В сиянии звезд

В какой-то момент по стенам крытого манежа начал барабанить дождь, а окна застелили крупные капли, мешающие рассмотреть обстановку на улице. Но, судя по завываниям ветра, одной водой все не ограничилось. Иван переглянулся с Лукой. Тренировка совсем недавно подошла к концу, и они отшагивали лошадей, разойдясь по разным концам манежа. Правитель был чересчур активен даже после работы, а Звездочет, переживающий из-за непогоды, нервно вздрагивал от вспышек молнии. — Пока до конюшни доберешься, промокнуть можно, — сетовал Лука, надеясь разглядеть прояснение за серыми тучами. Иван не стал с ним спорить, хотя переживал совсем по другому поводу. Он точно помнил о планах Тилла впервые выехать на Фредди в лес. Оставалось надеяться, что он либо не успел, либо уже вернулся. Пробежку под дождем можно было назвать тонизирующей — хорошо, что плыть недалеко. Наскоро расседлав Звездочета, Иван хорошенько растер его соломой и угостил морковью, прежде чем отнести амуницию в сбруйку и разложить по местам. Пока он вешал вальтрап, на пол соскользнула попона, до непроглядного состояния покрытая густым слоем черной шерсти. Теперь уже не вспомнить изначальный цвет. Иван с сожалением отметил, что еще в прошлый раз хотел забрать ее в стирку вместе с вальтрапами, но забыл. Кажется, вниманием тогда полностью завладел Тилл, вытеснив своим возвышенным образом более приземленные заботы. Придется наверстать упущенное с небольшим запозданием. По возвращении Иван подкинул Звездочету еще сена и услышал благодарное, умиротворенное чавканье. Тем временем Лука как раз закончил с Правителем и подозрительно смерил взглядом принесенную попону. — Ты же не собираешься выпускать коня на улицу? — саркастически поинтересовался он, кивнув в сторону настежь распахнутых ворот. Незачем поворачивать голову — по грохоту капель по крыше было понятно, что ливень и не думал заканчиваться. Вариантов оставалось немного: пытаться добежать до раздевалки или пережидать непогоду в конюшне. Обычно Иван бы остался с приятелем, перемыл косточки отцу с тем, кто знал Уншу не хуже его самого, обсудил приближение отборочных, поделился забавными историями о своем коне. В конце концов, просто провел время с другом, появившимся еще в годы учебы, когда рядом больше никого не было. Однако что-то никак не давало покоя. Тревожная мысль засела в голове еще на манеже и сейчас настойчиво напоминала о себе тупым и постоянно усиливающимся беспокойством, сжимающим грудь. — Проверю, как там. Сделав шаг в сторону выхода на улицу, Иван услышал легкий свист Луки. — У меня спасательного круга нет, — разведенные в стороны пустые руки должны были подтвердить его слова, но карикатурная демонстрация была излишней и слишком наигранной. — Выплывать будешь сам. Иван преодолел несколько метров, разделяющих конюшни Урака и Унши. На ботинках осела грязь, смешанная с сырым песком, но от непрекращающегося потока сверху спасла прихваченная ранее попона. Лошади стояли по денникам. Видимо, предусмотрительный Урак успел завести их из левад до того, как погода окончательно испортилась. Все двери надежно укрывали внутри своих обитателей, щеколды были плотно задвинуты до упора. И даже денник Фредди не стал исключением. По пути к нему на полу просматривалась дорожка не просто мокрых следов, а настоящего ручья, набежавшего с промокших насквозь коня и всадника. Услышав приближение гостя, Фредди меркантильно высунул нос между прутьями. С него по-прежнему капала вода, а от мощного тела валил сильный пар. Рядом с денником валялось несколько пучков соломы, грязных после растирания. Выходит, Тилл все-таки попал в дождь, но его самого поблизости не было видно. Зато еще одна цепочка следов вела к сбруйке. Иван трусцой направился туда и, не раздумывая, распахнул дверь. Представшая за ней картина заставила беспокойство не просто исчезнуть, а сжаться под давлением сменившей его щемящей боли и такой черной тоски, что захотелось выть. Тилл нашелся. Он одиноко сидел на лавочке, пока его тело било мелкой дрожью. Одежда промокла и прилипла к телу, а сам он продрог до костей под натиском налетевшего ветра. Подняв затравленный взгляд на Ивана, парень тут же отвернулся. По лицу с волос стекала вода, так похожая на слезы, однако это точно были не они. Такой бунтарь, как Тилл, едва ли сдался бы из-за какого-то дождика, пусть и проливного. Следующие действия Иван запомнил как в тумане. Не думая, он распахнул попону и вывернул наизнанку — чистой стороной внутрь, — а потом, сев к Тиллу, крепко обнял его и накрыл сверху вместе с собой. От тесного контакта одежда Ивана тут же пропиталась влагой, но ему было плевать, ведь в его объятиях Тилл хоть немного оживился. Сначала он дернулся, как всегда, не желая принимать чужую помощь: — Что ты… Потом густо покраснел и попытался оттолкнуть, на ходу сочинив рациональный довод: — Придурок, ты тоже промокнешь. И только после этого честно сдался перед неизбежным, вызвав полную нежности улыбку Ивана, чье сердце успокаивалось вместе с тем, как тело Тилла покидала дрожь. Ледяная кожа вернула прежнее тепло, а лицо сидящего рядом парня разгорелось с такой силой, будто он весь день провел с прокатом под открытым ясным небом и июльским солнцем. — Это ведь Звездочета? — наконец переборов неловкость, спросил Тилл. Иван кивнул. Сложно не узнать владельца попоны, когда она вывернута черным мехом наружу. Только один конь на весь КСК мог похвастаться таким. Воцарилось неуютное молчание. Оно не могло быть другим, когда Иван навязал свою компанию Тиллу, привыкшему собирать и тихо переживать в одиночку все проблемы мира. И как бы сильно Ивану это ни надоело, он не мог изменить ситуацию к лучшему. С первого дня в КСК он насильно пытался вернуть их прежнее общение, равное положение, когда два ребенка просто проводили время вместе, потому что это весело, когда Тилл был выше ростом и главнее во всем. И когда Иван ездил верхом не потому, что любил это, а потому, что ему нравилось смотреть на искренне горящего спортом Тилла. Его запала хватало на двоих, и городской мальчик, никогда не видевший животных, просто тянулся за ним и его заразительным энтузиазмом. Тилл был настоящим мечтателем. Глупым, самоотверженным, совершенно оторванным от реальности. И чтобы не отставать от него, Иван когда-то решился сесть на лошадь, а потом по воле отца посвятил жизнь тому, чего никогда не хотел сам. Последовав за мечтой Тилла, он вскоре оставил друга позади. — Как там старушка Андромеда? — спросил он, когда парень под боком достаточно согрелся для связного разговора, а молчать окончательно надоело. — Меди? — Тилл удивился вопросу, не ожидав, что размышления вернут Ивана в детство, когда они учились ездить на пастушьей лошади. — Все хорошо. Правда, теперь на ней овец не погоняешь, старенькая. Иван облегченно усмехнулся. Та рыжая кобыла, принадлежавшая дедушке и бабушке Тилла, стала его первой любовью до Звездочета, если считать только лошадей. Другой же, более личный интерес, доверчиво приник к сухому боку под грязной попоной. Футболка и бриджи промокли от объятий, но Иван только теснее прижал его к себе, наслаждаясь даже такой малостью, как возможность согреть дорогого человека. — Когда я в последний раз ее видел? — он задумался, подсчитывая. — Кажется, десять? Нет, одиннадцать лет назад. Когда я уехал в Нидерланды с отцом. — Слишком давно, — резко и немного зло перебил Тилл. — Я помню только, что мне было двенадцать, а ты был козлом. Богатенький ублюдок. — Я не знал, — Иван виновато накрыл его голову попоной в попытке промокнуть волосы. — Поздно понял, что мы не могли поехать вместе. В детстве думал, будто ты больше не хочешь со мной дружить. Отмахнувшись от его руки и навязчивой заботы, Тилл раздраженно засопел. Он нервно кусал губы, собираясь с духом сказать то, в чем до сих пор никогда и никому не признавался. — Когда ты позвал, я не придумал, как нормально ответить. В смысле, я должен был сразу объяснить тебе, что моей семье это не по карману, — его щеки снова залил тот очаровательный румянец, от которого в груди Ивана что-то гремело, совсем как требующий морковку Фредди. — Но я думал, ты и так знаешь. В смысле, твой отец ездил на шикарной машине, ты одевался по последнему слову, у тебя было все лучшее, а я… — Не было, — ответное признание вырвалось слишком поспешно, слишком искренне. Ведь у Ивана никогда по-настоящему не было Тилла. Пытаясь отвлечься, он пнул чей-то забытый на полу шлем и проследил, как тот укатился в противоположный угол. — Вернее, не все, далеко не все. У тебя была любящая семья, лошадь, увлечение, которое тебе нравилось. Я восхищался тобой, но никогда не считал себя выше. Он дал Тиллу немного времени переварить услышанное, прежде чем сам поставил точку в неудобном разговоре: — На поездке настоял отец, я не мог отказаться. А потом, когда вернулся, не знал, на ферме ли ты еще. Думал написать… — Письмо? — не поверил Тилл. — Прямо настоящее, на бумаге? К его удивлению, Иван серьезно кивнул. — Я помнил адрес, а других контактов не было, — он пожал плечами, будто объяснял что-то само собой разумеющееся. — Но так и не смог выбраться. По возвращении меня уже ждал Звездочет, тогда еще совсем жеребенок. Занятия с ним, заездка, позже тренировки. В то время почти поселился на конюшне. — Ради такого коня оно того стоило, — Тилл понимающе, с видом настоящего ценителя, усмехнулся. — Он прекрасен. — Наверно. Иван лишь надеялся, что перед ним никогда не встанет выбор без правильного варианта. Он бы ни за что не променял ни Звездочета, ни Тилла на кого-то одного из них. Если бы только можно было объединить тех, кто ему дорог, во что-то цельное, не требующее отказываться в пользу второго. Однако пока все складывалось не в его пользу. Иван либо серьезно занимался спортом, либо проводил время с Тиллом, который первым ради лошадей отказался бы от него. Едва рассеявшееся неприятное ощущение в груди вернулось с новой силой, вызвав смутную тоску по тому, чего он еще не потерял, но мог лишиться в любой момент. — Ты вроде согрелся, — Иван вылез из-под попоны, оставив под ней только Тилла. Дождь еще шуршал за окном, но уже без прежнего напора. В сбруйке стало тише. — Есть, во что переодеться? Тилл отрицательно помотал головой. — Только джинсы, — поникшим голосом сообщил он. — Как знал, что надо еще сменную футболку взять. И, возможно, надувную лодку. Хмыкнув, Иван почесал затылок. — С лодкой не помогу, но футболкой поделюсь, — спокойно предложил он, указав на слегка влажную, но все еще сухую, относительно Тилла, одежду. — Поеду домой в конной. Он ожидал возражений, но их не последовало — замерзший Тилл согласился сразу же. — Одно радует, — глубокомысленно изрек тот. — В такую погоду — никакого проката.