Игра престолов. Пламя и тишина

      Алисанна открыла глаза и несколько секунд просто лежала, слушая ровное дыхание детей и потрескивание камина.       — Дети, — позвала принцесса тихо, поглаживая их по спинам. — Просыпайтесь. Пора.       Рейна отреагировала первой. Девочка села так резко, будто её подбросили пружиной. Волосы торчали во все стороны, глаза были мутными, ничего не соображающими, и она уставилась прямо перед собой — туда, где сидел Мейгор. Смотрела сквозь него, не видя.       Мейгор замер, глядя на это чудо природы. Взлохмаченная, сонная, с приоткрытым ртом — Рейна была похожа на маленького совёнка, которого разбудили посреди дня.       — Ты чего? — спросил он осторожно.       Рейна моргнула. Ещё раз. Ещё.       — Дядя, — сказала она вдруг. — Ты здесь.       — Я здесь.       — А-а-а, — протянула девочка и снова рухнула на диван, уткнувшись лицом в подушку.       Мейгор перевёл взгляд на Алисанну. Та еле сдерживала смех.       — Она всегда такая?       — Когда просыпается — да, — шепнула Алисанна. — Первые пять минут не соображает ничего.       Эйгон-младший просыпался иначе. Мальчик потянулся, прижался носом к маминому плечу, вдохнул её запах и замер. Глаза открылись медленно, сонно, в них было столько нежности, что Алисанна растаяла.       — Мама, — выдохнул принц.       — Мой хороший, — она поцеловала его в макушку. — Просыпайся.       — Не хочу.       — Надо. Вечером ужин с дедушкой.       — С дедушкой? — он чуть оживился.       — Да. Все вместе.       Эйгон подумал, потом кивнул и сел, но продолжал тереться о маму, как маленький котик.       Визерис просто лежал на груди и моргал. Огромные лиловые глаза смотрели на мир с философским спокойствием. Он не плакал, не требовал — просто лежал и был счастлив.       — Ну и сокровище, — усмехнулся Мейгор, глядя на младшего.       — Это он смирный, — улыбнулась Алисанна. — Сейчас.       Принцесса осторожно приподнялась, перекладывая Визериса поудобнее. Рейна наконец пришла в себя, села и уставилась на Мейгора уже осмысленно.       — Дядя, — сказала девочка. — Ты страшный.       — Рейна! — Алисанна округлила глаза.       — Нет, мама, он правда страшный. Но хороший. — Рейна кивнула собственным мыслям. — Как дракон.       Мейгор смотрел на неё. Потом вдруг уголок его губ дёрнулся.       — Как дракон, значит?       — Да. Ты нас охраняешь?       — Охраняю.       — Хорошо. — Рейна слезла с дивана, поправила платье. — Тогда можно с тобой играть?       — Рейна, — вмешалась Алисанна, — дяде, может, не до игр...       — Можно, — перебил Мейгор.       Рейна просияла.       — Ура!       Эйгон-младший посмотрел на дядю долгим взглядом. Потом кивнул — одобрительно.       Алисанна стояла в центре детской, держа на руках сонного Визериса, и её голос прозвучал твёрдо — той самой материнской сталью, которая не терпит возражений:       — Поиграете потом. Сначала ужин. Вы весь обед спали. На голодный желудок никто не играет. Даже драконы.       Рейна округлила глаза. Мейгор — тоже. Рейна — потому что ей только что отказали в игре, и это было личным оскорблением. Мейгор — потому что он никогда не слышал Алисанну в образе «мамы». Это было впечатляюще, и совершенно не похоже на Висенью. Висенья приказывала холодно, жёстко, как командир — солдатам. Алисанна говорила твёрдо, но в этом было столько любви и заботы, что это звучало почти ласково. И от этого было ещё страшнее.       Эйгон-младший спокойно встал, подошёл к матери и взялся рукой за её платье у бедра. Посмотрел на сестру.       — Рейна, пора бы повзрослеть, — сказал он ровно.       Рейна закатила глаза так сильно, что, казалось, они сейчас выпадут. Она скрестила руки на груди и с самым недовольным видом уставилась на брата.       — Ты что-то сказал? — передразнила девочка.       Алисанна закатила глаза — точь-в-точь как дочь.       — Рейна, — голос её стал чуть мягче, но угроза в нём звенела отчётливо, — если не хочешь на ужин, останешься тут. Или твой дядя закинет тебя к себе на плечо как мешок.       Рейна вытянулась в струнку. Лицо моментально стало каменным, будто по команде «смирно!».       — Мамочка, — защебетала она ласково, — я белая и пушистая. Не злись.       Девочка в два шага оказалась рядом с матерью и вцепилась в платье с другой стороны, прижавшись к бедру. Мейгор смотрел на эту трансформацию с искренним изумлением.       — Она всегда так? — спросил он тихо у Алисанны.       — Всегда, — вздохнула та.       — И ты справляешься?       — А ты думал, почему я после Севера устала? — усмехнулась сестра. — Трое таких — это пострашнее одичалых.       Мейгор хмыкнул.       — Верю.       Рейна подняла на него глаза.       — Дядя, а ты на ужин пойдёшь?       — Пойду.       — Со мной рядом сядешь?       — Если мама разрешит.       Рейна посмотрела на мать с таким выражением, будто от этого зависела судьба мира. Алисанна вздохнула.       — Сядет. Если будешь хорошо себя вести.       — Буду! — Рейна кивнула так энергично, что её волосы подпрыгнули.       Эйгон-младший ничего не сказал, только чуть крепче сжал мамино платье. Визерис на руках икнул. Они двинулась к выходу, облепленная детьми с двух сторон.       Висенья сидела во главе длинного стола, прямая как копьё, в своём неизменном чёрном платье. Тёмная Сестра висела на поясе — даже за семейным ужином она не расставалась с мечом.       — Привет, тётя, — сказала Алисанна, усаживаясь с детьми напротив.       Рейна, стоявшая рядом, немедленно замахала рукой с такой энергией, что, казалась, сейчас взлетит.       — Бабушка! Бабушка, привет! — голос девочки звенел от восторга.       Висенья чуть склонила голову. Это могло означать всё что угодно — от «я тебя вижу» до «я рада тебя видеть». Скорее всего, первое. Но Рейне хватило и этого.       Эйгон-младший посмотрел на бабушку, слегка улыбнулся уголками губ и кивнул. И тут же прижался к маме чуть крепче. Висенья перевела взгляд на него.       — Растёт, — сказала она коротко.       — Растёт, — согласилась Алисанна.       Мейгор сел рядом с матерью. Он тоже был прям, как струна, но в его позе чувствовалось меньше напряжения, чем обычно.       — Ты хорошо выглядишь, — вдруг сказала Висенья, глядя на Алисанну.       Алисанна чуть приподняла бровь — от тёти такие комплименты были редкостью.       — Спасибо, тётя.       — Север тебя закалил.       — Или дети, — усмехнулась Алисанна, кивая на трёх своих «дракончиков».       Висенья хмыкнула. Рейна тем временем уже забралась на стул, уселась поудобнее и смотрела на дверь в ожидании дедушки.       — А дедушка скоро? — спросила девочка.       — Скоро, — ответила Алисанна.       — А папа?       — Тоже скоро.       — А кушать скоро?       — Рейна, — вздохнула Алисанна. — Потерпи.       — Я терплю, — Рейна надулась. — Но живот уже терпеть не хочет.       Висенья смотрела на внучку с непроницаемым лицом, но что-то в её глазах дрогнуло.       — Вылитая ты в детстве, — сказала она Алисанне.       — Я была такой?       — Хуже.       Алисанна засмеялась. Эйгон-младший посмотрел на бабушку, потом на мать, потом снова на бабушку. И тихо, но твёрдо сказал:       — Мама хорошая.       Висенья приподняла одну бровь.       — Защитник растёт.       — Растёт, — улыбнулась Алисанна, целуя сына в макушку.       Двери в обеденный зал распахнулись, и на пороге появился Эйнис. Он был слегка запыхавшимся — видимо, спешил. Волосы чуть растрепаны, на губах улыбка, которая появлялась у него всегда, когда он видел свою семью.       — Простите, задержали советники, — сказал принц, подходя к столу.       Рейна тут же оживилась:       — Папа!       — Привет, моя маленькая драконица, — он наклонился, чмокнул её в макушку и сразу направился к Алисанне.       Она подняла на него глаза, придерживая одной рукой Визериса, другой — обнимая Эйгона. Эйнис наклонился, поцеловал её в губы — коротко, но так, что в этом поцелуе было всё: скука, любовь, обещание ночи.       — Соскучился, — шепнул брат.       — Я тоже...       Эйгон-младший посмотрел на родителей, потом перевёл взгляд на дядю Мейгора, потом на бабушку. И снова прижался к маме. Эйнис сел рядом с женой, положил руку ей на колено под столом. Алисанна чуть улыбнулась. Висенья наблюдала за этой картиной с непроницаемым лицом.       — Все в сборе, — сказала она. — Кроме короля.       — Отец идёт, — ответил Эйнис. — Я видел его по пути.       — Хорошо.       Рейна вертелась на стуле, не в силах усидеть на месте.       — А дедушка принесёт мне что-нибудь? — спросила девочка.       — Рейна, — осадила её Алисанна.       — Что? Он всегда приносит!       Висенья хмыкнула.       — Твой дедушка приносит тебе подарки чаще, чем положено королю.       — Потому что он меня любит! — Рейна была совершенно серьёзна.       Эйгон-младший посмотрел на сестру, вздохнул и покачал головой. Мейгор, сидевший напротив, наблюдал за племянниками и в который раз думал о том, как же они разные. И как правильно это было.       Двери снова открылись. Все встали.       Эйгон I Таргариен, Завоеватель, вошёл в зал своей тяжёлой, властной походкой. Даже в домашней обстановке, за семейным ужином, он оставался королём — спина прямая, взгляд острый, каждое движение выверено. Но когда его глаза упали на внуков, в них мелькнула теплота.       — Ваше Величество, — хором произнесли присутствующие.       — Садитесь, — коротко бросил он, проходя к своему месту во главе стола.       Все послушно опустились на стулья.       Рейна, не дожидаясь ни секунды, выпалила:       — Дедушка! Ты принёс мне подарок?       — Рейна! — Алисанна строго посмотрела на дочь.       Эйгон поднял бровь, глядя на внучку. Его лицо оставалось суровым, но в уголках губ дрогнуло что-то, подозрительно похожее на улыбку.       — А ты заслужила подарок? — спросил король.       — Конечно! — Рейна закивала так энергично, что серебряные кудри подпрыгнули. — Я хорошо себя вела! Правда, мама?       Алисанна вздохнула.       — Относительно.       — Это значит да! — Рейна торжествующе посмотрела на деда.       Эйгон медленно, с достоинством, достал из-за пазухи маленькую деревянную фигурку — искусно вырезанного дракончика с расправленными крыльями. Рейна ахнула.       — Для меня?       — Для тебя.       Девочка спрыгнула со стула и в два прыжка оказалась рядом с дедом, обхватила его за шею и звонко чмокнула в щёку.       — Спасибо, дедушка! Ты самый лучший!       Эйгон, король, завоеватель, владыка Семи Королевств, на секунду замер. Потом его рука — та самая, что сжимала Балериона в битвах — осторожно, почти невесомо, легла на голову внучки.       — Садись есть, — сказал он мягко.       Рейна умчалась обратно, сжимая дракончика в руках. Эйгон-младший смотрел на сестру с лёгкой завистью, но ничего не сказал. Он вообще редко просил. Только смотрел своими серьёзными глазами. Эйгон I перехватил этот взгляд. Потом достал из другого кармана маленькую книжечку — переплёт из тиснёной кожи, совсем тонкую, детскую.       — Это тебе, — сказал король, протягивая внуку.       Эйгон-младший подошёл медленно, с достоинством, взял книгу, открыл. Там были картинки — драконы, замки, рыцари.       — Спасибо, дедушка, — сказал мальчик тихо, но твёрдо.       И, в отличие от сестры, просто поклонился. Не побежал обниматься. Эйгон кивнул одобрительно. Визерис, сидевший на руках у Алисанны, смотрел на всех с философским спокойствием и жевал кулачок. Ему подарков не надо было — у него была мама.       — Ну что, — Эйгон I сел во главе стола, — накладывайте. Рассказывайте, как прошёл день.       — День прошёл в объятиях, — улыбнулась Алисанна.       — Я заметил, — усмехнулся король. — Тебя не было на совете.       — Я была занята, — принцесса кивнула на детей. — Более важными делами.       — Спорить не буду.       Начали подавать еду. Рейна набросилась на мясо, Эйгон-младший ел аккуратно, Визерис требовал грудь.       — Мейгор, — обратился король к сыну, — ты сегодня был тих.       — Слушал, — коротко ответил тот.       — Хорошо. Иногда полезно слушать.       Мейгор кивнул.       — Завтра соберём совет, — продолжал Эйгон. — Обсудим Север. И Дорн.       — Дорн? — переспросила Алисанна.       — Посол прибудет через несколько дней. Надо готовиться.       Алисанна помрачнела на секунду, но быстро взяла себя в руки.       — Хорошо, отец.       Эйнис под столом сжал её руку.       Ужин продолжался.       Рейна что-то рассказывала про своих драконов, размахивая руками. Эйгон-младший листал книгу. Визерис уснул на руках у матери. Висенья и Эйгон I переглядывались — редко, но в этих взглядах было что-то, понятное только им двоим. Мейгор молчал, но впервые за долгое время ему не хотелось никуда бежать. Алисанна смотрела на свою семью и чувствовала, как боль понемногу отпускает.       Эйнис наклонился к уху жены, скрывая улыбку.       — С Рейной надо что-то делать, — прошептала Алисанна устало. — Она слишком энергичная. Хотя бы не при короле.       Эйнис покосился на дочь, которая в этот момент пыталась скормить деревянному дракончику кусок мяса со своей тарелки.       — Может, натравить её на Мейгора? — предложил он со смешинкой в голосе. — Он то и дело косится на неё как на чудного зверя.       Алисанна закатила глаза.       — Делай что считаешь нужным. Но пусть хоть немного успокоится.       Принцесса облокотилась на спинку стула, устало прикрыла глаза. Визерис, дремавший у неё на руках, заворочался, потыкался носом в грудь. Его только что накормили овощным пюре, но инстинкт требовал маминого тепла, запаха, молока. Алисанна машинально прижала его ближе, погладила по спинке. Свободной рукой взяла бокал с вином, сделала глоток. Эйнис тем временем подозвал дочь тихим свистом.       — Рейна, иди-ка сюда.       Девочка навострила уши, отложила дракончика и подбежала.       — Что, папа?       — Видишь дядю Мейгора? — Эйнис кивнул в сторону брата, который сидел с каменным лицом, но явно краем глаза следил за этой сценой. — Он сегодня грустный. Пойди, развесели его.       Рейна посмотрела на дядю. Он смотрел сурово. Для любого другого ребёнка это было бы страшно. Для Рейны — вызов.       — А как? — спросила девочка.       — Ну, расскажи ему про своих драконов. Он же любит драконов.       — Правда? — глаза Рейны загорелись.       — Правда.       Рейна решительно направилась к Мейгору. Тот увидел приближающуюся племянницу и внутренне напрягся. Но бежать было поздно.       — Дядя! — Рейна забралась на соседний стул и уставилась на него с восторгом. — Папа сказал, ты любишь драконов!       Мейгор перевёл взгляд на Эйниса. Тот поднял бокал в безмолвном тосте.       — Люблю, — осторожно ответил Мейгор.       — У меня их много! — Рейна начала выкладывать на стол деревянные фигурки. — Вот это Чёрный, это Быстрый, это Огонёк, а это...       Эйнис и Алисанна наблюдали, как суровый принц Мейгор, гроза врагов, слушает трёхлетнюю девочку с абсолютно каменным лицом, но почему-то не прогоняет её.       Визерис во сне чмокнул губами, ища грудь.       — Иди ко мне, маленький, — шепнула Алисанна, чуть расстегнула платье и приложила его. Младенец довольно засопел, прижимаясь.       Эйгон-младший сидел тихо, листая книгу, и только изредка поглядывал на сестру, которая уже вовсю командовала дядей.       — А это Белый! Он самый главный! — донеслось оттуда.       Висенья, сидевшая рядом, смотрела на сына с нечитаемым выражением. Потом перевела взгляд на Алисанну и чуть кивнула. Эйгон I пил вино и молчал. Но в его глазах плясали смешинки. Рейна говорила с таким важным видом, будто раскрывала государственные тайны.       — ...а Белый умеет летать быстрее всех, потому что у него крылья длиннее, а Чёрный — самый сильный, он может сжечь целый замок, а Огонёк...       И тут — ик.       Рейна замерла на полуслове. Посмотрела на дядю удивлённо.       — Ик...       Мейгор моргнул. Рейна продолжила, стараясь не обращать внимания:       — Огонёк, он самый маленький, но он очень хитрый, он может...       Ик. И подпрыгивание.       Алисанна закрыла глаза и отвернулась к мужу, прижимаясь лбом к его плечу, чтобы не расхохотаться. Её плечи тряслись. Эйнис опустил голову, уткнулся в свой бокал, но улыбку скрыть не мог — она расползалась по лицу, как масло по горячему хлебу. Эйгон-младший поднял глаза от книги. Посмотрел на сестру долгим, оценивающим взглядом. В этом взгляде читалось всё: «Ты серьёзно? Икаешь? Прямо сейчас? При всех?» Рейна икнула снова и подпрыгнула. Её кудри подскочили вместе с ней.       — Ик. Дядя, это ветер в животе? — спросила девочка озадаченно.       Мейгор набрал побольше воздуха и задержал дыхание. Потому что если бы он сейчас выдохнул, то, кажется, тоже засмеялся бы. Но вид икающей племянницы, которая подпрыгивает при каждом "ик", был чем-то запредельным.       — Договорилась, — раздался спокойный голос Эйгона-младшего. — Помолчи. Попей воды.       Рейна посмотрела на брата с возмущением.       — Ик. Я не могу молчать, я рассказываю!       — Воды попей, — повторил Эйгон твёрдо.       Рейна надулась, но послушно схватила кубок с водой и сделала несколько глотков.       — Ик, — повторила девочка в кубок.       Визерис, спавший на руках у матери, вздрогнул во сне от этого звука, но не проснулся. Алисанна уже не скрывала смеха — он вырывался тихими всхлипами в плечо мужа. Эйнис обнимал её и сам трясся от беззвучного хохота. Висенья смотрела на эту сцену с каменным лицом, но её палец, барабанящий по столу, выдавал лёгкое нетерпение. Эйгон I поднёс кубок к губам и спрятал улыбку за вином.       — Ик, — Рейна поставила кубок. — Помогло?       — Нет, — ответил Эйгон-младший.       — Ик. А что делать?       — Ждать.       — Ик. Долго?       — Пока не пройдёт.       Рейна вздохнула, икнула и снова посмотрела на Мейгора.       — Ик. Дядя, ты чего такой красный?       Мейгор, который изо всех сил сдерживался, чтобы не издать ни звука, медленно выдохнул.       — Всё хорошо, — сказал принц хрипло. — Продолжай.       — Ик. Я уже забыла, о чём говорила.       — Ты говорила, — вмешался Эйгон-младший, — что Белый самый быстрый, Чёрный самый сильный, а Огонёк самый хитрый.       Рейна посмотрела на брата с уважением.       — Ик. Ты запомнил?       — Ты три раза повторила.       — Ик. Правда?       — Ик, — передразнил мальчик.       Рейна на секунду замерла, осознавая, что брат её передразнивает. Потом её лицо расплылось в улыбке.       — Ик. Ты смешной!       — Ик, — согласился Эйгон-младший.       И тут уже Алисанна не выдержала — засмеялась в голос. Эйнис следом. Висенья прикрыла глаза и покачала головой. Эйгон I допил вино и жестом попросил ещё. А Рейна сидела, икала и чувствовала себя абсолютно счастливой.       Спустя время.       Алисанна проводила взглядом дочь, которая уселась рядом с Эйгоном-младшим и теперь с любопытством заглядывала в его книгу.       — Что там? — спросила Рейна, забыв о своей недавней икоте.       — Драконы, — коротко ответил брат.       — Покажи!       Эйгон-младший молча подвинул книгу так, чтобы сестра тоже видела. Рейна придвинулась вплотную, и теперь они сидели, соприкасаясь головами, рассматривая картинки. Алисанна помотала головой и выдохнула. Отпила ещё вина.       — Неугомонная, — сказала она тихо.       — В кого бы? — усмехнулся Эйнис, поглаживая её по спине.       — Молчи.       Эйгон I, сидевший во главе стола, отставил кубок и посмотрел на сына.       — Эйнис, завтра с утра зайди ко мне. Обсудим поставки на Север.       — Хорошо, отец.       — И ты, Мейгор, — добавил король. — Ты видел всё своими глазами. Будешь докладывать.       Мейгор кивнул.       — Как там вообще Север? — спросил Эйнис, поворачиваясь к брату. — Страшно?       — Холодно, — коротко ответил Мейгор. — И темно.       — А Стена?       — Огромная. Выше, чем кажется.       Эйнис покачал головой.       — Не представляю даже.       — Я тоже не представлял, пока не увидел.       Висенья, до этого молчавшая, подала голос:       — Вы сожгли лагери одичалых?       — Да, мать, — ответил Мейгор.       Висенья кивнула с удовлетворением.       — Хорошая практика.       Алисанна почувствовала, как внутри что-то сжалось при этом разговоре, но внешне не подала вида.       — Дозор в ужасном состоянии, — сказала принцесса ровно. — Оружие ржавое, людей мало, еды почти нет. Если одичалые пойдут всерьёз, они не продержатся.       — Мы пришлём припасы, — твёрдо сказал Эйгон I. — Сколько сможем.       — И людей? — спросила Алисанна.       — И людей. Но не сразу. Нужно время.       — Времени может не быть, отец.       Эйгон посмотрел на дочь долгим взглядом.       — Ты видела что-то ещё?       Алисанна помедлила.       — Осмунд говорил про... странное. За Стеной. Про мёртвых животных, про синие огни. Я не знаю, что это. Но он не врал.       За столом повисла тишина.       — Синие огни, — повторила Висенья задумчиво. — Старые сказки.       — Сказки иногда становятся былью, — тихо сказал Эйгон I.       Никто не ответил. Рейна, не обращая внимания на взрослые разговоры, ткнула пальцем в книгу:       — Этот зелёный! Почему он зелёный?       — Потому что так нарисовано, — терпеливо объяснял Эйгон-младший.       Алисанна говорила тихо, но каждое слово падало в эту тишину тяжело, как камни в глубокий колодец. Даже Рейна, только что бурлившая энергией, замерла, прислушиваясь к маминому голосу.       — За Стеной всё иначе, — продолжала Алисанна, глядя куда-то в огонь камина. — Там тишина. И не просто как здесь тишина. Там глухо. Так глухо, что слышно, как кровь стынет в жилах.       Она помолчала, поглаживая спящего Визериса.       — Со мной были Верион и Мейгор. Они вселяли уверенность. Но такое чувство... я, наверное, испытала нечто подобное, когда впервые в детстве увидела Балериона. — Она посмотрела на отца. — Но даже Балерион не навёл на меня такого ужаса, как тот лес за Стеной.       Эйгон I слушал, не перебивая. Его лицо было непроницаемо, но пальцы, сжимавшие кубок, побелели.       — Я понимаю, что мы не отправим людей в Дозор сразу, — добавила Алисанна. — Но хоть как-то. Понемногу. Но это делать надо.       Принцесса перевела дыхание.       — Лорды лордами, но то, что за Стеной... не зря её возвёл Брандон Строитель.       Тишина стала ещё глубже. Висенья первой нарушила молчание.       — Ты веришь в старые сказки? — спросила она. Без насмешки. Просто вопрос.       — Я верю своим глазам, тётя. И своему чутью. А оно кричало там: "беги".       Мейгор, сидевший напротив, кивнул.       — Она права, — добавил принц. — Я тоже это чувствовал. Я не трус, мать.       — Знаю, — ответила Висенья.       Эйгон I поднял руку, останавливая разговор.       — Завтра на Совете поднимем этот вопрос. Я распоряжусь, чтобы часть припасов отправили в Дозор в ближайшие недели. Людей... людей найдём. Преступников, должников, добровольцев. Сколько сможем.       — Спасибо, отец, — тихо сказала Алисанна.       Рейна, сидевшая рядом с братом, вдруг зевнула. Громко, по-детски, прикрывая рот ладошкой. Глаза у неё начали слипаться.       Алисанна мысленно выдохнула. Батарейка дочери подходила к концу.       — Рейна, — позвала она мягко. — Иди ко мне.       Девочка послушно слезла со стула, подошла и прижалась к матери сбоку. Алисанна обняла её одной рукой, придерживая второй Визериса.       — Устала, — пробормотала Рейна сонно.       — Знаю, солнышко. Сейчас отнесём тебя в постель.       — А сказку?       — Расскажу.       Рейна удовлетворённо вздохнула и прикрыла глаза. Эйгон-младший смотрел на сестру. В его взгляде было что-то тёплое, хотя он никогда не показывал этого открыто.       — Я сам пойду, — сказал мальчик тихо. — Я не маленький.       — Хорошо, мой хороший, — улыбнулась Алисанна.       Эйнис встал.       — Я помогу отнести их.       — Мы справимся, — Алисанна поднялась, осторожно перекладывая Визериса на одну руку, другой придерживая сонную Рейну. — Посиди с отцом. Обсудите дела.       Эйнис хотел возразить, но Алисанна посмотрела на него так, что он только кивнул.       — Спокойной ночи, — сказала она всем. — Дети, попрощайтесь.       — Спокойной ночи, дедушка, — пробормотала Рейна, даже не открывая глаз.       — Спокойной ночи, бабушка.       — Спокойной ночи, дядя.       Эйгон-младший просто поклонился. Алисанна вышла из зала, унося с собой двоих детей. Третий шёл рядом, держась за её платье. Двери закрылись. Эйгон I долго смотрел им вслед.       — Сильная девочка, — сказал король наконец.       — Вся в тебя, — ответила Висенья.       — И в Рейнис.       Они помолчали.       — Завтра на Совете, — напомнил Эйнис. — Я подготовлю всё.       — Хорошо, сын.       Мейгор сидел молча. Смотрел на дверь, за которой скрылась Алисанна.       — Ты иди, — вдруг сказала Висенья. — Проверь, всё ли в порядке.       Мейгор поднялся без слов и вышел. Эйнис посмотрел на тётю.       Сир Гавейн стоял у дверей, вытянувшись в струнку, но в его глазах читалась тревога. Белый плащ развевался за спиной, рука нервно теребила рукоять меча.       — Ваша Светлость, вас проводить? — спросил он, глядя, как принцесса пытается удержать съезжающую с руки Рейну.       — Нет, — Алисанна покачала головой, перехватывая дочь поудобнее. — Там король. Его охраняй. Я уж как-нибудь дойду.       Гавейн хотел возразить, но промолчал. Только кивнул и остался на посту. Алисанна двинулась по коридору. Рейна с каждой секундой становилась тяжелее — сонный ребёнок весит в три раза больше, чем бодрствующий. Она сползала с руки, как мешок с мукой, и Алисанна постоянно её поправляла. Визерис, почувствовав, что мама рядом, проснулся и требовательно загукал. Его маленькие ручки потянулись к груди, ротик искал, причмокивал.       — Сейчас, маленький, — выдохнула Алисанна. — Сейчас.       Девушка чувствовала, как силы покидают её. День был длинным. Слишком длинным. Эйгон-младший шёл рядом, держась за её платье. Он поднял голову, посмотрел на мать внимательно, по-взрослому.       — Давай мне сестру, — сказал мальчик вдруг твёрдо. — Я её потащу.       Алисанна остановилась и посмотрела на сына. Он стоял перед ней — маленький, серьёзный, с лиловыми глазами, в которых горела та самая сталь, что была у его деда. Четыре года всего, а уже предлагает помощь. Уже готов тащить на себе ношу. У неё внутри всё перевернулось от нежности.       — Мой хороший, — сказала она ласково, — ты сможешь её волочить по полу. Она же тяжёлая.       — Я сильный, — нахмурился Эйгон.       — Знаю, что сильный. — Она присела на корточки, насколько позволяли дети на руках. — Но давай постараемся дойти до детской, ладно? Там служанки помогут, почитают вам сказки. А Визерис... — она кивнула на младшего, который уже вовсю требовал своё, — Визерис всё ещё хочет молоко. Видимо, очень сильно тосковал. Ему не объяснишь, как вам.       Эйгон посмотрел на брата. Потом снова на мать.       — Он тоже скучал, — ответил он серьёзно.       — Очень.       — И я скучал.       — Я знаю, мой хороший. Я тоже.       Принцесса выпрямилась, снова перехватывая Рейну, которая во сне что-то пробормотала про драконов.       — Идём, — сказала она. — Вместе.       Эйгон кивнул и снова взялся за её платье. Они пошли по коридору — мать с двумя детьми на руках и маленький принц, держащийся за подол. Алисанна смотрела на сына и видела в нём будущего защитника. Не такого, как Мейгор — грозного и пугающего. А такого, как Эйнис — тёплого и любящего. Но с этой сталью внутри.       Мейгор нагнал их и забрал племянницу себе. Замер с Рейной на руках, глядя на сестру с выражением, которое трудно было описать.       — Как держать детей? Я не знаю, — спросил брат. В его голосе впервые за долгое время прозвучала растерянность.       Алисанна тепло улыбнулась.       — Она сама тебя облепит, как обезьянка.       И Рейна, даже сквозь сон, словно услышав маму, тут же прижалась к дяде, обхватила его за шею ручонками и уткнулась носом в плечо. Мейгор замер, боясь пошевелиться. Его огромные ладони осторожно легли ей на спину — поддерживая, но не сжимая.       — Спасибо, — выдохнула Алисанна. — Ещё и Визерис требует молока.       Она перехватила младшего поудобнее, и они двинулись дальше.       У детской их уже ждали. Двое стражей у дверей вытянулись, распахнули створки. Внутри горел мягкий свет, камин потрескивал, и две служанки — Линна и пожилая Мэг, — тут же подошли.       Линна забрала Рейну с рук Мейгора. Девочка даже не проснулась — только вздохнула и прижалась к служанке, которая понесла её к кроватке. Мэг протянула руки к Эйгону-младшему.       Алисанна присела на корточки перед сыном. Взяла его лицо в ладони, стала целовать — в лоб, в щёки, в нос, в подбородок.       — Мой хороший, — шептала девушка между поцелуями. — Иди спать. Я побуду тут, пока ты не уснёшь. Хорошо?       Эйгон кивнул, позволяя служанке взять себя за руку. Но перед тем, как уйти, мальчик обернулся и посмотрел на мать долгим, серьёзным взглядом.       — Ты потом придёшь?       — Приду, — пообещала она. — Обязательно.       Он кивнул и ушёл.       Алисанна выдохнула, выпрямилась. Визерис на руках уже вовсю требовал своё — гукал, тянул ручки к груди, причмокивал.       — Я пойду кормить грудью этого карапузика, — сказала девушка, обращаясь к Мейгору. И уже тискала младшего за пухлые щёчки. — Спасибо, что проводил. Если что — я тебя не прогоняю. Просто... — она кивнула на Визериса, — этот маленький может смущать.       Мейгор посмотрел на неё. Потом на Визериса. Потом снова на неё.       — Я посижу, — ответил брат. — Если можно.       Алисанна удивлённо подняла бровь, но кивнула.       — Можно.       Она направилась к своему любимому креслу у камина — мягкому, глубокому, обитому тёмно-зелёным бархатом. Именно в нём она кормила всех троих детей, именно в нём чувствовала себя в безопасности. Принцесса опустилась в кресло, откинулась на спинку, прикрыла глаза на секунду. Потом расстегнула платье, приложила Визериса к груди. Младенец зачмокал с такой жадностью, будто не ел неделю. Его маленькие пальчики вцепились в мамину кожу, глазки закрылись от удовольствия.       — Тише, маленький, — прошептала Алисанна. — Я здесь. Я никуда не уйду.       Мейгор сел на диван напротив, глядя на огонь. Он старался не смотреть на сестру — не потому, что это было неприлично, а потому что это было слишком интимно. Но краем глаза парень всё равно видел эту картину: Алисанна в кресле у камина, с ребёнком на руках, расслабленная, уставшая, но такая настоящая.       — Ты всегда их кормишь сама? — спросил он тихо.       — Всегда, — ответила сестра, не открывая глаз. — Это наше время. Только наше.       — Долго?       — Каждый раз по-разному. Визерис любит подолгу.       — И ты сидишь?       — Сижу. Смотрю на него. Думаю.       — О чём?       Девушка открыла глаза, посмотрела на брата.       — О том, как быстро они растут. О том, что однажды перестанут нуждаться во мне. О том, что я хочу запомнить каждую секунду.       Они сидели в тишине. Камин потрескивал.       Эйнис вошёл тихо, но не настолько, чтобы Мейгор не услышал. Брат поднял голову, встретился с ним взглядом, и в этом взгляде не было ничего — ни вызова, ни вины. Просто спокойствие.       Эйнис замер на пороге. Картина, открывшаяся ему, была неожиданной. Алисанна в кресле у камина, расслабленная, с полуприкрытыми глазами. Визерис у груди — маленький, тёплый комочек, который чмокал во сне, уже почти отключившись. И Мейгор на диване напротив — сидит, смотрит в огонь.       — Мейгор? — удивился Эйнис.       — Помог донести детей, — коротко ответил тот.       Эйнис прошёл в комнату, приблизился к жене. Сел на подлокотник её кресла, обнял за плечи, поцеловал в висок.       — Устала?       — Есть немного, — улыбнулась сестра.       — Визерис всё ещё ест?       — Уже спит, но не отпускает. — Она кивнула на младенца, который действительно спал, но продолжал инстинктивно сосать, прижавшись к груди.       — Упрямый...       — В кого бы?       Эйнис усмехнулся. Мейгор поднялся.       — Я пойду, — сказал принц. — Вы тут...       — Останься, — вдруг сказал Эйнис.       Мейгор замер.       — Чего?       — Останься. — Эйнис посмотрел на брата. В его глазах не было ревности или напряжения. — Ты часть семьи. Посиди с нами.       Мейгор перевёл взгляд на Алисанну. Та улыбнулась и кивнула.       — Садись, — добавила сестра. — Места много.       Мейгор помедлил секунду. Потом медленно опустился обратно на диван. Эйнис погладил жену по плечу, потом перевёл взгляд на брата.       Визерис во сне чмокнул и ослабил хватку. Алисанна осторожно поправила платье, придерживая его голову. Она поднялась, осторожно прижимая к себе спящего сына. Младенец даже не шелохнулся — только вздохнул во сне и крепче прижался к маминому теплу.       — Уложу в кроватку. Вы пока поболтайте.       Сестра улыбнулась обоим и направилась к детским кроваткам в углу комнаты. Эйнис и Мейгор остались вдвоём. Тишина повисла между ними — не тяжёлая, но ощутимая. Братья редко оставались наедине без причины.       — Ну как ты? — спросил Эйнис первым.       Мейгор посмотрел на него. Пожал плечами.       — Нормально.       — Ты многое сделал на Севере. Я благодарен.       — Не за что.       — Есть за что. — Эйнис помолчал. — Ты спас её. Не дал замёрзнуть. Охранял.       — Она сама справилась бы.       — Может быть. Но с тобой было легче.       Мейгор посмотрел на огонь.       — Я останусь, — сказал вдруг брат.       — В смысле?       — Здесь. В Эйгонфорте. Она просила. Сказала, что я нужен.       Эйнис смотрел на брата. В его глазах не было ревности — только понимание.       — Ты нужен, — подтвердил он. — И не только ей.       Мейгор перевёл взгляд на него. Впервые, кажется, посмотрел прямо, без вызова.       — Ты не ревнуешь?       — К тебе? — Эйнис усмехнулся. — Ты её брат. Вы прошли через огонь вместе.       — Странный ты, — сказал Мейгор.       — Почему?       — Обычно мужья ревнуют.       — Обычные — да. А мы Таргариены. — Эйнис пожал плечами. — У нас свои правила.       Мейгор хмыкнул.       — Ты хороший, — сказал он. — Слишком хороший.       — Это плохо?       — Не знаю. Но Алисанна тебя любит. Значит, так надо.       Они замолчали.       Алисанна тем временем подошла к кроватке Визериса. Осторожно, стараясь не разбудить, опустила его на мягкий матрасик. Младенец вздохнул, перевернулся на бочок и подложил кулачок под щёку.       — Спи, маленький, — прошептала девушка.       Поправила одеяльце, поцеловала в лобик и отошла. Подошла к кроватке Рейны. Девочка спала, раскинувшись звёздочкой — одна рука свесилась, нога вылезла из-под одеяла, волосы разметались по подушке. Алисанна поджала губы, пряча улыбку. Поправила одеяло, укрыла дочь, убрала руку под одеяло.       — Спи, непоседа, — шепнула она.       Рейна во сне улыбнулась — наверное, снились драконы. Последним был Эйгон-младший. Он спал тихо, как всегда — ровно, спокойно, даже во сне сохраняя своё серьёзное выражение. Алисанна присела на край кроватки, погладила его по голове, по плечу, по руке.       — Мой хороший, — прошептала она.       Девушка целовала его лицо — в лоб, в щёки, в нос. Раз, другой, третий. Не могла остановиться. Эйгон во сне нахмурился, что-то пробормотал, но не проснулся. Алисанна улыбнулась, погладила его ещё раз и наконец оторвалась. Сердце таяло от этого ребёнка. Она выпрямилась, окинула взглядом всех троих, убедилась, что всё хорошо, и тихо вышла из детской части комнаты. Вернулась к камину. Братья сидели в тишине, но это была не напряжённая тишина.       — Поболтали? — спросила сестра, опускаясь на диван рядом с ними.       — Поболтали, — ответил Эйнис и притянул её к себе.       Мейгор кивнул.       Алисанна посмотрела на них — на мужа и брата, сидящих рядом, в мире, в покое и улыбнулась.       — Я люблю вас, — сказала она просто.       — Мы тебя тоже, — ответил Эйнис.       Мейгор промолчал, но его рука — та, что лежала на подлокотнике — чуть дрогнула.       Они встали, и Алисанна на секунду замерла, вдохнув воздух детской. Пахло здесь действительно по-особенному. Молоком — тем самым, которым она только что кормила Визериса. Теплом — от камина, от детских тел, от одеял. Мёдом — его добавляли в вечернее молоко, чтобы дети лучше спали.       Алисанна взяла Мейгора за руку.       — Тебе нравится, как тут пахнет? — спросила сестра тихо.       Мейгор посмотрел на неё. Потом обвел взглядом комнату — три кроватки, игрушки, тёплый свет.       — Не знаю, — сказал брат честно. — Я никогда не был в таких местах.       — Таких?       — Домашних. — Он помолчал. — У матери пахнет кожей и сталью. Здесь... по-другому.       Алисанна улыбнулась.       — Я буду рада, если иногда — или когда тебе захочется — ты будешь проводить время с детьми. — Она чуть сжала его руку. — Мальчиков позже надо будет учить держать мечи.       Мейгор кивнул — это он понимал.       — Только, — голос Алисанны стал взволнованным, — не учи их так строго в будущем, как Висенья.       Мейгор замер. Посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то — тень? Воспоминание?       — Мать учила жёстко, — ответил он. — Но я выжил.       — Ты выжил, — согласилась Алисанна. — Но ты хочешь, чтобы они просто выживали? Или чтобы были счастливы?       Он молчал.       — Я научу их, — сказал брат наконец. — Но не так.       Алисанна выдохнула и мягко улыбнулась.       — Спасибо.       Они вышли из детской. Стража у дверей вытянулась.       — Спокойной ночи, — сказала Алисанна, глядя на Мейгора.       — Спокойной ночи, — ответил он.       — Увидимся завтра, — добавил Эйнис.       Мейгор кивнул и пошёл в одну сторону — длинный коридор, уводящий в башню, где были его покои. Алисанна и Эйнис — в другую.       Алисанна прижималась к мужу, чувствуя его тепло, его запах, его присутствие.       — Эйгон, твой сын, — сказала она задумчиво. — Он так похож на тебя.       — На меня? — удивился Эйнис.       — Очень. И так липнет ко мне, что я не могу ему ни в чём отказать.       Эйнис усмехнулся.       — Это он в меня?       — В тебя. Я с Рейной строже. А он... — она вздохнула. — Он смотрит своими глазами, и я готова всё отдать.       — Он это знает?       — Кажется, да. И пользуется.       — Маленький хитрец.       — Твой сын, — повторила сестра с улыбкой.       — Наш сын, — поправил Эйнис, целуя её в висок.       Они зашли в свои покои. Разделись медленно, без спешки — день был долгим, и торопиться не хотелось. Умылись тёплой водой, смывая усталость, и наконец нырнули под одеяло. В постели было чисто, свежо, пахло лавандой — Мейган постаралась. Алисанна прижалась к брату, положила голову ему на грудь, руку — на живот. Её палец лениво чертил узоры на его коже.       — Эйнис, — спросила сестра тихо, — а тебе нравится, когда я кормлю грудью детей?       Он чуть повернул голову, поцеловал её в макушку.       — Нравится, — ответил брат просто.       — О чём ты думаешь, когда смотришь?       Эйнис помолчал, собираясь с мыслями.       — О том, какая ты красивая. О том, как ты светишься, когда держишь их. О том, что это... правильно. Естественно. Ты даёшь им жизнь, даже когда они уже родились.       Принцесса слушала, затаив дыхание.       — Ещё я думаю, — продолжал брат тихо, — что мне повезло. Что ты моя. Что я могу смотреть на это каждый день. Что наши дети растут с тобой.       — Это всё?       — Не всё. — Он усмехнулся. — Иногда я думаю, что Визерис слишком долго ест, и мне хочется, чтобы он побыстрее уснул, чтобы ты снова была только моей.       Девушка фыркнула.       — Ревнивый.       — Немного.       — Хорошо. — Она поцеловала его в грудь. — Мне нравится, что ты ревнуешь.       Парень погладил её по спине.       — А ты что думаешь, когда кормишь?       — Что они — часть тебя, часть нас. Что я даю им лучшее, что у меня есть. — Она помолчала. — И что ты смотришь на меня так, что у меня внутри всё переворачивается.       — Как смотрю?       — Как сейчас.       Принц улыбнулся в темноте. Сестра приподнялась на локте, заглянула ему в глаза.       — Эйнис... помнишь, когда я только родила близнецов, ты ради интереса попробовал моё молоко?       Он чуть смутился — даже в темноте было видно.       — Помню.       — Тебе понравилось?       — Было... сладко.       Она улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у него внутри всё переворачивалось. Голос её упал до интимного шёпота:       — Ты хочешь сейчас попить?       Эйнис замер. Секунду смотрел на неё — на её глаза, губы, грудь, которая всё ещё хранила тепло Визериса.       — Ты серьёзно? — уточнил брат хрипло.       — Абсолютно…       Парень потянулся к ней и поцеловал. Его губы нашли её, и поцелуй был медленным, тягучим, как мёд. Он пил её дыхание, её вкус, её тепло, и этого было мало. Алисанна отвечала, приоткрывая рот, позволяя его языку скользнуть внутрь. Её рука скользнула выше — по его груди, по шее, зарылась в серебряные волосы. Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали.       — Ты уверена? — спросил он хрипло, глядя ей в глаза.       Вместо ответа она взяла его руку и приложила к своей груди. Тяжёлая, тёплая, полная.       — Она твоя, — прошептала девушка. — Как и я.       Он смотрел на её лицо в свете камина, на припухшие от поцелуев губы, на грудь, которую держала его рука.       — Алисанна...       — Тсс.       Она легла на спину, притягивая его к себе.       — Попробуй, — прошептала сестра. — Я хочу чувствовать тебя.       Парень наклонился. Губы коснулись её груди — сначала нежно, почти невесомо. Далее он приоткрыл рот, взял сосок, осторожно потянул. Тёплое, сладкое молоко коснулось его языка. Алисанна выдохнула — длинно, прерывисто. Её рука легла ему на затылок, прижимая ближе.       — Да, — прошептала девушка. — Вот так…       Брат пил медленно, смакуя. Его язык ласкал, губы втягивали, руки гладили её тело — талию, бедро, живот.       — Эйнис, — стонала сестра тихо. — Эйнис...       Он оторвался на секунду, посмотрел на неё. В её глазах стояла влага — от нежности, от желания, от всего сразу. И снова припал к груди. Сестра выгнулась, застонала громче. Её пальцы сжимали его волосы, её бёдра двигались сами по себе, ища его. Парень целовал её грудь, пил молоко, гладил кожу. Потом поднялся выше, к губам.       — Я люблю тебя, — сказал он в её рот.       — Я знаю, — ответила она. — Покажи.       Принц вошёл в неё медленно, почти благоговейно. Алисанна выдохнула, запрокинув голову, вцепившись пальцами ему в плечи. Она была уже влажной, готовой, открытой — для него. Всегда только для него.       — Эйнис… Мой Эйнис.       — Моя, — ответил брат хрипло, двигаясь внутри неё. — Моя Алисанна.       Она обвила его ногами, прижимая ближе, глубже. Ей хотелось чувствовать его всего — каждым сантиметром тела, каждой клеткой.       — Ещё, — просила девушка. — Ещё.       Он ускорился, но не сбивал ритма. Ровно, глубоко, сильно — так, как она любила. Его губы находили её шею, ключицы, грудь — снова и снова.       — Твоё молоко, — шептал брат между поцелуями. — Такое сладкое. Такое твоё.       — Пей, — отвечала она, задыхаясь. — Всё твоё.       Он пил, брал, любил.       Алисанна чувствовала, как приближается волна — горячая, неизбежная. Её тело напряглось, выгнулось.       — Сейчас, — выдохнула сестра. — Эйнис, сейчас...       Когда волна накрыла её, она закричала — громко, не сдерживаясь, выплёскивая всю накопившуюся нежность, всю тоску, всю любовь. И в тот же миг почувствовала, как он вздрагивает внутри, как заполняет её собой. Они замерли. Парень опустился рядом, притянул её к себе. Сестра уткнулась носом ему в шею, прижалась всем телом.