В сиянии звезд

— Я — труп. С этими словами под тихий смех Мизи Тилл рухнул на табурет в бытовке и откинулся на стену, чтобы не лежать бесформенной кучей на столе, занимая лишнее место. Хотя Мизи благосклонно предложила ему попробовать, отодвинув на другой край тарелку с печеньем. — Тяжелая тренировка? — ее участие грело истощенное тело и выжатую досуха душу. — Фредди, — и это единственное слово объясняло все. Девушка заботливо поставила перед Тиллом кружку холодной воды, и он едва не вслух возвел ее в ряд богинь. Правда, красноречия хватило только на: — Спасибо. Мягкий кивок девушки дал понять, что благодарность принята. Едва не залпом осушив всю кружку — тренировка прошла без падений, но Тиллу чудился привкус песка на языке, — он осмотрелся. Раздевалка пустовала, бытовка — тоже. Редкость. — А где Суа? — спросил Тилл, помня об их с Мизи неразлучности. — Помогает Хене с прокатом. Скоро придет. Это многое объясняло. Тилл не помнил ни одного раза за последнее время, когда он остался бы с Мизи наедине. Кажется, такого вообще не было, а ведь раньше он бы все отдал даже за минуту разговора. Теперь же что-то изменилось. Щеки все еще заливал нежный румянец от красоты девушки и внимания ко всему живому, включая его самого, но сердце оставалось глухо к ее присутствию. А ведь прошло не так много времени, чтобы мимолетная влюбленность угасла. — Будешь торт? — спросил он и, не дожидаясь ответа, зарылся в холодильник. После тихого щелчка начал бурлить чайник. Без лишних слов Мизи помогла достать посуду и накрыть на стол. — Это за падение? — догадалась она. — Кто рассказал про традицию? — Иван. Я думал, он соврал. Мизи хихикнула. — Он мог, — видимо, подобные подколы уже случались, — но с тобой он честен. Они нарезали торт и взяли себе по кусочку с чаем. Бытовку наполнял непривычный уют в отсутствие остальных участников оживленных обсуждений. Сидеть с Мизи наедине оказалось очень умиротворяюще. — Только не падай больше, — произнесла девушка половину чашки чая спустя. И вновь Тилл, тронутый ее искренней заботой, испытал прилив нежности. — Я в порядке, правда. — Да нет, дело не в этом, — Мизи наморщила носик. — Ты не представляешь, как легко набрать вес, когда все упавшие постоянно торты носят. Мы одно время думали изменить традицию и угощать колбасой, но не прижилось. После таких новостей Тиллу показалось, что у него судорогой свело лицо. Возвышенные ожидания разбились о суровую реальность. Проследив за его реакцией, Мизи заливисто рассмеялась. — Да шучу я! — поспешила успокоить она. — Никакой тортик не стоит твоего здоровья. От сердца отлегло, и Тилл тоже улыбнулся своей доверчивости. Во время чаепития он рассказал подробнее о прошедшей тренировке, в течение которой Хена сначала безжалостно гоняла облегченной рысью, а потом заставила бросить стремена и не пустила прыгать, пока не выжала из Тилла и Фредди все до капли. Ноги нещадно ныли — парень с особым удовольствием вытянул их под столом и, только случайно задев Мизи, слегка смутился и вздрогнул. Вернувшись в раздевалку, он первым делом скинул краги, но пропотевшие насквозь бриджи все еще неприятно холодили голени. Футболка липла к спине, и Тилл пожалел, что, выйдя из дома, не положил в рюкзак сменную. Поежившись, он сел прямо и слегка наклонился к окну как раз вовремя, чтобы заметить знакомый вороной силуэт и идущего рядом всадника в черной спортивной одежде — как он только не сварился до сих пор? По пути он о чем-то беседовал с отцом, чья светлая хлопковая рубашка больше соответствовала погоде. — Помяни черта, — с тихим стоном выругался Тилл, с запозданием вспомнив, что закончил не со всеми возложенными обязанностями. — Пойду обслуживать богатенького ублюдка. — Ты слишком строг к нему, — Мизи отодвинула опустевшее блюдце. Несмотря на жалобы на возможный набор веса, она не успокоилась, пока не собрала остатки крема ложкой. — Ему не нужны ни деньги, ни наемные работники. Последовал тяжелый вздох: — Знаю, — Тилл немного колебался, подбирая более осторожную формулировку. — Но все равно не понимаю, что творится у него в голове. Два силуэта, не включая лошадиный, отошли ближе к конюшне, но не спешили заходить внутрь и продолжали о чем-то спорить на улице. Даже отсюда по понуро опущенным плечам и нарочито виноватому виду Ивана Тилл догадывался о напряженном тоне разговора. Мимолетно прижавшись, кто-то наклонился посмотреть вместе с ним, а носа коснулся ненавязчивый цветочный аромат, устойчивый даже к характерному для конюшни резковатому запаху сена, пота и навоза. Покинув место за столом, Мизи остановилась совсем рядом. Ее молчание не казалось угнетающим. Наоборот, она будто давала время на раздумья, прежде чем поделиться своими мыслями: — Ты не думал, что Иван просто хотел проводить время с другом, но не нашел предлог? — Мизи откинула за спину яркие волосы, привлекшие внимание Тилла еще со дня их знакомства. — Ты постоянно занят то в секции, то у Урака, много работаешь. Это похвально! — спохватившись, добавила она. — Но зациклившись на амуниции, ты забыл про того, кто рядом. В каком-то смысле ты сам подтолкнул его… — Дать мне седло в обмен на помощь со Звездочетом, — в глазах Тилла зажглось понимание, перебившее раздражение. Он снова присмотрелся к этой черной широкой и сильной спине за окном, согнувшейся в почтении перед авторитетом отца. Иван всегда был именно таким: послушным и безвольным, не умеющим прямо заявлять о своих настоящих желаниях. Даже их расставание в детстве запомнилось именно этим — слепым подчинением друга, на которое Тилл не смог повлиять. По столу звонко ударилось донышко опустевшей кружки, когда он решительно поднялся. — Пойду помогу ему. Раздевалку и конюшню Унши, ближайшую к манежам, отделяло сравнительно небольшое расстояние, но даже оно не прошло без приключений. Уставшие ноги едва брели по песчаной дорожке, когда Тилл в последний момент затормозил, чуть не наткнувшись на идущего навстречу человека. Напротив его дырявых кроссовок возникли неуместные лакированные туфли, прикрытые штанинами выглаженных брюк. Тилл уже понял, кого встретил, поэтому гордо выпрямился во весь рост и стойко стерпел внимательный осмотр. Словно сканером Унша изучил его с головы до пят, и Тилла передернуло, стоило представить, в какую скромную сумму должны уложиться надетые на нем вещи. Судя по расчетливому прищуру, бизнесмен подумал о том же. Шляпа отбрасывала строгую тень на его лицо, заставлявшую даже случайного прохожего ежиться от холодности и пренебрежения. — Дьюи еще в крытом манеже? — бросил Унша, не обращаясь ни к кому конкретно. Его невольный собеседник не сразу сообразил ответить. Правда, даже после этого он не понял вопрос, поэтому выдал только короткое: — Кто? Унша покачал головой и оставил его стоять в одиночестве. С самого начала не горевший общением Тилл не очень расстроился. После увлекательной беседы он продолжил путь, пока не остановился перед денником Звездочета. Хотя дверь была приоткрыта, изнутри не доносилось ни единого звука. Невольно одолели сомнения, сюда ли ушел Иван после разговора с отцом. Тилл осторожно заглянул в щель и тут же пораженно замер. Иван нашелся внутри вместе со Звездочетом. Оба, замерев, стояли друг напротив друга, прижавшись лбами. Конь иногда шевелил губами, тыкал носом в щеки, ерошил волосы, а Иван только умиротворенно улыбался, жмурился или едва различимо хихикал, если становилось щекотно. Когда Тилл неловко шаркнул у двери, он резко обернулся. Сначала напрягся, видимо, решив, что вернулся отец, но потом снова расслабился и указал на Звездочета: — Любит обниматься, — последовало короткое пояснение. — Можешь разрешать ему, если будет просить во время чистки. Из головы испарились все мысли, и Тилл смог только тупо кивнуть. Наверно, в последний раз он видел Ивана таким в детстве на ферме, при общении с животными бабушки и дедушки. Маленькому городскому мальчику простые козы и бараны казались чудом. А теперь именно Тилл завидовал его контакту с конем. — Помочь? — он только сейчас заметил, что Иван успел завести, но не расседлать. В четыре руки они быстро справились: Тилл снимал уздечку, пока Иван занимался седлом. Всю амуницию вытащили в проход, поленившись сразу нести в сбруйку в другом конце конюшни. Оба здорово вымотались на тренировках, каждый на своей. — О чем говорил с отцом? — между делом поинтересовался Тилл. Иван снова подозрительно притих после его вопроса. Он скормил Звездочету несколько припасенных морковок, прежде чем тихо ответить: — О тебе. Тиллу показалось, что он ослышался. Иван усмехнулся, заметив недоумение, вызванное всего двумя словами. Похоже, это подняло ему настроение и помогло решиться на новые подробности: — Утром отец заметил, что ты пользуешься старым седлом Звездочета. — Он же все равно собирался его продать? — уязвленно возразил Тилл. — Я отрабатываю. На губах Ивана появилась очень раздражающая, снисходительная улыбка, которую Тилл терпеть не мог в общении с Лукой. Однако в этот раз удар пришел, откуда не ждали — жаль, нельзя запретить этим двоим видеться. — Отец не собирался, — в голосе не было ни намека на сожаление. — Я сам отдал его тебе. И твой уход за Звездочетом никак не влияет на нагрузку персонала. Тилл непонимающе хлопал ресницами. — То есть это… — Только между мной и тобой, — закончил Иван. — Я хотел сказать «краденое седло», но твой вариант лучше. Пока Тилл переваривал услышанное, Иван деловито трещал липучками, снимая перчатки, краги — все, что мешало после тренировки и дополнительно согревало. — А у тебя что случилось? — небрежно спросил он, будто не имел в виду ничего особенного. Внутри сама собой поднялась волна раздражения: что Унша, что Иван говорили так, словно простые смертные должны понимать их с полуслова. На месте Тилла справилась бы, наверно, только Мизи, умеющая читать людей как открытые книги, но даже у нее возникли бы трудности. — Ничего? — огрызнулся Тилл, дойдя до точки кипения. — Руки, — Иван продемонстрировал открытые ладони. Предчувствуя скорое разоблачение, Тилл нехотя последовал его примеру. — И в кого ты такой наблюдательный, — отвернувшись, проворчал он. Ни один из них не обратил внимания на защитную реакцию и прорвавшуюся иронию. Иван спокойно взял его ладони в свои и внимательно осмотрел до крови стертую кожу между пальцами. — В медпункт уже ходил? — бесцветно спросил он, осторожно отпустив. — Пока нет. Опущенный взгляд Тилла сказал Ивану даже больше, чем простые слова, которыми и должны общаться нормальные люди. — Ты ведь не собирался? После его короткого вздоха Тилл заподозрил, что теперь Иван собственноручно принесет пластырь из конторы на входе в КСК. Но сперва тот деликатно и почти невесомо натянул на него свою перчатку. Хорошая, дышащая, с силиконовыми вставками для повода. А еще немного великоватая и свободная, оттого в ней было небольно. — Снова Фредди таскал? — он опередил вопросы и возражения. Тилл смущенно отпрянул. — Нет. Я повод новый купил. Старый совсем износился. Иван понимающе хмыкнул: — Резиновый? Тилл зажмурился — приятель попал в точку. Хотел, как лучше: предотвратить будущие таскания Фредди. Резиновый повод не скользил, его сложнее вырвать из рук. Но вместе с тем по жаре он создавал ужасное трение при контакте с голой кожей. Пара тренировок — и на пальцах живого места не осталось. Иван вложил в другую руку вторую перчатку и посмотрел так строго, что Тилл не решился даже рот открыть. — Носи на здоровье, — и снова теплая улыбка вместо напоминающей Уншу холодности. Даже Звездочет ревниво поскреб копытом, выпрашивая сено. Тилл не решился поднять к Ивану пылающее лицо.