В сиянии звезд

— Вы совсем, что ли, — Хена пораженно замерла, едва войдя в манеж. Пока Исаак занимался подготовительной частью, а Дьюи безуспешно пытался разнять Урака и Уншу, встав между ними живым щитом, она пришла проконтролировать разминку. — Какая теперь разница? — с тщательно скрываемой гордостью за безумную идею переспросил Иван. На протяжении всей разминки Тилл затылком чувствовал его взгляд, но, наверно, впервые не испытывал ни смущения, ни тревоги. Им любовались наравне с тем вороным красавцем, которого он оседлал всего второй раз в жизни. — Пусть едут, все равно лошадь зря стоит. — Это вразрез с правилами, — рядом с ними Лука заканчивал выполнять вольт, позже перешедший в непростую змейку. На каждый темп Правителя слышался носовой храп, на каждый шаг, едва погрузившись в песок, взмывали над грунтом копыта. Гнедой ганновер отбивал ритм, а не выполнял аллюр. Однако Лука никак не развил замечание: не продолжил недовольной тирадой, не отчитал предателя, отдавшего лошадь другому участнику, даже не заикнулся, что поставит в известность Уншу и сорвет планы соперника. Тилл догадывался о причине, но Иван озвучил ее первым: — Ты ведь хотел посостязаться со Звездочетом в его лучшей форме? Не упусти момент. — Только не думал, что всадником будешь не ты, — не скрывая азарта, он привставал на стременах так же активно, как Правитель поднимал ноги, и едва не захлебывался словами. — Так даже интереснее. — Мальчишки, — обреченно вздохнула Хена. И думать нечего, чтобы заставить двух участников серьезнее отнестись к соревнованиям. Как только Урак вытер ноги об установленные правила, беспредел разошелся цепной реакцией, разбудив бунтарский дух даже в тех, кому не был выгоден. Под его влиянием апатичный и временами чересчур серьезный Лука впал в детство и загорелся соперничеством. Заразительный настрой передался и второму спортсмену. Если до этого Тилл приехал с мыслью все бросить при первом намеке на трудности, то сейчас он едва сдерживал дрожь. Вместо страха им овладел восторг, ожидание приближающегося состязания увлекло с головой. Ему не терпелось выехать на маршрут прямо сейчас, услышать хлопок рассекающего воздух флага, объявление о старте из будки и увидеть перед собой заветный первый номер на препятствии. Разминка раздражала медлительностью, вгоняла в тоску и отсрочивала неизбежное, заставляя нервничать от безделья. — Тише, — нервозность начала переходить от всадника коню, и Тилл похлопал Звездочета по шее, когда тот дернулся в испуге от солнечного блика. — Прости, я постараюсь поспокойнее. От Ивана не последовало ни комментариев, ни нравоучений, как обращаться с его же лошадью. Он просто продолжал улыбаться так, словно Тилл все-таки исполнил обещание доломать ему руку. Что-то подсказывало, что даже такое внимание пришлось бы в радость этому безумцу. — Что с вами делать, — Хена потуже затянула ремешок кепки на затылке и достала из кармана сигарету. Остальные сразу поняли, что лучше сейчас не перечить. — Так, встаньте в строй! Пять кругов галопом, а потом по очереди заводите на отвес! Звездочет будто не заметил смену всадника — прыгал так же чисто и осторожно, как всегда. Первые разы Тилл по привычке перетягивал повод, за что его ругала Хена, но потом подстроился под более мягкий и отзывчивый рот ганновера. Фредди мало вытягивал короткую шею — Звездочет же наоборот работал ей активно и требовал от человека внимательности. Как вскоре убедился Тилл, малейшая помеха оборачивалась сбитой жердью. Лучше вбить новый порядок в голову до того, как ехать маршрут. Правитель вел себя оживленнее обычного, гарцевал и бочил, то и дело угрожая потерей управления. Неизвестно, обрадовало ли его присутствие соседа по конюшне или перевозбудил ажиотаж всадника, но конь рвал с места в карьер и преодолевал препятствия с хорошим запасом. — Придерживай, кому говорю! — кричала на Луку Хена, но тот продолжал делать по-своему. Зато стоящий рядом Иван карикатурно закрывал одно ухо и потрясал гипсом рядом с другим. Тилл прыснул, отвлекшись на импровизированную пантомиму. Наконец разминка закончилась. Стараясь унять колотящееся сердце, Тилл добрался до открытого манежа. Трибуны в молчании слушали комментатора, чей голос доносился через громкоговоритель из судейской будки. На нескольких рядах деревянных скамеек не было ни одной проплешины, ни единого свободного места. Лука шагал рядом как ни в чем не бывало, будто каждый день выступал на сцене перед многочисленной публикой. Для Тилла же такое скопление людей стало в новинку. На мгновение, потребовавшееся для восстановления концентрации, он оглох и прослушал имя лошади, на которой его пригласили для приветствия. Отступать поздно. Кого бы ни подготовил для своего участника Урак, на манеж вышел Звездочет — самый приметный и единственный вороной жеребец во всем КСК. Унша должен тотчас узнать своего любимца, гордость селекционера под седлом безродного всадника. И все же Тилл ехал именно на нем, на коне Ивана, на лучшей лошади, о какой мог только мечтать. Вспомнился вечер, когда они с Иваном неслись галопом по полю, считая над головой звезды. Иронично, но именно сейчас Тиллу предстояло подняться на ту же высоту на коне, буквально созданном для этого. — Всадник готов? — прозвучал немного механический звук из динамика, нечеткий, но разборчивый. В легком кивке Тилл правой рукой дотронулся до козырька шлема. Живот свело, воздух замер, не достигнув легких. Сейчас все решится. Как только он пересечет линию старта, ни Урак, ни Унша не помешают ему доехать до финиша, даже если в конце концов будет принято решение о дисквалификации. Плевать на место и результат — Тилл не покинет манеж, пока не прыгнет на этом коне каждое препятствие. Звездочет стоял ровно и неподвижно, по-лебединому выгнув шею и сдав назад затылок. Картинка, а не лошадь, и наконец-то Тилл ему соответствовал. — Начинайте. Хена уже заняла место с флагом. Наверняка с трибун смотрела выступление мама. Тилл не сомневался, что берейтор сдержала обещание и нашла для Ио лучшее место. Урак с Уншей должны уже задохнуться от возмущения. Пройдет некоторое время, прежде чем оба поймут, что их надули, но до Урака дойдет все же раньше: он должен был обнаружить пропажу Тилла еще в конюшне. Потом разразится нешуточный скандал, за который результат аннулируют, а Тилла с позором выгонят с территории КСК. Но это потом. А сейчас откуда-то неподалеку, наверно, со стороны крытого манежа, на него смотрел Иван, и другого не требовалось. Он подарил Тиллу больше, чем шанс на участие, экипировку или спортивную форму. В возникшей заминке Звездочет слегка повернул голову проверить, чем занят всадник. Тилл погладил его по шее и выслал рысью к линии старта. Опустилось красное полотно флага, и створки остались позади. Комментатор объявил о начале выступления и сразу сообщил о чистом прохождении первого препятствия. Едва приземлившись, Тилл поддержал Звездочета, не давая сбавить скорость, и по прямому проезду двинулся к следующим за отвесом параллельным брусьям. Мягкий и плавный галоп резко контрастировал с тяжелой поступью Фредди. Маленький беспородный конь подобно двигателю с поршнями семенил короткими ногами, превращая скорость в высоту прыжка, но Звездочет был совсем другим. Не уступая в быстроте, ему удавалось двигаться словно в полете. Ни единого лишнего движения, ни тряски, ни спешки. Тилл будто плыл по воздуху. Подойдя к параллельным, Звездочет толкнулся точно там, где почувствовал прижатый шенкель, и взмыл над препятствием. Сто тридцать сантиметров трудного класса были для него не сложнее узкой лесной канавы. Тилла не подкинуло и не вышибло из седла, на мгновение он напрочь забыл, что конь вообще способен обносить или закидываться. С кем-то вроде Звездочета неповиновение казалось невозможным. После приземления их ждал плавный поворот на очередные параллельные брусья, после которых Тилл решил ускориться. Звездочет откликнулся тут же, будто читал мысли. Третье и четвертое препятствия разделяла прямая, на которой можно сэкономить время, и только потом начинался коварный поворот, ведущий к первой тройной системе. За все время подготовки Тилл так ни разу и не прыгнул ничего длиннее двойной, но Звездочет двигался целеустремленно, и он решил довериться коню. Два отвеса и параллельные брусья шли друг за другом, разделенные несколькими темпами галопа. Фредди впал бы в истерику уже на первом препятствии, но Звездочет даже не моргнул. Толкаясь, опускаясь и вновь отрываясь от земли он словно махал крыльями, и у Тилла еще прочнее закрепилась ассоциация с полетом. Крутой поворот на шестой отвес был пройден чисто, а дальше Тилл снова поторопил ганновера, чей опыт превосходил его собственный. Три препятствия до девятого номера шли почти подряд, благодаря чему можно было еще немного поспешить. Помня про руки, Тилл чуть отпустил повод, и Звездочет взмыл в небо в очередном полете, от которого захватывало дух. Между десятым и одиннадцатым номерами пролегал очень крутой поворот. Идея схитрить и проехать перед шестым препятствием вместо того, чтобы огибать его и тратить время на объезд, отпала почти сразу — слишком рискованно и опасно. Лучше проехать стабильнее и чище — Иван всегда руководствовался именно такой логикой. И всегда проигрывал Луке. Тилл отбросил сомнения — он не поставит время выше благополучия лошади. Хватит хромающего Фредди. Двенадцатый тройник заставил Звездочета зависнуть в полете над широтным препятствием. Не удержавшись, Тилл украдкой посмотрел вниз, туда, где высоко над землей замерла тень крылатого коня. Голова слегка закружилась: гравитация больше не имела власти. Обогнув девятые параллельные брусья, Тилл вышел на тринадцатые, заключительные, и, преодолев их, во всю прыть пустил Звездочета галопом к финишной черте. Уши заложило от биения двух сердец — прямо под левой пяткой гремел пульс коня. — Всадник завершил маршрут без штрафных очков. Время на дистанции: минута и шестнадцать секунд. Распахнулись створки манежа, и Тилл в бреду пошагал прочь от судей и зрителей. Ватные ноги не чувствовали седло, руки тряслись так, что он бы не удивился услышать дребезг трензеля о зубы Звездочета, а зрение застилало пеленой. С трибун не доносилось ни единого звука, хотя Тилл был уверен, что зрители не молчали — это он не воспринимал больше ничего, кроме механического голоса в рупоре. Лука заехал следом за ним, и только тогда калитку снова закрыли. И вдруг на Тилле кто-то повис, дотянувшись в прыжке прямо с земли. — Вы оба были на высоте, — выдохнул знакомый низкий голос, и дрожь от рук вдруг распространилась по всему телу. Чуть не выпав из седла, Тилл наклонился, чтобы тоже обхватить Ивана за плечи, прижаться к нему ненадолго. Пустота в голове мешала сказать хоть слово, но Тилл нуждался в нем сейчас, как никогда. И даже Звездочет обвил хозяина шеей, разделив с седоком одну на двоих потребность и привязанность. — Всадник, успокойте лошадь и поприветствуйте жюри! — снова донеслось из будки. Только тогда Тилл вспомнил, что еще не конец, что стоять нельзя. Звездочет тяжело дышал, напоминая о потребности в медленном монотонном шаге, а тем временем Лука никак не мог приготовиться к старту. Правитель плясал в нервном напряжении, отбивал ногами и никак не желал замереть перед судьями хоть на секунду. Кое-как справившись с ним, Лука коротко махнул рукой и вместе с объявлением о готовности перевел коня в рысь. Ему потребовалось сделать несколько кругов до стартовых створок, чтобы хоть немного успокоить Правителя, но потом, преодолев их, норовистый ганновер выстрелил с места в прыжок. Удивительно, как ему хватило толчка, но даже с расстояния в темп до препятствия он сумел преодолеть отвес чисто — только копыта клацнули о жердь. Покачнувшись, та осталась висеть на опорах. Тилл весь обратился в слух. Если раньше он с трудом разбирал происходящее и терялся в пространстве, то теперь жадно ловил комментарии из судейской, а на очередном прыжке соперника привстал на стременах и наклонился будто все еще ехал на время. Между вторыми и третьими параллельными брусьями были заметны метания — Лука искал срез, но не находил. Только сейчас Тилл вспомнил, что маршрут почти не допускал отступлений. Двигаясь по нему, он тоже смотрел, не получится ли где-то проехать покороче, но, как ни старался, не обнаружил ни единой лазейки. Тройная система со стороны выглядела особенно эффектно и напоминала американские горки, когда вагончик поднимается на самую вершину, а потом резко ныряет вниз. К горлу подступила тошнота совсем как на аттракционе — как же хорошо, что Тиллу выпало ехать первым. Если бы он раньше увидел три мертвых петли подряд, едва ли Звездочет при всей плавности заставил бы поверить в контролируемое парение вместо падения камнем с высоты. Крутой поворот на шестое препятствие все-таки удалось сократить, и Тилл с досадой ударил по седельной подушке. Правитель быстро продвигался по маршруту и рисковал вскоре нагнать таймер Звездочета. Крепкая ладонь накрыла лежащую на конской шее руку, и Тилл от неожиданности вздрогнул. Увлекшись чужим прохождением, он забыл про Ивана. Зато тот не забыл, как колотило Тилла после первого в жизни трудного класса, и старался напомнить о себе хотя бы прикосновением. Все уже позади, осталось на манеже за закрытыми створками. Глядя на Ивана, Тилл выдохнул и слегка кивнул, а потом принял бутылку воды. Оказывается, голос сел не только от волнения, но и от сильной жажды, а горло драло так, будто он наглотался пыли из-под копыт Правителя. Лука продолжал идти по маршруту. Миновав двойную систему, он без каких-либо проблем прыгнул параллельные брусья. Близился десятый отвес, когда Тилла осенило. Чуть не выронив воду, он снова лихорадочно вытянулся на стременах. Именно здесь находился единственный участок, где вопреки здравому смыслу он сам на мгновение задумался о срезе. И точно, преземлившись после десятого препятствия, Правитель сразу дернулся вправо, чуть не задев стойку шестого. Слишком крутой поворот заставил его прямо на галопе крутиться волчком, неловко перебирая ногами. Едва не запутавшись в своих четырех и растеряв всю скорость, ганновер с места прыгнул больше метра в высоту. Долгий полет смазался, время остановило ход. Поднявшись над седлом, Тилл вместе с ним завис в воздухе, чтобы первым узнать, чем кончится отчаянная попытка Луки превзойти Звездочета. Узкий отвес, всего одна жердь в ширину. Расстояние плевое, но только не в прыжке с места, не после опасного поворота, заставившего лошадь дрифтовать на маленьком пятачке песка. Знакомый щелчок копыт, и жердь пошатнулась, начала раскачиваться на опорах. Движение едва заметное, но сейчас Тилл наблюдал за ним словно в бинокль, видел каждый миллиметр сдвига. И наконец вместе с приземлением Правителя между стоек упала и жердь. Не оборачиваясь, Лука уже продолжил путь к последним двум препятствиям, но, казалось, все внимание зрителей осталось там, у злополучного одиннадцатого номера. За треском динамика раздалось финальное объявление из будки: — Всадник закончил маршрут с четырьмя штрафными очками. Итоговое время на дистанции: минута и семнадцать секунд. Закрыв рот рукой, Тилл упал обратно в седло. Колени подкосились, желудок свело тошнотворным спазмом, а изображение перед глазами снова поплыло. — Тилл, — Иван придержал, когда тот, чуть не застряв в стременах, сполз по седлу на землю. В голове не укладывалось произошедшее, и вскоре к ним на траве присоединился такой же бледный и обескураженный Лука. — Жердь, — пролепетал он, вмиг растеряв спесь и уверенность. Тилл смог только кивнуть, а потом обернулся к Ивану. — Три секунды, — выдавил он наконец, хватая ртом воздух и часто моргая в нервном возбуждении. — Ты понимаешь? Иван понимал, но тоже был не в силах сказать хоть слово. Правитель обошел таймер Звездочета на три секунды, но единственная поваленная жердь добавила ему четыре штрафных и принесла Тиллу победу.