут? Если Дозору нужна помощь сейчас? Как малый отряд и принц остановят их?       Эйнис молчал. Его челюсть была сжата, желваки ходили под кожей.       — Я не хочу тебя отпускать, — сказал он глухо. — Особенно с ним.       — С Мейгором? — Алисанна чуть склонила голову. — Боишься, что он меня обидит?       — Я боюсь, — Эйнис взял её лицо в ладони, — что он на тебя смотрит. Я вижу, как он смотрит. Все видят.       — Пусть смотрит, — принцесса улыбнулась, но в глазах не было веселья. — Я не стеклянная и не дура. Я справлюсь с Мейгором. А если нет — у меня есть Верион.       — Верион дракон. А Мейгор человек. Иногда люди опаснее драконов.       Алисанна помолчала. Потом чуть привстала на цыпочки и поцеловала его в уголок губ.       — Я знаю, — прошептала девушка. — Но я должна лететь, не потому, что хочу. А потому что так надо. Для нас. Для детей. Для будущего.       — Для будущего, — повторил наследник горько. — Всегда для будущего.       — Не всегда, — она провела пальцем по его щеке. — Иногда для настоящего. Я здесь. Я с тобой. И я вернусь. Обещаю.       Он смотрел на неё долго. Очень долго. Потом вздохнул. Опустил руки. Снова взял её под локоть.       — Я подумаю, — сказал Эйнис. — Не сегодня. Завтра. После разговора с отцом.       — Хорошо, — она кивнула. — После разговора с отцом.       Они пошли дальше. Медленно. В тишине. Алисанна чувствовала, как напряжена его рука. Как он сжимает её локоть чуть сильнее обычного. Он боялся за неё. Это было приятно и страшно одновременно.       — Эйнис, — сказала она тихо.       — М?       — Я люблю тебя.       Парень остановился, повернулся к ней. В свете факелов его глаза блестели.       — Я знаю, — сказал он. — И это единственное, что меня держит.       — Что держит? — не поняла Алисанна.       — От того, чтобы запереть тебя в башне и никуда не пускать.       Она рассмеялась. Звонко, искренне, как смеялась только с ним.       — Попробуй, — сказала принцесса. — Верион тебя съест.       — Верион меня любит, — усмехнулся наследник.       — Верион любит меня. Тебя он терпит. Есть разница.       — Жестокая женщина.       — Таргариен, — поправила она. — Жестокая Таргариен.       Эйнис снова поцеловал её. На этот раз долго. Так, что у неё подкосились ноги. Так, что пришлось опереться на стену. Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали.       — Идём, — сказал он хрипло. — К детям.       — К детям, — согласилась девушка, поправляя волосы.       Впереди их ждали близнецы — трёхлетние Рейна и Эйгон, которые наверняка уже разнесли детскую в щепки. И маленький Визерис, который требовал, чтобы его носили на руках и пели песни. Алисанна улыбнулась этим мыслям. Мир был хрупким. Север ждал, Мейгор смотрел, Ланнистеры плели интриги, Дорн засылал шпионов. Но здесь, в этом коридоре, рядом с мужем, она была счастлива.       Брат с сестрой шли по коридору, и каждый шаг отдавался в груди Алисанны тихим, сладким предвкушением. Она чувствовала напряжение Эйниса — физически, кожей, тем местом между лопаток, которое всегда остро реагировало на его близость. Он молчал, но его молчание было красноречивее любых слов. Когда впереди показалась дверь в детскую — тяжёлая, дубовая, с бронзовой ручкой в виде драконьей головы, — Алисанна вдруг остановилась. Эйнис сделал шаг по инерции, потом замер, повернувшись к ней. У дверей стояли двое стражников. Те самые, что дежурили здесь всегда — сир Лео, пожирый рыцарь с седеющими висками, и молодой сир Тиман, который старательно смотрел в стену, чтобы не пялиться на принцессу. Алисанна приблизилась к мужу вплотную. Так близко, что её грудь коснулась его руки. Поднялась на цыпочки — волосы скользнули по его плечу, пахнущие утром и чем-то сладким, чем-то только её.       — И я хочу тебя, — прошептала девушка ему прямо в ухо. Губы почти касались кожи. — Всегда. Хочу. Тебя.       И прежде, чем он успел среагировать, прежде чем его руки успели схватить её за талию и утащить в ближайшую пустую комнату, она шагнула назад, улыбнулась той самой улыбкой, от которой у него подкашивались колени, и быстро вошла в детскую. Дверь закрылась за ней. Эйнис остался стоять в коридоре, глядя на бронзовую драконью голову. Сир Лео кашлянул в кулак, делая вид, что ничего не слышал. Сир Тиман покраснел до корней волос и уставился в потолок с таким усердием, будто там решалось будущее Семи Королевств.       — Ваша Светлость, — сир Лео вытянулся, — прикажете...       — Нет, — голос Эйниса прозвучал хрипло. Он откашлялся. — Ничего не прикажу. Стойте здесь.       — Стоим, Ваша Светлость, — согласно кивнул сир Лео, и в его глазах мелькнула тень усмешки. Старый воин, он видел многое, и понимал всё.       Эйнис глубоко вздохнул, поправил камзол, который вдруг стал невыносимо тесным, и вошёл в детскую. Внутри было тепло. Даже жарко — камин топили нещадно, чтобы дети не мёрзли. В воздухе пахло молоком, детским мылом и едва уловимо чем-то сладким, кажется, мёдом, который добавляли в кашу. Септа Меллия сидела в углу с вязанием в руках — серая, незаметная, но с острыми глазами, которые видели всё. Две молодые служанки стояли у столика с детской посудой.       Алисанна уже успела подойти к детям. Рейна сидела на ковре, разбирая деревянные фигурки — драконов, вырезанных специально для неё. При виде матери она подняла голову и улыбнулась.       — Мама!       — Солнышко, — Алисанна наклонилась и поцеловала её в лоб. Волосы у Рейны были уже серебристыми, совсем как у бабки Рейнис, и такие же непослушные.       Эйгон-младший стоял у окна задумчивый, тихий, глядя куда-то вдаль. Он обернулся на голос матери и сделал шаг к ней, но Алисанна уже двинулась дальше.       — Мой хороший, — она поцеловала и его, присев на корточки. Мальчик прижался к ней на секунду, вдохнул знакомый запах, и отпустил.       Визерис сидел на руках у старшей служанки — круглолицый, пухлый, с огромными лиловыми глазами. Увидев мать, он загукал и потянул к ней ручки.       — Иди ко мне, маленький, — Алисанна взяла его на руки, и служанка с облегчением отступила.       Принцесса опустилась в мягкое кресло у камина — глубокое, обитое тёмно-зелёным бархатом, с высокой спинкой. Визерис устроился у неё на коленях, цепляясь маленькими пальчиками за ткань платья. И тут вошёл Эйнис. Она почувствовала его взгляд раньше, чем увидела. Кожей. Затылком. Тем местом между грудей, которое вдруг заныло сладкой болью. Наследник стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на неё. Этот взгляд говорил: «Ты не спрячешься. Ты доиграешься». Алисанна подняла глаза к потолку. Сделала вид, что изучает трещины в штукатурке. Но уголки её губ предательски дрогнули. Довольная. Как кошка, которая только что украла сливки. Визерис завозился у неё на руках. Его маленькие пальцы, ещё неуклюжие, цеплялись за вырез платья, тянули ткань вниз. Он искал грудь — хотел есть.       — Сейчас, маленький, — прошептала Алисанна, поправляя его поудобнее.       Эйгон-младший, заметив, что мать уселась, снова направился к ней. Он хотел забраться на колени, хотел быть рядом, хотел, чтобы мама обняла и его. Но на полпути его перехватили сильные руки.       — Мама сейчас будет кормить твоего брата, — ласково сказал Эйнис, подхватывая сына. — Не мешай ей.       Мальчик оказался на руках у отца и замер, удивлённый. Эйнис редко брал детей на руки прилюдно. Слишком боялся уронить, слишком боялся показать слабость. Но сейчас ему было всё равно. Эйгон-младший прижался к отцу, положил голову ему на плечо и засопел.       — Смотри, — шепнул Эйнис сыну, кивая на мать. — Видишь, как брат кушает?       Визерис тем временем нашёл то, что искал. Алисанна чуть оттянула ткань платья, придерживая его голову. Младенец припал к груди, довольно зачмокав. Принцесса подняла глаза на мужа. Их взгляды встретились. В этом взгляде было всё: обещание, игра и глубокая, тёмная нежность, которая бывает только между теми, кто связан кровью и любовью. Рейна всё ещё возилась с фигурками на ковре, напевая что-то себе под нос. Септа Меллия усердно вязала, делая вид, что ничего не замечает. Служанки переглянулись и опустили глаза. Алисанна смотрела на мужа, чувствуя, как Визерис сосёт грудь, как тепло разливается по телу, как внизу живота зарождается знакомое томление.       — Ты слишком довольна собой, — одними губами сказал Эйнис.       Девушка приподняла бровь. Тоже без звука: «Я?» Парень усмехнулся и покачал головой. Подошёл ближе, присаживаясь на подлокотник её кресла. Эйгон-младший уже задремал у него на плече — трёхлетняя тяжесть, тёплая и родная.       — Знаешь, о чём я думаю? — тихо спросил он, глядя, как Визерис сосёт грудь.       — О чём?       — О том, что ты самая красивая женщина в Вестеросе и самая опасная.       — Опасная? — она улыбнулась краем губ. — Чем же?       — Тем, что делаешь со мной одним взглядом.       Принцесса опустила глаза, скрывая довольную улыбку. Визерис чмокнул во сне и ослабил хватку — засыпал, наевшись.       — Ты сам виноват, — прошептала Алисанна. — Женился на мне.       — Не жалею.       — Я знаю.       Они замолчали. В детской было тепло, тихо, уютно. Потрескивал камин. Рейна напевала какую-то детскую песенку, которую выучила от септы. Визерис сопел у груди. Эйгон-младший посапывал на плече у отца. Идиллия.       — Эйнис, — позвала Алисанна тихо.       — М?       — Если я полечу на Север... ты будешь ждать?       Эйнис посмотрел на неё долгим взглядом.       — Каждый день. Каждую ночь. Каждую минуту.       — И не найдёшь себе другую?       Он фыркнул.       — Другую? Ты смеёшься? После тебя все остальные как пустые кувшины.       Она улыбнулась. Настоящей улыбкой.       — Хороший ответ.       — Я знаю. Я вообще умный.       — Иногда, — согласилась принцесса. — Очень редко, но иногда.       Парень рассмеялся тихо, чтобы не разбудить детей. Алисанна посмотрела на мужа, на детей, на этот маленький мирок, который они создали вместе и поклялась себе, что защитит их любой ценой. Даже если для этого придётся лететь на край света. Даже если для этого придётся смотреть в глаза Мейгора каждый день. Даже если...       Она отогнала мрачные мысли. Сейчас был не тот момент. Сейчас был момент счастья. Визерис чмокнул во сне и крепче прижался к материнской груди. Рейна напевала. Эйгон-младший видел сны. А за окнами Эйгонфорта медленно догорал день двадцать девятого года от Завоевания Эйгона.