В сиянии звезд

— Два сахара? — Да, спасибо. Тихие переговоры у чайника протекали незаметно для всех остальных и тонули в общем шуме голосов. На белой кружке, наполненной горячим сладким чаем, не так давно добавился новый аккуратный рисунок маркером, прямо посередине. Как-то раз Иван пригрозил расписаться на ней, если Тилл упадет на тренировке, и сдержал обещание. Сам владелец кружки сначала злился, но, когда после этого Хена и Лука наконец-то перестали путать ее со своими, быстро успокоился, найдя очевидные плюсы. Отпив, Тилл откусил бутерброд, а потом протянул его Ивану. Они так и стояли у столешницы, отделенные от внешних споров своим маленьким тихим мирком. — Тебя здесь быть не должно. — Боишься, что колбасы не хватит? Иван ничуть не смутился, встретившись с колючим взглядом. Его видимая сдержанность откликнулась в Тилле новой волной раздражения. Каждый раз, когда Иван язвил, пальцы покалывало от желания стереть ухмылку со смазливого лица любимца Унши. — Какого черта ты притащился в выходной и привез его? — не скрывая недовольства, Тилл кивнул на спорящего с Мизи Луку. Пока он не успел ничего добавить, Иван подсуетился и снова заткнул ему рот бутербродом. Так они и стояли: с кружками чая и одним бутербродом на двоих вместо привычного куска торта. И сколько бы Тилл ни раздражался, все равно не прогонял. Плечи слегка соприкасались, локти то и дело натыкались, когда кто-нибудь пытался отпить, но даже дискомфорта от тесноты было недостаточно, чтобы заставить парней отпрянуть. — Здесь не такая разнообразная еда, правда? — Тилл припомнил их недавний визит к Ио. Ответом ему стала теплая улыбка с приметным клыком в уголке рта. Обед с мамой прошел нормально — просто хорошо и ничего более. Ио не лезла, куда не просили, не задавала каверзные вопросы, но внимательно следила, чтобы обоим гостям было комфортно. Стол ломился от скромных закусок, приготовленных на скорую руку. Наверно, это было не так пышно, как привык Иван, но тот все равно участливо суетился, помогая на кухне. А еще его переполнял такой искренний восторг, что Тилл не рискнул спрашивать о причине непривычного оживления. Неведомым образом Иван, избалованный новой амуницией и экипировкой, находил радость в семейном ужине и простом бутерброде, который делил в бытовке с Тиллом. Увлекшись друг другом, они забыли о суматохе вокруг. — Мы с Хеной прыгаем точно такие же препятствия, как вы с Дьюи! — продолжала настаивать Мизи, не замечавшая ничего, кроме такой же негодующей Суа. Если бы не спор, она бы давно заинтересовалась подозрительно притихшей парочкой, оккупировавшей палку колбасы, и поставила на уши всю раздевалку — правда, не из-за дефицита продуктов. В холодильнике еще остался торт с чьего-то падения. Дразнящее спокойствие Луки действовало на обеих подруг подобно красной тряпке для быка. Перед ответом он лениво делал глоток чая, смаковал, а потом, передумав, либо добавлял еще сахара, либо тянулся за холодной водой, чтобы разбавить. Исполнив ритуал по выведению девочек из себя, переходил к ответам, когда суть вопроса уже забывалась всеми участниками противостояния. — Да, только делаете это гораздо реже. Или, скажешь, Исаак разрешает полноценные тренировки на прокатных лошадях? Мизи покраснела до корней волос, из-за чего их насыщенный розовый цвет слился с кожей. Иван шепнул Тиллу на ухо что-то про хамелеона и нисколько не расстроился, получив заслуженный подзатыльник. Преимущество в перепалке вновь перешло к Луке. Из-за полного рабочего дня Исаак никогда не загружал своих лошадей и спортсменов прыжковыми тренировками. Видимо, идя в раздевалку, представители двух конюшен не поделили графики или еще что-то в этом роде. — Не остановишь его? — Тилл помнил о дружном общении спортсменов Унши, начавшемся еще в Нидерландах. Даже без Хены Лука бы прислушался к Ивану, стоило ему только вмешаться. Однако Иван, казалось, вообще не воспринимал происходящее вокруг. Глаза, обрамленные черными пушистыми ресницами, ни на минуту не отрывались от стоящего рядом Тилла. Хоть кнутом щелкай у самого уха — не отвлечется. Раз помощь не спешила, пришлось действовать самому. — Прекращай уже, — сделав несколько шагов, Тилл остановился за спиной у Мизи и угрожающе вытянул кружку, указав ей на оппонента девушки. Едва не пролив содержимое, он стушевался и сразу отступил, боясь окатить подругу горячим чаем. Суа предупредила о последствиях молчаливым, но очень красноречивым прищуром. На Луку же новый участник спора не произвел должного впечатления. — Кто бы говорил, — он приторно растянул губы, уперев подбородок в кулак. — Ты вообще после отборочных выше полуметра не прыгал. Внезапно Тилла посетила мысль, что он все-таки не прочь пролить недопитый чай — даже подходящая цель нашлась. В раздевалке что-то тяжелое ударилось о деревянную скамью, заставив ее подскочить на месте и дополнительно отбить ножками по полу. Присутствующие разом повернули головы на громкий звук. — Завязывайте, — только что вошедшая Хена хмуро осматривала порванную подушку на ослином седле. Именно его падение вызвало переполох. — Возомнили себя великими спортсменами? Пора спуститься с небес на землю. Не получив поддержку тренера, Мизи насупилась и отвернулась к Суа, а Лука скрестил руки на груди, вопросительно вздернув бровь. Хена никогда не церемонилась, но сейчас явно перегнула палку и атаковала даже собственного парня. Вероятно, не только Лука, занимавшийся на самой дорогостоящей конюшне, должен был почувствовать себя уязвленным. Тилл повернул голову к Ивану лишь для того, чтобы обнаружить протянутую тарелку старательно нарезанных бутербродов. Все-таки Лука не преувеличил, сказав про отсутствие гордости у своего коллеги. — Тебе, — неловко пояснил Иван, по-детски наивно глядя в самую душу. Чувство такта и понимания ситуации было ему так же чуждо, как и умение отстаивать свою честь. Вздохнув, Тилл все-таки взял с горки верхний бутерброд и отправил в рот. Свободная рука по обыкновению зарылась в волосы бестолкового черного пуделя. — Даже у Звездочета мозгов больше, чем у тебя, — последовало тихое ворчание под нос. Тем временем человек, чье появление должно было прекратить перепалку, оказался в самом ее эпицентре, а Мизи перешла на ультразвук, больно ударив по музыкальному слуху Тилла: — Луке легко говорить, когда он занимается на частной лошади! — возмущалась девушка под аккомпанемент кивающей Суа. — Если бы он ездил в прокате со всеми, не задирал бы нос из-за… — Давайте без истерик. Вам всем не хватает старой школы, — Хена ненадолго заглянула в бытовку и отпила из стоящей на краю кружки Луки. Потом поморщилась — внутри оказалось пусто. — Что, привыкли ездить на своих лошадях? Вместо недовольства в ее тоне слышалась насмешка, такая же живая и искренняя, как сама Хена, предпочитавшая журить подопечных, а не кричать или устраивать сцены. Хотя даже последнее ей удавалось делать любя — в этом Тилл недавно убедился на собственном опыте. От сердца сразу отлегло, а напряжение в раздевалке перестало казаться враждебным. Маленькая провокация вернула спорившим спортивный интерес. — Давайте немного встряхнемся, — закончив с осмотром седла, Хена достала из шкафчика небольшой блокнот и порвала листок на равные части. — Раз недовольны чужой лошадью, а не своими навыками, то почему бы не поменяться? Почувствуете себя в шкуре друг друга. Может, и претензий станет меньше. Подготовка не заняла много времени. Отобранный у Луки шлем — парень даже не возразил — наполнили только что подготовленные, подписанные бумажки. Хена предложила тянуть по очереди вслепую, совсем как перед отборочными. Однако в этот раз листок решал не порядковый номер участника. Тилл разжал кулак. Аккуратный витиеватый почерк на доставшемся ему листке складывался в знакомое имя: Звездочет. Неосторожно повернув голову, парень нос к носу встретился с Иваном, в силу роста заглянувшим ему через плечо. В ответ он молча показал, что вытянул сам. Надпись гласила: Камелия. Суа слегка хмурилась, и на ее фоне особенно отчетливо выделялись посеревшие лица Луки и Мизи. — Только не говорите… — Тилл прыснул, не сдержавшись. — Кому из вас достался джекпот? Лука помахал рукой. — Не джекпот, а целый джокер, — хмуро добавил он. Сосчитав оставшихся лошадей и реакцию девочек, Тилл рискнул предположить: — Мизи, Правитель у тебя? Та кивнула, жалобно переглянувшись с Суа, но потом вдруг натянуто улыбнулась. — Зато Клематис в надежных руках, — голос слегка дрожал, выдавая непривычную для бойкой девушки робость. Прикрываясь беспокойством о коне, она хотела убедить свою девушку, что ничего страшного не произошло. Однако наравне с Лукой именно Мизи оказалась в центре внимания. Не дав времени на осмысление и возражения, Хена разогнала ребят седлаться. На развилке Тилл едва по привычке не свернул налево, к конюшне Урака, и только потом вспомнил, какое сокровище вытянул в неожиданной лотерее. За свою непродолжительную жизнь он сидел только на пастушьей кобыле, прокатных лошадях да на Фредди, и впервые удача улыбнулась ему, подарив — пусть и на одну тренировку — настоящего спортивного коня. — Унша убьет, если узнает, — едва слышное напоминание Луки касалось не только Правителя. Тилл скомкал все еще не выброшенную бумажку в руке, испугавшись потерять с трудом обретенный шанс. — Значит так, — видимо, тоже подумав о возможных последствиях, Хена притормозила ребят для последнего напутствия. — Тренировка неофициальная, коневладельцы не в курсе. Прыгать будем полметра в крытом манеже. И никому ни слова, иначе меня попрут за самодеятельность. Кто-то подергал Тилла за край майки. — Если Звездочет откажется или напугается, не заставляй его, — Иван впервые просил не за себя и даже не за Тилла. Лицо сохраняло видимую невозмутимость, голос — твердость, но сказанное не могло скрыть волнение за самое близкое существо, которое у него было. — Он не любит менять всадников. — Да ничего с ним не случится, — перед уходом заверил Тилл, но, несмотря на легкомысленный тон, просьбу воспринял всерьез. За коня Ивана он переживал даже больше, чем за собственного. Вдвоем с Мизи они заняли два расположенных друг напротив друга денника во владениях Унши. Девушка все еще пребывала в легкой растерянности, когда Тилл уже закончил чистить Звездочета. — Помочь? Не дожидаясь ответа, он ступил на территорию дикого зверя. Ноздри Правителя гневно раздулись, грозное фырканье поставило на уши всю конюшню, вызвав волну ржания, но Тилл, не колеблясь, ударил щеткой по деревянной перегородке. В денниках мигом воцарился порядок. — Я ему! — прикрикнул он, оглянувшись на Мизи. На ее губах появилась первая неуверенная улыбка. Собравшись с мыслями, подруга забрала скребницу. Вдвоем чистка пошла быстрее. Тилл иногда повышал голос или замахивался, но ни разу не ударил и не перешел черту. Прежде он замечал, что Лука, ставший для Правителя авторитетом, справлялся без этого, но Мизи еще только предстояло заслужить доверие и уважение строгого ганновера. — Ты так хорошо с ним справляешься, — она вовремя отпрыгнула, когда конь наотмашь ударил задней ногой. — Привык после Фредди, — Тилл смущенно взъерошил волосы на затылке. В конюшне Урака редко доводилось слышать похвалу, не считая навязчивых визитов Ивана. Правителя поседлали вперед. Затягивание подпруг сопровождалось пинками и клацающими в воздухе зубами. Мизи крепко держала повод, мешая коню дотянуться до Тилла, пока ее вынужденный спаситель делал все остальное. — Порядок? — спросил он, ни разу не пожалев, что вызвался добровольцем. Мизи так побледнела, что он начинал переживать, все ли будет хорошо. По опыту знал, как тонко лошади чувствуют неуверенность всадника. Девушка заставила себя кивнуть. — Спасибо, Тилл, — она заметно приободрилась, когда самое страшное осталось позади. Щеки постепенно возвращали прежний румянец, а глаза — живой блеск. — Тебе нужна помощь со Звездочетом? — Не думаю, — Тилл потрепал высунувшийся между прутьев черный нос. — Он как плюшевый медведь. Почему-то вспомнилось, что при первой встрече именно так Иван назвал Фредди, хотя его собственному коню прозвище подходило больше. Принесенную уздечку Звездочет встретил навостренными ушами и любопытством, с которыми полез по карманам искать угощения. Не найдя, выдохнул прямо в волосы, а потом начал губами трогать щеку, вызвав легкую щекотку. — Да разве ты меня боишься? — с тихим смешком Тилл сунул трензель в послушно открытый рот. — Вот и я так думаю. Седловка сопровождалась ни на минуту не утихающими комментариями Мизи — верный признак, что девушка начала оправляться от потрясения. — Я как-то видела, что Иван пустил на Звездочета Луку, — она сделала паузу, но Тилл, занятый подсчетом дырок на путлищах и подбором длины стремени, не отреагировал. — У них ничего не вышло. Звездочет всю разминку озирался в поисках Ивана и жалобно ржал, а потом наотрез отказался прыгать, пока Лука не слез. — Ага, он предупреждал, — Тилл привстал на стременах, мысленно обозвав Ивана дылдой: для удобства пришлось поднять их на целых две дырки, что парень посчитал личным оскорблением для роста. — Вроде закончил. Выезжаем? Первым на улицу снова повели Правителя. Тилл побоялся, что в противном случае Мизи может не справиться, а замять драку в конюшне они никак не смогут. Всю непродолжительную дорогу по проходу жеребец яростно дергал поводом, а один раз чуть не попал Тиллу в глаз, за что сразу получил по морде. Лошади вокруг опасливо хрюкали, создавая еще больший переполох. Зато Мизи потом села без приключений. До манежа Тилл вел Звездочета в руках и самостоятельно открыл сначала ворота, а потом калитку. Только убедившись, что у Мизи по-прежнему все хорошо, он потянулся садиться сам, но его остановила чья-то маленькая рука, мягко опустившаяся на плечо. — Спасибо, — почти беззвучно прошептала Суа. В присутствии других лошадей Клематис почти не проявлял себя, поэтому она смогла приблизиться без страха за последствия. Покраснев, Тилл дернул лопатками, отстраняясь от прикосновения: — Пустяки. Похоже, они с Мизи справились последними. Иван и Лука уже рысили вокруг препятствий, и Тилл к ним присоединился. Берейтор регулировала высоту жердей, подготавливая поле для предстоящих прыжков. С новым всадником Фредди вел себя, на удивление, спокойно. Лука коротко затянул повод, не позволяя лишний раз дернуться, а руки держал жестко. Пятка была немного вывернута наружу, за счет чего колени плотнее упирались в подушки и фиксировали положение в седле. Плечи чуть откинуты назад, спина прямая, но поясница не утратила подвижность. Лука не только держал Фредди, но и умело балансировал в седле, готовясь к возможным неожиданностям. Посадка заслуживала высших похвал. На его фоне для Ивана, получившего в распоряжение Камелию, почти ничего не изменилось. Прокатная кобыла оказалась такой же спокойной и покладистой, как и ее новый всадник. Вспомнив о нем, Тилл прижал шенкель. Вороной жеребец по первому требованию поднялся в рысь, такую плавную, что верхом лишний раз не шелохнет. Попробовав перестать облегчаться и плотно сесть в седло, Тилл быстро убедился, что даже это на Звездочете было удобным — никакой тряски. От Фредди его отличала более узкая спина, из-за чего поначалу требовалось приноровиться к непривычному балансу. Длинные ноги ганновера грациозно выносились вперед на каждый такт, а чувствительный рот отзывался на малейшее натяжение. Управление не требовало поворачивать корпус или ломать руки о повод — достаточно движения пальцев. — Ты просто потрясающий, — благоговейно выдохнул Тилл, растягивая губы в глупой улыбке. Казалось, Звездочет его понял и пошел еще мягче, чем прежде. Сердце замерло от охватившего восторга. Закончив с подготовкой, Хена заняла центр манежа и приложила руки ко рту. — Все размялись? — в ответ на ее крик раздался нестройный хор голосов. — Отлично! Заезжайте по очереди на отвес. Находившийся ближе всех Тилл поехал первым. После плавного разворота на рыси Звездочет слегка прибавил, предлагая всаднику увеличить скорость, но без соответствующей команды даже не подумал перейти в галоп. Лишь в последние несколько метров он сменил аллюр, повинуясь прижатому шенкелю, сделал пять коротких темпов, подобрался и оттолкнулся от земли. Казалось, в это мгновение остановилось течение времени. Конь вытянул шею, выгнул спину, аккуратно поджал передние ноги. Пронесясь над жердью, копыта ни разу ее не задели. Все происходило как в замедленной съемке, и Тилл ощутил жгучее желание отпустить повод и вытянуть руки в стороны словно в полете. Приземление было таким же невесомым, как толчок. Всадник вернулся в седло и отъехал в сторону, уступая дорогу для дальнейших прыжков. Все закончилось, он снова оказался на земле, но дух все еще захватывало не от адреналина, а от какого-то неизведанного ажиотажа. Не покидало ощущение, что внутренности пребывали в невесомости. Тилл прочно запомнил, как ветер мягко обволакивал, не сопротивляясь, а кожу слегка покалывало тонкими иглами возбуждения. Непередаваемое чувство. За один полет высотой всего в полметра он будто отрастил крылья. Завершив свой прыжок, Иван опустился рядом. Послушная Камелия, привыкшая к ежедневной работе в прокате, быстро подстроилась под нового всадника. Суа была менее требовательной, чем хозяин Звездочета, но такой же обходительной и осторожной. Более высокий и тяжелый Иван отличался разве что телосложением, но для мощного тракенена разница в комплекции не представляла сложности. Правда, под ним кобыле стало немного труднее лениться. Парни коротко переглянулись и обменялись понимающими улыбками. Иван напрасно волновался, что в руках Тилла Звездочет откажется прыгать. После стольких чисток и седловок конь начал принимать парня наравне с хозяином. Не сдержав эмоции, Тилл похлопал его по шее: — Отлично! После тренировки вся морковь твоя. Звездочет довольно хрюкнул носом. Раздухарившись, Клематис перед прыжком поддал задом, но Суа усидела и успешно преодолела отвес, заслужив наставление тренера: — Придерживай его! То же самое Хена всегда повторяла Мизи, но у нее Клематис вел себя спокойнее. Невольно напрашивался вывод, что игривому коню больше приходилась по душе всадница, похожая на него темпераментом и неуемной энергией. Суа, постоянно пытавшаяся успокоить обоих, оказалась в проигрышном положении. Наступила очередь Луки. Через два обноса, одну закидку и хлыст Фредди все-таки согласился прыгнуть, но после препятствия растащил менее бдительного всадника и сделал два лишних круга по манежу. Несмотря на попытки Луки затормозить, Фредди не остановился, пока ему самому не надоело издеваться над новым человеком. Наблюдая за перекошенным и покрасневшим от гнева лицом Луки, Тилл незаметно прыснул в кулак. Любимец Унши едва справлялся с норовистым жеребцом, таким же своенравным и не терпящим чужих указаний, как и он сам. Из всех более неудачную пару даже представить сложно. В тщетных попытках выйти из борьбы победителем они с Фредди действовали друг другу на нервы и рисковали постепенно преодолеть точку кипения, когда продолжение тренировки станет невозможным. — Остынь немного и сядь плотнее! Стек опусти, не раззадоривай, — командовала Хена. Устав сохранять серьезность и смотреть на недовольную мину своего парня, она, не удержавшись, хмыкнула: — Теперь понимаешь, как Тиллу сложно справляться с этой зверюгой? — На стейки пущу, когда слезу, — угрюмо отозвался Лука. Не желая возобновлять закончившуюся в раздевалке перепалку, Тилл не стал лезть с советами. Вместо этого с разрешения Хены он по разу прыгнул параллельные брусья и тройник, чтобы еще раз ощутить полет в невесомости. Поднявший его к небесам Звездочет полностью оправдывал данное ему имя, и с каждым препятствием Тилл все меньше хотел, чтобы тренировка заканчивалась. С такой лошадью он бы с легкостью добился успеха, чисто проехал маршрут, показал хорошее время. Но, ступив на землю, Тилл вернет коня законному владельцу. Звездочет принадлежал другому человеку, и он не хотел разлучать Ивана с его питомцем. Даже если не показывал открыто, тот сильно привязался к выращенному отцом жеребенку. Наверно, только эта любовь до сих пор держала его в спорте, осточертевшем еще с поездки в Нидерланды. Недавно за столом у Ио Тилл больше узнал об учебе за границей и знакомстве с Лукой. Иван оставался поразительно лаконичным и нейтральным во всем, что хотя бы косвенно касалась его биографии, но только слепой и глухой не заметил бы, с каким теплом он отзывался о детстве на ферме и с каким нежеланием вспоминал навязанную Уншей поездку. Тонкий девичий крик напомнил, что еще не все справились с отвесом. Закончив с тройником, Тилл приблизился, чтобы узнать, в чем дело. Звездочет под ним испуганно вздрогнул и задергал головой в поисках угрозы. Ладонь Тилла коснулась его шеи и зарылась в короткую бархатистую шерсть. Паника немного улеглась, а тугая пружина, на которой сидел Тилл, безопасно распрямилась. Контроль над Звездочетом вернулся всаднику, и вскоре стало очевидно, что именно так его взбудоражило. Правитель волчком крутился под Мизи, размахивая ногами и иногда подыгрывая задом. Как бы она ни старалась, жеребец не хотел успокаиваться, а по мере сопротивления его действия становились активнее и опаснее. — Отказался прыгать, — коротко пояснил Иван. На кобыле он старался держаться от Правителя подальше — боялся стать дополнительной помехой. — У них с Мизи сразу не заладилось. — Причем еще в конюшне, — подтвердил Тилл. — Я помогал седлаться. — Ты перетянула повод! Ослабь немного, — вопреки опасности Хена стояла ближе всех. Как берейтор, она головой отвечала не только за лошадей, но и за спортсменов. Тонкая и по-человечески хрупкая, она искала момент, чтобы схватить взбесившегося коня за повод, затормозить. Мизи не слышала. Подобно клещу она вцепилась в Правителя мертвой хваткой. Боясь окончательно утратить контроль, девушка не разжимала пальцы и наоборот затягивала еще сильнее. Попытки усидеть становились отчаяннее с каждым мгновением. Суа теперь была такой же бледной, как сама Мизи, когда та узнала, что поедет на Правителе. Но больше всех преобразился Лука: из опытного и задиристого спортсмена, скорее раздражавшего, чем приносившего пользу, он превратился в товарища, безрассудного и искренне переживающего за друга. Спрыгнув с Фредди и передав чужого коня Хене, он сам бросился к Правителю и повис на поводе. Лишь чудом его не задело острое и тяжелое копыто, ударившее в считанных сантиметрах. — Тише, все хорошо, — шептал он в мохнатое ухо, одну за другой отправляя нарезанную морковку в рот жеребцу. — Я не дам тебя в обиду, — почувствовав, как машина под седлом недоверчиво останавливается, а поршни перестают работать на пределе возможностей, он тихо обратился к Мизи: — Ослабь повод и пошагай. Шмыгнув носом, девушка утерла текущие по щекам слезы. Как только все вернулось в норму, она не выдержала и разревелась. Без лишних слов Лука подал ей платок и сам встал шагать плечом к плечу с Правителем, успокаивая трубящего носом коня. Утренние разногласия окончательно остались в прошлом. Хена устало собирала волосы в хвост. Пряди выбивались, но она не обращала внимания, как будто просто пыталась занять себя хоть чем-то, пока не остынет. Даже непреклонный берейтор оказалась не такой железной, какой хотела выглядеть в глазах окружающих. — Если Исаак меня не попрет, уволюсь сама. Так и поседеть недолго, — резонно заключила она, пошарив по карманам. В одном из них нашлась одинокая, мятая сигарета, тут же отправленная девушкой в рот, невзирая на недовольство Луки. — Заводите. По пути к деннику Тилл честно пытался придумать хотя бы пару слов утешения, но провалился. Еще никогда ему не доводилось успокаивать плачущих девочек, особенно таких симпатичных, как Мизи. Пусть чувства к ней улеглись, легкая неловкость все еще преследовала, мешая открыто поговорить по душам. — Давай расседлаю, — вот лучшее, на что его хватило по возвращении. Однако Мизи охотно согласилась на предложение и даже тихо поблагодарила чуть севшим голосом. Чтобы не оставлять ее совсем без дела, Тилл попросил о помощи со Звездочетом, которая ему вовсе не требовалась. Девушка сначала насторожилась, но потом в объятиях большого вороного медведя окончательно расслабилась и даже снова начала улыбаться сквозь слезы. Звездочет действовал лучше любого успокоительного, а его любовь к вниманию пришлась весьма кстати. Занятая полезным и приятным делом, Мизи быстро взяла себя в руки, а тем временем Тилл закончил с Правителем. К возвращению Ивана и Луки все было готово, и оба спортсмена Унши разошлись по своим лошадям, а Суа увела тихонько хлюпающую носом Мизи. — Как Звездочет? — Иван наконец задал вопрос, мучивший его на протяжении тренировки. После всего произошедшего он заслуживал честности: — Шикарен. Не лошадь, а мечта. У Тилла до сих пор горели глаза. Даже нескольких прыжков хватило, чтобы полюбить коня от макушки до кончика хвоста. Мягкий и подвижный, надежный и немного пугливый — в нем не было изъянов. Работа с ним представлялась не борьбой, а диалогом, в котором оба собеседника находились на равных. И если бы мог, Тилл хотел бы каждую тренировку проводить именно с ним, узнавать его с новых сторон. А еще в нем было что-то бесконечно похожее на Ивана. Такое же молчаливое, навязчивое присутствие, любвеобильность и тяга к постоянным объятиям, щенячьи глаза, выпрашивание ласки и угощений. И совсем, как с Иваном, ему не хотелось отказывать. Словарный запас снова иссяк, но, похоже, хотя бы часть неозвученного была написана у Тилла на лице — после долгого и внимательного изучения Иван польщенно усмехнулся. — Вы с ним отлично смотрелись, — он открыл заслонку денника, пропустив Тилла внутрь с увесистым пакетом морковки. — И Звездочет тебе доверился. Думаю, он бы прыгнул даже более высокие препятствия. Отдав все, что было, Тилл повис на мощной шее ганновера, зарывшись пальцами в пышную гриву. Волосок к волоску — Иван так тщательно его расчесывал, что в этом великолепии хотелось утонуть. Фредди же всегда норовил укусить во время чистки, поэтому хвост и гриву Тилл разбирал по остаточному принципу. Когда он обернулся, Иван все еще стоял в дверях. Губы плотно сомкнуты, зуб торчит, обвиняя в чем-то, руки скрещены. И снова раздражающее молчание вместо нормальных объяснений. — Что на этот раз? — Тилл сам не заметил, как по привычке огрызнулся. Пойманный с поличным, Иван сразу опустил взгляд в пол. Он долго думал, пытаясь вырыть носком ботинка особенно крупную щепку среди опила. А потом наконец сдался и ссутулил плечи, чего за ним обычно не водилось: — Ты будешь обнимать только Звездочета? — ответил он вопросом на вопрос. Тилл удивленно моргнул. Он не представлял, что должно было твориться в этой пустой голове, чтобы там возникла ревность к собственной лошади. — Зависит от твоего поведения. И все же рука с нежностью опустилась на бестолковую черноволосую макушку, чтобы слегка потрепать. Этого оказалось достаточно, чтобы Иван в ту же секунду воспрял и счастливо зажмурился.