Два полюса, или Рыжая в центре внимания

Утро после бессонной ночи в тесной комнате общежития всегда кажется серым и липким. Илья проснулся от того, что чья-то рука — Сашина — нависла над его лицом, а вторая — крошечная Женина — мерно сопела у него на груди. В комнате пахло чипсами, дешевым кофе и чем-то еще, чем обычно пахнет после трех человек, ночевавших на двух скрипучих кроватях, сдвинутых вместе. Саша, темноволосый, с вечно взлохмаченными волосами, первым открыл глаза. Он зевнул, хрустнул шеей и, переглянувшись с проснувшимся Ильей, кивнул на пустующее место между ними. — Рыжая сбежала, — хрипло сказал Саша. — Услышал, как дверь скрипнула, но подумал, что это мне показалось. Илья присел на кровати. Чутье, которое всегда гудело где-то на периферии сознания, вдруг дало слабый, неприятный импульс. Он потянулся к тумбочке. Телефон Жени остался лежать на месте, зато её кеды исчезли. — Куда она понеслась в такую рань? — пробормотал Илья, натягивая на ходу толстовку. — Там еще даже рассвет нормально не занялся. — Может, захотела приключений? — усмехнулся Саша, но улыбка вышла натянутой. — Слушай, я видел, как она вчера вечером листала какие-то паблики про урбан-туризм. Говорила что-то про заброшенное здание хлебозавода за кольцевой. Думала, мы пойдем вчетвером, но народ разошелся. В груди Ильи похолодело. «Заброшка», «одна», «рассвет» — эти слова в его голове сложились в плохую комбинацию. Он быстро сунул ноги в кроссовки. Паучье чутьё, обычно реагирующее на мгновенную опасность, сейчас работало иначе — это было глухое, тянущее чувство тревоги, от которого немели кончики пальцев. — Я найду её, — бросил Илья и вылетел за дверь, оставив Сашу наедине с опустевшей постелью и недопитым чаем. --- Женя шла по пустырю, вдыхая холодный утренний воздух. Голова гудела после вчерашнего, но чувство свободы пересиливало усталость. Она была маленькой, рыжей, как одуванчик, и ей нравилось чувствовать себя смелой. Пока Илья и Саша досматривали свои сны, она решила, что прогулка до заброшенного хлебозавода — это именно то, что нужно, чтобы проветрить мозги. Здание встретило ее зияющими провалами окон. Женя сделала селфи на фоне облупленной стены, но стоило ей переступить порог, как атмосфера переменилась. Тишина стала ватной, а собственные шаги — оглушительно громкими. Она прошла по коридору первого этажа, рассматривая надписи на стенах, как вдруг позади раздался звук — не грызунов, нет. Это был тяжелый шаг мужских ботинок по битому стеклу. Женя обернулась. В проеме, отрезая ей путь к выходу, стоял мужчина. Он был крупным, одет в грязную куртку, а в руке держал что-то металлическое, отдаленно напоминающее монтировку. Его лицо было перекошено не то усмешкой, не то гримасой, но глаза смотрели с той самой пугающей пустотой, которую обычно рисуют в новостных сводках. — О, какая птичка залетела, — протянул он хрипло. — Ранняя пташка. Женя попятилась. Адреналин мгновенно выжег остатки сна. — Я сейчас уйду, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Не нужно проблем. — Никуда ты не уйдешь, — мужчина сделал шаг вперед, и Женя рванула вглубь здания. Началась погоня. Женя была быстрой, юркой, она проскальзывала в узкие проемы, перепрыгивала через груды мусора, но маньяк, кажется, знал это место наизусть. Он появлялся то с одной стороны, то с другой, как призрак. Сердце колотилось где-то в горле, колючки от ржавых прутьев царапали руки, а длинные рыжие волосы лезли в лицо. Она выскочила во внутренний двор-колодец, заваленный строительными отходами. Выход был только один — через арку, где уже маячила фигура преследователя. — Попалась, — выдохнул он, доставая монтировку. --- Илья использовал свои способности на полную. Он не надевал костюм — на это не было времени. Он просто летел над крышами, перепрыгивая квартал за кварталом, сверяясь с мысленной картой. Его ныли мышцы от вчерашнего, но страх за Женю разгонял кровь быстрее любого допинга. Он услышал её крик за два квартала. Тот самый, от которого кровь стынет в жилах. Илья влетел во двор заброшки, словно выпущенный из катапульты. Картина, открывшаяся ему, заставила мир сузиться до одной точки: Женя, прижатая к стене, закрывающая голову руками, и над ней занесенная рука с монтировкой. Илья не стал церемониться. Удар ногой пришелся мужчине в бок. Сила паучьей хватки оказалась такой, что маньяк отлетел к противоположной стене, с глухим стуком ударившись головой о кирпичи и выронив оружие. Илья приземлился на корточки перед Женей, закрывая её собой. — Не подходи! — рыкнул Илья на пытавшегося подняться мужчину, и в его голосе прозвучало что-то первобытное, животное. Мужчина, хрипя и сплевывая кровь, понял, что нарвался не на обычного парня. Схватив монтировку, он, хромая, ретировался в темноту пролома, оставляя их наедине. Тишина. Только стук сердца Жени, который Илья чувствовал кончиками пальцев, когда обхватил её лицо руками. — Женя, смотри на меня. Жива? Цела? — голос дрожал от напряжения. Она смотрела на него расширенными глазами. Из разбитой губы текла кровь, на скуле алела ссадина. Она была напугана до чертиков, но когда узнала в спасителе Илью, её глаза наполнились слезами облегчения. — Дурак, — прошептала она, ударив его кулачком в грудь. — Я... я думала, всё. — Зачем ты пошла одна? — выдохнул он, притягивая её к себе. — Зачем, мелкая? Женя не ответила. Она дрожала мелкой дрожью, вцепившись в его толстовку. Илья чувствовал, как бешено колотится её сердце, и в этот момент понял, что ему плевать на объяснения. Плевать на правила, на то, что Саша остался в общаге и что они все «просто друзья». Опасность сделала всё очевидным. Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. Слезы смешались с дорожной пылью, рыжие волосы растрепались, но сейчас она казалась ему самым прекрасным и хрупким созданием на свете. — Никогда больше, — произнес он хрипло. — Никогда не пугай меня так. Он поцеловал её. Не спрашивая разрешения, не думая о последствиях. Это был не нежный поцелуй — соленый от её слез, с привкусом крови, но в нем было всё: и страх потерять, и злость на её безрассудство, и облегчение от того, что она жива. Женя сначала замерла, но через секунду её пальцы вцепились в его волосы на затылке, отвечая на поцелуй с той же отчаянной страстью. Она привстала на носочки, всё равно не дотягиваясь до его губ, и он наклонился ниже, сжимая её в объятиях так, будто хотел защитить от всего мира. Где-то далеко, в утреннем тумане, послышался вой полицейской сирены (кто-то из соседних домов всё же вызвал наряд, услышав шум), но им было всё равно. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, Илья уткнулся лбом в её лоб. — Саша нас убьет, — выдохнула Женя, истерически хохотнув. — Саша сейчас будет рад, что ты жива, — усмехнулся Илья, помогая ей перешагнуть через обломки. — А потом убьет. Но это потом. Пошли домой. Он подхватил её на руки — легкую, почти невесомую — и, не обращая внимания на протесты, понес прочь от заброшки, к дороге, где их уже ждал запыхавшийся, взволнованный Саша, который, не выдержав, тоже выбежал на поиски и теперь мчался к ним навстречу по мокрому асфальту. Илья шел, чувствуя её тепло, и знал: эту ночь, этот рассвет и этот поцелуй они не забудут уже никогда.