совпадение или судьба?

Глава 7

– Что ты тут делаешь? – Тим все еще не верит своим глазам. Может, он спит и все это ему на самом деле снится? Не может быть, не может… – Да блин, кароче, видел я, какой ты заебанный ходишь всю неделю, – начал было он сбивчиво. – Подумал, что это последняя твоя капля в море терпения и решил проведать типа. Тим не замечал за ним такой участливости, он в целом его не видел в течение недели. А сейчас стоит в проходе, напротив, хлопает длинными ресницами, как ни в чем не бывало. Тимофей даже думать разучился из-за всего происходящего вокруг. – Че, пустишь или можно разворачиваться: от ворот поворот? – лонгслив надет шиворот навыворот, швы видно; волосы напоминают гнездо Поттера на голове, куртка расстегнута, а кроссовки все в грязи, да даже наскоро надетые (Тим в этом уверен) спортивки были ею запятнаны. Тимофей отступил внутрь дома, приглашая: куда девать-то, особенно в такой кутерьме. – Только электричества нет, – пожал плечами Ковалевский. – Было бы странно, если бы он был, учитывая обстоятельства. Тоже верно. Тимофей мялся, не знал, куда себя деть, ходил по комнате из угла в угол. Страшно было не за свой дом, а из-за самой ситуации. Такое может случиться с каждым и так внезапно, что опомниться не успеешь. Из-за этой тревожности хотелось как-то нагрузить ноги, скинуть это напряжение, чтобы пальцы не дрожали, а голова отключилась. Нежданный гость сидел на диване и смотрел на метания парня с поднятой бровью. – У меня уже в глазах рябит, – признался гость. – Да ладно? – нервозность никуда не делась. Телефон разрядился, Жане не написать. – Прости, я впервые наблюдаю за таким и так близко. Может, выйти и посмотреть, что там? – Уверен, там и без тебя проблем навалом, будешь только мешаться, – откинувшись на спинку дивана, он закрыл глаза. – Наверное, машину надо убрать: вдруг заденут, когда разворачиваться будут, – Тим побежал в прихожую и уже схватился за куртку, как чужая рука его остановила. – Успокойся, – держит Тимины руки в своих. Тепло, умиротворяюще. Одно его касание способно на него влиять так. А что дальше будет? К полу научится одним взглядом приковывать? Тот быстро осознал, что Тим не в себе и отвел Ковалевского на диван, укрыл пледом, что Тим оставил, когда бесцельно листал каналы, и сел рядом. – Могу я тебя обнять или ты в драку полезешь? – пытается шутить, разрядить обстановку, за что Тим ему благодарен. – Можешь, – Тим закрывает глаза, погружаясь в чужие объятия, и расслабляется, тревога потихоньку отступает. – Поспи, если можешь и хочешь, – Артем тихо прошептал на ухо и приобнял крепче, будто собирался укрыть от всего, что накопилось за эту сложную неделю. Тимофей осторожно положил голову ему на плечо. Собирался отдалиться ради Жани, но по итогу становился все ближе. Завернет за угол и столкнется лбом ко лбу с влюбленностью. Наверное, именно это чувство он испытывает. Тим, если честно не хотел в этом разбираться, потому что ну… Жаня – его лучшая подруга. И Жане Артем очень нравился, однако он здесь, а не с девушкой. Это должно что-то значить или Тим принимает желаемое за действительное? – Спасибо, Артем… – последнее, что успел произнести Тим перед тем, как погрузиться в сон. Белый свет бил по глазам, отчего Тим выплыл из сна. Не сумев разлепить глаза, он потерся щекой о что-то мягкое и незнакомое, словно кот. На первом этаже дома всегда было холодно по утрам, однако сейчас парню было так тепло и уютно, что не хотелось просыпаться до конца. Но вот события вчерашнего вечера и ночи яркой вспышкой ударили в голову. Тимофей дернулся, и тело под ним зашевелилось. — Клянусь, за ночь ты чуть с ума меня не свел своими внезапными дерганиями, — хриплый голос раздался по комнате. — Извини, — вставать Тимофею совершенно не хотелось. — Я практически всегда дёргаюсь во сне, иногда даже сам просыпаюсь от этого. — Хуево, — коротко и ясно. — Я, кстати, руку свою не чувствую. Но руки не отнял. — Простите, — Тимофею было ни капельки не жаль. Так хорошо он не спал будто целую вечность. Тимофей поглубже зарылся в объятие и закрыл глаза. Убежать от мыслей, ни о чем не думать, забыть. Но метроном размышлений в голове четко отбивал ритм: чем все закончилось, не поцарапана ли машина, оставшаяся на дороге, в порядке ли Жаня. — Я слышу, как ты думаешь, — Артем покрепче обнял Тима и положил подбородок на его голову.  Кажется, вновь провалился в дрему. Тимофей, прежде чем окончательно прийти в себя, решил насладиться этим моментом по полной. Он чуть повернул голову в сторону парня, чтобы оценить собственное положение: стоит прекратить или можно понаглеть и пообниматься еще чуть-чуть. Артем с расслабленным лицом продолжал дремать. Кажется, ему не доставляет никакого дискомфорта тяжелое тело Ковалевского, а наоборот. Довольно улыбнувшись, Тим вернул голову в исходное положение и задремал. Да, было неудобно, но оно того стоило. Да, затекло все тело и отчаянно хотелось размять косточки, но боялся, что магия утра рассеется.

***

– Сколько можно спать, – на задворках сознания слышался его голос. Слышать бы его каждое утро. – Замолчи свой рот, у меня выходной, – простонал Тим в ответ. Больше всего он не любил, когда его будят. Потом весь день ходит раздраженный и злой, пока всем настроение не испортит. – Если ты не встанешь, я скину тебя на пол, – угроза была так себе. Сейчас он чувствует себя таким сонным, что уснет и на холодном полу. – Валяй, – Тимофей улегся поудобнее, не открывая глаз. Мгновение, и реально оказался на полу. – Ну ты и скотина, – красный от злости Ковалевский вскочил на ноги и швырнул в наглеца диванной подушкой. – Я тебя приютил, а ты… – А я люблю бесить людей. Особенно тебя, – Артем гаденько улыбнулся, улегшись на весь диван. – Мечтал это сделать еще пару часов назад. – Оказаться на улице ты мечтаешь. – Не велика потеря – досплю в машине. Если бы наглость и беспардонность были человеком, то обязательно в лице Артема. Не человек – сплошной раздражитель. Тимофей недовольно сощурился, но спорить не стал. Все-таки тот примчался, узнав, что происходит у Тима, успокоил и уложил спать. За такое бы отблагодарить по-хорошему. Артем остался спать на диване, а Ковалевский – как примерный хозяин – готовить завтрак. Перед этим обязательно умылся и написал Жане. Та не заходила в сеть со вчерашней ночи, а значит, сейчас крепко спала. Знала бы, кто ночевал у него дома, точно бы примчалась к нему. Тим все непременно расскажет: и про свои нарастающие чувства, и про ночевку, и про печенье с соком… Однажды. Просто не сейчас. Именно об этом он размышлял, пока стоял у плиты и отваривал пельмени. Пельмени на завтрак – странно? Не для Тима. Он и оливьешку на завтрак может бахнуть, и шашлык. Когда Жаня узнала об этом, смотрела на него как на идиота. Пока размешивал завтрак, задумался: дико ли впускать малознакомого человека в свою обитель, но решил, что знакомы с придурком уже несколько недель и успокоился. жаня: тимик, ты в порядке? прийти? Не приходи, пожалуйста. тим: уже лучше. как ты сама? жаня: испугалась, но отошла уже жаня: щас прибегу, вместе посмотрим твои «внешние отмели» Досадно, но ладно. Не прогонять же. тим: ждуу – Эй, спящая красавица, – Тимофей толкнул Артема в бок. – Щас Жаня прибежит. Парень поерзал на диване, вставать, видимо, не собирался. – Алеее, – Тим пощелкал пальцами перед его глазами. – Как слышно? – Пусть бежит, – так сладко зевнул, самому захотелось броситься в кровать с разбегу. Нет, он не понимает. У Тима точно будут проблемы, если увидит Артема заспанным и помятым. – Разбираться сам с ней будешь, – погрозил Тим ложкой. – Договорились, – протянул руку. Скрепить обещание или для чего? Ну Тимофей без задней мысли и протянул руку. Оказался на Артеме, забавно конечно. Опять их лица в считанных сантиметрах друг от друга. Наверное, стало традицией. Их общей. То, как они смотрят в глаза друг друга и пытаются разглядеть в них что-то, что подскажет, куда идти дальше. Потому что оба тонут, потому что оба тают. Тим это видит по спокойной болотной тине напротив, она без единой волны на поверхности, штиль. Артем же, наверняка, видит плавящийся шоколад в Ковалевских глазах. Задержать бы это мгновение, записать на пленку, чтобы пересматривать до боли в сердце, до покалываний на кончиках пальцев. Артемины губы слишком сильно бросаются в глаза, но Тим терпит, здесь точно слабину не покажет, не проиграет. Взгляда не переводит, зато парень напротив совершенно не стесняется разглядывать его. Мягко очерчивает взглядом Тимин нос, алые губы. Сердце замирает, а руки начинают дрожать: взгляд выдерживать становится все сложнее. – Я говорил тебе, насколько красиво твое лицо, когда ты не пытаешься меня убить? – Артем чуть улыбается, потому что Тим покраснел до кончиков волос. – Говорил, но я пропустил мимо ушей. Артем чуть приподнимается и тянется к Тиму, оставляя невесомый поцелуй на уголке губ. Тим замирает, абсолютно не зная, как реагировать – смотрит, будто впал в ступор. – Ч-ч-что…ты только что… эм… – Захотелось, – произносит буднично, словно ничего не произошло, но внутри Тимофея произошло короткое замыкание от этого недопоцелуя. – З…з…захотелось ему. – Ага. Тимофей осторожно поднялся на ноги, не забыв с силой надавить на грудь чучела, от чего тот ойкнул, и прокашлялся. – Там это… завтракать будешь? – старался смотреть куда угодно: на серые стены, в окно, на белый, похожий на мрамор, линолеум, только не на Артема. – Спрашиваешь еще, да во мне зверский аппетит проснулся, – парень растрепал пятерней свои белокурые волосы, приведя их в еще больший беспорядок, чем было до. – Доутолишь свой голод дома, еще Жаня придет. Артем цыкнул. Видимо еда является в приорите его желаний, после подбешивания Ковалевского. Поругавшись у раковины из-за щетки, поспорив по поводу умывалок для лица, парни уселись за стол. Не понравилось чучелу идея умываться мылом, ишь какой важный. Сказал бы спасибо, что вообще предложили умыться, а то так бы и ходил. – Чай нальешь? – Артем состроил самую ангельскую на свете физиономию, против которой Тим был бессилен. А потом заметил Жаню в проходе на кухню. С выпученными глазами и открытым ртом. Насколько нужно быть очарованным бессовестным блондином, чтобы не услышать хлопанье дверью. Артем в лице тотчас же поменялся. Ха-ха, его кара за утренние мучения пришла мгновенно. Наверное, это относилось и к Тимофею, потому что виной прошибло сильно, почти с ног сбило, хотя ситуация в целом казалась комичной: два парня, которые откровенно не ладят, адекватно общаются, да и завтракают вместе. Дико же. А если считать недопоцелуй, то… Хватит. – Ты бы хоть намекнул… – пришло время краснеть девушке. Тим уже представлял, как она загоняется, что пришла в домашнем, на волосы по-быстрому накрутила пучок, держащийся на… Это что, карандаш? Она удивительна. – Да я как-то… – замялся, растерялся. Трель телефона спасла его на этот раз. Ковалевский быстро убежал в большую комнату за телефоном, а этих двоих оставил. Он же говорил Артему, чтоб разбирался с ней сам, вот пусть и выполняет данное обещание. Посмотрев на экран телефона, коротко вздохнул: даже в выходной день от работы спасенья нет. Звонила Раиса Руслановна, чтобы напомнить о постановке, о том, что ребят с начала недели нужно собрать и назначить репетиции, позаботиться о реквизите и прочей поебени. Должно быть, гости слышали раздраженные нотки в голосе Тимофея, поэтому в один голос спросили: – Че там? Куча работы и нервотрепки, вот что. – Да по работе, – Тим занял свое место подальше от этих двоих, увлеченных разговором. Артем лишь раз кинул на парня обеспокоенный взгляд, но спрашивать ничего не стал. Жаня тоже, но допытываться точно будет, Тим был в этом уверен. Вообще, становиться учителем Тимофей не хотел, это родители напирали на него с раннего детства, что получить высшее образование, как и достойную профессию, очень важно. Так он 9 классов закончил с красным аттестатом. Перейдя в 10-11 классы, бегал исправлять каждую тройку и, упаси господи, четверку, в основном по математике. Та давалась ему с ебейшим трудом, в отличие от руслита. Учитель по нему еще был такой вдохновляющий, да и Тим книжки читать любил. К концу 11 класса понял, что он в великой миссии получить красный аттестат и золотую медаль преуспеть не может, забил хуй на исправление, а там уже и последний звонок прозвенел. Вручили обычный аттестат с 4 четверками и послали на все стороны света. Родители за два года сильно ему оценками мозг выели, однако было уже все равно. Пришло время поступать. Мать в средних классах твердила, что Тимофей будет адвокатом, но, ха-ха, в документах не разбирался даже в 23 года. Что подписывал? Хуй его знает. Однажды его точно наебут, и ему придется продать этот дом, доставшийся от родителей. Они не умерли, нет, просто жили в городе, Тиму звонили редко, а времени заехать и пообщаться не хватало катастрофически. Мать считает, что это Тимина обязанность звонить родителям, отец с этим не пилил, звонил, интересовался его делами. Общаться с ним было намного приятнее, чем с матерью. Отношения с ними у Тимофея натянутыми не были, но некая отстраненность все равно чувствовалась в длинных гудках телефона. Мать всегда радовали только успехи сына, а не то, что ему дети открытку нарисовали с подписью «Самый лучший учитель». Так вот, пришло время поступать. На физмат, как и на химбио и прочее, связанное с точными науками, идти глупо, оставался филфак. Несмотря на то, что Ковалевский сдал руслит вместе на 165 баллов, на обычного филолога не прошел. Выбора не было, пришлось идти в пед на препода по руслиту. И тут-то Тим выдохнул. Отучился выше среднего, заветную корочку получил. Пошел работать в школу, там и огреб горя сполна. И попорченные нервы, и ненавистные бумажки, и работа сверх нормы, и зарплата такая, что хотелось плакать в подушку, да делать нечего. До сих пор разгребает последствия своего выбора. Конечно, он думал уволиться и пойти в другое место работать. А куда? Казалось, кроме как выбивать домашку из какого-нибудь Васи Пупкина и песен-плясок, ничего больше не умеет. Ну и резкие перемены всегда давались очень тяжело. Не нравилась зарплата? «Возьми дополнительно репетиторство и живи в свое удовольствие», – был ответ учителей-стажистов. Тимофей тогда глаза выпучил, так что чуть из орбит не вылезли и варежку захлопнул. Жить-то когда? – Он часто так из жизни выпадает? – послышался вкрадчивый голос Артема. – А то сидит над тарелкой уже минут 10 и не мигает. Страшно вообще-то. Чучело белобрысое. Хорошо ему: ни работы, ни учебы, слоняется, где попало и доволен. А может и нет. Все-таки Тим помнил их разговор на прошлой неделе и необычную реакцию, когда обвинил его в безделье. – В последнее время постоянно. Прикинь, однажды обнимала его и гладила по волосам, как маленького ребенка, – пошутила Жаня и попала в самое сердце. Не ожидал он такой подставы от лучшей подруги. – Я все еще тут, – Тим поерзал на стуле и принялся за еду. – А по тебе и не скажешь, – белокурый черт отложил вилку и упер подбородок о ладони. Само очарование. – Как ты обычно поднимаешь ему настроение? Жаня задумалась. – Обычно готовлю вкусный ужин и смотрю с ним его любимый сериал, – знала его, как облупленного. – Тогда предлагаю посмотреть эти ваши сериалы, так и быть, составлю компанию, – стрельнул глазами в сторону Жани. Знает, куда бить, гаденыш. Тимофей фыркнул. Предпринял слабые попытки выгнать придурка, но Жанна сделала такое лицо, что тот сдался. Пожалеет, сто процентов. Тим разложил диван в большой комнате, раскидал подушки, с боем отвоевал свой плед и улегся, включив «Внешние отмели» с самого начала. Не понимая, как так вышло, оказался лежать между Артемом и Жаней, как меж двух огней. Опасно и обжигающе. По одну руку – нарастающая влюбленность, по другую – многолетняя дружба, смешанная теперь с чувством вины. Исчезнуть бы с планеты и не доставлять собой проблем ни Жане, ни Артему, ни собственной работе, но получилось, как получилось. – Слышь, одеяло дай, – горячий шепот коснулся уха, вызвал мгновенную дрожь в руках. – Ты в кофте сидишь, ниче не дам, – гневно прошептал в ответ. – Лучше со мной поделитесь, – Жаня шептать не стала. Господи. – Давайте я лягу с краю и вы поделите плед между собой, – нашел компромисс гостеприимный хозяин дома. – Заебете. Девушка смущенно улыбнулась и закивала в знак согласия. Артем же категорически был не согласен, по какой причине объяснять не стал, чем Жаню расстроил. Тимофей поставил на паузу просмотр и сгонял на второй этаж за еще одним пледом. – Надеюсь, теперь довольны все, – и включил сериал. Погрузившись, не сразу заметил, как плед у него все-таки отвовевали. Грозно зыркнул на Артема, но ничего не сказал, а хотелось. Так и лежали. Втроем. Спустя какое-то время ощутил холодное прикосновение к руке. Так как Тимины находились под пледом, Жаня ничего не заподозрила, а Тима бросило в жар. Холодные пальцы Артема коснулись его, сплетя мизинцы, хотя при этом ни единый мускул на его лице не дрогнул. Как он это делает? Тимофей лишь надеялся, что его красное лицо при тусклом свете никто не заметит. Что вообще происходит между ними? Напряжение отчетливо ощущалось, но уже другое, где-то в области сердца. Тим краем глаза принялся изучать Артема. Абсолютнейшее спокойствие, даже толика заинтересованности красовалась на его лице. Момент, и пальцы Тима переплелись целиком с холодными пальцами блондина. – Что такое? Красный весь… Жарко что ли? – Жанна зыркнула на Ковалевского. – Толстовку-то сними, дурень. По лицу Артема было видно, как тот еле сдерживает улыбку и пытается неотрывно смотреть в телевизор, сжав губы в тонкую полосочку. Тимофею вообще не до смеха было. – Д-да нет, все нормально, – оттянув ворот, помахал ладонью на шею, чтоб охладиться: не помогали эти ледяные руки слева. – И правда горячий, – либо побесить захотел, либо еще сильнее в краску вогнать, Артем приложил свободную ладонь к щеке Тимофея. – Разденься что ли. Стало только хуже. За что ему это все? Чем заслужил? – Я это… воды схожу попью, а вы смотрите, – Тим молниеносно выполз с дивана и ушел на кухню, не забыв прикрыть дверь. Оперевшись ладонями о края кухонного гарнитура, заставлял прийти себя в себя мысли и бешеный стук сердца. Похлопал себя по щекам – помогало плохо. – Впервые вижу тебя таким взволнованным, – лисья интонация прошибла током. Блять, ну и зачем увязался за ним. Решив проигнорировать, налил кружку холодной воды и осушил залпом. Вроде полегчало. Развернулся и лицом к лицу оказался к источнику своих душевных метаний. Поперхнулся. – Воды налить? – собеседник ухмыльнулся, не оценив галантности с его стороны. – Готов перевести разговор в любое русло, лишь бы не о тебе? – одна рука опустилась на гарнитур совсем близко. – Я налью, – развернуться не получилось, потому что оказался загнанным в ловушку из поставленных по бокам рук блондина. – Или нет. Что ты вообще делаешь? – Что хочу, – невозмутимо произнес Артем. – И что ты хочешь? – адреналин внутри вырвался наружу, и Тим отвечал в манере этого хитрого лиса. Может, тогда смутится уже он. – Поцелуй. Послышалось, наверное. Во вселенной Тимофея парни не желают поцеловать его спустя пару недель знакомства (пьяные игры в счет не идут). Отчаянно захотелось утопить волнение никотином, чтоб успокоиться. – Зачем? Артем будто вдалбливал простые истины в его голову. Лучше бы просто гвозди. Блондин на короткий миг опустил голову вниз, заставив сморщить лицо, ибо его волосы щекотали, а когда поднял, столкнулся с Тимиными губами легко и непринужденно, не углубляя поцелуй, не напирая, а с такой невероятной нежностью, будто пытался вложить все то, что сказать пока еще не решался. – Потому что хочу, – прошептал он в губы. У него всегда всегда все так легко и просто. Захотел — сделал. Но Тим не такой. По своей натуре он очень тревожный, любящий накручивать и истязать себя. И этот случай окажется в топе №1. — Парни, — голос Жани прорвался сквозь пелену в голове, — вы самое интересное пропускаете. Конечно, ей и в голову не придет, чем они занимаются. Ведь Тим — хороший друг, никогда не посмотрит на объект обожания подруги. Вышло все наоборот. Он обязательно со всем разберется. — Нам пора, — попытался вырваться из ловушки, но Артём так просто не сдался, ухватился за столешницу еще крепче. — Даже не скажешь ничего? «Ну интересный! Что ему сказать? Ахуеть, ты так классно целуешься, может, повторим? Ах, да, еще моя подруга от тебя без ума», — прокручивал Тим в башке. — Потом.