В сиянии звезд

Из-за решетки доносился методичный аппетитный хруст. Слюнявый нос высунулся через прутья, прося добавки, но Тилл только потрепал его ладонью. — Прости, дружок, ты свое яблоко съел. Остальное для Фредди. Звездочет понял — уши дернулись, — но все равно остался преданно дожидаться чистки. Фредди на его месте давно бы продолжил жевать сено, наплевав на человека. С каждым разом Тиллу все больше импонировал конь Ивана. Кто-то почти бесшумно появился из денника напротив. — Разве у тебя сейчас нет тренировки? — Лука водил щеткой по скребнице, выбивая скопившуюся пыль. Видимо, он только недавно пришел к Правителю. Тилл иногда забывал, что они с Иваном принадлежали к одной конюшне, и каждый раз удивлялся, встречая его во владениях Унши. — Скоро начнется. Я уже поседлался, — теперь осталось закончить со Звездочетом и скорее бежать с Фредди на манеж. — А Иван где? — Лука продолжил допрос, словно ему заняться было нечем. Впрочем, иногда Тилл подозревал, что действительно нечем. — С Уншей разговаривает, — приятеля забрали у самого входа, хотя перед этим Иван не отставал ни на минуту, помогая седлать Фредди, и крутился рядом даже больше обычного. Но и на этом вопросы Луки не закончились. Он будто тянул время не в силах решиться задать последний, самый главный, а еще как-то странно косился на Тилла — спасибо, что не пялился открыто. Наконец он озвучил совсем не то, о чем думал: — Тебе удобно? Тилл замер с щетками в руках. — Вроде? — он не придумал, что должен ответить. — Смотря, о чем ты. Но Лука уже молча скрылся в деннике Правителя. Последовав его примеру, Тилл уединился со Звездочетом, непривычно оживленным сегодня. Пока Тилл смахивал коня, тот постоянно отвлекался от сена и поворачивал к нему голову. Один раз и вовсе неудачно наткнулся носом на шлем, когда Тилл разогнулся, закончив чистить живот, и после этого обиженно фыркал в кормушку вплоть до прихода Ивана. Только с появлением хозяина, выпросив морковку, немного оттаял. — У вас все хорошо? — Вроде, — Тилла посетило странное чувство, что он недавно это уже говорил. Хотя, возможно, дело было в пространных вопросах, а не в разнообразии ответов. Звездочет лениво отжевывал трензель, а подпруги у него на животе уже были подтянуты. Все готово — пора выезжать, и не только Ивану. Они с Лукой первыми отправились к крытому манежу. Тилл поспешил вместе с Фредди присоединиться к Хене на открытом, где берейтор встретила его тем же тихим любопытством, свойственным для Луки. Но в отличие от своего молодого человека она не стала ходить вокруг да около: — Давно клумбой подрабатываешь? — Да вроде нет. Потребовалось несколько мгновений для осознания сначала своего глупого ответа, потом — сути заданного вопроса. — Да что вы заладили? — наконец не выдержал он. — Сначала Лука, Иван, теперь ты… Тилл помотал головой, и ему прямо в руки упала ромашка. Удивившись и припомнив, как Фредди отряхивался после валяния в грязи, он повторил. Из шлема удалось собрать целый букет полевых цветов, воткнутых в отверстия для вентиляции. Тилла до последнего не покидала уверенность, что их там не было, когда он надевал экипировку. Зато Хена, наблюдая за ним, нахохоталась вдоволь. Оскорбленный до глубины души Тилл уже готовился швырнуть получившимся веником прямо в нее. — Да хватит ржать! — красные уши почти не просматривались из-за серебристых волос и шлема, но Тилл все равно попытался отвернуться. Манеж вдруг стал слишком большим и пустым на фоне его очередного позора. Повезло, что он нигде не успел засветиться, а иначе с подачи Мизи фото его обновленного образа уже заняло бы место в раздевалке рядом с расписанием тренировок. Тилл терялся в догадках, она ли подсказала Ивану про цветы, но сегодняшняя инициатива точно исходила от друга. Как известно, за нее обычно наказывают. В остальном тренировка проходила спокойно и буднично. Руки еще отзывались дискомфортом на новый повод, но пластырь и перчатки почти спасали ситуацию, пусть Тилл с непривычки еще путался в длинных пальцах и пышной гриве. Фредди стабильно работал почти каждый день, и дурь из головы постепенно убывала. Вредный характер еще давал о себе знать, и вряд ли с ним удастся быстро справиться, но хотя бы Тилл теперь знал, чего ожидать. Заводя на препятствие, он плотнее садился в седло. Резиновый повод помогал придерживать коня, не позволять ему тянуть. Пусть и далекое от идеала, управление стало сносным — на первое время этого хватит. А еще рядом с отвесами и крестовинами всегда находился авторитет в лице Хены. Фредди крепко запомнил по-боевому настроенного тренера старой закалки и не рисковал слишком откровенно обносить или закидываться — только изредка, для профилактики, чтобы всадник не расслаблялся. — Отлично! Отшагивай и заводи, — Хена дала отмашку, и Тилл не без удовольствия притормозил Фредди, бросил стремена и отпустил повод, позволяя свободно вытянуть шею. — Особых замечаний нет. Продолжим работать над посадкой, препятствия поднимать пока рано. Предлагаю в следующий раз порысить на управление и погнуть хорошенько вас обоих. По части расписания и планирования занятий Тилл привык полностью полагаться на Хену, и она не подводила: каждый раз подбирала то, что требовалось именно ему и его сложной лошади. После нескольких занятий Фредди стал не таким топорным, даже на повод теперь откликался проще и мягче. Сам Тилл увереннее сидел в седле — отличия между ним и участниками секции почти сгладились. Только изредка прорывалась привычка горбиться, напоминая о его колхозном происхождении, но даже Луке надоело за нее подкалывать. Пока Тилл шагал, девушка рассказывала, что на сегодня многие записались покататься и день в секции обещал быть насыщенным, что она даже не успеет пообедать и что Исаак, уехав по делам, бросил ее разгребать все в одиночку. На подхвате остались только девочки, которые вообще не должны этим заниматься. — Мизи и Суа — конечно, большая помощь, но не хотелось бы их задерживать, — делилась Хена. — Все-таки они пришли заниматься в секцию, а не нанимались к Исааку. — Да уж, — невольно вспомнилось его собственное незавидное положение, — не то, что я. Работаю уже на двух конюшнях и ни цента не получаю. Открывая калитку манежа, Хена усмехнулась: — Это точно. Ты определенно продешевил. Тилл слез и уже собрался увести Фредди в конюшню, как вдруг берейтор преградила ему путь с таким видом, словно на нее снизошло озарение. — Слушай, а не хочешь поработать на третьей? — встретив замешательство — даже Фредди прижал уши, — она быстро добавила: — За деньги. Полноценную ставку не обещаю, но поговорю с Исааком, чтобы ты получал процент с проката. Лучше, чем ничего. И мне полегче. Предложение сразу встретило одобрение и легкую благодарность. В последнее время Тилл все равно проводил в КСК большую часть дня, поэтому помощь с прокатом не составила бы труда. К тому же ему впервые предложили оплату. Он тут же пристыженно вспомнил седло Ивана — едва ли хоть какая-то отработка могла бы отбить его стоимость. Да и личный конь для тренировок, выделенный Ураком почти по доброте душевной, мог обойтись в кругленькую сумму у любого другого владельца. Даже удивительно, как быстро человек привыкает к хорошему и начинает принимать его как должное. Тилл не должен забывать, ради чего нанялся к уже двум арендаторам. — Конечно, с радостью, — он мотнул головой, стараясь вытряхнуть странные мысли. Фредди флегматично доедал застрявший в шлеме одуванчик и не мешал разговору. — Вот и славно, — провожая Тилла в конюшню, Хена сразу перешла к делу. — Тогда расседлывайся, а потом забери у Мизи Клематиса. Поедешь в лес с прокатом. Тилл не успел возразить, что ни разу не бывал за территорией и даже не знал дорогу. Диковатый жеребец Урака едва начал подпускать к себе и с переменным успехом слушаться на манеже — рановато для экспериментов. Однако Клематис — мерин молодой и немного игривый, но относительно безопасный и даже надежный. До сих пор Тилл чаще ездил на Камелии, но тракенен Мизи всегда привлекал внешним изяществом, не мешающим разглядеть скрытые за ним силу и выносливость. — Это не новички, они сами поведут по маршруту. Нужно только сопровождать и присматривать. Ты ведь раньше помогал пастуху? — распахнув двери денника, Хена дождалась утвердительного кивка и пропустила Тилла с Фредди внутрь. — Принцип тот же, только со всадниками. Следи за дистанцией, дисциплиной, не давай отбиться от строя. Не стесняйся прикрикнуть, если нужно. Ничего, Клематис все подскажет. Эти скромные объяснения стали последними за весь прошедший в суматохе день. Позже, вернувшись с группой из леса, Тилл встретил целую толпу на входе и битком заполненную парковку. Как Хена и предупреждала, проката оказалось очень много. Видимо, радуясь хорошей погоде, каникулам и отпускам, люди массово рванули за город, на природу. Было много детей, еще больше — подростков. Взрослые обычно только сопровождали их, но изредка приходилось помогать очередной даме на каблуках и в юбке — кто в здравом уме поедет в таком виде в деревню — забираться на лошадь. Подобные задания стали настоящим испытанием, сравнимым с раскрючковыванием Фредди: он тоже не утруждал себя и всем нескромным весом ложился на Тилла. Не успев закончить с одним клиентом, парень бежал в конюшню выводить пони или ослика для детей, по пути тыкал в табличку, запрещающую кормить без сопровождающего, возвращался, забирал лошадь у Хены, в его отсутствие катавшую в двух руках. Выдержка берейтора невольно вызывала уважение. Тилл не представлял, как она справлялась с нагрузкой в одиночку. Неудивительно, что неравнодушные Мизи и Суа тоже часто оставались помочь. Зато круг для проката позволял освежиться в летнюю жару. Удивительно, как Тилл не заметил его раньше. Он находился прямо перед конюшней, с противоположной стороны от левад, почти у самого входа с парковки. Создавая тенек, протоптанную в траве тропинку окружали раскидистые деревья с густой листвой, служившие надежным укрытием от солнца. По сравнению с пустыней манежа это место можно было считать оазисом. Здесь же расположились две беседки. Благодаря им посетители не лезли лошадям под ноги, хотя иногда приходилось напоминать, для кого они построены, и прогонять туда особенно назойливых. Не считая подобных мелких эпизодов, все прошло удачно. Закончив с прокатом и договорившись с Хеной о работе на следующий день, Тилл с чувством выполненного долга побрел в конюшню Унши. Ноги гудели и едва передвигались. Горячий песок набивался в рваные кроссовки, но Тилл не потрудился его вытрясти, пока не упал прямо в стог сена в прохладном конюшенном проходе. Отовсюду слышалось умиротворенное жевание, редкое фырканье. Словом, царила сонная атмосфера, в которой кое-чего не хватало. Тилл поднял голову и убедился: денник, к которому он привалился отдыхать, все еще пустовал. Звездочета в нем не было. Превозмогая тяжесть в конечностях, он проверил сбруйку — амуниция отсутствовала вместе со всадником. Озадаченно почесав затылок, Тилл вернулся к полюбившемуся сену, после тяжелого дня показавшемуся мягче кровати. Только спустя одно съеденное яблоко в коридоре послышался стук копыт. Огрызок тут же отправился в рот подоспевшему Звездочету, которого Иван монотонно вел в денник, пока не замер при виде Тилла. Казалось, из него тоже разом ушла вся усталость, стоило им встретиться. — Ты еще не уехал? Тилл благосклонно позволил ему первому задать вопрос. — То же относится и к тебе, — со стоном поднявшись, он отряхнулся от сена. — Ты вроде не нанимался работать на отца? — В каком-то смысле я в пожизненном рабстве, — его усмешка не помогла понять, было ли невеселое заявление шуткой. Без лишних слов Тилл взялся за подпругу, пока Иван снимал уздечку. Благодаря слаженным действиям они быстро закончили, и Звездочет, зажмурившись от удовольствия, хорошенько отряхнулся, когда его оставили в покое. Парни вешали амуницию в сбруйке, и Тилл все-таки решился сунуть нос не в свое дело: — Так, в честь чего тебя гоняют до вечера? Иван нехотя пожал плечами и ответил будничным тоном: — Седло отрабатываю. Когда на лице Тилла проступило замешательство, а легкий румянец выдал намек на чувство вины, Иван позволил себе натянутую улыбку. — Не обращай внимания, — посоветовал он. — Отец давно искал повод повысить нагрузку, ты здесь не при чем. Для разнообразия Тилл решил послушаться и не вдаваться в подробности чужих семейных разборок. В честь этого Звездочету по возвращении было скормлено последнее яблоко, взятое из ведра у Правителя. — Кстати, — спокойное начало не предвещало беды, но Тилл сжал кулаки, — еще раз найду цветы в шлеме — заставлю их съесть без помощи лошади. Последовал тихий смешок. Иван прикрывал рот рукой, но глаза искрились весельем. Наверно, впервые за весь день из унылого и уставшего от жизни спортсмена он превратился в обычного молодого человека, которому просто весело с другом. Подобное наблюдение невольно пришлось по вкусу. Таким Ивана хотелось видеть чаще. А еще что-то подсказывало, что после угрозы он обязательно повторит, чтобы проверить правдивость предостережения Тилла и прочность его терпения. За спиной в бочку воды из трубы упала капля. Звук звонкий, такой отчетливый, что его не перебила даже лошадиная возня в денниках и хруст сена. В горле моментально стало сухо, а на зубах будто заскрипел песок из манежа. Пока не услышал, Тилл даже не подозревал, насколько сильно хотел пить. Недолго думая, он опустил голову в полную бочку и втянул так много воды, что щеки надулись, как у хомяка. Иван оторопело замер рядом и шумно сглотнул, выдав себя. — Руки грязные, — коротко объяснил Тилл, прежде чем затянуться снова, а потом все-таки утер рот тыльной стороной, чтобы на футболку не капало. — Тоже хочешь? — Отсюда ведь лошади пьют, — ни намека на брезгливость — только обычное сомнение перед тем, чего никогда не делал. Губы сами собой расплылись в ухмылке. Тилл еще раз отпил из бочки Ивану назло. — Тебе не пофиг? — спросил он, вдоволь утолив жажду. — Еще скажи, что никогда не ел с конем одну морковь на двоих. Снова послышался тихий смех, на этот раз более смелый. Возможно, кто-то другой, застав прямую спину Ивана, склонившуюся над бочкой в конюшне, подумал бы, что Тилл плохо на него влияет. Или что Иван так устал подчиняться отцу, что решил утопиться, не отходя от коня. Но только Тилл видел, как он забавно пытался зачесать случайно промокшую после питья челку, ерошил волосы, всегда пребывавшие в идеальном порядке, пока не уложил их на новый манер, и насколько чертовски ему это шло вместе со счастливой и по-детски озорной улыбкой, такой же теплой, какой она запомнилась на ферме.