В сиянии звезд

— Прости, ты еще не выезжаешь? — заглянув в денник, Мизи застенчиво сцепила руки в замок. — Не поможешь затянуть подпругу? Я обычно Суа прошу, но она куда-то ушла. Если верить ощущениям, Тилл только что воспарил к небесам. К нему за помощью обратилось самое прекрасное создание на всей конюшне — не считая, лошадей. Невнятно промямлив что-то в ответ, он поспешил в соседний денник, где отбивал копытом Клематис. — Ему уже не терпится? — с улыбкой спросил Тилл, с легкостью подтянув ремень. — Он всегда такой. Спасибо большое! Пока Мизи садилась, Тилл на мгновение успел залюбоваться ее растяжкой и грацией, прежде чем уйти обратно к себе. Не стоило рассчитывать еще и на помощь с регулировкой стремян. Пока он сам заканчивал седлать Камелию, из прохода послышался цокот копыт и лязг чего-то металлического — видимо, Мизи только что закончила с Клематисом и повела его на выход. Если поспешить, Тилл еще успеет к ним присоединиться. Опустив стремена на две дырки — пока его не было, на Камелии ездил кто-то невысокий, — он взял кобылу за повод и толкнул плечом дверь. Та не поддалась. Нахмурившись, Тилл попробовал еще раз, теперь уже обеими руками, но результат был тот же. Привстав на цыпочки, он кое-как выглянул через прутья решетки и убедился, что кто-то закрыл задвижку снаружи, заперев его внутри. Наверно, Мизи по привычке навела порядок, когда выводила Клематиса. Тилл попробовал дотянуться до замка, но не смог. Озадаченно почесав затылок, он привязал кобылу у кормушки, помня, что с затянутыми подпругами нельзя позволять ей наклоняться, и немного отошел, осматриваясь. Денник небольшой, три на три метра. Нижняя часть ограждений глухая деревянная, верхняя — решетчатая, чтобы лошади не чувствовали себя изолированными от сородичей. В дальней от входа стене небольшое окно, закрытое металлической сеткой. Такое подходит для проветривания, но его сложно открыть нараспашку или разбить. Здесь выбраться не получится. Тилл поднял глаза к потолку. До него тоже метра три, может, больше — сложно оценить с пола. Ограждения не доходили до самого верха, над ними виднелся достаточно широкий зазор. Если добраться до него, можно выпрыгнуть наружу, рискуя отбить пятки. И все же это лучше, чем пытаться просочиться через окно. А ведь на улице все еще ждала тренировка со строгой Хеной. Вздохнув и еще раз выглянув в проход — там никого не было, — Тилл оттолкнулся от пола, подтянулся за вертикальный столб, к которому привязал Камелию, и забрался ногами на кормушку. Оттуда, цепляясь за прутья решетки, он поднял себя еще выше и оседлал металлическую перегородку. Наблюдая за ним, кобыла продолжала флегматично жевать, словно перед ней каждый день исполняли акробатические трюки в конюшне. Тилл свесил ноги наружу и осмотрелся. Не хотелось прыгать отсюда прямо на жесткий пол, поэтому он попробовал сдвинуться чуть правее, туда, где лежал начатый, но еще не доеденный стог сена, обещающий куда более приятное приземление. — Тилл? Ты что там делаешь? В проходе показался Иван, и парень мысленно обругал его за умение приходить невовремя. Появился бы чуть раньше — освободил бы от необходимости лезть под потолок, а чуть позже — не задавал бы глупых вопросов. — А что, не видно? И вообще, тебя кто пустил? Катись обратно к своему частнику, — огрызнулся Тилл, после чего элегантно спрыгнул и куда менее грациозно плюхнулся в сено, подняв в проходе облако пыли. Иван ненадолго зажмурился, поморщился, а потом чихнул. — Это же конюшня секции, сюда всем можно, — спокойно объяснил он, утирая нос, пока Тилл поднимался из стога и отряхивался, вынимая засохшие травинки из-за шиворота. Приведя себя в порядок, тот на глазах у Ивана открыл свой же запертый денник. — Мизи случайно закрыла, когда выезжала, — все же ответил он на ранее заданный вопрос, чтобы совсем уж не нагнетать и не устраивать спор на пустом месте. Не теряя достоинства, Тилл прихватил лежащий рядом шлем, почистил от сенной трухи и надел так, будто носил всю жизнь. Иван не стал это комментировать и только польщенно улыбнулся, узнав свою старую экипировку. — Я заметил, — он кивнул в сторону улицы. — Думал, вы выйдете вместе, ждал снаружи. И не дождался. Пошел проверить, не нужна ли помощь. — Как видишь, уже не нужна, — Тилл не сдержал усмешку, и старый знакомый ее повторил. С самого приезда у него не было возможности поговорить с Иваном. Они постоянно куда-то спешили и, наверно, впервые смогли остановиться и просто посмотреть друг на друга спустя столько лет. — Ты изменился, — признание Тилла вышло не громче шепота, но достаточно различимым, чтобы не кричать о нем на всю конюшню. Рука против воли потянулась к носу, чтобы почесать в смущении. — Раньше я был ниже, — Иван тоже помнил их совсем другими. Теперь же он возвышался над Тиллом и превосходил примерно на полголовы. Статный и ладный, совсем как Звездочет. Если Мизи смотрелась на Клематисе так, будто приручила дикого зверя, то Иван со своим конем представлял слаженный тандем. Они оба работали будто части единого механизма. И теперь Тилл затруднялся сказать, что из этого восхищало сильнее. — Черт, Хена ждет, — отвязав Камелию, он повел лошадь на улицу. Иван последовал за ним. Его детская назойливость никуда не пропала и приятно грела душу чем-то знакомым и понятным в мире спорта и новых правил. Молчаливое сопровождение так и подмывало задать по пути до плаца пару неудобных вопросов. — Давно ты здесь? — спросил Тилл. — Я думал, ты окончательно обосновался в Нидерландах. — Вернулся лет пять назад, — Иван в задумчивости прикусил губу. — Сразу, как закончил учебу. — А ко мне даже не приехал. Ворчание получилось тихим — Иван, похоже, не расслышал. Или сделал вид, что не расслышал. Они как раз шли мимо конюшни, где стоял его конь, когда он заговорил снова. — Мой отец занимается селекцией ганноверских лошадей. Арендует здесь помещение, — он кивнул в сторону частной территории. — Звездочет — его проект, а я — подходящий всадник. — Строгие тренировки? — Тилл быстро почувствовал недомолвку. Иван и раньше любил молчать о важном, пока не становилось поздно. — В том числе. Готовлюсь к соревнованиям. Это явно была не вся правда, но на данный момент максимум того, что они могли друг другу рассказать. Тилл испытал облегчение, узнав, что их былая дружба еще не совсем закончилась — тлеющие угли разгорались под дуновением ветра. Иван проводил его до самого манежа и даже подержал кобылу, пока Тилл садился. Пришедшая с инспекцией Хена осталась довольна. — Шлем на месте, всадник — тоже. Отлично! Тогда приступим. Тилл мог бы поклясться, что с этих слов начались самые унизительные полчаса в его жизни. Даже Иван, не прячась, хихикал в кулак, стоя у ограждения и наблюдая за чужим позором на простейшем, новичковом занятии. Трясясь в седле, Тилл честно пытался опустить пятку, как ему велели, расслабить руки, расправить спину, но под пристальным вниманием чувствовал себя ужасно глупо. Смешки участников секции добили самооценку. — Стоп! — в очередной раз скомандовала Хена, когда у него так и не получилось сделать правильно. — Я что-то не пойму. Ты вообще умеешь ездить? — Я же еду, — сквозь зубы процедил Тилл, не понимая, в чем проблема. Рысившая в другой половине манежа Мизи притормозила, чтобы тоже посмотреть, и тогда ему окончательно захотелось зарыться в песок головой и объявить себя страусом. — Мне раньше казалось, ты стесняешься или что-то вроде, — Хена тоже прикрыла рот рукой и коротко переглянулась с Иваном. Тот опять пожал плечами. — Но ты, похоже, правда не умеешь облегчаться. И что за посадка? Скрючился весь. Ну-ка, откинь плечи! Тилл послушался, но легче не стало. Из-за прямой спины постоянно терялись равновесие и подвижность, словно он палку проглотил. Записываясь в секцию, парень вовсе не собирался становиться главным клоуном, но, судя по сдержанным улыбкам, именно это и произошло. — Давай начнем сначала, — Хена дождалась, пока он подъедет ближе и остановится внимать новой порции советов. — Ты знаешь, как облегчаться? Тилл честно помотал головой. Он никогда таким не занимался и даже не представлял, зачем это нужно. Однако, стоило ему попытаться возразить, как Хена тут же прервала: — Тогда сейчас будем учиться. Вышли лошадь рысью и считай такты. Твоя задача вставать на первый и садиться на второй, — девушка огляделась и помахала кому-то. — Мизи, покажи, как надо! Наблюдая за ней, Тилл густо покраснел. Он бы предпочел выслушать насмешки Ивана, наставления и забавную ругань прямолинейной Хены — что угодно, но только не позориться в своем незнании и неумении перед Мизи. Понуро опустив голову и по привычке сгорбившись вопреки замечаниям тренера, он безуспешно пробовал снова и снова. Впрочем, к концу занятия у него начало получаться, что принесло хоть немного спокойствия бешено бьющемуся сердцу и подкосившейся уверенности. Тилл не врал, когда говорил, что много ездил раньше. Просто до сих пор ему никто не объяснял, что он делал это как-то неправильно. За годы, проведенные в седле, у него развилось хорошее чувство ритма и равновесия, он легко понимал движения лошади. Осталось только научить собственное тело двигаться с ней в унисон академически, как того требовали стандарты. В помощи Мизи больше не было нужды. Объезжая препятствия рысью, Тилл с некоторой долей зависти и разочарования смотрел, как она, спешившись и отпустив подпруги, кормит травой коня и плетет венок для стоящей рядом Суа. Девушки украдкой держались за руки, а в один момент — как показалось Тиллу — наклонились для поцелуя. Только Клематис все загородил длинной шеей. — Не сшиби стойку! Громкий крик Хены вернул с небес на землю, обратно в серую реальность, где самая красивая девушка из всех, каких Тилл встречал, оказалась уже занята. А взглядом за ним следил необычно хмурый Иван. Когда Тилл расседлал Камелию и вернулся из конюшни в раздевалку, старый знакомый все еще был там. Судя по чашке чая, только что вышел из бытовки. — Если не привез кружку, можешь брать мою, — предложил он, кивнув вниз. Строгую, цилиндрическую, не допускающую ни единой изогнутой линии, от прочих ее отличала не форма, а рисунок падающих звезд на черном фоне. Тилл невольно фыркнул, узнав характерный почерк обладателя. Такую точно мог выбрать только Иван. — Надо бы взять в следующий раз из дома, но спасибо, — прихватив воду из шкафчика, Тилл без сил повалился на лавочку. — Мышцы кошмарно горят. По-прежнему улыбаясь, Иван присел рядом. — У меня было так же, когда я уехал, — он мечтательно посмотрел в потолок, будто там мелькали картинки прошлого или те самые звезды, которым не суждено остаться на небосводе. — В детстве мы с тобой даже не думали, что ездить верхом может быть так трудно. Без правил и норм все было… — Намного проще, — закончил за него Тилл. Он попытался закинуть ногу на ногу, но не смог. Забившиеся мышцы отказывались работать. — Черт, я будто инвалид. Пришлось смириться и с тихим сопением стаскивать конные штаны сидя. От жары они пропотели насквозь и неприятно липли к коже, постоянно застревая. Внезапно Иван придвинулся ближе, едва из-под них появился открытый участок голени. — Покажи, — он не успокоился, пока не подхватил и не вытянул ногу Тилла, унизительно уложив себе на колени. Несмотря на нелепую позу, его голос звучал непривычно серьезно. — Какого черта ты творишь? — зардевшись, Тилл даже не попытался вырваться. Был велик риск упасть вместе с узкой скамейкой, если Иван догадается с нее встать. — Отпусти меня! Однако, замерев, он вдруг понял, что именно настолько сильно завладело вниманием приятеля. Ранее скрытая под бриджами кожа покраснела, виднелись воспаленные вертикальные полосы. Тилл запоздало убедился, что у него болят не только мышцы. — Так сильно стер голени, — ощупав ступню без прикосновения к повреждениям, Иван бережно поставил ее обратно на пол и озадаченно нахмурился. — Ты же без краг ездил? Тилл заторможенно кивнул, подтвердив худшие опасения Ивана. — Плохо, — констатировал тот. — По жаре трение особенно сильное. А еще без краг есть риск прищемить кожу путлищами, и это особенно опасно. — У меня их нет. Встав и отвернувшись к шкафчику, Тилл неосторожно сбрякал металлической дверцей, быстро извлек и надел свободные летние штаны, ни разу не пожалев, что утром отказался от джинсов. Если бы не Иван, у него не было бы шлема — о каких крагах шла речь? Он недавно переехал в новый город, снял квартиру, не успел даже распаковаться, еще и матери помог. Стыдно признавать, но у него не было свободных денег на экипировку. Сейчас их едва хватало на оплату тренировок. Он украдкой посмотрел на Ивана, но потом снова спрятался за бутылкой воды, сделав вид, что после часа под открытым небом его мучила сильнейшая жажда. Наверняка у этого богатенького ублюдка, меняющего шлемы как перчатки, никогда не возникало подобных проблем. Меньше всего хотелось делиться финансовыми трудностями именно с ним. — Ладно, что-нибудь придумаю, — бросил Тилл только для того, чтобы заполнить неловкую паузу в разговоре. Иван послушно молчал, будто догадывался о подоплеке. Не язвил, не задирал — просто не спрашивал. И хотя бы за это Тилл был ему благодарен.