В сиянии звезд

Последние несколько дней Тилл работал с Фредди в руках. Он хотел сесть в седло и выехать хотя бы в лес, но Хена настояла на снижении нагрузки после соревнований. Закрадывалось подозрение, что она переживала больше о нем, чем о лошади, но Тилл все равно слушался. До сих пор берейтор не подводила и своими советами уверенно вела его вперед. Правда, что там теперь впереди, он не имел ни малейшего представления. После отборочных ждал трудный класс и препятствия высотой до ста тридцати сантиметров — на порядок выше прежних достижений и почти вровень со скромным ростом Мизи и Суа. Тиллу так и не удалось научить Фредди стабильно прыгать даже метр, поэтому в успех верилось слабо. Гоняя коня по песчаному кругу между левадами, он то и дело поглядывал на тренировки на открытом манеже, где Хена продолжала заниматься с девочками. Лука и Иван под руководством Дьюи готовились в крытом помещении, и редкие встречи происходили только в раздевалке и бытовке, откуда оба, едва завидев Тилла, сразу уходили. Иван больше не просил о помощи со Звездочетом, а Тилл после произошедшего не спешил ее предлагать. Тот поцелуй многое расставил по местам, но одновременно с этим запутал еще больше. Раньше общение с Иваном сводилось к простой формуле: навязчивый друг крутился рядом и пытался купить внимание, но в любой спорной ситуации ставил Тилла в приоритет. Он раздражал, порой просто выбешивал повадками богатенького папенькиного сыночка и при этом оставался тем же знакомым и понятным Иваном, которого Тилл знал с детства: странноватым, неловким и самым близким. Теперь же Тилл просто не представлял, как к нему относиться, ведь оказалось, что Иван стремился не к верховой езде, а к самому Тиллу. Он пошел в спорт только из желания стать ближе, добиться чего-то и однажды снова встретиться после давней разлуки. А потом и вовсе без спроса и в самый неподходящий момент навязал поцелуй, за который заслуженно получил в морду. Тилл сжал пальцы в кулак и тут же снова расслабил, глядя в потолок, под сводом которого кружили ласточки. — Я вам не мешаю? — с ноткой издевки спросил он у проходившего мимо конюха, пока демонстративно удобнее устраивался в сене. Мужчина — тот самый, однажды прогнавший их с Иваном — проворчал что-то невнятное, и Тилл отозвался коротким и не менее язвительным: — Спасибо. У него над головой висела именная табличка с выгравированными по краям звездами. Красивая, Тилл давно к ней присматривался, гадая, чья это была идея. Больше ни у кого из лошадей Унши не было украшений. Особой чести и знака внимания удостоился только Звездочет. Отработанный Фредди уже гулял в леваде, Тилл даже успел попасти его за воротами. Но Ивана до сих пор не отпустили с тренировки, хотя Лука давно ушел надоедать Хене на прокате. Сегодня вместо Тилла ей помогал Исаак, и дополнительные руки не требовались. Вдруг оставшись без работы и друзей, Тилл почувствовал себя по-настоящему одиноким. Казалось бы, он мог уехать домой и провести вне КСК свободное время, которого у него давно не было, заняться своими делами, навести порядок в квартире в конце концов, но он не хотел. Ноги сами принесли его в конюшню Унши, чтобы посмотреть в глаза человеку, испортившему их дружбу и оставившему наедине с назойливыми мыслями. Эхом от стен отразился цокот копыт. Тилл лениво приподнялся на локтях как раз вовремя, чтобы увидеть два идущих навстречу черных силуэта. А потом, отряхнувшись от сена, промычал что-то, встал и прихватил лежащий поверх стога букет полевых цветов. Иван замер, так и не дойдя до него. Даже против света Тилл различил, как в темноте у него от удивления расширились глаза. Синяка на скуле больше не было: скорее всего, по настоянию отца Ивану пришлось замазать девчачьей косметикой боевой шрам, которым он так гордился. — Не волнуйся, это не тебе. Век бы твою физиономию не видел, — криво усмехнувшись, Тилл скормил коню одуванчики и ромашки, собранные во время выпаса Фредди. — По Звездочету соскучился. Последовал заторможенный кивок. Только потом Иван осторожно обогнул Тилла и все-таки завел Звездочета в денник. Прежде чем снимать уздечку, пришлось дождаться, пока довольный лакомством жеребец не прожует до конца. Подход Звездочета отличался особой тщательностью: с трензелем во рту ему удалось не выронить ни единого цветка. Даже оказавшись рядом, оба парня ждали, кто первым решится нарушить гнетущее молчание. Тилл по привычке отстегнул подпруги, снял седло, сходил выхлопать вальтрап. Вернувшись, забрал у Ивана уздечку и замыл трензель, отнес амуницию в сбруйку. Последовательность напоминала ритуал, в котором владелец коня изображал идола: тоже стоял истуканом и не делал ничего полезного, пока Тилл отплясывал вокруг. Едва улегшееся раздражение разгорелось с новой силой. — К черту. Как ты задолбал со своей игрой в молчанку, — Тилл рывком прижал его к перегородке, пройдя прямо под шеей жующего Звездочета. — Почему нельзя было нормально сказать? Хоть что-нибудь! В детстве ты точно так же уехал в эти ебучие Нидерланды, ничего не объяснив. Я бы до сих пор не знал, где ты, если бы случайно не встретил. — Тилл… Ивану в грудь прилетел слабый удар кулаком, совершенно безвредный и полный накопившегося отчаяния. На драку не осталось сил, как и на тренировки, нормальную работу, общение с друзьями. А ведь столько всего хотелось высказать этому ублюдку. Прошедшие отборочные окончательно выжали Тилла. Ради соревнований он вкалывал на трех конюшнях в тщетных попытках удержаться и не вылететь, все время был кому-то должен, отрабатывал чужую доброту. Но даже после этого он едва прошел в следующий этап только для того, чтобы быть преданным единственным человеком, которому он доверял. И хуже всего, что Тилл сам довел Ивана постоянным игнором, принижением значимости его проблем, нескончаемой завистью к статусу и положению. — Ты даже поцеловать нормально не можешь, — севшим голосом прошептал он, опустив плечи. Окончательно достигнув дна, он увидел, как Иван протянул к нему руку, чтобы придержать за плечо, проявить участие. Снова сделать то, о чем никто не просил. Тилл вмиг ощетинился. — Засунь свою жалость в… — Что не так с поцелуем? — вдруг спросил Иван. Как и Тилл, он окончательно запутался в происходящем, но именно этот вопрос взволновал его больше остальных. Не ожидав резкой смены темы, Тилл ненадолго завис. Кажется, он собирался произнести тираду касательно подачек, но теперь пришлось быстро выкручиваться. — Ты мне на ногу наступил, — уверенно и с вызовом заявил он, напрочь забыв, что однажды уже использовал эту отговорку с владельцем Звездочета. Стоящий напротив Иван в растерянности хлопал черными пушистыми ресницами. — Не наступал, — так же спокойно ответил он, ни на секунду не усомнившись в правоте. Его упертость лишь сильнее раззадорила Тилла. — Наступил, — настойчиво повторил тот. — Всю ступню отдавил. Точно помню, ты весишь полтонны, прямо как Фредди. Пару дней синяк не сходил. Тилл говорил коротко, с паузами, будто на ходу сочинял, что еще обидного добавить к своему обвинению. Важно скрестив руки на груди, он отошел на шаг для того, чтобы упереться спиной в притихшего Звездочета. В течение всех разборок конь не отходил от кормушки, но после столкновения ненадолго отвлекся. Наконец Иван принял претензию к сведению — другого выхода ему просто не оставили. — Ладно, я наступил, — его губы дрогнули в намеке на улыбку, а приметный зуб показался больше обычного. Щеки Тилла моментально залил румянец. — Мне еще показалось, что стоять было неудобно. — Вот именно. Когда Иван все-таки согласился с правилами игры, наступило кратковременное облегчение. Тилл выдохнул и даже расслабился. Внезапно ему в спину вдоль позвоночника прижался твердый лоб, торчащие уши ткнули в лопатки, а широкие ноздри выдохнули горячий воздух в районе копчика. От неожиданности Тилл отскочил прямо в плотное кольцо рук под недоумевающее ржание Звездочета и тихий смех Ивана. Теперь его талию надежно обвили нежданные объятия, а сам он уперся ладонями в крепкую грудь. Под ноги попала чья-то ступня, с которой он поспешно слез. — Помнишь, я как-то говорил, что Звездочет любит обниматься? — придерживая Тилла, Иван дотянулся до коня и потрепал по мягкому носу, тут же издавшему довольное и влажное фырканье. — Он хотел положить голову тебе на плечо. Надо было подождать. — Откуда я знал, — пользуясь разницей в росте, Тилл прислонился лбом точно Ивану между ключиц. Выемка удобно приняла его, как будто специально была создана, чтобы утыкаться этому человеку в жилетку. — Фредди обычно кусается. Спины коснулась широкая и надежная ладонь, пришедшая на смену Звездочету. Двигаясь от линии плеч, круговыми движениями она проложила путь к пояснице, а потом поднялась обратно. Первым порывом было отстраниться, но Тилл остался на месте — только легким толчком в грудь предупредил, что в любой момент готов разорвать дистанцию. Они снова стояли в тишине, нарушаемой шорохом заскучавшего и доевшего сено коня. Немного побродив по деннику, Звездочет развернулся другим боком и мечтательно выглянул в окно. — А ты бы хотел правильно? — вдруг спросил Иван. Теплый шепот прозвучал в самое ухо, заставив мурашки пробежать по шее. — Что «правильно»? — переспросил Тилл, заранее зная ответ. Иван тронул носом его волосы, как часто делал Звездочет. — Поцеловаться, — он осторожно подул на пепельные пряди, и Тилл у него в руках поежился, невольно приникнув еще ближе. — Я имею в виду, без ног. — А я думал, с языком, — по привычке съязвил парень, вызвав легкую усмешку где-то у себя над головой. В прошлый раз он даже не заметил, насколько Иван выше. Ладонь крепкой хваткой лежала на затылке, не позволяя отодвинуться, губы настойчиво и грубо затыкали его собственные, мешая вдохнуть. В легких быстро закончился воздух, а наполнить их удалось нескоро и тоже только с позволения Ивана. Все было неправильно, но при этом пронзительно честно. Таким открытым и прямолинейным Тилл его еще никогда не видел. Наверно, желание разобраться в созданном по их вине бардаке и стало главной причиной застенчиво и почти незаметно кивнуть в ответ. Пальцы мягко подняли за подбородок, оторвав лоб от груди. Иван наклонился и, не спеша, убрал серебристые пряди с щек, чтобы ласково обхватить их, заглянуть в глаза, дать время все взвесить и отступить. Но Тилл не ушел — только ресницы дрогнули, — и тогда Иван осторожно накрыл его губы своими. Было медленно и тягуче, немного влажно, а еще чуть-чуть шершаво. Из-за ветра и солнца у Тилла потрескалась кожа, но Ивана это нисколько не смутило. Сзади больше ничего не давило, и по первому требованию поцелуй прекратился, чтобы позволить обоим перевести дух, посмотреть друг на друга, слегка потереться носами и ненадолго прижаться лбами, прежде чем повторить. Сам того не заметив, Тилл обвил шею Ивана и придвинулся ближе, насколько это было возможно. Все еще чувствуя руки у себя на пояснице, он слегка прогнулся и попробовал подтянуться выше, чтобы быть на одном уровне. Без спешки и принуждения поцелуй оказался гораздо слаще, чем Тиллу запомнилось в прошлый раз. Два сердца отбивали чечетку в груди, когда они, тяжело дыша, наконец прекратили. На губах сохранялось приятное тепло, а надежные объятия уверяли, что со всеми трудностями можно справиться вместе. И почему-то даже после открытия правды Ивану снова захотелось довериться.