В сиянии звезд

Капли прошедшего с утра дождя, осевшие в траве, еще искрились на солнце. Земля размякла от луж, и только песчаные дорожки между конюшнями и манежем остались такими же устойчивыми и почти сухими, как прежде. Сменив джинсы на конные бриджи, Тилл только что покинул пустую раздевалку. Похоже, все разошлись по делам до его появления. Так даже лучше: когда он закончит чистить Фредди, манеж уже освободится для занятий на корде. Из шкафчика Тилл прихватил новые, купленные накануне щетки. Приобретение недорогое, но полезное, особенно для конюшни Урака, где ничто не блещет чистотой, включая Фредди и самого Тилла после попыток привести его в приемлемый вид. — Смотри, что принес, — объявил он, едва ступив на порог конюшни. Мимо размеренно жующих лошадей Тилл напрямик прошел к своему стихийному бедствию. — Сейчас смахну тебя по-быстрому и… Он не договорил. Вместо разгневанной гнедой морды его встретил открытый пустой денник. Оставив щетки и морковь на стоящей рядом бочке с овсом, Тилл побрел на звук скребущей в дальнем конце прохода метлы. — Старик, где Фредди? Вряд ли пятидесятилетнего мужика можно было так называть, но раздражение частника доставляло Тиллу особое удовольствие от придуманного прозвища. Хотя бы ради этого он старался повторять его пару раз в день, стоя на безопасном расстоянии от деревянного черенка. — В леваде, — не поворачивая головы, проворчал Урак. — Пока ты придешь, можно со скуки помереть. Вывел его погулять. Помимо обычной неприветливости Тиллу почудилось в голосе Урака что-то еще, как будто легкая хитринка, но он не придал этому значения. Левады за конюшнями пустовали. После дождя их развезло, и ни один из владельцев не рискнул выпускать туда лошадей. Осмотревшись, Тилл побрел к тем, которые находились снаружи, вдоль песчаных дорожек. Даже удивительно, как он мог не заметить своего же коня, проходя мимо пять минут назад. Разгадку собственной невнимательности он узнал совсем скоро и сильно пожалел: лучше бы дальше пребывал в блаженном неведении о местонахождении Фредди. Посреди левады стояло нечто, ошибочно принятое Тиллом за ком грязи и подобно хамелеону слившееся с обстановкой. Скользкая, комковатая текстура даже близко не походила на короткий летний мех. Оказалось, что левады перед конюшнями расплылись не меньше тех, что находились за ними, а еще — что Фредди любил валяться. Когда-то пегая лошадь из благородного сочетания белой шерсти с гнедыми пятнами устроила неумелое подражание Звездочету: стала такой же черной, без единого светлого пятнышка. Только в отличие от коня Ивана это нечто не хотелось трогать. Тиллу даже показалось, что он разглядел белозубую улыбку на этой чумазой и до ужаса довольной морде. Будто в насмешку Фредди стоял точно в самой грязной луже и совершенно не собирался ее покидать. Презрительно сморщив нос, он не пошел навстречу даже за горстью протянутой на ладони морковки. Особое отчаяние придавали легкие тряпичные кроссовки на ногах вместо резиновых сапог. Правда, Тилл не был уверен, что ситуацию спасло бы нечто скромнее скафандра — его определенно ждало погружение в самую пучину. — Кто пустил свинью на территорию? — Лука как раз шагал мимо. Видимо, только что вернулся из леса за воротами КСК. Приметив Тилла, он недобро прищурился и противно оскалился. — А, так это твоя? Стоило догадаться. — Замолкни, иначе с коня спущу, — голос едва не звенел от напряжения и клокочущей ярости, перемешанной со жгучим стыдом. Почуяв недружелюбный настрой Тилла, жеребец Луки с силой отбил по тропинке, подняв в воздух облако песка. Ошметки полетели из-под копыт в разные стороны — пришлось прикрыть лицо. — Тише, Правитель, — Лука успокаивающе похлопал его по шее. Интонация преобразилась, стала более мягкой и тягучей — так он обычно говорил только с Хеной. Повинуясь прижатому шенкелю, конь резковато двинулся с места и пошагал дальше, к крытому манежу. Темно-гнедая короткая шерсть молодого ганновера начищенной медью переливалась на солнце. Он немного уступал Звездочету в росте, но был крепче и мощнее. Если конь Ивана очаровывал изяществом экстерьера и плавностью движений, Правитель Луки приковывал внимание безудержной и неукротимой энергией. Ему навстречу Хена вела Клематиса с сидящим верхом ребенком. — Сейчас внимательнее, держи поводок, — подсказала она юному всаднику, — не подъезжай близко к другому жеребцу. Встретив знакомые лица, берейтор заинтересованно выглянула из-под солнечных очков. — Тилл, ты чего завис? Парень до последнего надеялся, что Фредди снова сольется с фоном, но жеребец, как назло, заржал проходящему прокатному мерину. Следом за ним покатилась со смеху Хена. — Если хочешь, — держась за живот, с трудом проговорила она, — я потом покажу тебе, где мочалки. — Мне кажется, его пока бесполезно мыть… — Нет, ему уже ничем не поможешь, — девушка отмахнулась, все еще давясь от хохота. С кончика носа чуть не съехала тонкая оправа. — А вот тебе пригодятся! — Ага, спасибо, — пробурчал Тилл, ощутив, что щеки и уши горят не от вернувшейся на улицу жары. Он молча возвел хвалу небесам за то, что Клематис все еще занят прокатом. Хотя бы Мизи не проедет мимо и не застанет предстоящее позорное погружение. Еще и Иван куда-то запропастился со своим обещанием помогать по-дружески. Проводив всех зрителей, Тилл подумал немного, вздохнул, смирившись с неизбежным, снял обувь и повыше закатал штанины. Босые ноги противно скользили по грязи и разъежались, пока он бегал по леваде за Фредди в попытках пристегнуть к недоуздку чомбур. Как и предсказывала Хена, брызги летели во все стороны, а один раз бестолковое животное окатило его водой из лужи. Скривившись от омерзения, Тилл вытирал глаза и слушал отдаленное ржание лошадей, сквозь которое доносился гогот наблюдающего у конюшни Урака. К концу погони всадника стало не отличить от коня — из левады вышли два чумазых чучела, и только одно из них улыбалось во весь рот. Идя за Тиллом, Фредди аппетитно хрустел морковкой, полученной за то, что на протяжении всей погони ни разу не укусил и не лягнул. Прокуренный кашель Урака провожал по пути к деннику, пока его подопечный, сгорая от стыда, тащил за собой упрямого жеребца, постоянно отвлекающегося на сено. Задыхающийся от смеха частник даже не стал ругаться на оставшиеся в подметенном проходе свежие следы и комки размякшей земли. Металлический стук задвижки положил конец мучениям Тилла, но утирающий лицо парень не чувствовал себя победителем. Напротив, ниже падать некуда. — Бочки наполняются, — затянувшись, Урак указал сигаретой на вход в конюшню. — Бери шланг и иди мыться. Спинку потереть? Коневладелец снова загоготал, когда Тилла прошибло дрожью с головы до пят. Зря он представил эту мерзость. У левад позади конюшни было пусто, не гуляли даже лошади, а за ними не тянулись приехавшие кататься люди. Лучшего места для мытья не найти. Тилл не раздевался полностью — снял только футболку и, сперва умывшись ледяной водой из скважины, хорошенько прополоскал, чтобы здесь же повесить сохнуть на солнце. Что-то подсказывало, что черному хлопку не потребуется много времени. С ногами пришлось повозиться и сцепить зубы, чтобы не стучать ими на весь КСК. Тилл порадовался, что догадался снять обувь, прежде чем лезть за Фредди. С волос еще капала вода, когда он понуро брел обратно в конюшню, но хотя бы футболка больше не липла к телу и, впитав солнечный свет, приятно грела промерзшего до костей парня. Распахнув денник, Тилл второй раз поразился находчивости своей лошади. Заскучав в одиночестве, Фредди лег прямо в опил. Теперь из дверей смотрело нечто липкое, покрытое древесной стружкой от ушей до кончика хвоста и совершенно счастливое. И почему-то всадник не разделял его восторг. — Блять, — только и сказал он, закрыв коня обратно. Пока не высохнет, чистить бесполезно. Щетки все еще ждали на бочке с овсом. Устало вздохнув, Тилл отнес их в сбруйку. После идеального порядка секции Исаака у Урака царил — как он сам это называл — рабочий бардак. Начав у него заниматься, Тилл потратил целый вечер, чтобы аккуратно все развесить и хотя бы разгрести себе угол для будущей амуниции Фредди. Он по-прежнему не терял надежду где-нибудь ее раздобыть. Кинув щетки в чью-то бывшую дырявую кормушку, где уже лежали шлем и краги, Тилл собрался уходить, как вдруг замер. На пустующей подставке для седла висел светлый серый вальтрап, которого еще в прошлый визит здесь не было. Старенький, с дыркой по шву в районе холки, которую нетрудно зашить, он послужил бы еще некоторое время. От него пахло смесью кондиционера для стирки и конского пота — им точно раньше пользовались. Черная шерсть, забившаяся в липучки по бокам, не оставляла сомнений, кем был прежний владелец. — Чертов тихушник. Тилл вернул вальтрап на место. За всей суматохой он напрочь забыл про Ивана, за весь день ни разу не показавшегося поблизости. Даже интересно, куда он пропал и как пропустил все веселье. Может, догадался, что в случае появления стал бы первым претендентом на валяние в грязи вместе с Фредди. Перед уходом Тилл еще раз сосчитал свои скромные пожитки, по большей части полученные в наследство. Он не понимал, что творилось в голове у друга-транжиры. Если так пойдет дальше, он будет донашивать за Иваном не только экипировку и амуницию, но и коня. Главное, чтобы по доброте душевной ему не отдали еще и богатого отца. Вряд ли мама поладит с Уншей. По возвращении морковка с глухим стуком посыпалась в кормушку Фредди. — Что, пугало огородное, остался без работы? И доволен, — проворчал Тилл, еще не до конца смирившийся с днем простоя. — Снова так сделаешь — засуну в стиральную машинку. Чистка накрылась, разминка на корде — тоже. За свои приколы Урак заслужил отдельный котел в аду. Выходя из конюшни, Тилл размышлял, специально ли владелец вывел Фредди гулять точно после дождя и знал ли о пристрастии коня валяться. Спрашивать бесполезно — Урак не ответит, а в следующий раз может даже повторить из вредности. Плац пустовал — это было видно даже от конюшни. В раздевалку идти не хотелось: слишком велик риск встретить Луку или девчонок из секции. Не до конца просохший Тилл не пережил бы повторный позор перед Хеной или хуже того — Мизи. Поднявшийся ветерок одиноко шуршал травой и листвой, вызывая мурашки на коже. На песке еще виднелись следы босых ног и копыт там, где недавно прошел Тилл с добытым из грязи Фредди. На нос упала очередная капля воды с волос. Чистые и сухие кроссовки ждали у левады. Странным образом Тилл не подходил этому месту: слишком деревенский, простой и проблемный. Все, за что он брался, оборачивалось катастрофой. Вместо нормальной подработки ему достался эксплуататор, подаривший призрачный, совсем зыбкий, шанс попасть на отборочные. Спортивную лошадь замещал Фредди, лишь отдаленно на нее похожий. Амуниции не хватало, как и денег на покупку. Вот будет весело, если в день соревнований все участники приедут в новых белых костюмах без единого пятнышка, а Тиллу опять придется донашивать одежду за кем-то. Вещи будут больше на несколько размеров и материализуются у него в шкафчике точно перед стартом. Надо, наконец, поговорить с Иваном, чтобы он перестал так делать. Наметив план действий, Тилл проскользнул в крытый манеж и, пригнувшись, пробрался вдоль трибун к верхнему ряду, на отдаленное и незаметное место в углу. — Заводите на отвес! — кричал смутно знакомый мужчина. Как он и думал, тренировка у спортсменов Унши еще не закончилась. К слову, сам он тоже присутствовал — стоял рядом с отдающим команды тренером. До сих пор Тилл видел их только издали и впервые оказался так близко. Деловым костюмом Унша больше походил на офисного работника. От солнца его голову прикрывала строгая шляпа, а с какой целью он носил галстук на конюшне — оставалось загадкой. Внешне он создавал более приятное впечатление, чем Урак: деловой, серьезный, такой же бледный, как Иван. Загар и мозоли на руках Урака сразу выдавали человека, привыкшего к тяжелому труду, и что-то подсказывало, что в семье Унши больше всех физически вкалывал Иван, чуть ли не ежедневно работающий со Звездочетом. Кожа Унши выглядела гладкой и ухоженной, волосы — уложенными и расчесанными аккуратнее, чем хвосты его же коней. Отсюда нельзя было разглядеть, но Тилл бы не удивился обнаружить, что из приглаженных усов, постриженных по линейке, не выбивалось ни волосинки. И все же от него веяло опасностью даже без табачного дыма, которым Урак травил все живое, включая себя. В Унше было что-то хищное, как будто от акулы. Он знал цену не только лошадям, но и людям. Его отличал аналитичный, строгий подход ко всем вверенным ресурсам. Такой точно не сделает ставку на ненадежного новичка вроде Тилла, но, если решит вложиться, доведет своего всадника до пьедестала. Вдоволь насмотревшись на бизнесмена, Тилл обратил внимание на спортсменов. Иван плавно вывел Звездочета из поворота, без лишней суеты направил на препятствие. Сев плотнее, прижал шенкель, и Звездочет мягко выстрелил с места, растянувшись над отвесом подобно птице. Следуя за ним, всадник привстал на стременах и, прогнув спину, повторил этот импульс, отдав повод с руками ровно настолько, сколько требовалось Звездочету для прыжка. Идеальный баланс и отточенные движения — вместе они создавали настоящее произведение искусства. Их прыжками хотелось любоваться снова и снова. Зависть брала, как слаженно работали эти двое. После пережитого Тиллу начинало казаться, что у него никогда так не получится даже на ком-то более сговорчивом, чем Фредди. — Хорошо, порыси в стороне, — скомандовал тренер — крепкий и высокий мужчина с чуть вьющимися пепельными волосами. Надо будет позже поинтересоваться у Ивана, как его зовут. — Лука, ты следующий! Стоило Ивану уступить дорогу, как Лука сразу выехал вперед. По сравнению с размеренными движениями Звездочета Правитель рвал с места. Срезав поворот, он резко подошел к препятствию, оказавшись почти впритык. Более осторожная лошадь закинулась бы, но Правитель, оттолкнувшись от земли в последний момент, стремительно перемахнул отвес, чуть не задев жердь. Торможение, такое же внезапное, как прыжок, подняло клубы песка, напомнив недавнюю сцену у левады. Если Звездочет тянулся, останавливая время, и будто зависал в полете, то перемещения Правителя напоминали телепортацию в пространстве. Получалось эпично и в какой-то степени грозно, но красота момента терялась где-то по пути. Из двух ганноверов Тилл отдал бы предпочтение питомцу Ивана. — Осторожнее на поворотах! — крикнул вдогонку тренер, подтвердив его размышления. — Так можно травмировать лошадь! Но Лука остался при своем мнении. Под ним Правитель важно вышагивал, сердито храпел и рыл копытом грунт так, что щепки летели. В противоположность ему, Звездочет спокойно стоял и без подсказки всадника лишний раз не двигался с места. Приближаясь к спортсменам, Унша медленно и звучно аплодировал. — Как всегда, стабильность проиграла в скорости риску, — он хмыкнул, и Лука гордо выгнул грудь колесом, очень напомнив своего же коня. Иван только спокойно улыбнулся подошедшим отцу и тренеру. — Хорошо, когда есть оба варианта? — миролюбиво предложил он, погладив жеребца по вороной шее. — Если нужно проехать чисто, Звездочет гарантированно справится. А Правитель превзойдет соперников по времени. Куда ни выставь, один из нас точно… — Ты должен стремиться к совершенству! — холодным и не терпящим возражений тоном напомнил Унша. — Как мой спортсмен, как всадник моего лучшего коня… в конце концов, как мой сын. Не полагайся на других, когда можешь всего добиться сам. Послушно склонив голову, Иван промолчал. В присутствии Унши он становился раздражающе покладистым. В памяти до сих пор всплывал момент их расставания, когда Иван даже не попытался повлиять на решение отца. Узнав, что друг не сможет поехать с ним на учебу, он просто ушел, бросив ферму и Тилла. Сейчас давний знакомый являл собой даже более печальное зрелище, чем тогда. Раньше Иван любил лошадей, горел ездой, интересовался хоть чем-то и выглядел живым, но теперь Тилл видел по его пустым глазам, что от прежней страсти не осталось и следа. Спорт вошел в привычку, послушание превратилось в удобный способ выживания без сопротивления. В этих дурацких Нидерландах вместе с верховой ездой явно учили чему-то не тому.