В сиянии звезд

— Даже слышать ничего не хочу! — Хена заткнула уши, не выпуская из рук кружку. От падения ее спасла только реакция Луки, вовремя отобравшего недопитый чай у раздраженного спором берейтора. — Никаких прыжков, пока ты не придешь в форму. Поработаем на управление, максимум можем поставить полметра, но точно не выше! — Да что не так с моей формой? — продолжал кипятиться Тилл наравне со стоящим неподалеку чайником. — Скоро трудный класс, мне нужно поднимать высоту и прыгать тройные системы! Молча наблюдавшие за перепалкой Мизи и Суа переглянулись. Утро в бытовке началось с чая, торта и повышенных тонов. А ведь они едва успели переодеться. Самая бойкая из девушек подергала за рукав отошедшего к дверям Луку — единственного свидетеля начала конфликта. — Что они не поделили? — шепотом поинтересовалась Мизи и боязливо пригнулась, когда Хена командирским тоном на всю бытовку начала вещать что-то про регулярные закидки и обносы. Спор пошел по второму кругу. Лука устало вздохнул и заглянул в свою опустевшую чашку, рассудив, что идти за кипятком пока небезопасно. — Фредди отказывается прыгать после отборочных, — шепотом ответил он, когда обе девушки подобрались поближе и внимательно прислушались. — Неопытная лошадь под неопытным всадником — вот результат. Теперь решают, что делать дальше. — Громко решают, — заметила Суа, и Мизи прыснула в кулак. — Как умеют, — согласился Лука. Порядком устав, он помотал головой, но не смог избавиться от шума в ушах. — Два упрямых барана — что с них взять. Только у берейтора авторитета больше, так что Тилл напрасно разорался. Сорвет глотку — нечем будет на коня кричать. За неимением кружки Хена звучно ударила по столу кулаком. В бытовке и раздевалке разом воцарилась тишина, а особо впечатлительные зрители подпрыгнули. — Полметра и ни сантиметром выше, — сурово объявила она, надвинув на глаза солнечные очки. — Либо присоединяйся к девочкам на тренировке, либо проваливай и не трать мое время! Задохнувшись от возмущения, Тилл не проронил ни слова, когда хлопок входной двери заглушил его собственную попытку громко ударить по столу. — Всем доброе утро! — радостно возвестил вошедший и, опустив сумку на скамейку, замер при виде поникших товарищей. — Я что-то пропустил? Навстречу, хорошенько пихнув плечом, из раздевалки стремительно вылетел Тилл. Иван в недоумении проводил его взглядом, а Хена тем временем забрала у Луки свою же чашку и опустилась обратно на табурет, положив конец крикам и суете. — Из-за соревнований переживает, вот и бесится, — с ноткой недовольства поделилась она. Стоило Тиллу уйти, как девушка вернула самообладание и снова настроилась на конструктив. — Не понимает, что своей настойчивостью еще больше коня поставит. Да, время поджимает, но это не решается с наскока! — она снова в сердцах хлопнула по столу, на этот раз ладонью. — Как будто я виновата, что Урак дал ему самую сложную лошадь. Мизи осторожно обняла тренера за плечи, доверчиво прижавшись. — Сильно злишься? — она попробовала ненавязчиво прощупать почву и узнать, можно ли Тиллу в будущем вернуться в раздевалку хотя бы за оставленными вещами, когда он тоже остынет. — Да нет, — Хена потрепала ее за щеку, вызвав тихий смех от облегчения. — Просто на таких твердолобых иногда нужно хорошенько наорать, чтобы дошло. Слушая размышления берейтора и уже примерно понимая, чего ожидать от Тилла наедине, Иван без спешки переодевался неподалеку от того угла, который облюбовал самый шумный спортсмен. К моменту, как он закончил, место Мизи рядом с Хеной уже занял Лука, а берейтор в его объятиях заметно повеселела. — Присмотри за ним, чтобы не наделал глупостей, — крикнула она Ивану, когда тот собрался уходить, и получила в ответ угодливую улыбку. Об этом не требовалось просить: Иван и так собирался поддержать Тилла. К тому же поврежденная скула давно зажила и больше не давала о себе знать, подталкивая к новым безрассудным подвигам.

***

Вне раздевалки ожидание тянулось невыносимо медленно. Тилл продолжал мерить шагами дорожку, горячий песок нещадно грел тонкие подошвы старых кед, но Иван не спешил появляться. Оторванность усугубляла гадкая мысль, что тот мог присоединиться к обсуждению громкого ухода Тилла. А еще с запозданием пришло глупое и назойливое понимание собственной недальновидности и вспыльчивости. Хена столько помогала, не жалея времени и сил на занятия с тем, кто даже не относился к секции Исаака, и вот вся полученная ей благодарность: нерадивый ученик наговорил всякого и ушел, хлопнув дверью. Теперь, терзаемый стыдом и чувством вины, Тилл размышлял, как подобающе извиниться. С Фредди опять не ладилось, однако проблема была не только в лошади, но и во всаднике. Тилл дал слабину, а конь просто почуял сомнения седока. Как итог, последняя тренировка завершилась серией закидок, и Хена вовремя вмешалась, не дав Тиллу пойти по стопам Урака и силой заставить Фредди прыгать. — Где тебя носит? — огрызнулся он, наконец завидев Ивана. Парень замер на пороге раздевалки, будто усомнившись, что его не укусят за попытку выйти наружу. — Переодевался. — И как, успешно? — Тилл окинул его насмешливым взглядом. Как всегда, Иван представлял образец собранности: черные бриджи, в тон им футболка, новые кроссовки, которые он не побоялся надеть перед тренировкой, зная, что не всегда будет ходить только по траве и песку. В конюшне его ждали кожаные краги, шлем, пара тонких летних перчаток и такой же вороной жеребец в комплект ко всему этому дорогущему великолепию. На нем Иван поедет в крытый манеж заниматься со специально нанятым отцом тренером. Все такое правильное и идеальное, что даже тошно. И именно в этот момент в голову пришла шальная идея: — Давай прогуляем. — Что? — не понял Иван. — Все, — с улыбкой ответил Тилл. — Тренировку. — Но… Из раздевалки показались девочки. Они только и ждали, когда буря стихнет достаточно для выхода на улицу, но, похоже, разговор не слышали. — Тилл, я договорилась! Хена больше не будет ругаться, — такая простая в своей наивности улыбка Мизи сперва озадачила, но сверху почти сразу добило осознание того, что именно она сказала. — Только в этот раз, — берейтор отвесила ему легкий подзатыльник перед тем, как озорно подмигнуть и хорошенько взъерошить волосы. — Но тебе все равно придется сделать по-моему. Иди седлаться, попрыгаем полметра. За ней на улицу вышел Лука и сразу поравнялся с Иваном. — Нам тоже пора собираться, — он деловито сверился с часами. — Тренировка через двадцать минут. Вмиг все наладилось, разногласия остались в раздевалке, а на территории КСК воцарился мир, слишком знакомый и правильный, идущий вразрез желанию ослушаться. Тилл остался стоять на месте и смотреть в спины удаляющимся друзьям. Для громкого крика потребовалось сделать глубокий вдох: — Мы никуда не пойдем! Он даже не заметил, как схватил за руку стоящего рядом Ивана. Как и Тилл, тот не спешил присоединяться к сборам на тренировку. Остальные удивленно обернулись. В глазах Мизи и Суа мелькнул испуг, что их старания по примирению Тилла и Хены оказались напрасными. Лука тоже не оценил непрошенное бунтарство. — В смысле? — переспросила берейтор. Покраснев до кончиков ушей, Тилл виновато опустил взгляд на дырявую обувь. — Ты же сказала идти на тренировку или проваливать, — невнятно проговорил он, смутившись еще больше. — Вот я и решил… — Прогулять, — закончил за него Иван, переплетя пальцы. Между бровей Хены образовалась складка. Она вопросительно посмотрела сначала на одного идиота, потом на второго. Иван сохранял неуместную невозмутимость, хотя именно он должен был всеми силами отговаривать Тилла от непослушания. Кажется, вместо него собрался возразить Лука — такой же полноправный спортсмен Унши, как и Иван, и такой же ответственный. На всякий случай, Тилл отдернул руку — не хотелось лишний раз провоцировать. Он ждал, что Хена набросится на него с новыми силами и отдохнувшим голосом. Любой тренер так бы и поступил: отчитал, вправил мозги, а потом загонял на тренировке до потери пульса. Однако, смерив притихших парней взглядом, Хена заливисто рассмеялась. Еще нескоро она смогла снова заговорить, но даже тогда не перестала утирать слезы под темными стеклами очков. — Идите, голубки, — она подольше задержалась на Иване, представлявшем особую диковинку в образовавшейся парочке нарушителей. — Приглядывай — ты обещал. Вернешь в целости и сохранности. — Обязательно. От его внимательного взгляда стало не по себе — словно он правда решил взять на себя роль камеры слежения, — по рукам пробежали мурашки, а пальцы сжались в кулаки. Тилл вскинулся только для того, чтобы не показать слабость: — О чем еще ты успел договориться за моей спиной? — Катитесь уже, — перебив, поторопил Лука. Он высокомерно скрестил руки на груди, вытянувшись над Иваном. Удивительно, но ему удался упрек без единого лишнего слова. — Унше не скажу, но, если снимешься с соревнований, сам будешь виноват. Эти двое пришли к молчаливому согласию. Кто бы мог подумать, что Лука проявит чудеса понимания и сострадания и подтолкнет своего же товарища к пренебрежению правилами, за которое Ивану в будущем попадет. Надежный друг, ничего не скажешь. Впрочем, Тилл обрадовался его решению, чем бы оно ни было продиктовано. — Хена, а можно нам тоже… — заискивающе начала Мизи. — Нельзя, — тут же отрезала берейтор. — У вас тренировка. Тилл и Иван еще долго слушали уговоры подруги и жесткие отказы непреклонного властителя всея секции, пока ее участники удалялись по песчаной дорожке. Лука скрылся в ближайшей от раздевалки конюшне Унши, и наконец парни остались одни в полном непонимании, что делать дальше. Решив устроить себе и лошадям выходной, никто из них не загадывал дальнейший план действий. Задумчиво глядя на отросшую траву, окружающую манеж, Тилл глубокомысленно заключил: — Да, не думал, что сработает, — сделав паузу, он пожал плечами. — Ладно, пошли хоть коней попасем. Сохраняя тишину, будто в страхе сейчас же быть обнаруженным отцом, Иван послушно побрел за ним. В конюшнях решили много не брать: корды прицепили прямо к недоуздкам, но Тилл попросил прихватить с собой уздечки, твердо вознамерившись разрушить идеальный образ Ивана всего за один день. Самому парню он об этом предусмотрительно не сказал. Обосновались на лужайке за воротами, в зарослях высокой свежей травы. Увидев обилие зелени, Звездочет сразу бросился есть, потеряв интерес ко всему вокруг. На Фредди пришлось пару раз прикрикнуть, чтобы он прекратил прижимать уши на другого жеребца и тоже взялся за еду. Сначала оба всадника старались держаться друг от друга подальше, помня о лошадях, но постепенно нарушили негласно установленное правило и устроились рядом, в тени под деревом. Там же сложили принесенные уздечки. Пока Тилл любовался полевыми цветами, усыпавшими поляну за забором КСК, Иван смотрел только на него, не замечая больше ничего. Неясно, кто из них со Звездочетом первым заразил другого флегматичной мечтательностью, но порой создавалось впечатление, что они оба могли провести в неподвижности целый день: один, уткнувшись в траву, второй — в Тилла. Плечи слегка соприкасались, а руки лежали рядом. Тилл делал вид, что не чувствовал чужое дыхание, что кожу не покалывало в тех местах, где он случайно задевал Ивана, а друг — или кем он теперь стал — не пытался положить голову ему на плечо и стать еще ближе. Невольно вспомнилось, что точно таким же их общение было в детстве. Тилл смотрел на мир между ушами лошади, а Иван пытался хоть ненадолго обратить его взор на себя. Уже тогда он просто хотел быть ближе, даже если не мог объяснить этого. Теперь же его влечение приобрело вполне конкретную форму, и Тилл пока не решил, как с ним поступить. Но совершенно точно было одно: он боялся снова потерять Ивана. Поляна вокруг дерева переливалась всеми красками от растущих цветов. Звездочет и Фредди с энтузиазмом сокращали их ряды, зажевывая за обе щеки, но даже совместных усилий двух газонокосилок не хватало, чтобы истребить всю плантацию. Не вставая с места, Тилл нарвал небольшой букет. Когда-то давно мама учила его плести венки. Из головы почти выветрилась теория, но руки еще помнили, что нужно делать. Поджимая торчащие концы, Тилл добавлял к ободку все больше цветов, ловко обматывая их вокруг получающегося пестрого украшения. Увлекшись, он не заметил Ивана, оказавшегося совсем близко. Придвинувшись, тот почти дышал ему в затылок, но при этом сохранял неподвижность в страхе спугнуть редкий момент. Он не пытался коснуться или хоть как-то дать о себе знать — просто смотрел, словно ничего интереснее в жизни не видел. Тилл не знал, сколько времени прошло. Шевеление отвлекло, только когда Иван попробовал неумело собрать из оставшихся цветов свой венок, но те не хотели крепиться и постоянно разваливались. Ветер разносил по поляне лепестки. — Не умеешь плести? — Тилл надел ему на голову венок. — Давай научу. Не выпуская корды из рук, они собрали еще больше цветов и снова устроились под деревом. Обучение сопровождал сладковатый аромат полевых трав и теплого солнца над головой. Иван схватывал на лету, а во время обучения отличался особым усердием, не замеченным за ним на тренировках — да и вообще во всем, что не касалось сидящего рядом человека. Вскоре он надел на Тилла свой венок, а два пробных, сплетенных до более совершенного образца, парни натянули на уши лошадям. И, если Звездочет продолжил жевать траву, как ни в чем не бывало, Фредди сначала попытался съесть венок Тилла, а потом в тщетных попытках достать собственный повалился в траву и начал кататься, переваливаясь с боку на бок и дрыгая ногами в воздухе под дружный смех двух всадников. Каждый раз, оказываясь на спине, толстый конь ненадолго застревал и напоминал перевернутую вверх лапками букашку. Парни повернулись друг к другу, чтобы обменяться счастливыми улыбками, увидеть примятые цветами волосы, искрящиеся весельем глаза. И почему-то именно в этот момент неудачи на тренировках, незначительные конфликты в секции и соперничество отошли на второй план. На полянке под деревом за воротами КСК были только лето, тепло и два человека, вновь узнающих самих себя. — Дай угадаю, — Тилл хитро сощурился. — Без седла ты тоже никогда не ездил? — Только с тобой в детстве, — честно признался Иван, наблюдая, как Тилл скармливает Фредди второй венок, снятый с головы. Уже тогда ему следовало насторожиться от безобидного тона и неспешных действий. И только вспомнив об оставленных в траве уздечках, Иван понял, с какой целью их взяли с собой. Тилл отстегнул корду, снял недоуздок, расправил подбородочный ремень. Все это время Фредди не открывался от травы и даже послушно открыл рот для трензеля. — Постой, это же вредно для лошади, — с задержкой осознав ошибку, Иван попытался образумить Тилла, но было уже поздно. Подхватив вторую уздечку, тот по старой памяти надел ее на Звездочета. — Упрись руками в спину, можешь взяться за гриву… — возражения остались пропущены мимо ушей. Иван вздрогнул, когда Тилл, не отвлекаясь от объяснений, прижал его лицом к боку лошади, а сам почти вплотную встал сзади. — И дай мне левую ногу. Начни раскачиваться на правой, потом подпрыгни на счет «три». Я подтолкну тебя и заброшу наверх. Получилось не с первого раза. Тилл сдавленно хихикал, помогая барахтающемуся Ивану не упасть и удержаться на скользкой спине Звездочета, а потом, посильнее оттолкнувшись, сам забрался на более широкого и удобного Фредди. По сравнению с узким конем Ивана Тиллу достался настоящий комфортабельный диван. — Как ощущения? — хитро поинтересовался он, прижав шенкель. — Давит, — поморщившись, сипло отозвался Иван. — Там давит. — Ага, знаю, — Тилл совсем не испытывал раскаяния, ведь у Фредди твердая холка выступала меньше и не приносила такой рези в паху. Но он прекрасно представлял ощущения Ивана, впервые оказавшегося в щекотливом положении. — Сдвинься и не наклоняйся сильно вперед. Поедем шагом, тут недалеко. Петляя между деревьями и редкими частными постройками, они вышли к небольшому почти обмелевшему озерцу, блестящей тарелкой раскинувшемуся среди густой зелени. Тилл открыл его совсем недавно только благодаря электронным картам, а не подсказкам местных. Слишком мелкая для купания и рыбалки лужа почти не привлекала людей. Даже Фредди, зайдя в воду, едва погрузился по колено. Первым делом конь приник к мокрой поверхности носом, потыкал ее, наблюдая, как кругами расходятся волны, а потом принялся жадно пить. Утолив жажду, он ударил копытом, подняв в воздух брызги, и не раз воодушевленно повторил, из-за чего на всадника обрушился целый водопад. Тилл охнул, отряхиваясь и протирая глаза, и только тогда обнаружил, что Иван все еще мялся на берегу, а Звездочет в любой момент готовился бежать как от огня. — Твой конь боится воды? — не успел удивиться он, как вдруг земля — вернее, лошадь — ушла из-под ног. Утомленный жарой Фредди улегся прямо в озеро, и Тилла смыло волной как раз вовремя, чтобы не оказаться погребенным под тяжелой тушей. Уши заткнуло водой, глаза окончательно залепило, а нос неприятно защипало при попытке вдохнуть. Все закончилось так же быстро, как и началось. Оттолкнувшись от дна, Тилл просто встал из воды, едва доходившей ему до середины бедра. Отплевываясь, весь в прилипшей потяжелевшей одежде, он сам не понял, как под весом чего-то большого и черного снова окунулся в обмелевший водоем, чтобы после этого опять оказаться на ногах, но уже в чьих-то объятиях. Поднимая брызги, вокруг в ужасе скакал Звездочет, а Фредди все еще висел у Тилла на поводе. Ноздри окончательно заложило запахом болотной тины и камыша, а снаружи, сквозь поднятый плеск, наконец донесся обеспокоенный голос: — Тилл! — Тоже мне, Кельпи нашелся. Ты меня утопить решил? — передразнил тот, уперевшись руками в твердую грудь такого же промокшего от макушки до пят Ивана. Для восстановления слышимости пришлось хорошенько потрясти головой и прочистить заложенные уши. Проскакав рядом и повторно облив обоих, Звездочет выбежал на берег и принялся отчаянно отряхиваться, постоянно проверяя, не укусил ли его кто за хвост. И только успокоившись, конь начал жалобно ржать хозяину, просить выйти к нему и увести домой. Тем временем Фредди спокойно пил, напрочь забыв о своем человеке. — Звездочет не будет ревновать? — Тилл игриво прижался плотнее, обхватив широкие плечи. Они словно были созданы, чтобы за них держаться, ладони помещались так удобно, что убирать не хотелось. — Стоишь в воде, обнимаешь другого. — Могу даже поцеловать, — после предложения выражение лица Ивана стало чересчур серьезным. Тилл фыркнул, тут же отстранившись, но напоследок снял прилипшую к одежде водоросль. Из благородного черного после купания Иван приобрел зеленоватый лягушачий оттенок. От прежнего лоска и блеска ни осталось и следа. — Не можешь, — сразу отрезал довольный результатом Тилл, пока тащил из воды упирающегося Фредди. — От тебя болотом воняет. Однако отказ сейчас не означал, что Иван получит его и в будущем. В КСК они вернулись насквозь мокрыми и невероятно счастливыми. Задорный смех не стихал от ворот до левад, куда парни выпустили лошадей сушиться на солнце и валяться в песке. Сами же, толкаясь и шутливо переругиваясь, побрели дальше, к раздевалкам. В проеме между двух конюшен на почтительном расстоянии друг от друга стояли два мужчины, каждый на своей территории. Незримая граница пролегала между их владениями подобно забору, и ни один не смел ее перейти без веских на то причин. — Дети совсем оборзели, — при виде сладкой парочки Урак сплюнул под ноги, сжимая в руках вилы. — Впервые солидарен, — поправляя шляпу и вытирая пот со лба, отозвался Унша.