Игра престолов. Пламя и тишина

      Утро было медленным. Они могли бы встать раньше — солнце уже поднялось, за окнами слышались голоса слуг, где-то вдалеке кричали чайки. Но вместо этого они лежали, переплетённые телами, и не хотели отпускать друг друга. Алисанна первой сонная, тёплая, потянулась к нему. Её губы нашли его губы, и поцелуй был ленивым, утренним, но от этого не менее сладким. Эйнис ответил, притягивая её ближе, гладя ладонью по голой спине.       — Доброе утро, — прошептала принцесса в его губы.       — Уже доброе, — ответил он хрипло со сна.       Сестра засмеялась и поцеловала его снова. Так они лежали ещё какое-то время — целуясь, касаясь, не желая начинать день. Его руки блуждали по её телу: по талии, по бёдрам, по груди. Её пальцы играли с его волосами, спутанными после сна.       — Надо вставать, — сказала девушка наконец без особой уверенности.       — Надо, — согласился парень, не двигаясь.       Принцесса вздохнула и села в кровати. Простыня сползла, открывая грудь. Эйнис смотрел на неё с таким выражением, что она фыркнула.       — Если будешь так смотреть, мы никогда не встанем.       — Это плохо?       — Да. — Алисанна наклонилась и поцеловала его в нос. — Вставай.       Принц застонал, но послушался.       Они умывались вместе. В небольшой комнатке рядом со спальней, где стояли тазы с водой и кувшины. Алисанна плескала воду в лицо, фыркала, трясла мокрыми волосами. Эйнис смотрел на неё и улыбался.       — Что? — спросила девушка, вытираясь полотенцем.       — Ничего. Просто любуюсь.       Принцесса закатила глаза, но улыбнулась. Одевались тоже вместе — помогали друг другу с завязками, с пуговицами, с поясами. Это был давний ритуал, интимный и простой одновременно. Никаких служанок, только они двое. Алисанна надела простое платье — домашнее, светло-серое, с неглубоким вырезом. Волосы оставила распущенными, потом уберёт, когда пойдёт к детям. Сначала нужно было решить дела.       Она села за туалетный столик небольшой, изящный, с серебряным зеркалом и множеством баночек и шкатулок. Начала приводить себя в порядок: провела гребнем по волосам, чуть подкрасила губы, поправила брови. Эйнис подошёл сзади. Принцесса почувствовала его руки на своих плечах, его дыхание на затылке. Улыбнулась отражению в зеркале.       — Помочь? — спросил принц, кивая на гребень.       — Ты умеешь?       — Нет. Но могу попробовать.       — Тогда лучше не надо, — засмеялась сестра. — Мои волосы тебя не простят.       Парень усмехнулся, но рук не убрал. А потом вдруг подхватил её под мышки и приподнял.       — Эй! — Алисанна взвизгнула от неожиданности, брат он уже усаживал её обратно. Только теперь не на стул, а к себе на колени.       Он сел на её место, а её посадил сверху. Так, что сестра оказалась к нему спиной, но попой прямо на его пах. И там, под тканью штанов, уже чувствовалось то самое, утреннее, живое.       — Эйнис, — простонала девушка, запрокидывая голову ему на плечо.       Она повернула голову назад, ища его губы. Нашла. Прикусила нижнюю слегка.       — Ты невозможен, — прошептала принцесса ему в рот.       — Я знаю, — ответил парень, кусая её в ответ.       Его руки легли ей на талию, потом ниже, на бёдра, прижимая плотнее к тому месту, которое уже явно не собиралось ждать.       — У нас нет времени, — выдохнула сестра между поцелуями.       — У нас всегда нет времени.       — Эйнис...       — Я знаю. — Принц вздохнул и замер. Просто держал её, позволяя чувствовать себя. — Я просто хочу, чтобы ты помнила: я тебя люблю.       — Я помню, — она погладила его по щеке.       Алисанна ещё немного посидела так в его руках, чувствуя его тепло, его желание, его любовь. Потом заставила себя собраться.       — Сходи к отцу без меня, — сказала девушка, поворачиваясь к нему лицом. — Если он даст добро на Север, я хочу побольше времени провести с детьми.       — Хорошо, — кивнул принц. — Я схожу.       — И не задерживайся, — она чмокнула его в нос. — Я буду скучать.       — Я всегда скучаю, даже когда ты рядом.       — Льстец.       — Правдолюб.       Принцесса засмеялась и слезла с его коленей.       — Иди уже. А то я передумаю и никуда тебя не отпущу.       — Это угроза или обещание?       — И то, и другое.       Эйнис встал, поправил одежду, подошёл к ней, обнял сзади, поцеловал в макушку и вышел. Алисанна осталась одна перед зеркалом. Посмотрела на своё отражение — раскрасневшееся, счастливое, чуть растрёпанное. Потом взяла гребень и продолжила приводить себя в порядок.       Мейган вошла тихо, как умела только она, старая, мудрая, бесшумная. За десятилетия службы на Драконьем Камне, а потом и в Эйгонфорте, она научилась появляться именно тогда, когда нужно, и исчезать, когда не нужно.       — Доброе утро, Ваша Светлость, — сказала женщина негромко, подходя к Алисанне сзади.       — Доброе, Мейган, — улыбнулась принцесса отражению в зеркале.       Старая служанка взяла гребень и принялась за работу. Её руки — морщинистые, но всё ещё ловкие — двигались быстро и уверенно. Она знала волосы Алисанны лучше, чем кто-либо. Знала, как уложить их так, чтобы они держались весь день, но не выглядели слишком строго.       — Принц уже ушёл к королю? — спросила Мейган, заплетая сложную косу.       — Да. У него дела.       — А у Вас?       — У меня дети, — ответила Алисанна с теплотой в голосе. — Хочу провести с ними весь день.       Мейган одобрительно хмыкнула.       — Правильно. Дети растут быстро. Не успеете оглянуться, а они уже взрослые.       — Ты права, — вздохнула Алисанна. — Рейна уже такая самостоятельная. А Эйгон... он всё время молчит, думает о чём-то.       — В отца, — кивнула Мейган. — Принц Эйнис в детстве тоже таким был. Тихим, задумчивым.       — Правда?       — Истинная правда. Я помню. — Мейган ловко закрепила косу шпильками. — А Визерис — тот в Вас. Живой, улыбчивый.       Алисанна улыбнулась.       — Спасибо, Мейган.       — Не за что, Ваша Светлость. — Старая служанка отступила, оценивая работу. — Готово. Красиво, как всегда.       Алисанна посмотрела в зеркало. Простая, но элегантная причёска: коса, уложенная вокруг головы, открывающая шею и уши. Серьги с сапфирами — подарок Эйниса на рождение Визериса.       — Хорошо, — кивнула девушка. — Я пошла.       — Ступайте, Ваша Светлость. Я тут приберусь.       Алисанна встала, поправила платье и вышла. Мейган осталась в покоях. Она принялась за работу: собирать разбросанную одежду, поправлять постель, проветривать комнату. Старая служанка улыбалась своим мыслям. Она помнила Алисанну крошкой. Помнила, как та впервые потянулась к Вериону. Помнила, как плакала, когда сообщили, что её мать умерла, хотя была слишком мала, чтобы понимать смерть.       Алисанна шла по коридорам Эйгонфорта, и с каждым шагом на душе становилось легче. Прочь от советов, от интриг, от тяжёлых разговоров. Туда, где её ждали трое маленьких драконов. Детская находилась в самом тёплом крыле замка — подальше от сквозняков, поближе к кухням, чтобы еда всегда была горячей. У дверей дежурили двое стражников — сир Лео и молодой сир Тиман.       — Ваша Светлость, — поклонились они.       — Вольно, — улыбнулась Алисанна и толкнула дверь.       Внутри было шумно. Рейна носилась по комнате с деревянным драконом в руках, издавая победные крики. Эйгон-младший сидел в углу с книжкой, рассматривал картинки, водил пальцем по страницам. Визерис сидел на руках у септы Меллии и требовательно гукал, требуя кашу. Септа подняла голову и улыбнулась.       — Ваша Светлость! Доброе утро.       — Доброе, — Алисанна шагнула в комнату.       Рейна первой заметила мать. Дракон полетел в угол, а девочка к матери.       — Мама! Мама, мама, мама! — она врезалась в ноги Алисанны, обнимая изо всех сил.       — Солнышко моё, — Алисанна наклонилась, подхватила дочь на руки, поцеловала в щёку. Рейна звонко чмокнула её в ответ. — Как спалось?       — Хорошо! Мне снился дракон!       — Правда? Какой?       — Большой! Как твой Верион! — Рейна широко развела руки, показывая размер.       Алисанна засмеялась.       — Верион обрадуется, что ты о нём думаешь.       Принцесса опустила дочь на пол и подошла к сыну. Эйгон-младший поднял голову от книжки. Его глаза — серьёзные, глубокие, такие же лиловые, как у неё — смотрели на мать с тихой радостью.       — Мама, — сказал он просто.       — Мой хороший, — девушка присела рядом, обняла его. — Что читаешь?       — Про драконов, — показал мальчик картинку. — Смотри, это Балерион.       — Красивый, — кивнула она. — Но Верион красивее.       — Верион твой, — уверенно сказал мальчик.       — И твой тоже, — улыбнулась Алисанна. — Вы все мои.       Она поцеловала его в макушку и подошла к септе. Визерис увидел мать и загукал громче, замахал ручками, требуя, чтобы его взяли.       — Иди ко мне, маленький, — Алисанна взяла сына на руки. Он сразу же вцепился в её платье, прижался к груди, ища молоко. — Кушать хочешь?       — Он уже ел кашу, — сказала септа Меллия. — Но от груди, наверное, не откажется.       — Конечно не откажется, — Алисанна улыбнулась и села в кресло. Визерис тут же нашёл, что искал, и довольно зачмокал.       Рейна снова носилась по комнате. Эйгон-младший вернулся к книжке. Алисанна смотрела на детей и думала. Рейна — огонь. Эйгон — вода. Визерис — ветер. Трое маленьких драконов, ради которых она готова на всё. Даже лететь на Север.       — Мама! — Рейна подбежала снова. — А поиграешь со мной?       — Поиграю, — улыбнулась Алисанна. — Дай мне немного покормить твоего брата, и поиграем.       — Хорошо! — Рейна убежала к своим игрушкам.       Визерис чмокал у груди, засыпая. Алисанна смотрела на детей и чувствовала, как сердце наполняется тихой, глубокой радостью. Вот зачем она живёт. Вот зачем она будет бороться.       Рейна уже увлеклась игрой с молодой служанкой — та оказалась шустрой, с веснушками на носу и звонким смехом. Они катали по ковру деревянных драконов, и Рейна хохотала так, что стены, казалось, вибрировали. Визерис сладко посапывал в кроватке — септа Меллия укрыла его мягким одеяльцем и отошла, занявшись своими делами. Алисанна осталась вдвоём с Эйгоном. Она смотрела на него и видела Эйниса — того же задумчивого, серьёзного мальчика, который когда-то бегал по коридорам.       — Эйгон, мой мальчик, иди ко мне, — позвала она, протягивая руки.       Мальчик не заставил просить дважды. Книжка полетела на кресло, и трёхлетний принц уже карабкался к матери на колени. Алисанна устроила его поудобнее. Он прижался головой к её груди — туда, где под тканью платья билось сердце. Затих. Так они любили сидеть — просто так, в тишине, чувствуя тепло друг друга.       — Мама... — начал мальчик нерешительно.       — М?       — Ты меня тоже кормила грудью?       Алисанна чуть улыбнулась. Дети всегда задают самые простые и самые сложные вопросы.       — Да, — ответила она мягко. — Там молоко. Оно появляется после родов. Я кормила тебя и Рейну до двух лет.       Эйгон-младший задумался. Его маленький пальчик потянулся к её груди — не специально, просто исследуя мир. Коснулся ткани там, где под платьем угадывалась мягкость.       — Это больно? — спросил он серьёзно.       Алисанна перехватила его руку, сжала в своей ладони.       — Когда ты сосёшь — нет, — ответила она честно. — Это приятно. А иногда, когда зубы режутся, бывает больно, если кусать. Но ты меня редко кусал. Ты был хорошим.       — Я помню, — сказал принц.       — Правда? — удивилась она. — Ты был совсем маленький.       — Помню, — упрямо повторил он. — Ты пахла... вкусно.       Алисанна тихо рассмеялась, чтобы не разбудить Визериса.       — Это молоко пахло. А теперь я просто пахну мамой.       — Это тоже вкусно, — уверенно заявил Эйгон.       Она поцеловала его в макушку.       — Ты мой сладкий.       — Я не сладкий, — нахмурился он. — Я принц.       — Принцы тоже могут быть сладкими. Для своих мам.       Мальчик подумал, потом, кажется, согласился.       — Мама, — снова спросил он, — а ты улетишь?       Алисанна замерла.       — Откуда ты...       — Слышал, — ответил принц просто. — Стражники говорили, что ты на Север полетишь.       Она вздохнула. В этом замке вообще невозможно ничего сохранить в тайне.       — Возможно, — ответила девушка осторожно. — Если дедушка разрешит.       — Зачем?       — Там, на Севере, есть Стена. Огромная, изо льда. Там живут люди, которые её охраняют. Им нужна помощь.       — А дракон зачем?       — Чтобы они знали, что мы о них помним. Что мы сильные.       Эйгон молчал. Его пальчик снова потянулся к её груди, но на этот раз он просто гладил ткань, не пытаясь залезть.       — Ты вернёшься? — спросил мальчик тихо.       Алисанна прижала его крепче.       — Всегда, — сказала она твёрдо. — Я всегда возвращаюсь к вам. Обещаю.       Мальчик поднял голову и посмотрел на неё серьёзными глазами.       — Если не вернёшься, я вырасту и найду тебя.       У неё перехватило дыхание.       — Эйгон...       — Я серьёзно. Я буду сильным, буду защищать тебя.       Она смотрела на этого трёхлетнего мальчика, который уже говорил как воин, и чувствовала, как слёзы подступают к глазам.       — Ты уже защищаешь, — прошептала девушка. — Просто тем, что ты есть.       Он, кажется, не совсем понял, но кивнул и снова прижался к ней. Алисанна сидела, обнимая сына, и думала о том, как быстро они растут. Как скоро перестанут помещаться на коленях. Как скоро уйдут в свою жизнь. Но сейчас он был здесь. Тёплый, родной, пахнущий детством и молоком.       — Я люблю тебя, — сказала девушка тихо.       — Я тоже, — ответил он так же тихо.       Рейна носилась по комнате как маленький ураган в юбке. Её серебристые волосы растрепались, щёки раскраснелись, а глаза горели таким огнём, что будь у неё дракон — она бы уже сожгла полкоролевства. Молодая служанка с веснушками — кажется, её звали Линна — уже выдохлась и сидела на ковре, тяжело дыша, но с улыбкой. Рейна этого не замечала. Она только начинала.       — А теперь дракон летит на битву! — закричала девочка, взмахивая деревянной фигуркой. — Ура!       — Рейна, — тихо позвала Алисанна.       — И он сжигает врагов!       — Рейна.       — И все кричат...       — Рейна!       Девочка замерла на полуслове, обернулась. Увидела мать, увидела брата на коленях, увидела выражение маминого лица. И вдруг бросила такой взгляд... такой, что Алисанна поперхнулась воздухом. Это был взгляд чистой воды: «Мама, я тебя люблю, но, если ты меня сейчас остановишь, я обижусь. Очень сильно. Навсегда. Или на пять минут, но ты будешь помнить». Алисанна захихикала. Не смогла сдержаться. Этот ребёнок был копией Висеньи в миниатюре — та же стать, тот же огонь, та же готовность сжечь всё вокруг ради победы.       — Рейна, — позвала мать уже мягче, протягивая свободную руку. — Ты уже пару часов носишься. Слуг всех умотаешь. Иди ко мне.       Рейна поджала губы. Секунду боролась с желанием продолжить игру. Потом, видимо, решила, что мамины колени тоже неплохая награда. Деревянный дракон полетел на ковёр, и девочка понеслась к матери. Линна с облегчением выдохнула.       — Мама! — она влетела в кресло, едва не сбив Эйгона. Тот возмущённо пискнул, но промолчал.       Алисанна чудом удержала равновесие. Теперь на коленях сидели двое — Эйгон слева, Рейна справа. Оба тёплые, живые, пахнущие детством и немного потом от беготни.       — Мама, а я сегодня летала! — заявила Рейна.       — Летала? — приподняла бровь Алисанна.       — Ну, бегала и махала руками! Как дракон! — Рейна показала, как именно она махала, едва не заехав брату по носу.       — Осторожнее, — Алисанна перехватила её руку, поцеловала ладошку. — Ты же не хочешь сделать брату больно?       — Нет, — Рейна посмотрела на Эйгона. — Тебе не больно?       — Не больно, — буркнул мальчик, но подвинулся чуть ближе к матери, подальше от сестринских локтей.       — Вот видишь, мама, — Рейна осталась довольна. — А можно я тоже буду на Севере летать?       Алисанна замерла.       — А ты откуда знаешь...       — Тоже слышала, — пожала плечами Рейна. — Стражники говорят.       Алисанна мысленно пообещала себе поговорить со стражниками о том, что дети всё слышат.       — На Север полечу я, — сказала она осторожно. — А вы останетесь здесь, с папой.       — Почему? — надулась Рейна.       — Потому что там холодно и опасно.       — А мне не страшно! Я сильная!       — Знаю, что сильная, — Алисанна погладила её по голове. — Но маленькая. Вырастешь — полетишь куда захочешь.       Рейна надулась сильнее, но спорить не стала. Вместо этого она прижалась к матери с другой стороны и положила голову ей на плечо.       — Ладно, — сказала она великодушно. — Но ты вернёшься быстро.       — Обещаю.       — И привезёшь мне снег?       — Снег?       — Ну да. С Севера. Говорят, он холодный и белый. Хочу потрогать.       Алисанна рассмеялась.       — Привезу. Целый сугроб.       — Ура!       Эйгон молчал, но его рука крепче сжала мамино платье. Септа Меллия вязала в углу. Молодая служанка собирала игрушки. В комнате было тепло, тихо и хорошо. Алисанна закрыла глаза и вдохнула запах детей.       Сир Лео и сир Тиман вытянулись по струнке, едва принцесса появилась в дверях детской. Оба успели заметить, как изменилось выражение её лица — не угрожающее, но такое, отчего у опытных воинов почему-то похолодело в животе. Алисанна закрыла за собой дверь детской и остановилась перед ними. Руки сложила перед собой, спина прямая, голова чуть приподнята. Она не кричала, не повышала голоса — говорила тихо, спокойно, почти ласково. Но именно этот тон был самым страшным.       — Дети много чего рассказали, — начала принцесса, глядя на стражников по очереди. — И знаете кто им рассказал?       Сир Лео, старый ветеран, понял всё сразу. Его лицо чуть побледнело под седеющей бородой.       — Стражники, — ответила Алисанна сама на свой вопрос. — Имейте в виду.       Она сделала паузу. Тишина в коридоре стала звенящей.       — Если я ещё раз услышу от детей что-то, что они могли узнать только от вас, — девушка чуть приподняла уголок губ, — я вас выпорю.       Сир Тиман, молодой, покраснел до корней волос. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но сир Лео движением руки остановил его.       — Вольно, — закончила Алисанна. — Это всё.       Принцесса развернулась и пошла по коридору, даже не взглянув на них больше. Сир Лео выдохнул, когда её спина скрылась за поворотом.       — Семеро, — прошептал мужчина. — Я думал, меня дракон съест.       — Она же не всерьёз? — жалобно спросил сир Тиман. — Выпороть?       — Не знаю, мальчик, — старый рыцарь покачал головой. — Но я бы на твоём месте язык за зубами держал. Принцесса Алисанна — она не как другие. Она если пообещает, то сделает.       — А вы откуда знаете?       — Я её с пелёнок помню. — Сир Лео усмехнулся. — Она ещё в колыбели на меня так смотрела, что я боялся к ней подойти. А теперь выросла. И дракон у неё опасный.       Сир Тиман сглотнул и поклялся себе, что отныне будет нем как рыба.       Алисанна шла по коридору и улыбалась своим мыслям. Она не злилась по-настоящему. Стражники — они тоже люди, любят поболтать, не всегда думают, что дети рядом. Но они должны были понять: дети — это святое. Они не должны бояться за мать. Не должны знать о том, что им ещё рано знать. Она научит их всему. Сама. Когда придёт время. А пока — пусть играют, пусть смеются, пусть требуют снег с Севера.       Алисанна шла по коридорам Эйгонфорта, и с каждым шагом улыбка на её лице становилась всё теплее. Дети. Её маленькие драконы. Рейна с её неуёмной энергией, Эйгон с его серьёзными глазами, Визерис с его вечным требованием быть на руках. Они были её сердцем, её дыханием, её жизнью. Мысли о них согревали изнутри, как глоток хорошего вина.       Сейчас она шла к отцу. Король Эйгон I Таргариен, Завоеватель, владыка Семи Королевств, отец драконов — и её отец. Просто отец. Алисанна знала, что он любит внуков. Видела, как его суровое лицо смягчается, когда Рейна забирается к нему на колени. Как он позволяет Эйгону-младшему трогать Балериона (конечно, под присмотром). Как смотрит на спящего Визериса. Но в глубине души — в той самой тайной глубине, где живут детские надежды, — Алисанна хотела верить, что для отца она всё ещё на первом месте. Она была его единственной дочерью. Его девочкой. Та, кто унаследовала его глаза — те самые, лиловые, холодные, но для неё всегда чуть теплее. Принцесса знала, что это, возможно, детское. Глупое. Но не могла ничего с собой поделать. Папина дочка. Навсегда. Она подошла к дверям королевского кабинета. Двое гвардейцев в белых плащах — Королевская Гвардия, элита — склонили головы.       — Ваша Светлость, — произнёс старший.       — Отец там? — спросила Алисанна.       — Да, Ваша Светлость. Один.       — Хорошо.       Она постучала три раза, негромко. Из-за двери донёсся низкий, ровный голос:       — Войдите.       Алисанна толкнула дверь и вошла.       Кабинет Эйгона был не таким, как у Висеньи. Здесь было теплее — в прямом и переносном смысле. Камин горел ярко, отбрасывая блики на стены, увешанные картами. На столе лежали свитки, но не в таком хаосе, как у других лордов — всё аккуратно, по местам. Эйгон любил порядок во всём. Сам король сидел в тяжёлом кресле у камина, с кубком в руке. Перед ним на низком столике стоял графин с вином и тарелка с фруктами. Он поднял голову, когда дочь вошла. Его лицо чуть смягчилось.       — Алисанна, — сказал король.       — Отец, — девушка улыбнулась и подошла ближе. — Не помешаю?       — Садись, — он кивнул на соседнее кресло. — Ты никогда не мешаешь.       Она села, подобрав под себя ноги — привычка, которую Висенья ругала, но Эйгон никогда не запрещал. Взяла протянутый отцом кубок, отпила глоток.       — Как дети? — спросил отец.       — Прекрасно, — улыбнулась Алисанна. — Рейна сегодня полдня носилась по детской, изображала дракона. Эйгон читал книжку про драконов и спрашивал, кормила ли я его грудью.       Эйгон чуть приподнял бровь.       — И что ты ответила?       — Правду. — Она усмехнулась. — Сказала, что кормила. И что он меня кусал, когда лезли зубы.       — Кусал? — в голосе короля мелькнуло что-то похожее на смех. — Надо будет ему напомнить, когда вырастет.       — Не надо, — засмеялась Алисанна. — Он же смущаться будет.       — Таргариены не смущаются, — фыркнул Эйгон.       — Возможно, но дети смущаются. Особенно такие серьёзные, как мой Эйгон.       Отец смотрел на неё. В его глазах было что-то, чего она не видела, когда он говорил с другими. Тепло. Настоящее тепло.       — Ты хорошо их растишь, — сказал король просто.       — Спасибо, отец.       — Эйнис тоже молодец. Но это ты их сердце.       Алисанна опустила глаза, скрывая внезапно набежавшую влагу.       — Я стараюсь.       Они помолчали. Камин потрескивал. Вино было тёплым и сладким.       — Отец, — начала принцесса осторожно, — Эйнис говорил с тобой? О Севере?       — Говорил.       — И?       Эйгон посмотрел на неё долгим взглядом.       — Ты действительно хочешь лететь?       — Верно.       — Почему?       Дочь встретила его взгляд.       — Потому что это правильно. Потому что кто-то должен. Потому что я дочь Завоевателя.       Эйгон молчал. Долго. Очень долго. Потом кивнул.       — Хорошо, — сказал он. — Лети.       Алисанна выдохнула. Сама не заметила, что задержала дыхание.       — Спасибо, отец.       — Не за что. — Король сделал глоток вина. — Только вернись.       — Вернусь.       Он протянул руку и коснулся её щеки — жест, который он позволял себе только с ней. Только с дочерью.       — Ты похожа на неё, — сказал он тихо. — На Рейнис. Каждый день смотрю на тебя и вижу её.       Алисанна накрыла его руку своей.       — Я никуда не денусь.       — Знаю, — он убрал руку, отвернулся к камину. — Иди. У меня ещё дела.       — Хорошо.       Принцесса встала, поцеловала его в лоб, как делала в детстве, и пошла к двери. Алисанна замерла на пороге, глядя на отца.       — Пожалуйста, присмотри за моими детьми и Эйнисом. Прошу тебя, — попросила принцесса.       В его глазах была сталь — та самая, что сжигала Харренхолл, что завоевала Семь Королевств. Но рядом со сталью было что-то ещё. То, что он показывал только ей. Только дочери.       — Всегда, — сказал он просто. — Они моя кровь. Не переживай.       Алисанна улыбнулась.       — Спасибо, отец.       Она вышла, и дверь за ней закрылась. В коридоре девушка выдохнула. Отец обещал. Значит, так и будет. Он никогда не нарушал обещаний, данных ей. Принцесса пошла по коридору в сторону кабинета мужа.       Кабинет Эйниса находился в том же крыле, что и отцовский, но дальше по коридору. Меньше, уютнее, с большим окном, выходящим во внутренний двор. Эйнис любил свет — в отличие от Висеньи, которая предпочитала полумрак.       У дверей дежурил один гвардеец — сир Гавейн. Увидев принцессу, он вытянулся и густо покраснел.       — Ваша Светлость, — выдавил он.       — Сир Гавейн, — кивнула девушка с лёгкой улыбкой. — Принц там?       — Да, Ваша Светлость. С лордом Манфридом.       — Хорошо.       Принцесса толкнула дверь и вошла. Внутри было именно так, как она любила: светло, тепло, на столе — свитки, но не в хаосе, а аккуратными стопками. Эйнис сидел за столом, напротив него — лорд Манфрид Хайтауэр, Мастер над Монетой, с неизменным пирожком в руке. Оба подняли головы.       — Алисанна! — Эйнис улыбнулся, и в его глазах зажглось тепло. — Ты вовремя. Мы как раз заканчиваем.       — Я не тороплю, — девушка села на стул в стороне, подобрав под себя ноги. — Продолжайте.       Лорд Манфрид кашлянул, прожевал пирожок и продолжил:       — ...итак, Ваша Светлость, я предлагаю увеличить пошлину на иноземные товары, идущие через Старомест. Хайтауэры поддержат, а Ланнистерам придётся согласиться, если мы пообещаем им долю от новых сборов.       — А доля не ударит по казне? — спросил Эйнис, делая пометки.       — Никак нет. Мы отдадим им десятую часть от прироста, а остальное — короне.       — Хорошо. Проработай цифры. Через три дня жду расчёты.       — Слушаюсь, Ваша Светлость.       Манфрид поднялся, поклонился сначала Эйнису, потом Алисанне, и вышел, унося с собой запах сдобы. Дверь закрылась. Эйнис откинулся на спинку кресла и посмотрел на жену.       — Как дети?       — Прекрасно. Рейна обещает стать новым драконом. Эйгон спрашивал, кормила ли я его грудью.       Эйнис фыркнул.       — И что ты сказала?       — Правду. Что кормила. И что он меня кусал.       — Он? Кусал? Наш тихий Эйгон?       — Когда зубы лезли — да. — Она засмеялась. — Ты не представляешь, какой он был злой.       — Представляю, — усмехнулся Эйнис. — Ты мне рассказывала. Много раз.       — И буду рассказывать. Это моя материнская привилегия.       Принц встал из-за стола, подошёл к ней. Присел на подлокотник её кресла, обнял за плечи.       — Ты устала? — спросил он тихо.       — Нет. С детьми не устаю. Я с ними отдыхаю.       — А со мной?       — С тобой живу.       Парень поцеловал её в висок.       — Я говорила с отцом, — сказала сестра негромко.       Эйнис замер.       — И что он тебе сказал?       — Он разрешил. Я лечу.       Тишина.       — Когда? — спросил парень после паузы.       — Через несколько дней. Надо собраться. Поговорить с Мейгором. Подготовить всё.       — Алисанна...       — Я знаю, — принцесса повернулась к нему, взяла его лицо в ладони. — Я знаю, что ты боишься. Я тоже боюсь. Но так надо.       — Ничего не надо, — глухо сказал принц. — Мог бы полететь кто-то другой.       — Кто? У тебя — дела здесь. У отца — возраст. Остаюсь я.       — Ты самое дорогое, что у меня есть.       — Поэтому я и лечу, чтобы защитить это.       Эйнис смотрел на неё долго. Потом вздохнул и прижал к себе.       — Если с тобой что-то случится...       — Не случится. Со мной Верион и Мейгор будут. Отец обещал защищать вас.       — Отец?       — Я просила его. Присмотреть за детьми и за тобой.       Эйнис усмехнулся.       — За мной? Я не ребёнок.       — Для отца — нет. Для меня — да. Мой любимый, мой единственный, мой... — она поцеловала его в уголок губ. — Мой брат.       Парень закрыл глаза.       — Я буду ждать.       — Я знаю.       — Каждый день.       — Я тоже.       — Каждую ночь.       — Тем более.       Он открыл глаза. В них стояла влага. Сестра не удержалась и поцеловала его долго. Потом отстранилась.       — У тебя ещё дела?       — Закончил.       — Тогда идём к детям. Вместе.       — Идём.       Принц взял её за руку, и они вышли из кабинета. Сир Гавейн проводил их взглядом и снова покраснел. А в коридорах Эйгонфорта медленно догорал день.