В сиянии звезд

В тишине комнаты то и дело раздавались шлепки кожи о кожу, тяжелое дыхание и редкие стоны. Деревянная кровать съемной квартиры жалобно поскрипывала. Можно было развить мысль и предположить, что ранее ей часто доводилось терпеть движение двух переплетенных тел, но ни одному из парней не было дела до прежних обитателей. Иван томным взглядом скользил по Тиллу: руки обхватывали плечи, лицо стыдливо пряталось в шее, а корпус льнул так плотно, что мешал рассмотреть хоть что-нибудь. Горделивое обещание объездить, данное в конюшне, вылилось в сбивчивые движения с постоянно меняющимся ритмом, закрытые глаза и такую крепкую хватку, что еще немного, и Тилл рисковал задушить своего скакуна. — Тилл, — Иван выдохнул ему в шею и слегка пощекотал костяшками щеку, привлекая внимание. Плотнее сжав бедрами, Тилл упрямо продолжил насаживаться, приподнимаясь над коленями, но так и не показал лицо. Пятнами горящая кожа алела в свете закатного солнца. Теперь, когда дневное волнение улеглось, а Тилл твердо вознамерился довести начатое до конца, его настойчивость вызывала скорее умиление, чем ответное желание, но за старание хотелось погладить по голове и угостить чем-нибудь вкусным. Иван едва сдержал смешок. — Что Хена говорила о посадке? — нарочито серьезно начал он, подняв в воздух указательный палец. — Расправь плечи, немного откинься назад. Выпрями спину. Руки вниз, не дергай повод… — Тоже мне, тренер, — цыкнул Тилл ему в шею. Однако провокация сработала. Отняв пылающее лицо, Тилл немного отпрянул и стойко встретился с Иваном взглядом. Все еще придерживаясь, он ненадолго замер и прислушался к ощущениям. Он больше не горбился, не пытался закрыться — вместо этого наперекор смущению Тилл предстал во всем великолепии. Иван провел руками от бедер к тонкой талии — скольжение вызвало легкую дрожь от щекотки. Тилл еще не привык к ласкам и иногда реагировал диковато, как лесной зверек, что придавало ему особое очарование. Прикосновение к соскам привело к тихому вздоху и попытке отстраниться. Сидя на коленях, Тилл полностью контролировал глубину и скорость и при желании мог слезть и все прекратить. Однако, несмотря на проверку границ, он стойко терпел и не уходил, даже если думал об этом. Пользуясь обретенной благосклонностью, Иван прервался для небольшого массажа. Собственное возбуждение настойчиво напоминало о себе, горячие стенки входа плотно обхватывали погруженный внутрь член. С губ сорвался тихий стон, который пришлось подавить и посильнее вонзить в кожу клык, возвращая ясность мыслям. Сейчас Тилл важнее. Под сильными руками и ловкими пальцами Ивана его плечи вернули прежнюю подвижность, так необходимую всаднику, а сам Тилл утратил подозрительность. Поясница обрела мягкость, гибкость, так любимую Иваном, бедра чуть раздвинулись, перестали стискивать в попытках раздавить. Дыхание выровнялось, пульс немного успокоился — только тогда Иван снова обнял его, ничего не требуя взамен. Вынужденная пауза повлияла на Тилла больше, чем он хотел бы показывать. Под конец массажа он начал слегка ерзать, жмуриться, а стоящий член уперся Ивану в живот, напоминая о взаимности желания. Они делили всего лишь второй раз вместе — неудивительно, что оба торопились и не до конца понимали, как прислушиваться друг к другу, но спешка не мешала им стараться, проявлять чуткость и учиться на ошибках. — Вот, уже лучше, — Иван снова тронул щеку Тилла, убирая за ухо прилипшую от пота прядь волос. Парень у него на коленях мелко подрагивал от нетерпения, его глаза закатились, а губы приоткрылись в немом стоне. Стенки снова начали мягко сокращаться вокруг, сводя с ума от тесноты и желания толкнуться глубже. — Попробуй еще раз. Когда Тилл продолжил насаживаться, движения стали легче и естественнее. Он больше не зажимался, не прятался. Иван, скользя по тонкой и крепкой фигуре, уделял особое внимание чувствительным участкам, подобно исследователю не оставляя попытки открыть новые. От прикосновения к сгибу локтя Тилл трепетал в предвкушении, покусывание шеи срывало с его губ тихие стоны, зона вокруг сосков заставляла послушно выгибаться навстречу, забыв о сдержанности. А поглаживание внутренней стороны бедра приводило к томительному ожиданию и легкому замиранию. Теперь Тилл не пытался увильнуть, и Иван, вдоволь одарив лаской, помог ему вновь подобрать удобный ритм. Впрочем, дальше Тилл справлялся сам. Судорожно сжав плечи Ивана, он запрокинул голову, когда нашел внутри ту самую чувствительную точку, от которой дрожь пробирала все тело. Темп нарастал, желание выходило из-под контроля. Полностью отдавшись ощущениям, Тилл не сдерживал голос, не боялся выглядеть неловким и неумелым. Толчки стали нетерпеливыми и частыми, уже не такими размашистыми, сосредоточенными только на получении удовольствия и стремлении доставить не меньшее. Собственная нагота перестала смущать, а изучающий взгляд Ивана, чьи глаза приобрели знакомый багровый блеск, лишь сильнее подстегивал двигаться. Ножка кровати назойливо ударялась о неровный пол — надо будет утром подложить что-нибудь для устойчивости. Сейчас же вниманием Ивана всецело владел Тилл. Его идеальный парень расслабился, отдался чувствам и моменту, перестал забивать голову приближающимися соревнованиями. Можно не сомневаться, что он тоже думал только об одном человеке, ставшем для него поддержкой и опорой в ситуации, когда положиться больше не на кого. Иван обхватил рукой его член, и Тилл отозвался протяжным стоном. Вновь прильнув так тесно, что вжался в пресс, Тилл несколькими рывками достиг оргазма — липкая жидкость покрыла их животы. Хватило еще пары толчков, чтобы Иван к нему присоединился, выдохнув от ощущения плотно сжимающего внутри прохода. Комната погрузилась в тишину. Запах пота и секса мешался с гелем для душа — по возвращении домой Тилл настоял на гигиене. Волосы липли к вискам и лбу не только после активных действий, но и от влаги, сохранившейся после поспешного мытья. Не сразу выйдя из сидящего на нем Тилла, Иван снял презерватив и кинул в мусорку. Открытое ведро смотрелось немного чужеродно среди запечатанных коробок. С прошлого визита Тилл так и не продвинулся в распаковке вещей, и, возможно, это к лучшему. Иван все чаще ловил себя на мысли, что после еще пары поездок в неказистую квартиру приложит все силы, чтобы переманить Тилла жить к себе. Если потребуется — просто погрузит все коробки в машину и увезет по нужному адресу. Как удобно, что большинство из них до сих пор заклеено скотчем. — Может, попробуешься в выездке? — немного придя в себя, подколол Иван, даже не пытаясь замаскировать несерьезный тон. — Тебе отлично даются облегченная рысь и манежный галоп, а тренироваться можешь на мне. — Заткнись, — пряча улыбку, огрызнулся Тилл. — Иначе куплю выездковый стек и тогда дотянусь до тебя из любого угла комнаты. Иван присвистнул, за что тут же поплатился тычком под ребра. Многообещающее начало для ночных утех — надо будет при случае подсказать Тиллу магазин с амуницией. Остаток вечера протекал за ленивыми ласками, совместным приготовлением ужина, просмотром фильмов. Тилл снова ходил по дому в пижаме и домашних очках, которых так стеснялся раньше, а Иван представлял, как они вместе распаковывают коробки в его квартире. Он не станет торопить Тилла с решением, но однажды обязательно предложит переехать. И что-то подсказывало, что после непродолжительного ворчания — просто для сохранения лица — Тилл ответит согласием.