В сиянии звезд

Голова раскалывалась, внутри стоял едва ощутимый треск, похожий на звон гвоздей. От каждого резкого движения, громкого звука или яркой вспышки, шляпки разворачивались, а острые концы вонзались точно в мозг, заставляя морщиться и потирать виски. Падение на прошлой тренировке обернулось легким сотрясением. — Никогда бы не подумала, что тебе могут нравиться парни, — щебетала Мизи, видимо, принявшая поведение Тилла за усталость после тренировки. — Правда, ты совсем не похож. — Зато Иван похож, — налив себе кипяток, Суа наполнила кружку Тилла, чем заслужила благодарный кивок. Запоздало вспомнив, что резкие движения противопоказаны, он снова схватился за голову. Суа проницательно нахмурилась. — Болит? — Перегрелся немного, — Тилл закинул чайный пакетик. Под строгим взглядом захотелось сильнее натянуть длинные рукава и спрятать в них пальцы. Отчасти водолазка даже объясняла, как именно он успел свариться на солнце. Попытка успокоить подругу не принесла результата — Суа не поверила, — но хотя бы помогла замять неприятную тему. — Думаешь? — уплетая остатки торта, Мизи возвела глаза к потолку. — Мне Иван всегда казался… Как бы это сказать? Незаинтересованным, что ли. У него все прошлые отношения заканчивались, не успев начаться. Вокруг постоянно вьются девушки и даже парни, а он их как будто не видит. Нет, я не жалуюсь, благодаря ему у Исаака в секции народу всегда хватает, но все же… Дальнейшие рассуждения прошли мимо Тилла. От них вернулось навязчивое покалывание в черепе, переключившее внимание с обсуждения потенциально интересной в любой другой день темы на желание заткнуть уши ватой. Внезапно чьи-то теплые руки правда легли ему на голову, прервав словесный поток Мизи. Девушка еще открывала рот, но ее голос больше не долетал до Тилла. Дальше наступил размытый шум: кто-то, стоящий совсем рядом, ответил ей, но смысл сказанного остался секретом. Звук вернулся, когда непрошеный гость отпустил, а потом возник перед Тиллом. — Поверь, там не было ничего интересного, — Иван заискивающе и совсем не искренне растягивал губы. — Мизи болтает лишнего. — Ничего не лишнего, — оскорбленно насупилась девушка. В негодовании она отодвинула опустевшее блюдце, так и не закончив соскребать крем. — Между прочим, о Тилле беспокоюсь. От тебя не дождешься нормальных объяснений, а я хочу быть уверена, что мой друг встречается с хорошим человеком. Хмыкнув, Иван подтянул табурет и сел рядом за стол. — Ты знаешь меня дольше, чем его. Разве я хоть раз вызывал недоверие? — Постоянно, — вместо Мизи ответила молчаливая Суа. Придя в раздевалку, Иван ее не заметил. — Даже Лука честнее. — Это правда. Лука молчит понятнее, — согласилась вторая из подружек, а потом задорно показала Ивану язык и придвинулась ближе. — Но это не считая моментов, когда ты смотришь на Тилла. Там слов не надо — все ясно. — Почему? — он шутливо приобнял Мизи назло второй девушке. — Выглядишь глупо, — Суа даже не пыталась скрыть, насколько ей не нравилось видеть их рядом. Вместо нидерландского хвастуна она лучше приняла Тилла, которого, как и Мизи, знала всего пару месяцев. С появлением Ивана Тилл заметил еще кое-что странное — не помешала даже раздражающая болтовня, от которой хотелось сжать переносицу и хоть немного унять боль. — Что у тебя с лицом? Убрав кружку в раковину, он наклонился к Ивану. Не успели пальцы коснуться черной челки, как тот сразу отпрянул, выпустив Мизи. Губы неодобрительно скривились, обнажив клык. — А с каких пор ты по жаре в водолазке? — огрызнувшись, парировал он. Глаза укоризненно сощурились — повадки Ивана выдавали тесное общение с Уншей, участившееся в последние дни. — И за виски хватаешься. Тилл снова натянул по самые пальцы рукава, призванные скрывать оставшиеся от падения синяки, и затравленно отвернулся. Бледная кожа отливала фиолетовым в самых невообразимых местах, а некоторые ушибы отзывались тупой болью. К счастью, ничего серьезнее выявить не удалось. Приземление кубарем с лошадью было жестким, но обошлось без травм — Фредди тоже не пострадал. Девочки попеременно рассматривали обоих парней. Суа уже давно догадалась о чем-то неладном, происходившем между ними, но до Мизи странное поведение дошло только сейчас. Достигнув точки кипения, Иван и Тилл наконец окончательно перестали разговаривать друг с другом. — Что-то я поторопилась называть вас парой, — в ее тоне сквозило сомнение в перемешку с явным неодобрением. Отпрянув от Ивана, она потянула Суа за собой из бытовки. — Мы переодеваться и по домам. Не подеритесь тут. Кажется, Мизи хотела добавить что-то еще, но, бросив быстрый взгляд на свою девушку, поджала губы, крепче стиснула ее ладонь и невозмутимо пошла прочь. Тишина сохранялась до тех пор, пока не хлопнула входная дверь и парни не остались наедине. Кусая губы, Тилл мыл посуду, пока Иван у него за спиной устало лежал на столе, подложив руки под голову. У обоих день не задался, и теперь им наконец предстояло выяснить причины. Кому-то одному придется сделать шаг навстречу и разговорить второго. Обвинения и прямые вопросы не работали, а по-другому они не умели решать проблемы. В последний раз, когда Иван попытался как-то помочь, он дважды получил по лицу и еще долго светил поврежденной скулой, которую периодически случайно забывал замазывать. От носика чайника еще шел пар. Вспомнив о нем, Тилл достал черную кружку со звездами и наскоро заварил чай, который потом поставил перед Иваном. Потянув носом запах, тот постепенно оживился и все-таки поднял глаза на собеседника. — Будешь? — немногословно предложил Тилл, устроившись напротив. Не сразу, но Иван благодарно кивнул. Войдя в раздевалку, он язвил хуже Луки, но, получив теплую кружку с любимым рисунком, немного смягчился. — Спасибо. Презрения убавилось, раздражение отошло на второй план. Видя улучшение в его состоянии, Тилл тоже постарался взять себя в руки. Он дал немного времени, чтобы Иван мог сам рассказать, что с ним приключилось, но тот не спешил. Уткнувшись в чашку, парень замолчал окончательно. — И все-таки что с лицом? — Тиллу пришлось перехватить инициативу. Иван помялся еще немного. Кадык равномерно дергался на каждый глоток, пока он чаем оттягивал необходимость открывать рот и что-то говорить. Тилл даже подумал, что надо было налить только половину кружки. — Ударился, — наконец снизошел Иван, тихонько опустив донышко на стол. Пальцы зарылись в челку, отодвигая, и за волосами показался небольшой покрасневший фингал у глаза. — Это точно не Унша? — Тилл слишком поздно осознал, как это звучало со стороны. Щеки залил предательский румянец. — Прости, я не имел в виду… Но Иван понимающе усмехнулся. — В него больше верится? — он не удержался от подкола, прежде чем дать нормальный ответ. — Нет, я правда сам. Звездочет испугался и резко затормозил, я отвлекся и ударился о его затылок. Все в порядке, даже не упал. — Тебя ведь с утра до вечера гоняли? — слова были излишни — изможденный вид Ивана говорил сам за себя. — Неудивительно. Кто угодно устал бы. Сам же Тилл так и не сел сегодня на лошадь. Он честно почистил Фредди, принес амуницию. Больная голова не остановила бы от очередного безрассудства ради спорта, но дело было в другом. Стоило положить и тщательно расправить вальтрап на низкой холке, как руки опустились, по спине пробежал липкий холодок, а сердце сковал чистый ужас. Действуя без оглядки на самочувствие, ставя себя ниже других, Тилл никогда не думал о безопасности, возможных травмах и последствиях для жизни. Рвение доказать кому-то незримому свою значимость перекрывало здравый смысл. Но теперь, после падения, что-то изменилось. Осознание собственной беспомощности и хрупкости обухом ударило по голове — буквально. Тиллу, лишь недавно нашедшему новых друзей, начавшему первые в жизни отношения и утвердившемуся в КСК, вдруг захотелось просто и банально пожить подольше. Даже если ради этого придется отказаться от большого спорта и признать, что выходцу из низов никогда в него не попасть. Иван молчал, создавая мучительное пространство для размышлений, ненужных самокопаний, признания ничтожности перед теми, кто сильнее, влиятельнее и, в конце концов, богаче. Однако вся эта меланхолия бесила до зубовного скрежета. Может, Тилл и сдался, но он все еще занимал место наравне со всеми, даже со спортсменами Унши. И пульсирующая боль в висках не остановила бы его от занятия тем, что он на самом деле любил. — Седлай Звездочета, — тихо, но твердо приказал он. Иван поднял голову от остывающей кружки. — Я за Фредди. — Темнеет, — без особого сопротивления заметил тот. Несмотря на сказанное, он послушно встал с места и безропотно задвинул табурет под стол. За окном опускались вечерние сумерки, воздух густел, как и неумолимо синеющее небо. На смену дневному зною пришла влажная прохлада, подгоняемая легким ветерком. И по сравнению с гнетущей жарой, сопровождающей тренировки, она несла такой необходимый глоток воздуха доведенным до края парням. Седловка, молчаливая встреча в проезде между конюшнями, и вот ворота КСК остались позади, а за ними выросли редкие домики огороженных участков и еще не застроенные пролески. Сотрясение диктовало свои условия: пришлось шагать большую часть пути, но Тилл отказывался от объяснений, сколько бы Иван ни спрашивал. Петляя между деревьями, проходя протоптанные тропинки, перешагивая канавы и объезжая пеньки, притаившиеся в полумраке, они вскоре добрались до простора полей с беспрепятственно гуляющим ветром. Ласково зарываясь в волосы, он будоражил и обещал гораздо более приятную прогулку, если немного добавить скорости. — Давай галопом, — Тилл первым поддался на уговоры стихии. Первые несколько тяжелых темпов, сделанных маленьким, крепким конем, отдались колющей болью в висках, но Тилл довольно быстро подобрал положение, в котором тряска сглаживалась и дискомфорт почти не беспокоил. До него доносились менее грузные удары копыт о покрытую травой землю — Иван не отставал, но и не пытался догнать. Присущее ему послушание начинало раздражать не меньше, чем собственное бессилие в раздевалке, сподвигшее на отчаянную поездку в потемках. — Отпусти повод, — обернувшись, прокричал Тилл через свист в ушах. Глаза слезились от скорости и порывов прямо в лицо. Приходилось часто смаргивать влагу, чтобы разглядеть хоть что-то. — Брось его! И раскинь руки. Это противоречило здравому смыслу, но слишком пьянило, чтобы отказаться от полета и хотя бы не попробовать. В свободе полей, где единственным ограничением служила линия горизонта, хотелось дать волю не только лошади, но и себе. Тилл первым вытянул руки в стороны. Баланс немного изменился и заставил сместить центр тяжести, но равновесие вскоре вернулось. Фредди с наслаждением вытянул шею и, захрапев, поскакал быстрее. Копыта отбивали ровный ритм по траве, ветер хлестал по щекам, а в синеющем небе вдали от городского света появлялись первые звезды. Не было ни облачка, ни деревца на пути, ни правил, навязанных для безопасности, — только простор, захватывающий дух, и долгожданная свобода, позволяющая лететь до тех пор, пока не пересечешь линию, отделяющую землю от нависших над головой небес. Теперь Тилл наконец понял, откуда взялась любовь Ивана именно к ночной тьме с ее яркими недостижимыми искрами. Стук приблизился и немного переместился из-за спины куда-то вбок. Стоило повернуть голову, как Тилл увидел поравнявшегося с ним Ивана, точно так же вытянувшего руки подобно крыльям. Лишенный рамок и ограничений Звездочет гнал во весь опор, не уступая в скорости Фредди. Оба потеряли счет времени. Лишь устав, они притормозили восстановить дыхание, насытить горящие легкие и дать коням отдохнуть. А потом в голову пришла еще более безрассудная идея. Спрыгнув на землю, Тилл отпустил подпругу и замотал повод. Иван молча повторил за ним, не спрашивая. Похоже, этим вечером он собирался во всем подчиняться, но взъерошенные после скачек волосы и блестящие глаза выдавали детский восторг. Разгоряченную кожу холодил ветерок. Прячась от него, парни рухнули в траву прямо на спины. Луна белым диском сияла над ними в успевшем окончательно потемнеть небе, а вокруг в причудливом танце россыпью мигали звезды. Долгое время никто не смел нарушить момент — только хруст не позволял забыть о жующих рядом лошадях. Тилл прикрыл глаза, чтобы голова, получившая нешуточную встряску, напомнила о себе резью в висках, на короткий миг вернувшей в суровую реальность. — Я всегда думал, что для достижений в жизни нужны влиятельные родители, много денег, связи, — слова лились спокойным потоком, и Тилл не вдумывался в их смысл. Однако Иван все равно жадно ловил каждое. — У меня не было ничего, а ты мог получить желаемое по щелчку пальцев. Но, чем дольше я занимаюсь в КСК, тем отчетливее вижу, что между нами нет разницы. Даже имея лошадь, тренера и допуск к соревнованиям, я не могу победить и добиться цели, как и ты. Темный силуэт в скудном белом свете, приподнявшись на локте, отбросил на него тень. Тилл слегка повернул голову к нему. Перед глазами стоял уставший и потухший профиль человека, оболочка от того, кто еще недавно радовался редкой поездке в поля в перерыве от нескончаемых тренировок. Он молчал, и Тилл даже не надеялся услышать хоть слово. Скрытность Ивана осточертела еще с детства, но глупо было винить в этом самого парня. Скорее всего, сказывалась безропотность, заботливо взращенная Уншей. — А я всегда хотел не этого, — все-таки прошептал он. Тихое откровение прозвучало отчетливее раската грома. От удивления Тилл резко сел и тут же схватился за голову, сдавленную болью словно обручем. — Мы с Фредди завалились на последней тренировке. Просто чудом ничего не сломали, — он затараторил в надежде услышать больше, вытянуть из Ивана неосторожное признание в чем-нибудь еще. — Урак заставил без подготовки прыгать трудный класс. Никто не знает, кроме Хены и Исаака — они меня тогда спасли. Не хотелось беспокоить девочек, вот и… водолазка. Не стоило недооценивать магию небесных светил, недостижимо прекрасных в ночной мгле. Иван смутно походил на них: такой же загадочный, тихий и приковывающий взгляд. Обычно Тилл не отличался сентиментальностью, и за нее отдельно хотелось отвесить себе пинка, разбередив пульсирующую боль, но этот испорченный любимчик всего проката недаром всюду мелькал симпатичной мордашкой. И вот, растеряв обаяние, Иван сурово хмурил брови, жевал губу знакомым клыком. Похоже, он подозревал подобный расклад, но до сих пор не смог ни из кого вытрясти информацию. — Последний торт ты принес? — коротко уточнил он, заранее зная, что получит подтверждение. Послышался негромкий, но глубокий вздох. — Унша ставит двойные и тройные тренировки. Я почти не бываю в раздевалке. Прозвучало как оправдание, будто он сожалел о своем отсутствии. Все последние события проходили мимо Ивана. Попав в изоляцию, он боялся признаться в проблемах даже близким, тем, кому доверял. Как всегда, действовал сам, пряча под челкой фингал под правым глазом. И хотя Иван целыми днями находился с Лукой под надзором Дьюи, только Тилл, знавший его как свои пять пальцев, обнаружил надлом. — Не хочешь ехать, но не можешь отказаться, — чуть замерзнув, он придвинулся ближе, прижался плечом. Талию сразу обвила знакомая своей надежностью рука. — А я хочу ехать, но рискую убиться. И что из этого хуже? Прижав плотнее к себе, Иван невесело хмыкнул. Они снова замолчали и уставились вверх. Вряд ли им в скором времени удастся совершить еще одну подобную вылазку, поэтому хотелось взять от мгновения все. Лошади жевали вблизи. Звездочет скрупулезно — под стать хозяину — выедал траву пучок за пучком, чем напоминал триммер. Выпусти такого на участок — подстрижет ровно, как по линейке, не упустив ни единого угла. Фредди, напротив, ни минуты не стоял на месте. Откусив с одного края, он сразу шел к другому, пробовал там, а потом останавливался в третьем, чтобы вскоре уйти и оттуда. Однако, повинуясь стадному инстинкту, он не отходил далеко от Звездочета, так что следить за ним почти не приходилось — только изредка приглядывать. Разрезав небо, в темноте, прежде чем погаснуть, мелькнул маленький лучик. Тилл опустил голову Ивану на плечо. — Говорят, если загадать желание падающей звезде, оно исполнится. — Что бы ты попросил? — Иван неотрывно смотрел в одну точку, словно надеялся, что звезда вернется на место. — Выиграть, наверно. От прежней уверенности не осталось и следа. Раньше победа была единственной целью, но после всего случившегося хотелось просто выжить на пути к ней. Иван не спешил делиться своим желанием — пришлось поторопить. — А ты? Но даже после вопроса он не сразу подал голос. — У меня все есть, — наконец прозвучало под ухом, когда Тилл все-таки оторвал голову от удобного плеча. Чересчур серьезный ответ Ивана не вызвал доверия, ведь еще недавно тот сам признался, что хотел бы избавиться от тренировок и соревнований. А сейчас он вдруг заявил, будто это не стоило упавшей звезды. — В смысле? — Тилл нахмурился в негодовании. Сам того не заметив, он схватился рукой за колено сидящего рядом парня, обратив на себя его задумчивый взгляд. — А как же свобода от спорта? Иван едва заметно качнул головой. — Я ведь говорил, что мое желание не касается спорта. И оно уже исполнилось. Черные глаза сливались с самой ночью. Вернувшийся им блеск отливал чем-то багровым, собственническим. Тилл запоздало понял, что речь шла о нем самом. Посвятив себя спорту, Иван думал о другом человеке и не бросал верховую езду из тех же соображений. Мнение Унши, может, и влияло, но никогда не служило достаточной причиной для подобной жертвенности. Все-таки какой же идиот достался Тиллу, раз за разом в одиночестве набивавшему шишки только для того, чтобы узнать — рядом все это время кто-то был. Его незримое присутствие выражалось в поношенных крагах, даже сейчас защищающих ноги, шлеме, оставленном в сбруйке, тонких перчатках на руках, а еще амуниции, надетой на жующего неподалеку Фредди. Вскарабкавшись Ивану на колени, Тилл настойчиво прижался к его губам своими, загородив небесный свод и все звезды мира. И когда теплые руки заключили в ответные объятия, он понял, что только этого Иван и ждал. Другого желания ему и не нужно. За первым поцелуем последовал второй, уже не такой терпеливый, а после него, когда легкие напомнили о нехватке воздуха, парни просто прижались друг к другу. Никакой звезде не под силу исправить то, во что они ввязались, один добровольно, а второй — вслед за первым. Вечер подходил к концу, и им все еще предстояло вернуть лошадей до закрытия входных ворот. Ветер усиливался, и даже под длинными рукавами водолазки, прячущими синяки, становилось зябко. Тилл поежился, когда Иван случайно надавил на одну из ссадин, с губ сорвался легкий вздох. Руки мгновенно разжались и сместились, а прикосновения пальцев стали аккуратнее, бережнее. Теперь, прежде чем сдавить и прижать к себе, Иван проверял, не доставит ли этим дискомфорт. И вдруг от этого стало смешно. Навалившись всем весом, Тилл уронил его обратно в траву, с озорной улыбкой нависнув сверху. — Серьезно, я ведь не фарфоровый — не разобьюсь. К черту осторожность, Урака с его правилами, Уншу, отнявшего свободное время, которое можно было провести вдвоем, и щепетильных Исаака с Хеной. Сейчас даже звезды не могли диктовать условия, и кольцо объятий будет сжиматься, насколько Тилл сам этого захочет. Плевать на боль и усталость, синяки и сотрясение. Наклонившись, он снова требовательно поцеловал, явно застигнув Ивана врасплох. Тот едва успел раскрыть навстречу губы и сместить ладони на спину, а в его широко распахнутых глазах можно было сосчитать каждую светящуюся точку на небе. Усмехнувшись и немного подавшись вперед, чтобы почти прижаться животами и бедрами, Тилл повторил. От собственного напора дух захватывало не меньше, чем от предшествовавших ему скачек. Однако спустя несколько поцелуев Иван наконец сумел сориентироваться и подстроиться под новый темп, противоречащий полученным повреждениям. Все еще мягко сжимая Тилла в руках, он упрямо перевернулся. Охнув, ранее оседлавший его парень вдруг оказался в высокой траве, где Иван сам склонился к манящим губам. Холод исчез, вытесненный жаром прикосновений. Тилл сбился со счета, сколько раз уже поцеловал Ивана, но, похоже, ни один из них не хотел останавливаться. Руки поползли под водолазку. Живот втянулся, когда они остановились, пресс напрягся, по бокам пробежала легкая щекотка. А внизу начало скапливаться знакомое, требующее внимания тепло. По сверкающим глазам Ивана Тилл мог с уверенностью сказать, что это ощущение было для них взаимным, но даже так — слишком неуместным. — Постой, — он уперся Ивану в грудь, не сразу сумев затормозить. — Я, конечно, не романтик, но первый раз представлял не посреди, мать его, поля. Пыль, земля, трава колется… Сначала Иван собирался проигнорировать возмущения или даже поставить под сомнение, переубедив в споре, но, дослушав до конца, он внезапно остановился. Лицо приобрело то самое глупое выражение, появляющееся каждый раз, когда дело хотя бы косвенно касалось Тилла. — Первый? — тупо и глухо повторил он, пропустив все остальные, более весомые доводы. Тиллу захотелось отвесить ему подзатыльник. — Блять, Иван! — кончики ушей загорелись с такой силой, что, казалось, могли бы светить в темноте. — Ты понял, что я имел в виду! Не цепляйся к словам. Иван послушно приподнялся, но пока не отпустил, словно боялся, что Тилл сбежит прямо так, без лошади и с сотрясением. Он усиленно о чем-то думал. Захотелось заткнуть ему уши на случай, если из них повалит дым. — Может, у меня в машине? — наконец предложил он. — Там чисто, на парковке до утра будет пусто, никто не увидит. И вообще сейчас темно. Тилл поджал губы. Звучало лучше, но все еще не слишком удобно. — Давай ко мне, — наконец снизошел он, прикрыв рот тыльной стороной ладони и отведя взгляд. — В квартире не слишком прибрано, но хотя бы кровать есть. А еще Иван сможет остаться на ночь без необходимости объяснять отсутствие Унше. Энергичный кивок головой тут же дал понять о его согласии. Встав и отряхнувшись, парни начали собираться в обратный путь: разматывать поводья, затягивать подпруги. Теперь им предстояло выяснить, как далеко они успели уехать, ведомые темнотой, луной и ветром.