В сиянии звезд

В бытовке царило оживленное веселье. — Этот новенький здесь и до отборочных не продержится, — подняв кружку, будто сказав тост, Лука отпил. Он ютился на табурете у небольшого окна. Хена устроилась прямо на подоконнике и, не стесняясь, закинула одну ногу ему на плечо, подтянув к себе вторую. Кеды остались лежать на полу. — А мне он понравился, — возразила она. — Нещепетильный, работы не боится. Даже из денника сам вылез. — И с подпругой всегда поможет, лошадь подержит, стек подаст, — Мизи укоризненно смерила блондина взглядом, ясно дав понять, кому предназначался упрек. Видимо, Лука уже имел неосторожность проштрафиться, что неудивительно. Он всегда поступал по-своему, не считаясь с мнением остальных, но и отъявленным злодеем не был. Обычный амбициозный парень, заскучавший в отсутствии достойных соперников. Лука лишь хмыкнул: — Я же спортсмен, а не мальчик на побегушках. Не мои проблемы, что он не знает себе цену. — Твои проблемы — хвастовство, — сурово возразила Суа, и Мизи прыснула в кулак. Засмеявшись, Иван едва не пролил чай по неосторожности. Мизи сразу переключила внимание на него и повисла на шее. От нечего делать подула на волосы, наблюдая, как в беспорядке топорщится всегда приглаженная прическа. — Иван тоже не оставит даму в беде, — она кокетливо показала приятелю язык. — Потому что у него нет своего мнения, — Лука закатил глаза. Чтобы не остаться уязвленным, Иван спародировал кислую мину Луки, за что тут же схлопотал тычок стеком в бок. Оба парня сдержанно фыркнули. Сколько бы они не язвили в присутствии друг друга, это не сказывалось на теплом общении. Хена задумчиво покачала кружку, наблюдая, как вращается остывающий чай. — А мне Лука всегда помогает, — как обычно, честно и прямо заявила она в защиту своего же парня. — Только тебе, — доигравшись, Иван все-таки закашлялся, и Мизи участливо похлопала его по спине. Увлекшись разговором, Иван чуть не пропустил момент, когда в раздевалке появился Тилл. Похоже, он слышал часть разговора, если не весь. Ни с кем не здороваясь, красный как рак, он прошел к своему угловому шкафчику, чтобы наскоро переодеться и уйти. Однако быстро не получилось. Стоило открыть дверцу, как он замер и недоверчиво извлек сверток, которого еще пару дней назад там не было. Зашуршал пакет. Иван чуть подвинул табурет, чтобы лучше видеть, как Тилл достает на свет краги. Кожаные, чуть великоватые, старые, с растянутыми застежками, но в хорошем состоянии. Когда он все-таки повернулся к бытовке, Иван уже спрятался за чашкой чая и обсуждением очередной ерунды. — Ты положил? — догадливая Мизи прошептала вопрос в самое ухо, чтобы остальные не слышали. Только Суа проницательно следила за обоими, словно умела читать мысли или на худой конец — по губам. Под их напором пришлось сдаться и едва заметно кивнуть. — Ты не видела его ноги, — в тон Мизи ответил Иван. — Тилл не станет долго терпеть подачки, — укорила Суа. Она была права — Иван прекрасно это понимал, но ничего не мог с собой поделать. — Слушайте, я ведь не хочу, чтобы он чувствовал себя должником. Краги — от доброжелателя. Пакет не подписан. — Да у него не так много вариантов, кто мог положить мужские, — и все же Мизи улыбалась, как и Суа. Пусть и не показывали этого открыто, обе одобрили его поступок. Внезапно Хена ударила кружкой по подоконнику. — Там Тилл, что ли, пришел? — спрыгнув с подоконника, она начала суетливо обуваться. — Так, дети, хватит прохлаждаться — пора работать! Я пошла, посуду сами помоете. С этими словами девушка скрылась в раздевалке, откуда вскоре увела за собой Тилла. — Вот же деловая, — Лука без особого удовольствия забрал ее кружку. Переглянувшись, Иван и Мизи решили воспользоваться его благосклонностью и быстро сбежать вслед за берейтором, скомкано поблагодарив за инициативу с уборкой. — У тебя получается мыть не хуже, чем прыгать! — напоследок крикнула из прохода Мизи. — Тоже мне жюри, — не оценив шутку, Лука собрал в кучу и их кружки. Седловка проходила гладко. Тиллу снова досталась Камелия, с которой он уже успел освоиться. Кобыла терпеливо ждала, пока на нее наденут амуницию, спокойно шла за ним к манежу и не двигалась с места, пока он садился. Правда, насколько знал Иван, в этом не было заслуги самого Тилла — просто Камелия со всеми так себя вела. Но это придавало парню уверенности, и Иван тихо радовался за него. В шлеме и крагах Тилл выглядел куда более защищенным и подготовленным к возможным неприятностям. Губы сами собой растягивались в улыбке, когда Иван смотрел, как он чересчур серьезно и сосредоточенно слушал наставления Хены, выполнял упражнения на разминке, забавно краснел в случае неудач. Живой и честный — именно таким Иван его запомнил. И именно такого Тилла ему не хватало рядом все то время, что он тренировался отдельно. — У него странная посадка, — поделившись наблюдением, Мизи забралась и села на ограждение, на которое облокотился Иван. — Неправильная, но как будто логичная. — Что ты имеешь в виду? — он прекрасно понял, но хотел знать наверняка, какой смысл вложила в свои слова подруга. Та слегка поерзала, устраиваясь полубоком. — Это чем-то напоминает езду самоучек. Я в деревне такое видела, — она приложила палец к губам. — Обычно всадники держат спину прямо, откинув плечи назад, а он наоборот горбится. Новичкам так проще держать равновесие. А еще рысь, — Мизи ненадолго замолчала, подбирая подходящее объяснение. — Знаешь, обычно «колхозники» сидят отдельно от лошади и сбивают ей спину, потому что не умеют облегчаться. Тилл тоже не умеет. Он не привстает, но вместо этого отрабатывает каждый такт поясницей. Причем очень мягко. Иван с легким удовлетворением и едва скрываемой гордостью следил за тем, кого Мизи причислила к колхозу. Она попала в самую суть, и парень молча поразился ее наблюдательности. Тилл сидел неправильно по академическим стандартам, но делал это совершенно безопасно для лошади. Он двигался вместе с ней, прогибался в пояснице ровно там, где должен был привстать на облегченной рыси, а с согнутой спиной делал это очень естественно. Если отбросить предубеждение, Тилл восхищал. Гибкий и податливый, по его спине хотелось провести рукой, ощутить работу каждой мышцы под тонкой бледной кожей. Иван не смотрел на лошадь — простенький гнедой тракенен терялся на его фоне. Он хотел бы наблюдать вблизи, как двигался только Тилл. Он хотел, чтобы Тилл так двигался для него. — Чем-то напоминает учебную рысь? — вместо этого сказал Иван, чтобы заполнить пустоту. — Да, точно! — похоже, именно эти слова никак не могла подобрать Мизи. — Если бы он не горбился, его можно было бы выставить как витринный образец для всех новичков. — У него богатый опыт. — Заметно. Расскажешь, как вы познакомились? — ноги затекли, и Мизи спрыгнула по другую сторону от ограждения, чтобы прислониться к нему спиной и опереться руками. Голову она все равно повернула к Ивану. Он сорвал травинку и немного повертел в руках, решая, как много готов рассказать. К счастью, его тренировка закончилась раньше утром, поэтому времени для воспоминаний было достаточно. — Ты угадала, Тилл правда «колхозник» в самом прямом смысле. Его бабушка и дедушка держат ферму, и он с ранних лет жил в деревне. Тилла всегда тянуло к животным, но особенно — к лошадям. Естественно, у пастухов была лошадь, и Тилл провел на ней все детство. Никто не мог показать ему правильную езду, поэтому он учился сам, как мог. Мизи понимающе кивнула, ничуть не смутившись ей же придуманной формулировки. Она не удержалась от наводящего вопроса: — А когда появился ты? — Это произошло позже, по решению отца, — он усмехнулся, умолчав, что именно такими наполнена вся его жизнь. — Я был болезненным ребенком. Отец считал, что мне нужно поработать руками на ферме. Все время повторял, что свежий воздух и физический труд пойдут на пользу. Тогда он еще не содержал конюшню, но уже присматривался к этой сфере. У него было время возить меня к Тиллу на лето, в каникулы. Мы учились ездить верхом вместе, пока в какой-то момент отец не объявил, что привез меня в последний раз. Кажется, мне тогда было тринадцать. На следующий год я уехал учиться в частной конно-спортивной школе в Нидерландах, и наше с Тиллом общение закончилось. Я больше ни разу у него не был. Каждое слово о Тилле, каждый факт его биографии были пронизаны теплом, которое Иван не мог позволить себе рядом. Лишь спустя время он понял, что их разлучил не вынужденный переезд, а его собственная твердолобость. Он должен был нормально попрощаться, а не бросать своего единственного друга без возможности связаться в будущем. Даже теперь в их первую встречу он глупо улыбался и так радовался, что просто не мог выразить все, о чем молчал. А во вторую не придумал ничего лучше, чем надеть на Тилла шлем под совершенно идиотским предлогом. Иван знал, что по-другому тот не примет. Тилл всегда отличался упрямством, но, на самом деле, это относилось к ним обоим. — Ты ведь рад, что он приехал, — Мизи в очередной раз поразила своей проницательностью. Вот что значит женская интуиция. — В последнее время ты был таким хмурым, а теперь весь светишься. — Наверно, — Иван неловко отвернулся. К ним незаметно подошел мужчина, будто сбежавший из офиса: в брюках с аккуратными стрелками, выглаженной светлой тонкой рубашке со строго повязанным галстуком, легкой шляпе, закрывающей лицо. Иван невольно позавидовал ему, ведь сам до сих пор не переоделся и даже не снял новые краги, ноги под которыми попросту не дышали. Да и преобладание черного в одежде не помогало остыть летним днем, когда солнце уже стояло в зените. — Отец? — Иван изобразил легкое удивление. Унша не так часто появлялся на конюшне, чтобы приглядывать за своими подопечными, — всю заботу о спортсменах он давно вверил опытному тренеру. Обычно отец заходил ненадолго в контору у парковки, брал оттуда нужные документы или подписывал новые, совершал несколько важных звонков по работе, а потом уезжал заключать очередную сделку. Не было никакого смысла идти через всю территорию КСК к плацу или манежу, находящимся дальше всего от ворот, и все же он был здесь вопреки здравому смыслу, когда тренировка его спортсменов уже завершилась. Иван смутно догадывался, что еще могло завладеть вниманием предпринимателя. Похоже, они были солидарны в своем интересе к одному человеку — пусть и по разным причинам. — Это тот новичок из секции Исаака? — мужчина разгладил усы, присматриваясь к всаднику. — Выглядит знакомо. Словно из желания подчеркнуть свою значимость он встал между Иваном и Мизи. Первый из вредности решил промолчать, а вторая последовала его примеру, чтобы понаблюдать за развитием крайне напряженного семейного разговора. — Его посадка никуда не годится, — тут же продолжил Унша, нисколько не заботясь о чужом мнении. — Хотя, надо признать, держится крепко. Выдержав паузу, Иван невзначай задал вопрос: — Как думаешь, в него есть смысл вкладываться? — он заискивающе улыбнулся, выдав свое любопытство за деловое обсуждение возможной сделки. Унша одобрительно хмыкнул: этот трюк всегда работал безотказно. — Нет, точно нет, — он чуть наклонился над ограждением, чтобы Иван вместе с ним присмотрелся внимательнее. — Ему явно не хватает теории, но основная проблема не в этом. Видно отличное чувство равновесия, природную подвижность, хорошие физические данные. Но знаешь, что отличает простой прокат из секции от настоящих спортсменов? Иван приподнял бровь, будто правда не догадывался, о чем шла речь. Мизи же выразительно поморщилась, едва сдерживая негодование: как и Тилл, она тоже пришла в конный спорт из секции Исаака. Нетрудно понять, как ее задело пренебрежение частника-богатея. — Слишком большие риски. Из беспородного коня не сделаешь выставочный экземпляр, — Унша начал загибать пальцы: — Нулевая подготовка, нет экипировки, лошади, тренера. Все равно, что заезжать с нуля. — Звездочета ведь готовили с рождения, — Иван не уловил разницу. — Как и тебя. А этот парнишка — простой энтузиаст с въевшимися вредными привычками. Его пришлось бы переучивать — вкладываться в тренировки. Закупать экипировку, подбирать лошадь, которую нежалко испортить. И нет никакой гарантии, что инвестиции окупятся. Наконец Иван понял логику отца. Как всегда, в общении с Уншей все аргументы упирались в деньги, время и прочие ресурсы. Хорошо, что он не знал, в чьих шлеме и крагах ездил только что обесцененный им Тилл. — Его даже Исаак не допустит к отборочным, — Унша кивнул на стоящую рядом Мизи, как на пример более удачного вложения. Девушка смотрелась несоразмерно маленькой на его фоне и, наверно, только поэтому не решалась высказаться в защиту Тилла или хотя бы свою собственную. — Никто не захочет рисковать. Когда Унша ушел, ребята переглянулись. Иван вздохнул первым и нехотя протянул: — Прости, пожалуйста. Вечно с отцом так, — он передразнил манеру Унши считать на пальцах, и Мизи наконец облегченно хихикнула. — Все решают кошелек и связи. Она помялась, боясь озвучить неудобную правду: видела, как Ивану дорог этот неумелый всадник, которого она узнала всего несколько тренировок назад и с которым Иван провел полжизни бок о бок. Мизи осторожно положила руку другу на плечо. — Унша в чем-то прав, — проговорила она, внимательно следя за реакцией. Девушка не отвела взгляд, даже когда Иван нахмурился и приготовился возразить. — Я про Исаака. Мне целый месяц пришлось упрашивать его выставить нас с Суа на отборочные. Он согласился только потому, что знает, как мы ездим и как сидим. Но он точно не сделает того же для новичка. Пришлось замолчать и прислушаться. В ее рассуждениях присутствовала доля истины. И все же Иван слишком хорошо знал Тилла, чтобы так просто сбрасывать со счетов. Он опустил веки, когда с особой нежностью в голосе закончил их неудобный разговор: — С упрямством Тилла я бы ничему не удивился.