Игра престолов. Пламя и тишина

      Солнце только начинало подниматься над Эйгонфортом, когда члены Малого Совета собрались в зале.       Алисанна вошла под руку с Эйнисом — сегодня она выбрала строгое тёмно-синее платье с высоким воротом, волосы убраны в сложную причёску. Ничто не выдавало вчерашней усталости или ночной нежности. Только лёгкий румянец на щеках — и, может быть, чуть более пристальный взгляд, когда девушка садилась рядом с мужем.       Эйнис занял своё место по левую руку от отца. Рядом с королём, как всегда, сидела Висенья — прямая, несгибаемая. В самом конце стола, почти в тени, устроился Мейгор. Лорд Деймон Веларион, Десница, сидел по правую руку от короля. Рядом с ним — лорд Корлис Веларион, Мастер над Кораблями. Лорд Эдвин Талли перебирал свитки, лорд Манфрид Хайтауэр уже что-то жевал, а леди Джейн Ланнистер, как всегда, пряталась в тени, готовая слушать и запоминать. Великий Мейстер Криспиан дремал в углу, но при появлении короля открыл глаза.       Эйгон I вошёл последним. Все встали.       — Садитесь, — бросил он, занимая своё место.       Совет начался.       — Первый вопрос, — начал лорд Деймон, — Дорн.       Алисанна внутренне напряглась, но внешне осталась спокойной.       — Посол принца Нимериона прибудет через три дня, — продолжал Десница. — Мы должны определить, на каких условиях готовы вести переговоры.       — Торговля, — подал голос лорд Манфрид. — Им нужны наши рынки, нам — их вина и фрукты. Всё просто.       — Ничего не просто, — отрезала Висенья. — Дорн убил нашу королеву.       — Дорн убил Рейнис девятнадцать лет назад, — спокойно сказал Эйгон I. — С тех пор мы не воюем.       — Мы не воюем, потому что они зарылись в свои горы, — фыркнула Висенья.       Алисанна слушала молча. Её пальцы под столом сжались в кулак.       — Ваше Величество, — подал голос Эйнис, — я думаю, мы должны выслушать посла. Но дать понять, что цена за торговлю — признание наших границ и прекращение всех набегов на Штормовые Земли.       — Разумно, — кивнул Эйгон.       Леди Джейн Ланнистер тихо добавила:       — Дорн сейчас слаб. У них был неурожай два года подряд. Им нужна торговля больше, чем нам.       — Значит, у нас есть рычаг, — подвёл итог Эйгон. — Обсудим детали после встречи с послом.       — Второй вопрос, — продолжил лорд Деймон. — Север. Принцесса Алисанна и принц Мейгор вернулись с докладом.       Все головы повернулись к ним. Алисанна переглянулась с Мейгором. Тот чуть кивнул — говори ты.       — Лорд-Командующий Осмунд Старк подтвердил то, что мы знали из писем, — начала Алисанна ровно. — Дозор в ужасном состоянии. Людей меньше тысячи на всю Стену. Оружие ржавое, припасов почти нет. Одичалые собираются в кланы под руководством неизвестного вождя.       — Мы уже слышали это, — нетерпеливо перебил лорд Манфрид. — Что нового?       — Новое, — Алисанна посмотрела на него холодно, — то, что я видела своими глазами. Два лагеря одичалых за Стеной. Сотни людей. Женщины, дети, старики — все вооружены, все готовы идти.       — И что вы сделали?       — Мы сожгли их, — просто ответила принцесса.       Тишина.       — Всех, — добавил Мейгор из своего угла.       Лорд Эдвин Талли поперхнулся воздухом.       — Всех? — переспросил он.       — Трёхсот? Пятисот? — уточнил Мейгор. — Мы не считали.       Тишина стала звенящей. Эйгон I смотрел на дочь с новым выражением.       — Продолжай, — сказал король.       — Дозору нужны люди, — сказала Алисанна. — Оружие, припасы, тёплая одежда. Нужно отправить мастеров — починить стены, башни, ворота. И нужно, чтобы корона показала: мы не забыли о них.       Эйгон I обвёл всех взглядом.       — Решено, — сказал он. — В ближайший месяц отправим на Север обоз с припасами, оружием и людьми. Преступников, должников, добровольцев — всех, кто готов. И пошлём мастеров.       — Спасибо, отец, — тихо сказала Алисанна.       — Ещё вопросы? — Эйгон посмотрел на Десницу.       Лорд Деймон заглянул в свитки.       — Только текущие. Налоги с Запада, жалобы Фреев и Маллистеров, и просьба лорда Баратеона о дополнительных поставках леса.       — С лесом поможем, — кивнул Эйгон. — Остальное — в обычном порядке.       Совет начал сворачиваться. Лорд Деймон Веларион, Десница, уже склонился над картой с Корлисом, обсуждая что-то о флоте и ветрах. Лорд Манфрид Хайтауэр дожёвывал последний пирожок, кроша на камзол, и что-то подсчитывал на пальцах. Лорд Эдвин Талли аккуратно сворачивал свитки. Мейстер Криспиан вышел первым из зала. Висенья поднялась, поправила Тёмную Сестру на поясе и бросила короткий взгляд на Мейгора:       — Пойдём. У меня есть что сказать тебе.       Мейгор кивнул и пошёл за матерью, не оборачиваясь.       Эйнис и Эйгон I о чём-то говорили вполголоса, склонившись над краем стола, и их голоса тонули в общем гуле.       Алисанна медленно поднялась, поправила платье — движение привычное, почти незаметное — и, ни на кого не глядя, направилась к выходу. И тогда леди Джейн Ланнистер поняла — с почти физической, тянущей болью под ложечкой, — что сейчас последует приглашение. Джейн выскользнула из-за стола, как серая тень, и мягко, почти незаметно, пристроилась в трёх шагах позади. Принцесса вышла в коридор, и воздух здесь был другим — прохладнее, суше, с горьковатым запахом старых свечей и каменной пыли. Она шла неспешно, её лёгкое платье шуршало по каменному полу.       Ланнистер шла за принцессой как тень — бесшумно, но не крадучись. Её серое платье сливалось с каменными стенами, делая её почти невидимой для случайных взглядов. Её светлые глаза, почти прозрачные, вбирали в себя каждую деталь: поворот коридора, трещину в стене, напряжённые плечи стражников у дальней двери.       Алисанна вела их к небольшому саду — тому самому, где они уже говорили однажды. Они вышли в сад, и осенний воздух ударил в лицо — прохладный, почти прозрачный, с запахом прелых листьев и влажной земли. Где-то в ветвях шуршала поздняя птица, и больше не было ничего.       Принцесса остановилась у старого дуба, не оборачиваясь. Мастер над Шептунами замерла в паре шагов, сложив руки перед собой. Некоторое время обе молчали.       — Вы боитесь Балериона? — спросила наконец Алисанна, не оборачиваясь.       Джейн помедлила с ответом. Всего секунду — но для неё это было много.       — Бояться дракона — значит быть разумной, Ваша Светлость, — ответила женщина ровно. — Я разумна.       — Это не ответ.       — Тогда — да. Я боюсь Балериона. Как и любого другого дракона. Как и любой разумный человек в Вестеросе.       Алисанна чуть повернула голову, но не смотрела на неё.       — А Вериона?       — Вериона — особенно. — В голосе Джейн впервые мелькнуло что-то похожее на эмоцию. — Потому что он ваш. А вы... вы непредсказуемы, Ваша Светлость.       Алисанна усмехнулась.       — Неплохо.       Принцесса наконец повернулась к собеседнице. В её глазах не было тепла — только холодная, оценивающая сталь.       — Верны ли вы королю?       Голос её упал — стал тихим, но от этого ещё более опасным. Джейн замерла.       Секунду. Две. Три.       — Я верна Железному Трону, — ответила женщина осторожно.       — Это не то же самое.       — Для меня — да.       Алисанна сделала шаг ближе. Теперь они стояли почти вплотную — принцесса и шпионка.       — Ваше место очень специфичное, леди Джейн, — сказала Алисанна тихо. — И малость неблагодарное. Но очень нужное. В добавок вы ещё и женщина.       Принцесса помолчала, давая словам осесть.       — Лишь благодаря милости королевы Висеньи вы занимаете этот пост. — Голос Алисанны стал стальным. — Если что-то не устроит Таргариенов... если они решат от вас избавиться... — она чуть наклонила голову. — Ваша преданность должна быть безгранична.       Джейн смотрела на неё. В её глазах не было страха.       — Я знаю, Ваша Светлость, — ответила она тихо. — Я всегда это знала.       — Хорошо. — Алисанна чуть отступила. — Потому что я хочу знать всё, что происходит в этом замке. Всё, что касается моей семьи. Моих детей. Моего мужа. Моего брата.       — Всё?       Алисанна сделала шаг назад, но не отпустила взглядом. Леди Джейн замерла, чувствуя, что разговор дальше ей не понравится. Воздух между ними сгустился.       — Вы умная женщина, леди Джейн, — сказала Алисанна тихо. — Я ценю это. Поэтому скажу прямо.       Принцесса помолчала, давая словам набрать вес.       — У Таргариенов есть тайны. Тайны, за которые полагается смерть.       Джейн не шелохнулась. Только чуть приподняла бровь — жест, который у любого другого сошёл бы за удивление.       — Это не обсуждается внутри семьи, — продолжала Алисанна. — Но это негласное правило. Вы понимаете, о чём я?       — Догадываюсь, Ваша Светлость.       — Догадываться недостаточно. Я хочу, чтобы вы знали.       Алисанна сделала шаг вперёд, сокращая расстояние. Теперь они стояли снова почти вплотную.       — Дракон, — начала Алисанна, и в её голосе появилась та самая сталь, от которой у врагов стыла кровь, — может сжечь жертву мгновенно. Один выдох — и человек превращается в пепел, даже не успев закричать.       Принцесса помолчала.       — А может... растянуть удовольствие. Сначала ноги. Далее руки. Потом медленно, очень медленно — остальное. Чтобы жертва понимала, чувствовала, осознавала.       Глаза Джейн оставались непроницаемыми, но где-то в глубине мелькнула тень.       — Если вы узнаете что-то, — Алисанна говорила теперь почти шёпотом, — что-то, что не предназначено для чужих ушей... вы должны забыть это мгновенно. Стереть из памяти. Как будто никогда не слышали.       — Я понимаю, Ваша Светлость.       — Понимать — мало. Вы должны сделать. Потому что если я узнаю, что вы знаете то, чего знать не должны...       Алисанна чуть наклонила голову и улыбнулась холодно, как сама зима.       — Свято место пусто не бывает, леди Джейн. На ваше место найдётся десяток других, которые тоже умеют слушать и молчать. И которых не придётся... кормить дракону.       Тишина.       Джейн смотрела на принцессу очень долго.       Медленно опустилась на колени.       — Я служу Таргариенам, — ответила женщина тихо, но твёрдо. — Я служу королю Эйгону. Служу королеве Висенье. И буду служить вам, Ваша Светлость. До последнего вздоха.       Алисанна смотрела на неё сверху вниз.       — Хорошо, — сказала она наконец. — Встаньте.       Джейн поднялась.       — Можете быть свободны, — добавила Алисанна.       — Хорошего дня, Ваша Светлость.       Джейн поклонилась и исчезла так же бесшумно, как появилась.       Алисанна осталась одна в саду. Она помотрела на опавшие листья и думала о том, что теперь у неё есть свой человек в самом тёмном углу двора. Это было необходимо.       Принцесса досчитала до десяти и двинулась в коридоры Эйгонфорта.       Разговор с леди Джейн был необходим. Теперь у неё есть глаза и уши там, где она не могла быть сама. Теперь она узнает первой, если кто-то посмеет угрожать её семье. Принцесса защищала их как дракон защищает своего всадника — яростно, безжалостно, не зная пощады. Ради Эйниса она готова была на всё. Ради детей — тем более. Но девушка понимала и другое: в их семье есть секреты. Тайны Таргариенов, за которые чужаки платят жизнью. И если Джейн когда-нибудь узнает что-то, что не предназначено для её ушей...       Алисанна не колебалась. Она убьёт без сожалений. Потому что нет незаменимых людей, а её семья — единственное, что имеет значение.       Наконец принцесса подошла к кабинету мужа. Дверь была приоткрыта. Алисанна толкнула её и вошла. Эйнис сидел за столом, заваленным свитками. Перед ним стояла тарелка с нетронутым обедом и остывший кубок вина. Он водил пером по бумаге, хмурясь, и что-то бормотал себе под нос. Увидев жену, он поднял голову, и лицо его мгновенно смягчилось.       — Алисанна? Я думал, ты отдыхаешь с детьми.       — Дети спят, — сестра подошла ближе, обогнула стол и встала у него за спиной. — А я решила помочь мужу.       Она положила руки ему на плечи, начала мягко разминать напряжённые мышцы. Эйнис блаженно выдохнул и откинул голову назад, касаясь её груди.       — Ты волшебница, — пробормотал принц.       — Я принцесса, — поправила девушка с улыбкой. — Что тут у тебя?       — Налоги. Жалобы. Прошения. Обычная рутина. — Он вздохнул. — Лорд Фрей снова судится с Маллистерами. Лорд Блэквуд и Бракен опять грызутся за какие-то клочки земли. И все хотят, чтобы король решил.       — А король занят более важными делами, — кивнула Алисанна.       — Именно.       — Давай я помогу.       Эйнис повернул голову, посмотрел на неё с сомнением.       — Ты уверена? Ты только вернулась...       — И уже отдохнула. — Она поцеловала его в висок. — Давай. Вдвоём быстрее.       Брат улыбнулся и подвинулся, освобождая место рядом. Алисанна села, взяла стопку свитков, углубилась в чтение.       — Этот Фрей... — пробормотала сестра через минуту. — Он же явно врёт. Смотри, здесь даты не сходятся.       — Знаю. Но доказать сложно.       — А если отправить туда Джейн? Она быстро разнюхает правду.       Эйнис усмехнулся.       — Ты уже используешь шпионов?       — На благо короны, — ответила принцесса невинно.       Парень рассмеялся и покачал головой, но ничего не ответил.       Алисанна сидела рядом с Эйнисом, и они действовали как хорошо отлаженный механизм — она читала, делала пометки, сортировала, он писал ответы, ставил печати или откладывал в стопку «на потом». Иногда сестра пододвигала ему свиток с кратким резюме: «Этот — в отказ», «Этому — отсрочку», «А вот этого стоит принять». Эйнис только кивал и делал, как она говорила.       Первым вошёл сир Гавейн Корбре.       Он постучал, вошёл и замер на пороге, увидев принцессу. Щёки его мгновенно порозовели.       — Ваша Светлость, — поклонился Гавейн обоим сразу. — Простите, я не знал, что вы заняты.       — Мы работаем, сир Гавейн, — улыбнулась Алисанна. — Что у вас?       — Доклад с тренировочного плаца. — Он протянул свиток Эйнису. — Новобранцы готовы к присяге.       — Сколько? — уточнил Эйнис, разворачивая.       — Двенадцать, Ваша Светлость. Лучшие из лучших.       — Хорошо. Передайте лорду-командующему, что послезавтра я приму присягу.       — Будет сделано.       Гавейн поклонился и вышел, стараясь не смотреть на Алисанну.       — Краснеет каждый раз, — усмехнулась принцесса, когда дверь закрылась.       — Ты на него плохо влияешь, — ответил Эйнис, ухмыляясь в свиток.       — Такова участь всех, кто рядом с Таргариенами.       — Звучит как предупреждение.       Следующим пришёл лорд Манфрид Хайтауэр.       Мужчина ввалился в кабинет с озабоченным лицом и остатками пирожка в руке.       — Ваша Светлость! Ваша Светлость! — запричитал он, обращаясь к Эйнису. — Проблема! Казначейство прислало разночтения!       — Какие? — Эйнис поднял голову.       — Вот! — Манфрид ткнул пальцем в свиток, который положил на стол. — Здесь сказано, что мы потратили на турнир на три тысячи больше, чем закладывали. А я помню, что закладывали ровно столько, сколько потратили!       Эйнис посмотрел на цифры, нахмурился.       — Действительно странно.       — Я же говорю! Кто-то ошибся!       — Или кто-то украл, — спокойно заметила Алисанна, не поднимая глаз от своего свитка.       Манфрид замер.       — В-вы думаете, Ваша Светлость?       — Я ничего не думаю, лорд Манфрид. Я просто предполагаю. Но если вы хотите разобраться, советую проверить, кто вёл учёт.       Манфрид побледнел.       — Я... я проверю. Немедленно.       Мужчина вылетел из кабинета быстрее, чем вошёл.       — Ты его напугала. Может он хотел что-то ещё сказать, — заметил Эйнис.       — Если он воровал — правильно. Если нет — проверит отчётность. В любом случае польза. А то с каждой проблемой к тебе идут.       Эйнис покачал головой, но улыбнулся.       Потом пришёл молодой гонец.       Запыхавшийся, но не слишком — видно, бежал от ворот — он протянул Эйнису запечатанный свиток.       — От гильдии торговцев, Ваша Светлость. Подтверждение поставок.       Эйнис сломал печать, пробежал глазами, чуть усмехнулся и передал свиток Алисанне.       — Что там? — спросила сестра, разворачивая.       — Ткани из Мира, которые мы заказывали ещё до твоего отлёта, наконец прибыли. — Принц покачал головой. — Опоздали на месяц.       — Но прибыли, — заметила Алисанна, пробегая строки. — И цены не завысили. Чудо.       — Для торговцев — чудо, — согласился Эйнис.       Алисанна кивнула, отложила свиток в сторону. Гонцу дали несколько медяков и отослали отдыхать.       Последним заглянул сам король Эйгон I.       Король вошёл без стука — как всегда. Увидел дочь и сына, работающих вместе, и на секунду замер в дверях.       — Не помешал?       — Отец! — Эйнис встал. Алисанна тоже поднялась.       — Сидите. — Эйгон махнул рукой и подошёл к столу. — Как продвигается?       — Почти закончили, — ответил Эйнис. — Алисанна помогает.       — Вижу. — Эйгон посмотрел на дочь долгим взглядом. — Хорошо, что ты здесь.       — Я всегда там, где нужно, отец.       Король чуть кивнул — для него это было много.       — Я пришёл сказать: посол Дорна прибудет послезавтра. Готовьтесь.       — Мы будем готовы, — ответил Эйнис.       — Хорошо.       Эйгон развернулся и вышел так же внезапно, как появился. Алисанна и Эйнис переглянулись.       — Послезавтра, — повторила сестра.       — Всё будет хорошо.       Они вернулись к работе. Стопка свитков таяла на глазах.       Спустя время Эйнис устало, но довольно потянулся — работа была сделана, и сделана хорошо. Свитки разобраны, ответы написаны, печати поставлены. Принц чувствовал лёгкость в плечах и тепло в груди оттого, что Алисанна была рядом весь день.       — Я пойду к детям, — сказала она, когда они вышли из кабинета. — Визерис, наверное, снова будет просить молока. Проверю, как там близнецы. Заодно потискаю их.       Девушка улыбнулась — той самой тёплой улыбкой, которая появлялась у неё только при мысли о детях.       — У тебя есть ещё дела?       Они шли медленно, рука об руку, не торопясь. Коридоры Эйгонфорта были почти пусты — слуги разбежались, лорды разошлись, только стража несла свой бесконечный дозор.       Эйнис покачал головой.       — На сегодня всё. Разве что зайти к отцу перед сном, но это подождёт. — Он сжал её руку. — Я пойду с тобой.       — Правда?       — Конечно. Я тоже соскучился по ним. И по тебе.       — Я весь день с тобой, — усмехнулась девушка.       — Мало. Всегда мало.       Она прижалась к его плечу на секунду.       — Ты хороший отец, Эйнис.       — Я стараюсь.       — У тебя получается.       Брат с сестрой завернули за угол. Впереди показалась дверь в детскую.       — Знаешь, о чём я думаю? — спросил парень тихо.       — О чём?       — О том, как сильно я люблю нашу семью. Как мне повезло.       Алисанна остановилась, посмотрела на него. В её глазах блестели огоньки факелов.       — Это мне повезло. Ты, дети... вы моё всё.       Принц поцеловал её коротко, но так, что у неё перехватило дыхание.       — Идём, — сказала сестра, чуть задыхаясь. — К детям.       Он улыбнулся и открыл дверь.       В детской было тепло и уютно. Пахло молоком и детским мылом. Рейна носилась по комнате с деревянным драконом, Эйгон-младший сидел с книжкой, а Визерис, увидев маму, радостно загукал и потянул ручки.       — Мама! — закричала Рейна и понеслась к ним. — Папа!       — Мы пришли, — Алисанна присела, обнимая дочь. — Соскучились?       — Очень!       Эйгон-младший подошёл спокойно, но тоже прижался к родителям. Визерис на руках у служанки требовательно тянулся к матери.       — Давай его сюда, — сказала Алисанна, забирая младшего.       Она села в своё любимое кресло у камина, расстегнула платье. Визерис тут же припал к груди, довольно зачмокав. Эйнис сел на подлокотник, обнял её за плечи. Рейна и Эйгон-младший устроились рядом — кто на коленях, кто на полу.       — Расскажите, как прошёл день? — спросила Алисанна.       — Я дракона учила летать! — выпалила Рейна.       — А я читал, — добавил Эйгон.       — Молодцы.       Алисанна посмотрела на старшего сына, который лежал у неё на груди, прижимаясь к ней и к Визерису, и сердце её растаяло окончательно. Эйгон-младший всегда был таким — серьёзным, наблюдательным, задавал вопросы, которые другим детям даже в голову не приходили. Он смотрел на мир своими глубокими лиловыми глазами и пытался понять его устройство.       — Мама, а молоко твоё такое вкусное, поэтому брат его так кушает? — спросил мальчик, не отрывая взгляда от Визериса. — Он причмокивает.       Алисанна улыбнулась и поцеловала его в макушку.       — Да, мой хороший. Молоко вкусное и тёплое. Оно даёт ему силу, чтобы расти.       — Но он же уже может есть обычную еду.       — Он ещё маленький. У него зубов почти нет. Поэтому еда у него почти всегда мягкая. Но молоко — это то, что ему нужно, чтобы набираться сил.       Эйгон задумался. Его маленькая рука потянулась к брату, но он не коснулся — просто провёл пальцем в воздухе, обводя контур. Алисанна видела, как в его голове крутятся какие-то свои, особенные мысли. Она уже хотела спросить, о чём он думает, но сын заговорил первым:       — А я помню, как пил, — сказал он вдруг.       — Правда? — удивилась девушка.       — Немного. Ты пахла... — мальчик зажмурился, вспоминая, — ...хорошо. И было тепло.       Алисанна почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Она моргнула, прогоняя их.       — Ты очень хорошо помнишь, мой хороший.       — Я всё помню, — серьёзно ответил Эйгон. — Ты меня всегда носила на руках и пела.       — Я и сейчас пою.       — Спой сейчас.       Мать улыбнулась и тихо запела — старую валирийскую колыбельную, которую когда-то пела ей Рейнис. Визерис причмокивал в такт. Эйгон закрыл глаза, прижимаясь к ней. На диване Эйнис с Рейной о чём-то перешёптывались, и до Алисанны долетал тихий смех дочери.       — Мама, — прошептал Эйгон, не открывая глаз.       — М?       — Я тебя люблю.       — И я тебя, мой хороший. Больше всего на свете.       Принцесса продолжала петь, гладя сыновей по спинам, когда Эйгон вдруг завозился и приподнял голову. Ему было почти четыре, и он давно уже не сосал грудь — она отлучила его и Рейну в два года, когда поняла, что они готовы. Но сейчас, глядя на брата, слушая колыбельную, вдыхая мамин запах, мальчик лежал, прижимаясь щекой к её коже, и в его серьёзных глазах читалась такая робкая надежда, что у Алисанны сжалось сердце.       — Мне можно попробовать? — спросил Эйгон шёпотом, неуверенно.       Алисанна перевела взгляд на Эйниса. Тот смотрел на них с дивана, прижимая к себе Рейну. В его глазах было тепло и лёгкое удивление — но не осуждение. Принцесса едва заметно улыбнулась мужу и снова посмотрела на сына.       — Хочешь попробовать? — переспросила она мягко.       Эйгон кивнул. Осторожно, будто боялся, что ему откажут.       — Я знаю, что я уже большой, — сказал он, будто прочитав её мысли. — Но я... я просто хочу попробовать один раз. Вспомнить.       Алисанна почувствовала, как сердце сжимается от нежности. Она помолчала лишь мгновение. Потом чуть подвинула Визериса, освобождая место.       — Иди сюда.       Эйгон приподнялся, посмотрел на неё с надеждой.       — Правда?       — Правда. Только осторожно. Визерис ещё ест.       Мальчик осторожно придвинулся, прильнул к другой груди. Сначала неумело, по-детски — забыл, как это делается. Но тело вспомнило. Губы нашли сосок, и он осторожно потянул. Молоко потекло ему в рот — тёплое, сладкое, родное. Эйгон замер. Вдохнул. Потом закрыл глаза и присосался сильнее. Алисанна смотрела на него, и слёзы текли по её щекам. Визерис чмокал с одной стороны, Эйгон — с другой. Девушка обнимала обоих и чувствовала, как сердце переполняется.       Эйнис с дивана смотрел на них, прижимая к себе дочь, и улыбался.       — Мама плачет? — спросила Рейна громким шёпотом.       — Мама счастлива, — ответил Эйнис.       — А почему от счастья плачут?       — Потому что иногда счастье такое большое, что не помещается внутри.       Девочка задумалась. Потом слезла с дивана, подошла к матери и обняла её за ноги.       — Я тебя тоже люблю, мама.       — Я знаю, солнышко, — ответила Алисанна сквозь слёзы. — Я всех вас люблю.       Позже, детей уложили спать и в детской воцарилась тихая, сонная тишина. Они собирались уходить, но Алисанна вдруг остановилась. Прижалась к нему всем телом и, встав на носочки, потянулась к самому уху.       — Ты пососёшь мою грудь? — спросила сестра едва слышно, и её дыхание обожгло ему кожу.       Эйнис усилил хватку на её талии, притягивая ближе.       — Я возбуждена, — выдохнула сестра, запрокидывая голову и глядя на него потемневшими от желания глазами. — Я хочу тебя.       Парень не ответил. Вместо ответа он подхватил её на руки и понёс к дверям. Стража у входа в детскую деликатно отвернулась, когда принц с принцессой вышли — она на его руках, обвив его шею руками, уткнувшись носом ему в шею.       — В покои, — шепнула девушка. — Быстрее.       — Быстрее некуда, — ответил брат хрипло.       Коридоры Эйгонфорта мелькали мимо. Слуги шарахались в стороны, гвардейцы отводили глаза. Наконец дверь их покоев. Эйнис внёс её внутрь, ногой захлопнул дверь. Принц прислонил её к двери. Сестра сама расстегнула платье, освободила грудь — тяжёлую, тёплую, ещё хранящую тепло детей.       — Возьми, — прошептала она, прижимая его голову к себе.       Брат опустился перед ней на колени медленно. Алисанна замерла, глядя на него сверху вниз. На серебряные волосы, мягко блестевшие в полумраке спальни. На глаза, в которых горело желание — тёмное, голодное, неприкрытое. На губы, что уже тянулись к ней, приоткрытые, ждущие. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая все мысли.       — Эйнис... — выдохнула сестра, и голос предательски дрогнул.       Его губы коснулись груди — сначала одной, едва ощутимо. Провёл языком по ареолу, обвёл сосок, дразня и лаская, но не брал, словно растягивая мгновение до предела.       — Не мучай меня, — простонала Алисанна, вцепившись пальцами в его волосы и сжимая их у корней.       Парень усмехнулся — она почувствовала это губами, кожей, — и взял.       Тёплое, сладкое молоко потекло ему в рот. Он пил медленно, смакуя каждый глоток, и смотрел на неё снизу вверх — пристально, не отрываясь. Его руки тем временем жили своей жизнью: гладили её бёдра, оглаживали талию, поднимались выше, сжимали ягодицы, притягивая её ближе.       — Эйнис... — стонала сестра, запрокинув голову. Тяжесть в низу живота становилась невыносимой. — Да...       Брат пил, и каждое движение его языка отдавалось в ней дрожью — от груди вниз, до самых кончиков пальцев. Девушка чувствовала, как между ног становится горячо и влажно, как тело требует большего, как пульсирует в ожидании. Это было мучительно.       — Хватит, — выдохнула она вдруг, собрав остатки воли. — Хватит, я хочу тебя.       Эйнис отпустил грудь, и его губы блестели в тусклом свете. Поднялся — медленно, как хищник, готовый к прыжку. Встал вплотную, прижал её к стене, и прохладный камень обжёг её разгорячённую спину. Теперь парень смотрел на неё сверху вниз.       — Чего ты хочешь? — спросил он хрипло, и от этого голоса всё внутри неё сжалось.       — Тебя. Внутри…       Принцесса сама расстегнула его штаны нетерпеливыми, дрожащими пальцами и освободила его — твёрдого, горячего, готового. Обхватила рукой, погладила, чувствуя, как он вздрагивает от её прикосновения.       — Сейчас, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза. — Прямо сейчас.       Эйнис подхватил её за бёдра, приподнял, и она обвила его руками и ногами, прижимаясь всем телом. Он вошёл одним слитным, плавным движением, и мир на мгновение остановился. Оба застонали одновременно. Её стон — глубокий, протяжный, его — низкий, сдавленный у самого горла.       Алисанна вцепилась в него, как тонущий в шторме: в плечи, в волосы, в шею — куда могла дотянуться, куда могла впиться. Парень двигался быстро, сильно, ритмично, и каждая его волна отдавалась в ней вспышкой удовольствия.       — Да, — шептала девушка, сбиваясь с дыхания. — Да, Эйнис, да...       Принц целовал её — шею, грудь, плечи, губы. Его язык находил её, сплетался с языком, и он пил её стоны, её дыхание, её вскрики, как минуту назад пил молоко. Она чувствовала, как наслаждение скручивается внутри в тугую спираль, готовую вот-вот разорваться.       — Я сейчас, — выдохнула сестра, чувствуя приближающуюся волну. — Эйнис, я...       Алисанна сжалась вокруг него, закричала — громко, не сдерживаясь, не думая о том, услышит ли кто. И в тот же миг почувствовала, как брат вздрагивает внутри неё, как горячее разливается, заполняя до краёв. Они замерли. Тяжело дышали, прижимаясь друг к другу. Воздух вокруг стал густым и сладким. Смотрели друг на друга пьяными от страсти глазами, и между ними не было больше ни расстояния, ни преград. Парень опустил её на пол, прижал к себе и поцеловал в макушку, зарываясь носом в её серебряные волосы.       — Спать? — уточнил он тихо, и в голосе звучала улыбка.       Она подняла на него глаза — усталые, счастливые, с тлеющим в глубине огоньком.       — Может, не сразу.       Парень усмехнулся, и в этой усмешке было всё: любовь, желание, обещание. Он подхватил её на руки — легко, как пушинку, — и понёс к постели.