Игра престолов. Пламя и тишина

      Алисанна шла по коридору и думала о том, что только что произошло. Мейгор коснулся её волос, говорил о её матери, почти улыбнулся. Если она нашла подход к Вериону — древнему, тёмному, кровожадному дракону, которого боялись даже Таргариены, — то найдёт и к Мейгору. Верион был проще. С ним всё было честно: сила, связь, инстинкт. Он любил её без условий, без сложностей, без тех тёмных лабиринтов, которые люди называют душой. С людьми сложнее. Но Алисанна не была простой. Она искренне любила свою семью. Каждого. Даже Висенью, которая никогда не была ей матерью, но всегда была чем-то большим — наставницей, защитницей, судьёй. Даже Мейгора, который смотрел на неё так, что у Эйниса сжималось сердце. Даже Эйниса — больше всех. Даже отца, который редко говорил с ней, но всегда смотрел с той особенной гордостью, которую не спрятать. Принцесса любила их всех и это была не слабость. Это была её сила. Верион научил её одному важному правилу: чтобы приручить зверя, нужно его не бояться. Нужно подойти близко, показать, что ты своя. С Мейгором она сделала то же самое. Оставалась Висенья.       Кабинет Висеньи находился в северной башне Эйгонфорта — самой холодной, самой тёмной, самой неудобной. Королева не любила уют. Она предпочитала, чтобы ничто не расслабляло. Алисанна подошла к двери тяжёлой, дубовой, окованной железом. Постучала костяшками три раза.       — Это я, Алисанна, — сказала она негромко.       Из-за двери донёсся голос — резкий, сухой, как треск костра:       — Войди.       Алисанна толкнула дверь и вошла. Внутри было именно так, как она ожидала. Никаких ковров. Никаких гобеленов. Только голый камень, стол, два стула, стойка с оружием в углу. На стене — карта Вестероса, исчерченная пометками. На столе лежат свитки, карты, кинжал. И Висенья. Королева сидела за столом, прямая как копьё, в своём неизменном чёрном платье. Седые волосы убраны в тугой узел — ни одна прядь не выбивалась. На поясе висела Тёмная Сестра, даже здесь, в кабинете. Висенье было под шестьдесят, но она не выглядела старой. Она выглядела вечной, как скала или дракон.       — Садись, — кивнула тётя на стул напротив.       Алисанна села. Спина прямая, руки на коленях. Она знала: с Висеньей нельзя сутулиться, показывать слабость и врать.       — Ты говорила с Мейгором, — сказала Висенья без предисловий.       Не вопрос. Утверждение.       — Да, — кивнула Алисанна.       — Зачем?       — Хотела поговорить о Севере. О том, что он предложил.       Висенья смотрела на неё своими светлыми, почти прозрачными глазами. В них не было тепла, но не было и враждебности. Только оценка.       — Ты хочешь лететь с ним.       Снова утверждение.       — Да, тётя.       — Почему?       Алисанна встретила её взгляд.       — Потому что кто-то должен. Потому что у него нет дракона. Потому что я могу показать Северу, что мы не только сжигаем, но и защищаем. Потому что... — принцесса чуть помолчала, — ...потому что он мой брат.       Висенья приподняла одну бровь. Единственный жест, который у неё заменял удивление.       — Брат, — повторила она. — Ты считаешь его братом?       — А вы считаете иначе?       Висенья усмехнулась. Коротко, без веселья.       — Я считаю, что он опасен. Для всех. Особенно для тех, кто пытается быть к нему добрым.       — Значит, надо быть доброй, но осторожной.       — Ты умеешь?       — Учусь.       Висенья смотрела на неё долго. Очень долго. Потом откинулась на спинку стула — жест, который у любого другого означал бы расслабление. У неё только смену позы.       — Рейнис была такой же, — сказала королева вдруг.       Алисанна замерла. Висенья никогда не говорила о Рейнис. Никогда.       — Какой? — спросила она тихо.       — Доброй. Тёплой. Любящей. — В голосе Висеньи не было сентиментальности. Только сухая констатация факта. — Она тоже думала, что любовь спасёт всех, что можно приручить любого, если быть достаточно ласковой.       — И что?       — И она погибла в Дорне, — отрезала Висенья.       Алисанна молчала.       — Ты похожа на неё, — продолжала Висенья. — Внешне вылитая. Внутри... внутри в тебе есть что-то от Эйгона. Тот холод. Та сталь. Я видела сегодня на Совете.       — Я просто сказала то, что думала.       — Ты сказала то, что нужно. Это разные вещи. — Висенья подалась вперёд. — Слушай меня, девочка. Я не люблю тебя. Я никогда не любила Рейнис. Но я уважаю тебя. А уважение от меня дороже любой любви.       Принцесса кивнула. Она знала это.       — Ты хочешь лететь на Север с Мейгором. Хорошо. Я не буду тебя отговаривать. Но запомни: он мой сын. Я знаю его лучше, чем ты. В нём живёт тьма. Такая же, как в Верионе.       — Вериона я приручила.       — Верион дракон. Он честен в своей тьме. А люди... люди лгут. Даже себе. Особенно себе.       Алисанна смотрела на тётю и видела то, чего не замечала раньше. Висенья боялась не за себя. За сына.       — Я не сделаю ему больно, — сказала Алисанна тихо. — Я не предам его. Я не буду его бояться.       — А если он сделает больно тебе?       — Тогда Эйнис убьёт его. А если не Эйнис, то Верион. А если не Верион, то я сама.       Висенья усмехнулась. На этот раз почти тепло.       — Вот это правильно, — сказала она. — Всегда оставляй себе путь к отступлению и к удару.       — Я запомню.       — Запомни. — Висенья встала. Подошла к стойке с оружием, взяла с неё небольшой кинжал в простых ножнах. Вернулась, положила перед Алисанной.       — Возьми. Это валирийская сталь. Не Тёмная Сестра, конечно, но острее любого обычного клинка. Носи с собой. Даже когда спишь.       Алисанна взяла кинжал. Тяжёлый. Холодный. Красивый в своей простоте.       — Зачем?       — Затем, что на Севере холодно. Затем, что Мейгор — мой сын. Затем, что я... — Висенья запнулась. Впервые в жизни. — Я не хочу терять ещё одну.       Алисанна подняла глаза. Они смотрели друг на друга — две женщины. Два Таргариена. Одна старая и мудрая, другая молодая и сильная.       — Спасибо, тётя, — сказала Алисанна просто.       — Не за что, — ответила Висенья так же просто. — А теперь иди. У меня дела.       Алисанна встала, спрятала кинжал за пояс. У двери обернулась.       — Тётя?       — Что?       — Вы её любили. Рейнис. Хоть немного.       Висенья молчала долго. Потом отвернулась к карте.       — Иди, — сказала она глухо.       Алисанна улыбнулась и вышла. В коридоре она выдохнула. Теперь у неё был кинжал, и благословение Висеньи, и уверенность, что она всё делает правильно.       Эйнис вошёл в свои с женой покои и на мгновение замер на пороге. Огонь в камине танцевал, отбрасывая тёплые блики на стены. В кресле у огня сидела Она. Его жена. Его сестра. Его жизнь. Алисанна сняла платье — тяжёлое, парадное — и накинула тонкую сорочку из льна, почти прозрачную в свете пламени. Поверх — длинную шерстяную накидку, тёмно-зелёную, мягкую, которая сползала с одного плеча, открывая ключицу и начало груди. Волосы распущены совсем, как утром, но теперь ещё свободнее, ещё домашнее. Она сидела, подобрав под себя ноги, с бокалом вина в руке, и смотрела на огонь. Услышав шаги, подняла голову. Повернулась к нему.       — Иди ко мне, — позвала она. Голос низкий, тёплый, как этот огонь.       Эйнис пошёл. Он действительно устал. Встреча с отцом была тяжёлой — обсуждали налоги, дорнийское посольство, поставки на Север. Эйгон был сух, требователен, задавал вопросы, на которые не всегда находились ответы. Потом лорд Деймон снова о чём-то спрашивал. Потом пришлось подписывать какие-то бумаги. Голова гудела. Но сейчас, глядя на неё, он забыл обо всём. Принц сел на диван рядом с ней. Тяжело опустился, откинулся на спинку. Закрыл глаза на секунду просто чтобы выдохнуть. Алисанна протянула ему бокал. Парень взял, сделал глоток. Вино тёплое, пряное — принцесса всегда любила такое.       — Как ты? — спросила она, и голос её был мягче, чем любой шёлк в Вестеросе. — Рассказывай, как твой день без меня.       Алисанна уже придвинулась ближе. Её губы коснулись его шеи чуть выше ворота камзола невесомо. Эйнис вздохнул и выдохнул всю усталость.       — Тяжело, — признался принц. — Отец спрашивал о тебе.       — Обо мне? — она удивилась, не отрываясь от его шеи. Губы двигались по коже, оставляя дорожку мурашек.       — Сказал, что ты хорошо говорила на Совете, что у тебя есть чутьё.       — Это приятно, — прошептала она между поцелуями. — А ещё?       — Ещё... — Эйнис запнулся, потому что её руки обвили его талию, и пальцы начали гладить ткань камзола там, где под ней прятался живот. — Ещё лорд Манфрид пытался просить денег на дорожные укрепления.       — И что ты решил?       — Решил... — он снова запнулся, потому что сестра прикусила мочку уха. — Решил, что подумаю.       — Правильно, — одобрила принцесса. — Нельзя решать такие вещи сразу. Надо... посоветоваться.       — С тобой?       — Со мной потом можно. — Она чуть отстранилась, заглянула ему в глаза. В её лиловых глазах плясали отблески огня. — Сейчас я хочу знать, как ты без меня.       — Плохо, — честно сказал парень. — Всё время думал о тебе. О том, что ты там, с Мейгором, с Джейн, с Висеньей... о том, что скажешь мне вечером.       — И что я скажу?       — Не знаю, но ждал.       Алисенна улыбнулась и снова прижалась к его шее.       — Я с Мейгором говорила, — сказала она между поцелуями. — Он... сложный, но не безнадёжный.       — Ты всем даёшь шансы.       — Всем, кого люблю.       — И его любишь?       — Он мой брат, — просто сказала принцесса. — Как и ты. Только по-другому.       Эйнис промолчал. Его рука легла на её голову, пальцы запутались в серебряных волосах. Он гладил её, пока она целовала его шею, и чувствовал, как напряжение уходит из плеч.       — А ещё, — продолжала девушка, не отрываясь, — Висенья дала мне кинжал. Валирийский.       — Зачем?       — На всякий случай. Она... — Алисанна подняла голову, посмотрела ему в глаза. — Она сказала, что не хочет терять ещё одну.       Эйнис замер.       — Ещё одну? — переспросил принц тихо.       — Она имела в виду нашу маму.       — Тётя никогда о ней не говорит.       — Сегодня говорила. — Алисанна положила голову ему на плечо. — Я думаю, она любила её по-своему. И до сих пор помнит.       Эйнис молчал, обнимал её, гладил по волосам, смотрел в огонь. Вино допито. Бокал отставлен. Тишина. Только огонь потрескивает.       — Эйнис, — позвала сестра через несколько минут.       — М?       — Я хочу тебя.       Парень усмехнулся в темноте.       — Я знаю. Ты говорила.       — Я серьёзно. Не сейчас, если ты устал, но вообще.       — Я тоже хочу тебя, — ответил Эйнис просто. — Всегда.       Принцесса подняла голову, посмотрела на него. В её глазах были слёзы или только отблески огня?       — Я люблю тебя, — сказала она. — Больше всего на свете.       — Я знаю.       — И это страшно.       — Почему?       — Потому что если с тобой что-то случится, я... — принцесса запнулась. — Я не знаю, что буду делать.       Парень повернулся к ней. Взял её лицо в ладони.       — Со мной ничего не случится, — сказал он твёрдо. — Я обещаю.       — Ты не можешь обещать.       — Могу. Я наследный принц. Я могу всё.       Девушка фыркнула сквозь слёзы.       — Дурак.       — Твой дурак.       — Мой, — согласилась она и поцеловала его.       Долго. Медленно. Так, как любила. Алисанна почувствовала, как тяжёлые мысли пытаются пробраться в голову, и отогнала их прочь. Не сейчас. Не сегодня. Не здесь. Она не позволит страху испортить этот вечер. Не позволит теням будущего затмить тепло настоящего. Эйнис здесь. Эйнис жив. Эйнис с ней. Этого достаточно.       Её руки зажили своей жизнью — той самой, которой жили тысячи раз, когда они оставались вдвоём. Пальцы нащупали пряжку пояса, ловко расстегнули её. Потянули ткань камзола вниз с плеч. Эйнис не сопротивлялся — только смотрел на неё с той тёплой, пьяной улыбкой, от которой у неё внутри всё переворачивалось.       — Ты слишком быстро, — прошептал парень, когда сестра стащила с него рубаху через голову.       — Я слишком хочу, — поправила принцесса, прикусывая мочку его уха.       Рубаха полетела на пол. Следом сапоги, которые она стянула одним привычным движением, почти не глядя. Штаны. Всё остальное. Эйнис остался перед ней абсолютно голым, и она позволила себе секунду полюбоваться им. Он был прекрасен. Не той суровой, грубой красотой Мейгора, а мягкой, тёплой, домашней красотой. Узкие бёдра, широкая грудь, серебряные волосы, разметавшиеся по плечам, и эти глаза — лиловые, глубокие, смотрящие на неё так, будто она — единственное чудо в этом мире.       — Идём, — сказала она хрипло и взяла его за руки.       Потянула с дивана. Эйнис послушно встал. Дал увести себя к кровати. Кровать была мягкой. Алисанна любила мягкое в противовес каменным стенам, холодным коридорам и железным правилам этого мира. Перины, подушки, меха — всё, во что можно упасть и утонуть. Она уложила его на спину. Сама осталась стоять рядом, глядя сверху вниз.       — Хочу тебя, — сказала девушка, наклоняясь к его уху. Голос низкий, тягучий, как мёд. — Хочу сделать тебе максимально хорошо.       Он выдохнул длинно, прерывисто. Его руки легли ей на бёдра, но она мягко отвела их.       — Лежи, — велела принцсса. — Смотри.       Алисанна выпрямилась и начала раздеваться. Медленно. Сначала накидка — тяжёлая шерсть, которая сползла с плеч и упала на пол серо-зелёной лужей. Алисанна перешагнула через неё, не глядя. Потом сорочка. Она взялась за подол двумя руками и потянула вверх. Сантиметр за сантиметром. Открывая сначала щиколотки — тонкие, изящные. Потом икры, колени, бёдра. Эйнис смотрел. Дышал. Ждал. Сестра видела, как меняется его лицо, как темнеют глаза, как губы приоткрываются, какмышцы живота напрягаются. Сорочка поднялась выше. Талия. Живот — плоский, с тремя тонкими серебристыми полосками там, где росли дети. Принцесса не стеснялась их, наоборот, гордилась. Грудь. Сорочка замерла на секунду, открывая её полностью. Тяжёлая, тёплая, с потемневшими сосками, которые всё ещё помнили утреннее кормление Визериса. Эйнис сглотнул. Алисанна улыбнулась той самой улыбкой, которую берегла только для него, и рывком стянула сорочку через голову. Волосы рассыпались по плечам, по спине, по груди. Девушка стояла перед ним абсолютно голая и абсолютно счастливая.       — Нравится? — спросила принцесса, чуть наклонив голову.       — Ты издеваешься? — голос его сел до хрипоты. — Ты прекрасна.       — Мне нравится, когда ты это говоришь, — она шагнула к кровати.       Алисанна забралась на постель. Медленно, плавно, как кошка. Встала на колени рядом с ним, потом перекинула ногу и оказалась сверху. Села на него, чувствуя бёдрами его твёрдость. Не вошла — только села сверху, позволяя ему чувствовать тепло, влажность, близость.       — Смотри на меня, — прошептала она, наклоняясь. Волосы упали вперёд, закрывая их от всего мира.       Парень смотрел.       — Я люблю тебя, — сказала принцесса. — И сейчас докажу.       Её губы нашли его губы. Огонь в камине догорал, отбрасывая последние тёплые блики на стены, но им хватало друг друга. Тела светились в полумраке — бледная кожа Таргариенов, серебряные волосы, разметавшиеся по подушкам, глаза, в которых отражалось пламя. Алисанна сидела на нём сверху, чувствуя, как тяжело и часто бьётся его сердце где-то там, внутри, под её бёдрами. Девушка медлила секунду наслаждаясь этим моментом предвкушения. Когда он ещё не в ней, но уже так близко, что каждый вздох отдаётся дрожью в теле. Потом её рука скользнула вниз. Принцесса нашла его — твёрдый, горячий, пульсирующий в её пальцах. Направила к себе медленно, осторожно. Так, чтобы не сделать больно ни ему, ни себе. Девушка начала опускаться. Сантиметр за сантиметром. Медленно. Так медленно, что каждый миллиметр пути отдавался дрожью в обоих. Эйнис вошёл в неё и оба выдохнули одновременно. Тяжело, хрипло, словно до этого мгновения не дышали вовсе.       — Ñuha perzys, ñuha ābrazys, — прошептала она на валирийском. Языке их предков, языке драконов, языке, который знали только они двое в этой комнате.       Мой огонь, моя кровь.       Девушка замерла на секунду, давая им обоим привыкнуть. Давая себе почувствовать, как муж наполняет её, как тесно им сейчас, как правильно. Его руки легли ей на бёдра. Пальцы сжались не больно, но крепко, собственнически. Парень всегда так делал. Одна рука скользнула выше. По талии. По рёбрам. К груди. Его ладонь накрыла её — тёплую, тяжёлую, с соском, который затвердел ещё до того, как он коснулся. Парень сжал мягко, но настойчиво. Пальцы нашли сосок, сжали его, потянули. Алисанна застонала — тихо, гортанно, запрокинув голову.       — Да, — выдохнула Алисанна, — да, любимый.       Она начала двигаться. Медленные, глубокие движения. Вверх почти до конца. Вниз снова полностью, до самого основания. Каждое движение отдавалось в ней дрожью, заставляло её сжиматься вокруг него, не давая уйти. Эйнис смотрел на неё снизу вверх. На её лицо, затуманенное страстью, на грудь, которая покачивалась в такт движениям, на волосы, падающие на плечи, на спину, на его руки. Девушка ускорилась чуть-чуть. Ритм стал быстрее, глубже, отчаяннее. Его руки сжимали её бёдра, грудь, талию — везде, куда могли дотянуться. Он хотел касаться её всю сразу, хотел впитать её кожей, хотел...       — Алисанна, — выдохнул он, и в голосе его была мольба.       — Я здесь, — ответила принцесса. — Я здесь, любимый.       Девушка двигалась на нём, и мир за стенами этой комнаты перестал существовать. Только его руки на её теле, её стоны в тишине, этот жар между ними, который не мог погасить ни один дракон.       — Я люблю тебя, — сказала Алисанна, глядя ему в глаза. — Я люблю тебя, Эйнис.       — Я... — парень не договорил.       Принцесса накрыла его рот поцелуем. Она целовала его губы — страстно, жадно, не давая отстраниться даже для вздоха. Её язык скользнул в его рот, сплетаясь с его языком, дразня, обещая. Бёдра двигались быстро, ритмично, без остановки — вверх-вниз, заставляя их обоих терять рассудок. Эйнис помогал ей. Его руки на её талии сжимались в такт движениям, направляя, ускоряя, не давая сбиться с этого бешеного ритма. Принц уже не дышал — хрипел, стонал, выдыхал её имя в перерывах между поцелуями.       — Алисанна... я... — слова рвались, не успевали за чувствами.       — Я хочу тебя, братик, — прошептала она ему в губы. Голос низкий, хриплый, почти умоляющий. — А ты меня?       Девушка сжалась вокруг него специально, сильно, заставляя его застонать громче. Принц перевернул их. Одним движением, быстрым и сильным, он опрокинул её на спину и оказался сверху. Навис над ней, тяжёлый, горячий, с безумными глазами.       — Я тебя? — переспросил он хрипло.       Парень вошёл в неё резко, глубоко, до самого конца. Принцесса вскрикнула от неожиданности, от удовольствия, от того, как правильно это было.       — Я тебя хочу каждую секунду, — сказал он, двигаясь внутри неё. — Каждую минуту. Каждый день. С тех пор как себя помню.       Она обвила его ногами, прижимая ближе, глубже, сильнее.       — Тогда покажи, — выдохнула Алисанна. — Покажи мне.       И он показал. Ритм стал быстрым, почти грубым, но она хотела именно этого. Его руки держали её за бёдра, приподнимая, подстраивая под себя. Его губы кусали её шею, плечи, грудь — везде, до куда мог дотянуться.       — Эйнис, — стонала девушка. — Эйнис, Эйнис, Эйнис...       — Алисанна, — отвечал он хрипло. — Моя Алисанна. Моя сестра. Моя жена. Моя жизнь.       Она чувствовала, как приближается конец. Как всё тело натягивается, как струна. Как где-то глубоко внутри зарождается взрыв.       — Я сейчас... — выдохнула девушка. — Я...       — Вместе, — приказал он. — Со мной.       Принцесса послушалась. Когда волна накрыла её, она закричала громко, не сдерживаясь. И в тот же миг почувствовала, как он вздрагивает внутри неё, как горячее заполняет её, как он стонет её имя в подушку рядом с её ухом. Они замерли. Потом принц рухнул рядом, тяжело дыша, и притянул её к себе. Сестра уткнулась носом в его плечо, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.       — Я люблю тебя, — сказала девушка просто. Без страсти, без надрыва.       — Я тоже, — ответил парень так же просто.       Они лежали в тишине, слушая дыхание друг друга. Алисанна тяжело выдохнула — долгий, расслабленный выдох, каким дышат только после долгой любви, когда тело уже не принадлежит тебе, а растворено в другом. Она чуть повернулась, закинув одну ногу на его бедро. Кожа к коже — горячо, влажно, идеально. Эйнис притянул её ближе сильной рукой, собственнически, как делал всегда после того, как они оба падали в эту сладкую бездну. Теперь они лежали на боку, лицом к лицу. Так близко, что дыхание смешивалось. Так близко, что в его глазах она видела своё отражение.       — Мне было так хорошо, — прошептала Алисанна, касаясь губами его губ. Невесомо, как крыло бабочки. — Ты такой сильный у меня.       Парень улыбнулся той самой улыбкой, от которой у неё до сих пор, даже после всего, подкашивались колени.       — Сильный? — переспросил он тихо. — Это ты сильная. Ты меня делаешь таким.       — Неправда, — принцесса провела пальцем по его скуле, по линии челюсти, по губам. — Ты сам. Просто не всегда это видишь.       — С тобой вижу.       — Знаешь, о чём я думаю? — спросила она, отстранившись на миллиметр.       — О чём?       — О том, что у нас будут ещё дети.       Парень приподнял бровь.       — Сейчас? Прямо сейчас? Я, конечно, могу попробовать, но...       Она фыркнула и ткнула его в грудь.       — Глупый. Не сейчас. Вообще. Я хочу ещё.       — Ты же говорила, что троих достаточно.       — Говорила. — Девушка прикусила губу, глядя на него из-под ресниц. — Но потом подумала... они такие красивые. Наши дети. И если мы сделаем ещё одного...       — Мы сделаем ещё одного, — кивнул принц серьёзно. — Или двух.       — Или двух, — согласилась она.       Он засмеялся тихо, тепло, и от этого смеха у неё внутри всё растаяло окончательно.       — Ты неугомонная, — сказал Эйнис.       — Таргариен, — поправила она привычно.       — Я помню.       Она прижалась к нему плотнее, спрятала лицо в ямочке между шеей и плечом. Вдохнула его запах. В комнате было тихо. Только дыхание двоих и потрескивание догорающих углей. Алисанна засыпала в руках брата, чувствуя себя в полной безопасности.