В сиянии звезд

— Пацан, постой. Тилл в замешательстве замер, услышав негромкий оклик. Сначала он даже не был уверен, правда ли с ним кто-то заговорил. Чтобы увидеть собеседника, пришлось выглянуть из-за вытянувшей шею Камелии. Только тогда перед ним возник тот самый неприятный мужчина с одной из частных конюшен, которого он приметил еще с первого дня в КСК. Язык бы не повернулся назвать его высоким — скорее, длинным. Долговязый, сухой, жилистый. Не качок, но точно сильный и выносливый, не раз сгоревший на солнце, пролинявший и сгоревший повторно. А еще от него стоял такой стойкий запах табака, что его не перебивал даже конский навоз. Мужчина растянул губы, обнажив большие и неровные зубы. — Еще не надоело кататься? — он указал на Камелию, и Тилл моментально подобрался, почувствовав недоброжелательность. — Что, простите? Мужик лающе усмехнулся или кашлянул — нельзя сказать наверняка. Но Тилл был уверен в одном: его унизил какой-то бомжеватый тип. — Не прикидывайся дурачком — ты все правильно понял. Хотя ты прав, — кобыла в руках Тилла испуганно дернулась, когда мужчина подошел и жестко похлопал ее по плечу, — прокату самое место у Исаака. Фамильярность взбесила окончательно. Тилл резко дернул за повод и ускорил шаг. — Лучше с лошадью поговорю, чем с конюхом, — пробурчал он, не оборачиваясь. — Пойдем, Камелия. Однако его ответ лишь сильнее развеселил хамоватого собеседника — из-за спины послышался гавкающий смех. — Следи за языком, шкет. Иначе рискуешь упустить если не лучшее, то точно единственное предложение в своей никчемной жизни. Тилл снова недоверчиво остановился. Стремясь сохранить лицо, он не обернулся, но, как и лошадь, навострил уши и даже снял шлем, устав греться в экипировке. — Меня зовут Урак, я арендую эту конюшню, — он указал себе за спину, и Тилл проследил за чуть крючковатым пальцем. Но вдруг частник резко сменил тему: — Ты уже спрашивал Исаака про соревнования? Напоминание неприятно кольнуло. Этот разговор состоялся вчера, и, похоже, Урак застал его начало либо подслушал целиком. Все началось с тренировки с Хеной в компании Мизи и Суа. Под руководством берейтора все трое ездили строевой рысью по манежу, по команде выполняли смену направления и разные элементы. Тренер хвалила исправившуюся посадку, подсказывала требующие внимания недочеты. К облегчению Тилла, их стало меньше: он иногда горбился по привычке, а еще периодически забывал опускать пятку, но неустанно работал над собой. Все продолжалось до прихода Исаака, после чего манеж условно поделили на две половины: в одной Тилл ездил облегченной рысью, а во второй — девочки начали прыгать через препятствия под руководством Исаака. Парень и слова не сказал до конца тренировки и только потом отдельно подошел уточнить у владельца секции, как скоро сможет к ним присоединиться. Исаак не ответил отказом, но конкретных сроков тоже не назвал. Видимо, Хена рассказывала ему о сложностях, с которыми Тилл столкнулся, когда только вступил в секцию, и тот не захотел рисковать. Почему-то с момента прихода Тилл то и дело слышал от разных людей про какие-то неведомые риски, которых у него на ферме никогда не было. Риск — это не уследить за овцами или баранами, не досчитаться голов скота на пастбище. Он не представлял, о чем шла речь в огороженном манеже, на охраняемой территории с жесткими правилами, где невозможно потерять лошадь или даже заблудиться самому. Однако люди то и дело твердили, что именно он и есть тот самый риск для КСК. — Пока нет, — Тилл уклонился от прямого ответа. — Но отказ уже получил? — когда Урак прищурился, его лицо стало еще больше походить на сухофрукт. От осведомленности окончательно стало тошно. Тилл упрямо ударил по бедру шлемом. — Как только я докажу, что могу ехать… — Времени-то хватит? — не дожидаясь, оборвал Урак. — Отборочные в конце июля, официальные старты — в конце августа. На региональные соревнования поедет только один участник — победитель. И что-то мне подсказывает, здесь найдутся более предпочтительные кандидаты, чем ты. Заскучавшая Камелия потянулась за травой, но Тилл ее одернул, вспомнив про неотпущенные подпруги. — Не тяни, старик, — в тон Ураку прорычал он. — К чему ты клонишь? Частник снова залаял. Его откровенно забавляла сложившаяся ситуация. — Заведи кобылу и приходи ко мне в конюшню — там поговорим. С этими словами он удалился. Его худой профиль склонился над тачкой и скрылся в темном проходе между денников. Тилл не пытался ставить рекорды в скорости, но, судя по ощущениям, расседлался за минуту. Щеколда на двери закрылась с металлическим лязгом, и Камелия наконец-то осталась спокойно жевать, пока Тилл, не помня себя, бежал к следующей по порядку конюшне, второй по счету от главного входа с парковкой. Урак не ждал его. Мужчина прохаживался вдоль денников, подкидывал лошадям сено, доливал воду в ведра. Первым в глаза бросилось отсутствие наемного персонала, которому можно было поручить рутинный уход за животными. Возможно, Тилл не так уж ошибся, приняв его ранее за конюха. По углам скопилось больше пыли и тенеты, чем во владениях Исаака, проход давно не подметали. Одному человеку должно быть непросто справляться с большой площадью. Никто из них не спешил начинать разговор. Тилл скромно встал у стенки, чтобы не мешать, но Урак и бровью не повел, проходя мимо. Терпение лопнуло. — Ну, выкладывай, зачем позвал, — парень грубовато напомнил о своем присутствии и тут же сунул руки в карманы. Он не привык так разговаривать со старшими, но создавалось впечатление, что Урак не признавал нормальную речь. — Метлу в зубы — и помогай, — мужчина тут же подтвердил его предположение об отсутствии минимального понимания правил приличия. Пришлось слушаться. Пока Тилл подметал, Урак закончил кормить лошадей и все-таки снизошел до объяснений: — Скажем прямо, ни один владелец не выставит тебя на соревнования на своей лошади. Сделав вид, что готов швырнуть метлу в бочку с водой, Тилл получил совет не торопиться. А еще обещание, что ему потом прилетит этой же метлой по хребтине. — Я видел, как ты ездишь. Только научился облегчаться и уже рвешься прыгать, — Урак противно хохотнул, и Тиллу вдруг захотелось, чего бы это ни стоило, огреть метлой именно его. — У тебя нет ни экипировки, ни амуниции, ни навыков — ничего. И даже денег нет. Тилл все-таки развернулся уходить. Щеки пылали: он зря потратил время, его только что унизили и оценили будто товар в магазине. Потертый, в чужом шлеме, в чьих-то крагах, подброшенных из жалости прямо в шкафчик. В нем опять узнали выходца из деревни и упрекнули незавидным происхождением. — Но ты мне понравился, — скрипучим голосом добавил Урак. — Я вижу в тебе потенциал и готов дать шанс, если ты будешь вкалывать, не жалея себя. Нога так и замерла в воздухе, не успев пересечь границу конюшни. Тилл не верил своим ушам. Он медленно повернулся, оставшись на месте — в знак угрозы уйти в любой момент. Урак наблюдал все с тем же кривозубым оскалом. — Я недавно приобрел коня, — он прислонился к деннику спиной, — сложного, но перспективного. Если справишься с ним, я заявлю тебя на отборочные от своего имени. С официальными стартами проблем также не возникнет: договорюсь, с кем надо, и поедешь. А дальше все зависит от тебя. Сомнение было написано у Тилла на лице. Ему дают лошадь, пусть трудную, но собственную лошадь, которую он будет работать в одиночку как настоящий спортсмен. И где-то здесь чувствовался подвох. — От меня нужна только заездка? — приблизившись, уточнил он. В деннике за спиной Урака кто-то тяжело фыркнул. — Да нет, — мужчина потянулся в карман за зажигалкой и прикурил. — Конь заезжен, но малость норовист. А еще у него нет амуниции. Мне продали только лошадь, так что седло и все остальное ищи сам. Хранить можешь у меня в сбруйке. Занимайся в любое время, мне без разницы, что и как ты будешь делать. Но если справишься, я выполню свою часть сделки. Когда Урак отошел, выдохнув облако едкого дыма, Тилл поморщился и все-таки открыл дверь. В деннике стоял невысокий, коренастый, крепкий конь пегой масти, белый с гнедыми пятнами. Такой идеально подошел бы для тяжелой и изнурительной работы в экипаже, но не для конкура. — Не смотри, что маленький, — добавил Урак, будто прочитав его мысли. — У него отличный прыжок, я сам видел. Пока познакомься с Фредди. — Я еще не согласился, — напомнил Тилл, но припасенную в кармане морковку коню все-таки скормил. — Какой он породы? — А бес его знает, — Урак расхохотался. — Я еще не повесил на денник именную табличку. Напишу любую, какую захочешь. Тилл потупился. — Тогда пусть будет беспородный — зато честно. Перед уходом Урак с такой силой хлопнул его по спине, что парень оступился. — Значит, любишь играть по правилам? — ехидно спросил он, прикрыв дверь денника. — У меня прямо слабость к ребятам вроде тебя. Всегда интересно посмотреть, в какой момент сломаетесь. Слушая его удаляющиеся шаги, отбивающие в ритм с бешено колотящимся сердцем, Тилл не уследил, как Фредди в поисках моркови прикусил ему руку. На всю конюшню раздалась отборная нецензурная брань.