Игра престолов. Пламя и тишина

      Алисанна и Эйнис не выходили из покоев весь остаток дня и всю ночь. Они нежились в постели, ласкались, разговаривали, снова ласкались, засыпали в обнимку и просыпались, чтобы коснуться друг друга. Это было их время — только их, никого больше. Ни дети, ни совет, ни Мейгор, ни отец не существовали в этом пространстве.       Утром Эйнис встал первым.       Солнце только начинало пробиваться сквозь щели ставен, когда принц сел на край кровати, потянулся. Алисанна заворочалась, почувствовав, что его нет рядом, и сразу открыла глаза.       — Ты куда? — сонно спросила сестра.       — Никуда. — Он обернулся и улыбнулся. — Отдыхай.       Она фыркнула, но вылезла.       Голые, они пошли умываться. Вода в кувшине была прохладной, но они не спешили — брызгали друг в друга, смеялись, тёрлись щеками.       Алисанна одела его сама. Это был их маленький ритуал — она любила это делать. Сначала нижнее бельё, потом рубашка, потом камзол. Каждую пуговицу, каждую завязку — с особым тщанием, с лёгкими поцелуями в шею, в ключицы, в уголки губ.       — Ты такой красивый, — щебетала принцесса ласково. — Такой горячий, мой братик.       Эйнис млел. Закрывал глаза, позволял ей водить руками по своей одежде, по своему телу.       — Ты такая хитрая, — ответил брат хрипло. — Но такая сладкая.       Он наклонился и прикусил её ухо — легонько, любя. Девушка взвизгнула и засмеялась.       — Я пока хочу немного ещё побыть тут, — сказала она, застёгивая последние пуговицы. — Потом к детям. А вечером повидаюсь с отцом, обсудим, что было на Севере.       — Думаешь, Мейгор вчера всё доложил?       — Уверена. Ему не терпелось. — Принцесса усмехнулась. — Мне в целом нечего добавить, кроме того, что нужны припасы и люди. А детали он расскажет лучше.       — Хорошо. — Эйнис погладил её по щеке. — Отдыхай. Я поговорю с отцом и с Мейгором. А вечером предложу устроить семейный ужин.       Алисанна тепло улыбнулась. Её глаза сияли.       — Хорошая идея, моя нежность.       Она прижалась к нему, потёрлась носом о его грудь, вдохнула знакомый запах.       Эйнис одел её сам — так же медленно и нежно. Сначала сорочку, потом платье. Каждое касание — как обещание. Потом поцеловал в лоб и вышел.       Алисанна осталась одна. Принцесса вернулась на кровать, упала лицом в подушки. Тело ныло приятной усталостью, внизу живота тянуло — но это было хорошее, родное чувство после долгой ночи любви.       Дверь скрипнула.       — Ваша Светлость? — Мейган вошла тихо, как всегда. — Доброе утро.       — Доброе, Мейган. — Алисанна перевернулась на спину, посмотрела на старую служанку. — Приведи мейстера. Хочу, чтобы он осмотрел меня.       Мейган замерла на секунду. В её глазах мелькнуло понимание.       — Долгое путешествие было, — добавила Алисанна, но обе знали — дело не только в путешествии.       — Сейчас, Ваша Светлость. — Мейган поклонилась и вышла.       Алисанна осталась лежать, глядя в потолок. Её рука сама легла на живот.       — Ну что, малыш, — прошептала она. — Ты там или нет?       Ответа не было.       Мейстер Криспиан вошёл тихо, как и подобает человеку его возраста и положения. За ним, бесшумной тенью, скользнула Мейган — старая служанка заняла место у стены, готовая помочь, но не вмешиваться. При виде мейстера принцесса приподнялась, оперлась на подушки.       — Ваша Светлость, с возвращением, — Криспиан сел на край кровати, его старческие руки спокойно легли на колени. — Как ваше самочувствие?       — Полет туда был более или менее, — начала Алисанна, стараясь говорить ровно. — Но обратно... мне было не по себе.       Мейстер кивнул, его лицо оставалось непроницаемым.       — Понимаю. Дальние расстояния, холод, смена климата — всё это могло вас измотать. — Он протянул руку. — Позвольте, я проверю.       Алисанна дала ему свою руку. Криспиан нащупал пульс на кисти, прикрыл глаза, прислушиваясь. Его пальцы — сухие, тёплые, с коричневыми пятнами старости — лежали неподвижно.       Алисанна замерла. Она смотрела на его лицо и пыталась читать эмоции. Но мейстер был стар, опытен и умел скрывать мысли. Однако что-то в его лице менялось — тени пробегали по морщинам, брови чуть сдвигались, губы сжимались. Ни одно из этих изменений Алисанне не понравилось. Криспиан открыл глаза.       — Прошу прощения, Ваша Светлость, — сказал он тихо. — Мне нужно осмотреть ваш живот. Платье, если можно.       Алисанна не стала задавать вопросов. Девушка села, стянула одежду. Мейган тут же подошла, помогла убрать ткань, принять удобное положение и замерла.       Алисанна проследила за взглядом служанки и увидела то, отчего кровь застыла в жилах. Между ног, на тонкой простыне — красное. Немного. Совсем чуть-чуть. Но достаточно, чтобы мир рухнул. Принцесса расширила глаза. Потом зажмурилась.       — Принцесса... — начал Криспиан.       — Я должна убедиться, — перебила она, не открывая глаз. Голос сел, стал чужим.       Девушка легла обратно, позволяя мейстеру делать свою работу. Руки сжались в кулаки. Она не плакала. Криспиан осматривал её долго, осторожно, с той бережностью, с какой осматривают раненых солдат, зная, что каждое прикосновение может причинить боль. Наконец старик выпрямился.       — Ваша Светлость, — сказал он тихо. — Заранее... мне очень жаль.       Алисанна открыла глаза.       — Никому, — выдохнула она. — Никому не смейте говорить. Это приказ.       Криспиан кивнул.       — Я понимаю, Ваша Светлость. Но вы должны знать... это не ваша вина. Холод, стресс, нервы, долгое путешествие, перепады высоты на драконе... множество причин могло послужить этому.       — Я знаю, — прошептала она.       — Ваше тело восстановится. Вы молоды, сильны. У вас ещё будут дети.       Алисанна закрыла глаза.       — Уйдите, — приказала принцесса тихо. — Оба.       Криспиан поднялся, поклонился и вышел. Мейган задержалась на секунду — хотела что-то сказать, но не решилась. Только погладила принцессу по плечу и выскользнула за дверь.       Алисанна осталась одна. Девушка лежала неподвижно, глядя в потолок. Рука сама легла на живот — туда, где ещё вчера могла быть жизнь.       — Прости, — прошептала она. — Прости меня, малыш.       Слёз не было. Только пустота.       Через час принцесса встала. Медленно, словно каждое движение давалось с трудом, она оделась. Сорочка, платье, накидка. Всё как обычно.       Никто не должен знать.       Даже Эйнис. Особенно Эйнис. Он будет винить себя. А это не его вина. Это её тело не справилось. Её долг, её долгий путь, её огонь за Стеной — всё это убило их ребёнка.       Девушка вышла из покоев. Лицо спокойное, спина прямая.       Алисанна вошла в детскую, и мир на мгновение остановился.       Рейна и Эйгон-младший сидели на ковре, увлечённые какой-то игрой с деревянными драконами. Визерис возился рядом со своей кроваткой, пытаясь поймать собственную ногу. Первой её заметила Рейна.       — Мама!       Этот крик разорвал тишину, и через секунду девочка уже летела к ней, спотыкаясь, размахивая руками. Эйгон-младший поднял голову, на мгновение замер, а потом тоже сорвался с места.       Они врезались в неё одновременно — два тёплых, живых, пахнущих молоком и детством, комочка.       Алисанна присела на корточки, обняла их обоих, прижала к себе. Рейна обвила её шею ручонками, Эйгон уткнулся лицом в живот. И мать не сдержалась.       Слёзы потекли сами — тихо, без всхлипов, просто влага на щеках. Дети подумали, что мама плачет от счастья.       — Мама, ты плачешь? — Рейна отстранилась, посмотрела с беспокойством.       — От радости, солнышко, — Алисанна улыбнулась сквозь слёзы и быстро смахнула их рукой. — Я так соскучилась.       — А мы скучали! — Рейна кивнула так энергично, что её серебряные кудри подпрыгнули. — Я каждый день про тебя рассказывала!       — Рассказывала?       — Да! Своим драконам! — Рейна ткнула пальцем в деревянные фигурки на ковре. — Они тоже скучали!       Алисанна засмеялась — выдохнула смех вместе с остатками боли.       — Хорошие у тебя драконы. Передай им, что мама вернулась.       — Передам!       Алисанна перевела взгляд на Эйгона. Мальчик смотрел на неё серьёзно, своими глубокими лиловыми глазами.       — Ты вернулась, — сказал сын просто.       — Вернулась, мой хороший.       — Ты больше не улетишь?       — Скоро нет, — пообещала мама. — Теперь я долго буду с вами.       Принц удовлетворённо кивнул и снова прижался к ней. Алисанна потрепала их по волосам, вдохнула знакомый запах. Потом взяла Эйгона на руки — он был тяжёлым, почти четыре года, но она справилась. Подхватила его, прижала к себе и начала целовать. В лоб. В щёки. В нос. В подбородок. Эйгон фыркал, пытался отворачиваться, но на самом деле ему нравилось. Он прижимался к матери, позволял себя целовать и даже улыбался — той редкой, серьёзной улыбкой, которая появлялась у него только для самых близких.       — Пойдём, — сказала она и понесла его к мягкому креслу.       Рейна побежала следом, вцепилась в подол платья. Визерис увидел маму и издал такой радостный вопль, что, казалось, стены задрожали.       — А-а-а! Ма-ма-ма!       Ребенок пополз. Неуклюже, смешно, переваливаясь как маленький медвежонок. Путь от кроватки до кресла был долгим, но он не сдавался.       Алисанна села в кресло, усадила Эйгона на колени. Рейна тут же забралась на подлокотник, прижалась к матери сбоку.       Визерис дополз. Ухватился за мамину ногу, подтянулся, засопел.       — Ну иди уже, маленький, — засмеялась Алисанна и подхватила его второй рукой.       Теперь на ней висели все трое. Рейна — справа, на подлокотнике. Эйгон — на коленях, серьёзный и важный. Визерис — слева, на второй руке, и уже тянулся к груди, требуя своё.       — Соскучился, — прошептала Алисанна, глядя на младшего. — Я тоже соскучилась.       Она расстегнула платье, приложила его к груди. Визерис зачмокал довольно, прикрыл глаза. Рейна и Эйгон притихли, просто сидели рядом, грелись о маму.       — Дети, — сказала Алисанна тихо. — Вы должны вести себя хорошо. Ладно?       — Хорошо, — кивнула Рейна.       — Хорошо, — эхом отозвался Эйгон.       — Рейна, — Алисанна посмотрела на дочь. — В тебе столько энергии. В кого ты такая?       — В тебя! — уверенно заявила девочка.       — В меня? — удивилась Алисанна.       — Ну да! Ты же на драконе летала на Север! И вообще... ты сильная!       Алисанна улыбнулась.       — Наверное, ты права.       — Я всегда права! — Рейна надулась от важности.       Эйгон фыркнул.       — Не всегда.       — Всегда!       — Не всегда.       — Мама, скажи ему!       — Дети, — Алисанна прижала их обоих крепче. — Тише. Я только вернулась. Давайте просто... посидим.       Они затихли. Визерис чмокал у груди. Рейна положила голову маме на плечо. Эйгон прижался щекой к её руке. Алисанна сидела в кресле, окружённая своими детьми, и чувствовала, как боль понемногу отпускает.       Визерис сосал с такой жадностью, будто боялся, что мама снова исчезнет. Его маленькие пальчики вцепились в ткань платья, крошечные ноготки царапали кожу — но Алисанна не обращала внимания. Она только гладила его по голове, по спинке, по пухлым ножкам.       — Соскучился, малыш, — шептала она. — Я тоже… Я тоже…       Эйгон-младший лежал рядом, пристроив голову на мамином плече, и внимательно наблюдал за процессом. Его серьёзные лиловые глаза следили за тем, как брат сосёт, как двигаются его челюсти, как он иногда зажмуривается от удовольствия.       — Мама, — спросил он тихо. — А я так же делал?       — Так же, — улыбнулась Алисанна. — Только ты был ещё смешнее. Сопел и фыркал.       — Я не сопел, — нахмурился Эйгон.       — Сопел, — вмешалась Рейна, которая всё ещё сидела на подлокотнике. — Я помню! Ты как маленький дракончик пыхтел!       — Ты не помнишь, ты маленькая была.       — Я всё помню!       — Не помнишь.       — Мама, скажи ему!       — Дети, — Алисанна прижала их взглядом. — Тише.       Рейна надулась, но замолчала. Однако её энергия требовала выхода. Она посмотрела на брата, который снова уставился на Визериса, и вдруг предложила:       — Давай поиграем?       Эйгон поднял глаза. Посмотрел на сестру. Потом снова перевёл взгляд на Визериса. И промолчал.       — Эйгон! — Рейна дёрнула его за рукав. — Я с тобой разговариваю!       — Я вижу, — спокойно ответил мальчик.       — И что?       — И ничего. — Он снова посмотрел на брата. — Хочу смотреть.       — На что смотреть? Он просто ест!       — Интересно.       Рейна открыла рот, собираясь возразить, но Алисанна мягко перебила:       — Рейна, не приставай к брату. Если он хочет смотреть, пусть смотрит.       — Но мне скучно!       — Скучно? — Алисанна приподняла бровь. — А чем занималась септа Меллия, пока меня не было? Вы учились?       Рейна замялась.       — Ну... учились... немного...       — Немного? — Алисанна посмотрела на дочь с мягкой укоризной. — Значит, сейчас самое время наверстать.       — Ма-ам!       — Да, мама, — Алисанна улыбнулась. — Будет полезно, если септа Меллия почитает вам. Пора бы уже больше учиться. Игры подождут.       Рейна вздохнула так тяжело, будто ей предложили всю жизнь просидеть в темнице.       — А Эйгон? Он тоже будет учиться?       — Будет, — кивнула Алисанна. — Но сначала пусть посмотрит, сколько хочет.       Рейна посмотрела на брата с лёгкой завистью — он умел делать так, что все его желания исполнялись. Просто потому, что он молчал и смотрел.       — А мои драконы? — спросила Рейна вдруг. — Они тоже будут учиться?       Алисанна чуть не рассмеялась, но сдержалась.       — Твои драконы, — сказала принцесса серьёзно, — должны научиться дисциплине и порядку. Потому что если они не будут слушаться, то устроят беспорядок во всём королевстве.       Рейна задумалась. Представила, наверное, как деревянные драконы разносят Эйгонфорт.       — Ладно, — согласилась девочка. — Я их научу.       — Умница.       Визерис тем временем засопел, ослабил хватку и почти уснул у груди. Но стоило Алисанне чуть шевельнуться, как он снова начинал сосать — во сне, на автомате.       — Не отпускает, — прошептала она.       — Он скучал, — сказал Эйгон серьёзно.       — Скучал, — согласилась мать. — Я тоже.       Рейна слезла с подлокотника, подошла к дивану, где лежали её драконы. Взяла одного, самого большого, и начала с ним разговаривать:       — Ты должен слушаться, понял? А если не будешь — мама рассердится!       Алисанна смотрела на дочь и чувствовала, как тепло разливается по груди. Потом перевела взгляд на Эйгона — он всё так же лежал, глядя на брата, и в его глазах было что-то такое... взрослое. Понимающее.       — Эйгон, — позвала она тихо.       — М?       — Ты хороший брат.       Он посмотрел на неё. Улыбнулся — чуть-чуть, уголками губ.       — Знаю.       Алисанна фыркнула.       — Скромный, как все Таргариены.       — Ты тоже не скромная, мама.       — Я — другое дело. Я принцесса.       — А я принц.       — Значит, нам можно.       Он кивнул — серьёзно, соглашаясь.       Визерис чмокнул в последний раз и уснул, так и не выпустив грудь. Алисанна осторожно поправила платье, придерживая его голову.       — Полежим так? — спросила она у Эйгона.       — Полежим.       — И вы, госпожа Рейна, — позвала она дочь. — Идите к нам. Посидим все вместе.       Рейна бросила дракона и в два прыжка оказалась на подлокотнике кресла, прижалась к матери с другого бока. Алисанна смотрела на своих троих детей, прижавшихся к ней, и думала о том, что ради этого стоило пройти через всё.       Через холод. Через огонь. Через потерю. Ради них.       Спустя три часа.       Мейгор вошёл в детскую тихо, как умел только он — бесшумно, почти по-звериному. Стражники у дверей даже не шелохнулись, когда принц проходил — просто склонили головы. Внутри было тепло. Камин потрескивал, отбрасывая золотистые блики на стены. Пахло молоком, детским мылом и чем-то сладким — кажется, мёдом. Мейгор остановился у входа, оглядываясь.       — Алисанна, ты тут? — спросил он негромко, потому что диван у камина был высоким, и с порога никого не было видно.       — Мы тут, — донёсся тихий голос сестры. — Дети спят.       Он обогнул диван и замер. Картина, открывшаяся ему, была странной: тёплой, домашней, такой, какой он никогда не видел.       Алисанна сидела в углу дивана, полулёжа, обложенная подушками. На руках у неё спал Визерис — маленький, пухлый, с открытым ртом, прижимающийся к маминой груди. Рядом, пристроив голову у неё на плече, дремал Эйгон-младший — серьёзный даже во сне, с нахмуренными бровями. А Рейна развалилась поперёк дивана, раскинув руки и ноги, и громко сопела. Её серебряные волосы разметались по подушкам, одна рука свесилась на пол. Мейгор хмыкнул.       — Оккупировали, — сказал брат тихо.       — С утра висят, — улыбнулась Алисанна. — Не отпускают.       Брат сел на свободный край дивана, рядом с ногами Рейны. Осторожно, чтобы не разбудить, поднял её свесившуюся руку и положил обратно.       — Ты не была на совещании.       — Я с детьми.       — Эйнис сказал. — Мейгор помолчал. — Вечером будет семейный ужин. Отец велел передать.       Алисанна кивнула.       — Хорошо. Я приду.       Тишина повисла между ними. Только камин потрескивал, да дети сопели. Мейгор смотрел на неё. На детей. На эту картину мирной жизни, которой у него никогда не было и, наверное, не будет.       — Ты как? — спросил принц вдруг.       — В смысле?       — После полёта. Ты плохо себя чувствовала.       Алисанна замерла на секунду. Потом ответила ровно:       — Уже лучше. Дома отходит.       Парень посмотрел на неё долгим взглядом. Что-то в её голосе было не так. Но сестра не говорила, и он не спрашивал.       — Ладно. Я пойду.       — Посиди, — вдруг попросила девушка. — Посиди немного.       Он замер.       — Зачем?       — Просто так. — Принцесса улыбнулась устало. — Дети спят. Посиди с нами.       Мейгор помедлил секунду. Потом откинулся на спинку дивана, положил руки на подлокотники, вытянул ноги.       — Ладно.       Мейгор сидел неподвижно, глядя на огонь в камине. Слова сестры падали в тишину, как камни в глубокий колодец — медленно, тяжело, оставляя круги на воде.       — Я рада, что у меня есть ты, — говорила она, гладя спящих сыновей. — Ты сможешь защитить нас. Не уезжай и не сбегай из Эйгонфорта. Пожалуйста.       Принц повернул голову, посмотрел на неё. В свете камина её лицо казалось мягким, почти беззащитным. Но он знал — это только видимость.       — Ты нужен тут, — продолжала девушка. — Отцу, матери, брату, мне и детям моим.       Визерис во сне заерзал, зачмокал губами, потянулся к груди на инстинкте. Алисанна машинально поправила ребенка, прижала его ближе.       — Когда ты здесь, я всегда знаю, что опасность не грозит, — говорила она тихо. — К тебе даже подойти боятся. А детям... и страшно, и интересно.       Сестра тепло улыбнулась. Мейгор молчал. Внутри него что-то происходило. Его никогда не просили остаться. Никогда не говорили, что он нужен. Висенья требовала, чтобы он был сильным. Эйгон оценивал, но не хвалил. Эйнис... Эйнис был мягким, но между ними всегда стояла стена. А сестра — просила. Не требовала. Просто просила остаться.       — Ты серьёзно? — спросил брат наконец. Голос глухой, хриплый.       — Вполне.       — Детям со мной страшно?       — Им с тобой интересно, — поправила сестра. — Ты для них как... как большой дракон. Который охраняет замок.       — Дракон...       Тишина снова опустилась на них. Визерис засопел ровно, успокоившись. Эйгон-младший во сне нахмурился и что-то пробормотал. Рейна перевернулась на другой бок, свесив ногу с дивана.       — Я останусь, — сказал вдруг Мейгор.       Алисанна подняла глаза.       — Правда?       — Правда. — Он смотрел на огонь, не оборачиваясь. — Пока нужен.       — Ты всегда нужен.       Принц ничего не ответил. Но когда девушка через минуту посмотрела на него, ей показалось, что уголок его губ чуть приподнят.       Мейгор сидел неподвижно. Он чувствовал, как дыхание сестры становится ровнее, глубже. Как её тело обмякает, расслабляясь впервые за многие дни. Алисанна уснула. Мейгор смотрел на неё. На тени под глазами, которые даже во сне не исчезли полностью. На бледность кожи. На то, как её рука инстинктивно прижимает детей ближе.       Мейгор сидел в тишине, охраняя их сон. Камин потрескивал. Где-то за стенами выл ветер. Смотрел на огонь и слушал их дыхание. Впервые в жизни ему не хотелось никуда идти. Ни сражаться. Ни доказывать. Ни быть тем, кого боятся.