Ночной путник

Утром Максим остался дома. Он не поехал в больницу с самого утра, как делал это раньше, не было сил, не было желания, не было ничего, кроме тупой, тянущей пустоты где-то в груди. Он сидел на кухне, пил остывший кофе, смотрел в окно на серое февральское небо и пытался понять, что с ним происходит. Днём парень всё же собрался. Надел куртку, взял ключи, спустился в паркинг. Когда машина выехала со двора, в душе поселилось странное чувство. Не то чтобы предчувствие, скорее, какая-то смутная уверенность, что сегодня что-то произойдёт. Что-то важное. То, что изменит всё. Максим не знал, что именно. Но сердце билось чаще обычного, а ладони потели, когда он сжимал руль. По дороге к больнице его настиг стыд. Тяжёлый, липкий, как смола. Парень не был у Ангелины две недели. Две недели! Она лежала там, в коме, а он репетировал с новой группой, пил кофе с новыми друзьями, улыбался, шутил. Жил. А девушка нет. - Я просто бросил её.. — сказал Макс себе вслух. Голос прозвучал глухо, чуждо. Парень сжал руль так, что костяшки побелели. В зеркале заднего вида отражались его глаза, красные, виноватые, уставшие. Он припарковался, поднялся на нужный этаж, прошёл по знакомому коридору. В палате Ангелины горел мягкий свет, мониторы пищали ровно, и на стуле рядом с кроватью сидел Влад. Влад увидел Максима и его лицо осветилось, устало, но искренне. - О, привет! — сказал Череватый, поднимаясь. - Наконец-то. А я уж думал, ты забыл дорогу. - Не забыл. — ответил Максим. - Просто... дела. Владислав понимающе кивнул. - Слушай. — сказал он, разминая шею, - У меня спина затекла совсем. Я с самого утра тут сижу. Ты посидишь с ней? Я пройтись хочу. - Конечно. — кивнул Максим. - Я за этим и приехал. Влад хлопнул его по плечу и вышел в коридор. Парень сел на освободившийся стул. Сделал глубокий вдох. Выдохнул. Владислав вышел в коридор и направился в сторону уборной. Прошёлся туда-обратно, разминая затёкшие ноги. Коридор был пуст, только где-то вдалеке слышались голоса медсестёр. Он уже собирался вернуться в палату, как вдруг увидел Лену. Она шла по коридору с планшетом в руках, в накрахмаленном белом халате, с шапочкой, из-под которой выбивались тёмно-русые пряди. Медсестра Лена. Девушка проверяла Ангелину каждый день по нескольку раз. И Влад, когда впервые оказался в этой больнице, влюбился в неё с первого взгляда. Милая девушка примерно его возраста. Тёмно-русые волосы, зелёные глаза, красивая, немного застенчивая улыбка. Она была именно такой, о какой парень всегда представлял свою девушку, не из мечты, а из реальности, живой, настоящей, с привычкой покусывать нижнюю губу, когда внимательно слушала, и смешно морщить нос, когда чему-то удивлялась. Всё началось в тот день, когда Ангелину перевели после операции. Влад сидел рядом с ней, а Лена зашла проверить показатели. Он заговорил первым, спросил что-то про капельницы, про показатели, про то, как долго она будет восстанавливаться. Девушка отвечала коротко, профессионально, но взгляд её был внимательным, тёплым. - Вы, наверное, будете здесь часто сидеть? — предположила Лена тогда. - Каждый день. — ответил Влад. - Я обещал её парню. Так что, наверное, нам надо познакомиться. Она повернулась к нему, и когда взглянула на его лицо, стала мягче. Взгляд её стал добрее, строгие линии губ расслабились. - Лена. — сказала девушка. - Влад) — ответил он. - Я врач по образованию. Долгая история. - Расскажешь как-нибудь? — спросила Лена. - Обязательно. С тех пор они разговаривали каждый день. Обо всём понемногу, не о серьёзном, так, просто перекидывались фразами, когда девушка заходила в палату. Влад узнал, что она любит джаз и старые фильмы, что у неё есть кот по имени Бублик, который обожает спать в её чистом белье. Лена узнала, что он из Мурманска, что его бабушка была педагогом по вокалу, что он до сих пор иногда поёт в душе. Влад делал ей комплименты. Аккуратно, не навязчиво. - У тебя сегодня волосы красиво лежат)) — говорил парень. - Ты всегда так смотришь на медсестр? — спрашивала она. - Только на тебя) Девушка смущалась, отводила глаза, но каждый раз возвращала взгляд. А однажды он подарил ей цветочек, маленькую белую хризантему, купленную в киоске у метро. - Это за что? — удивилась она. - За то, что ты есть. — ответил Владислав. Лена покраснела до корней волос и спрятала цветок в карман халата. С каждым днём Влад влюблялся в неё всё сильнее. Он ловил себя на том, что думает о ней, даже когда сидит у кровати Ангелины. Парень ждал её приходов, прислушивался к шагам в коридоре, узнавал её по походке. Владислав надеялся, что это взаимно: её смущение, её долгие взгляды, её улыбка только для него, всё это не могло быть случайным. Однажды вечером, вернувшись домой, он понял - больше не могу. Надо сказать. Признаться. Пока не стало слишком поздно. Он решил, что сделает это, когда Максим приедет в больницу, попросит друга посидеть с Ангелиной, а сам выйдет, найдёт Лену и расскажет всё. Парень продумал каждую фразу, каждую паузу, даже то, как будет стоять, не слишком близко, чтобы не напугать, и не слишком далеко, чтобы она слышала. Сегодня этот момент настал. Влад окликнул Лену, когда девушка подходила к двери палаты Ангелины. - Лена! Она обернулась. Её серьёзный рабочий взгляд, сосредоточенный, чуть усталый, мгновенно сменился. На лице появилась улыбка, тёплая, родная, именно такая, ради которой хотелось просыпаться по утрам. - Влад? — Лена удивилась. - Ты почему не в палате? А если она проснётся? Мало шансов конечно при её состоянии, но всё же.. - Приехал Максим. — ответил Влад, стараясь говорить спокойно, хотя сердце бешено билось. - Он сейчас с ней. А я... ну, я вышел прогуляться. Спина затекла сидеть целый день. - Ааа, ну это ты правильно. — она взялась за ручку двери, собираясь заходить. - Стой! — парень сказал это громче, чем планировал. Почти крикнул. Лена замерла. Посмотрела на него вопросительно. - Что такое? - Я это... — начал Влад и запнулся. - Ну... в общем... я поговорить хотел. Наедине. - О чём? — не поняла она. - Об Ангелине? - Нет. О нас. Парень медленно подошёл к ней, взял её за руку, осторожно, нежно, как будто она была фарфоровой, и отвёл за угол коридора. Туда, где обычно никто не ходил. Там было тихо, только вентиляция гудела где-то на потолком. Он отпустил её руку. Вздохнул. Посмотрел ей в глаза. Девушка смотрела на него непонимающе, но в её взгляде уже появилось что-то новое, ожидание, надежда, может быть, даже волнение. - Знаешь, — начал он тихо. - я думал об этом ещё с первого дня нашего знакомства. Когда я впервые приехал в эту больницу и увидел тебя. Твоя милая улыбка, твои красивые глаза, эти смешные ромашки на шапочке... — Влад запнулся. - Я перебирал в голове твои качества... Твоя доброта, когда ты разговариваешь с пациентами. Твоя забота, когда ты проверяешь Ангелину. Твоя выдержка, когда вокруг суматоха. И всё это... всё это прекрасно! Она смотрела на него, чуть приоткрыв рот. В глазах начали появляться слёзы, но не грустные, нет. Скорее, счастливые. - Я не знаю, как сказать это прямо.. — продолжал парень. - Но ты... ты прекрасна сама по себе. Не из-за внешности, хотя она у тебя потрясающая. А из-за того, какая ты есть. Из-за того, как ты смотришь на мир. Из-за того, как ты улыбаешься... - Думаю, ты уже поняла, к чему я клоню. — сказал он твёрже. Его голос чуть дрожал, но взгляд был решительным. - У меня есть... Он не договорил. Из палаты, где находилась Ангелина, раздался звук. Они оба одновременно повернули головы в сторону двери. Максим сидел на стуле, придвинутом вплотную к больничной койке. Его руки безвольно лежали на коленях, пальцы сплелись в замок. Взгляд был устремлён в одну точку, на бледное, спокойное лицо Ангелины, которое он не видел две недели. Две долгих, бесконечных недели. В палате было тихо. Слишком тихо. Только мониторы пищали ровно, как всегда - раз в полторы секунды, не сбиваясь, не ускоряясь, как будто ничего не произошло. Аппарат шипел в такт чужому, механическому дыханию. За окном темнело, небо затягивало тучами, и снег собирался пойти снова, мелкими, колючими хлопьями. Максим не знал, сколько прошло времени. Пять минут. Десять. Полчаса. Парень потерял счёт. Время здесь текло иначе, густое, вязкое, как патока. Каждая минута растягивалась в час, каждый час, в вечность. Его поедал изнутри стыд. Тяжёлый, невыносимый. Он сидел сейчас в трёх сантиметрах от её руки, холодной, неподвижной, с иглой капельницы, и чувствовал, как этот стыд поднимается откуда-то из груди, перекрывает дыхание, сжимает горло. «Две недели. Две недели я не приезжал. Две недели она лежала здесь одна. Только Влад. Только чужие люди. А я... я репетировал с группой. Я пил кофе. Я улыбался» — думал Максим. Слеза скатилась по щеке, горячая, солёная. Парень вытер её тыльной стороной ладони. Потом другую. «Я бросил её. Когда она была в коме. Когда она нуждалась в тебе больше всего..» — сказал он себе. Макс не мог больше молчать. - Прости, Ангелин.. — начал парень. Голос его дрожал, срывался на шёпот. - Прости, что рядом так долго не был... Он замолчал, сглотнул комок в горле. Слова давались с трудом, каждое приходилось выталкивать из себя, как будто они застревали где-то в груди, цеплялись за рёбра, не хотели выходить. - Я не знал, что всё так будет... — продолжил Максим. - Не знал, что ты попадёшь в больницу. Не знал, что у нас мог быть ребёнок. Не знал, что ты узнаешь правду... Я ничего не знал. Я просто... я просто дурак. Слеза скатилась по щеке. Он вытер её. - За всё прости... За ложь, за секреты, за то, что я не тот, за кого себя выдавал. За то, что сделал тебе больно. За то, что не уберёг... нашего малыша. Максим замолчал. Сжал пальцы так, что костяшки побелели. - У меня проблемы, Ангелин.. — сказал парень тише. - Мне нужно было найти работу. Для твоего же блага.. Чтобы заплатить за больницу. Чтобы у тебя было всё. Чтобы ты ни в чём не нуждалась. Я не мог сидеть здесь каждый день, хотя очень хотел. Я должен был... я должен был что-то делать. Хоть что-то.. Парень провёл рукой по лицу, влажному, мокрому от слёз. - Когда ты проснёшься, я всё тебе расскажу. — пообещал Максим. - Всё. Правда.. Без утайки. Ты заслуживаешь правды. Всегда заслуживала. Слёзы текли уже не переставая. Максим не вытирал их. Пусть текут. - А давай я тебя поцелую.. — вдруг сказал он, и голос его прервался, стал хриплым. - И ты, как царевна спящая, проснёшься... Парень горько усмехнулся над собой, над своей глупой надеждой в невозможное. - Чудо произойдёт такое... Я в него верю..) Макс вытер слёзку с лица. Встал со стула и наклонился к ней. Её лицо было совсем рядом, бледное, спокойное, почти прозрачное. Губы сухие, чуть приоткрытые. Ресницы не дрожали. Девушка была прекрасна. Даже сейчас, в этом белом царстве неподвижности, она была прекрасна. - Я люблю тебя, Ангелина... — прошептал Левин так тихо, что сам едва услышал. - Всегда любил. И всегда буду.. Он поцеловал её в губы. Мягко, нежно. долго. Так, как целуют любимую, когда боятся разбудить или когда прощаются навсегда. Парень не знал, что именно сейчас. Может быть, и то, и другое. Его губы ощутили её сухую, тёплую кожу. Максим хотел продлить этот момент, вдохнуть в неё часть себя, передать свою жизнь. Но пришлось отстраниться. Он сел обратно на стул. Посмотрел на неё. И закрыл лицо руками. Слёзы хлынули уже не сдерживаясь, не скрывая, не стесняясь. Левин плакал навзрыд, как ребёнок, плечи его тряслись, пальцы впивались в волосы. Из груди вырывались хриплые, сдавленные звуки, не то стоны, не то рыдания. Парень не мог их контролировать. Он не хотел. - Прости... — шептал Максим сквозь слёзы. - Прости, прости, прости... И в этот момент, в тот самый, когда его мир уже рассыпался на куски, когда он уже не надеялся, не верил, не ждал.. Ангелина пошевелилась. Сначала ресницы дрогнули. Едва заметно, как крылья бабочки, если смотреть издалека. Потом пальцы на правой руке чуть сжались рефлекторно, судорожно. А затем девушка издала звук. Тихий, жалобный, почти беззвучный. Похожий на стон новорождённого, который только что вдохнул воздух впервые. - Ммм... Максим замер. Сердце остановилось, нет, не остановилось, оно пропустило удар, замерло на мгновение, а потом забилось с такой силой, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Парень поднял голову. Слёзы всё ещё текли по щекам, но глаза его расширились, рот приоткрылся, брови взлетели вверх. - Ангелина?.. — прошептал он, не веря своим глазам. - Ангелина!!... Девушка открыла глаза. Медленно. Тяжело. Как будто веки весили по тонне каждое. Глаза были мутными, невидящими, ещё не понимающими, где она, кто перед ней, что произошло. Зрачки расширились, белки покраснели, следы долгого сна, долгого забытья. Ангелина моргнула. Раз. Два. Глаза начали фокусироваться, сначала на потолке, потом на белых стенах, потом на приборах, потом на нём. На Максиме. - Ммм... — простонала она снова. Язык не слушался, губы были сухими и потрескавшимися. В горле пересохло, девушка не пила три недели, только капельницы, только лекарства. Но Ангелина смотрела на него. И в этом взгляде, мутном, уставшем, почти бессознательном чбыло что-то родное, что-то его. Максим задрожал. Всё тело трясло от плеч до колен, от пальцев до кончиков волос. Из глаз опять хлынули слёзы, но теперь другие. Не от боли, не от стыда, не от отчаяния. А от счастья. От дикого, необъятного, оглушительного счастья. - Царевна!.. — воскликнул он, и голос его сорвался, превратился в хрип. - Царевна моя спящая! Проснулась!!... Она смотрела на него. Моргала. Пыталась что-то сказать, но губы не слушались. - Мм... Макс... — едва слышно, невнятно, почти беззвучно. Но парень расслышал. Он понял. Она назвала его имя. - Максим..? — выдохнула девушка, и это слово прозвучало как молитва, как спасение, как прощение. Левип закрыл лицо руками и зарыдал. В голос. Уже не скрываясь, не сдерживаясь, не стесняясь слёз. Слезы текли ручьями, смачивая пальцы, капая на колени, падая на простыню. Его плечи судорожно вздрагивали, из груди вырывались хриплые, надрывные звуки, что-то среднее между смехом и плачем. - Я здесь.. — говорил он шёпотом сквозь рыдания. - Я рядом. Я больше никуда не уйду. Никогда. Обещаю. Клянусь.. Всем, чем могу. Я больше не брошу тебя. Никогда. Ни за что... Максим не знал, слышит ли она его. Не знал, понимает ли, что происходит. Но ему нужно было это сказать. Нужно было, чтобы эти слова прозвучали. В палату вбежала Лена. - Что такое? Почему шум был? — спросила девушка. Она перевела взгляд на кровать. Ангелина лежала с открытыми глазами. Глаза были мутными, ещё не до конца сфокусированными, но открытыми. Живыми. Лена замерла на пороге. Секунду она стояла как вкопанная, не веря своим глазам. Потом прошептала: - Не может быть... Медсестра бросилась к кровати, проверила пульс, заглянула в зрачки, что-то быстро защёлкала на мониторе. Изосимова моргнула, посмотрела на неё, непонимающе, но без страха. В дверях стоял Влад. Он смотрел на Ангелину, на Лену, на Максима, который сидел на стуле с лицом, мокрым от слёз, и не знал, что делать. Потом девушка выглянула в коридор и увидела Никиту Олеговича, который как раз обходил палаты. Он шёл медленно, заложив руки за спину, погружённый в свои мысли. - Никита Олегович! — крикнула Лена, махнув рукой. - Девушка очнулась!! Главврач остановился. Посмотрел на неё. Потом ускорил шаг, сначала просто быстрее, а потом почти побежал, что для его возраста и статуса было неслыханно. Он вошёл в палату, окинул взглядом Ангелину, мониторы, показатели. - Разойдитесь с прохода. — сказал мужчина, обращаясь к Лене и Владу. - Дайте мне посмотреть. Девушка отступила к стене. Парень к двери. - Все посторонние в коридор. — добавил Никита Олегович, не оборачиваясь. - Но не уходите. Потом понадобиться тот, кто объяснит девушке, что случилось. Максим поднялся со стула. Слёзы на его лице уже высохли, оставив солёные дорожки на щеках. Глаза были красными, опухшими, но он смотрел на врача внимательно, почти гипнотически, ловя каждое его движение. Потом перевёл взгляд на Ангелину. Она лежала с открытыми глазами. Максим вышел в коридор. Медленно, как будто каждое движение давалось ему с трудом. Опустился на диванчик, стоявший у стены. Согнулся, опёрся локтями о колени, закрыл лицо руками. Плечи его дрожали. Влад вышел следом. Посидел немного молча, глядя на Максима. Потом положил руку ему на спину и начал медленно, ритмично гладить большим пальцем между лопаток. Не говорил ничего, просто был рядом. - Во делаа... — протянул Владислав, качая головой. Максим вздохнул. Глубоко, разрывисто. Выпрямился. Повернулся к Владу. Глаза его были сухими, но в них застыла какая-то новая, незнакомая тоска. - А как это произошло? — спросил парень. - Как она очнулась? Ты что-то сделал? Макс посмотрел на свои руки. Пожал плечами. - Поцеловал её.. — сказал он. - А она проснулась.. Влад округлил глаза. - Да ты, как принц! — воскликнул Череватый. - Хуёвый из меня принц.. — горько усмехнулся Максим. - Почему? Ты ведь.. Влад не договорил. Левин перебил его, резко, почти грубо. - Она и видеть меня не хочет, наверное. Голос его дрогнул. Он отвернулся, уставился в стену. В голове крутились мысли, одна темнее другой. «Она назвала моё имя, когда очнулась. Но это побочные эффекты. Это не потому, что она меня помнит. Не потому, что она меня хоть чуть-чуть ещё любит. После всего, что я сделал... после всей этой лжи...» - С чего ты это взял? — Влад смотрел на него с недоумением. - Когда её везли в скорой, она очнулась и спрашивала где ты. Первое слово, которое она сказала, было Максим! - И что..? — отмахнулся парень. - Ангелина была в бреду. Это ничего не значит. - Как это ничего не значит? Ты себя слышишь? Она... - Я сделал ей слишком больно. — перебил Максим, и голос его стал твёрже. - Я не достоин того, чтобы она со мной разговаривала. Или видела меня. Я не достоин её!.. Максим произнёс эти слова тихо, но в них было столько убеждённости, что Влад на секунду растерялся. - С ума сошёл? — сказал он, придя в себя. - Достоин! Ещё как! - Нет. — Макс покачал головой. Парень уже не смотрел на Влада, его взгляд ушёл куда-то внутрь, в себя, в ту самую чёрную пустоту, которая поселилась там после того, как он узнал, что Ангелина пыталась повеситься. - Именно из-за меня же она решила умереть. Это я виноват. Я соврал. Я не сказал правду. Я не уберёг. Если бы я был честен с самого начала... ничего бы этого не было. - Максим... - Влад, — Левин повернулся к нему, и в глазах его была такая мольба, что Владислав невольно отвёл взгляд. - Ты хороший человек. Я прошу тебя, побудь с Ангелиной вместо меня. Рядом. Всегда. Оберегай её. А я буду поддерживать дистанционно. Так будет лучше. - Для кого? - Для всех. Максим помолчал. В голове что-то щёлкнуло, Левин вспомнил про деньги. Те самые, которые он занимал, на которые покупал лекарства, оплачивал палату. Если парень не может быть рядом, он может хотя бы платить. - Хочешь, я тебе заплачу за это? — спросил Макс. Влад отрицательно покачал головой. - Нет, не надо. Я могу и за бесплатно. Но Максим... — он взял друга за плечо. - Я понимаю твои чувства. Правда понимаю. Но так нельзя. Ты всё равно должен её навещать. - Ну и как?! — Максим развёл руками. В его голосе появилась обречённость. - Как я должен на неё смотреть, если она меня ненавидит? - Хмм... — Влад задумался. Потом его лицо просветлело. - А ты приходи к ней, когда она спит. Ангелина не увидит тебя, как ты и хочешь. Зато ты увидишь её. - Что? - Ну.. — Владислав пожал плечами. - Она сейчас много спать будет. Организм восстанавливается. К вечеру Ангелина будет уставать и заснёт раньше. Ты мог бы приезжать к этому времени. Сидеть с ней. Смотреть на неё. Держать за руку, если хочешь. А проснётся - уйдёшь. В голове Максима боролись два голоса, два желания, два страха. Первый говорил: «Не ходи. Она проснётся, увидит тебя и ей станет хуже. Ты и так сделал ей достаточно больно. Оставь её в покое» Второй, более тихий, более тонкий, возражал: «Но ты же хочешь увидеть её. Ты же скучаешь. Ты хочешь убедиться, что она в порядке. Хочешь держать её за руку. Всего несколько минут. Она не узнает» Парень сидел, глядя в пол, и чувствовал, как эти два голоса разрывают его изнутри. Он понимал, что Влад прав, в какой-то степени. Макс должен быть рядом. Должен контролировать ситуацию. Заботиться о ней. Но страх был сильнее. Левин вздохнул. Сжал кулаки. Разжал. Снова сжал. - Ладно. — сказал парень наконец, не глядя на Влада. - Я согласен. - Спасибо!.. — Владислав чуть не подпрыгнул от радости. - Только ты всё равно рано или поздно должен поговорить с ней!! По-настоящему. Не прятаться, а поговорить. - Ага, конечно.. — Максим отмахнулся. - Не хочу. Да и она..       Парень не договорил. Снова уставился в пол. В его глазах появилось что-то новое, то-ли обречённость, то-ли усталость. - Охх... — вздохнул Влад. - Как с тобой сложно. - Такова жизнь. — пожал плечами Максим. Тем временем в палате врачи делали осмотр. Никита склонился над Ангелиной, проверяя зрачки, рефлексы, реакцию на свет. Лена стояла рядом, готовая подать инструменты или лекарства по первому требованию. Девушка смотрела на них мутными, ещё не до конца осознающими глазами. Она пыталась сесть, инстинктивно, потому что не любила лежать, когда над ней кто-то стоял, но тело не слушалось. Мышцы атрофировались за три недели, позвоночник ныл, руки дрожали. - Тише, тише... — мягко сказала Лена, придерживая её за плечо. - Не надо резких движений. Вы долго лежали, организм ещё не привык. - Где я?.. — прошептала Ангелина. Голос её был хриплым, незнакомым, как будто принадлежал не ей. - В больнице. — ответил Никита Олегович, делая пометки в карте. - Вы очнулись после трёхнедельной комы. - Кома?.. — переспросила Ангелина. Слово прозвучало чужеродно, как будто она слышала его впервые. - Да. Вас привезли в тяжёлом состоянии, сердце останавливалось. Но вы выкарабкались. Это... это настоящее чудо!! Врач произнёс это с особым нажимом. Он видел многое за свою практику, но чтобы девушка с таким букетом травм и осложнений пришла в себя, такого не было ни разу. - Как вы себя чувствуете? — спросил Никита Олегович. - Голова кружится? Тошнит? Что-то болит? Ангелина прислушалась к себе. В голове шумело, как в пустом аквариуме. В теле была какая-то слабость, тянущая, ноющая. Она покачала головой и тут же поморщилась. Потом показала рукой на низ живота. - Тут... — прошептала девушка. - Что-то... Ангелина не могла объяснить. Слова застревали в горле, язык не слушался, губы дрожали. - Хорошо. — врач понимающе кивнул. - Я понял. Это нормально, мы разберёмся. Позже я всё объясню. Мужчина отошёл, что-то записывая в карту. Лена вернулась с ложкой и бутылкой воды. Налила немного в ложку, поднесла к губам девушки. - Попробуйте выпить. — сказала она. - Маленькими глотками. Ангелина взяла ложку в рот. Жидкость была тёплой, безвкусной. Изосимова попыталась проглотить и не смогла. Горло свело спазмом, вода вылилась обратно, потекла по подбородку, по шее, закапала на больничную пижаму. Лена вытерла её салфеткой, повернулась к главврачу. - Дисфагия. — коротко сказала она. - Глотательный рефлекс отсутствует. Никита Олегович сделал пометку в карте. - Будем учиться заново. Это нормально после такой длительной комы. Мышцы ослабли, нервные связи нарушены. Восстановим. Врач спрятал ручку в карман халата и посмотрел на дверь. - В коридоре ваши близкие. — сказал он. - Сейчас я их позову, и они расскажут, что случилось. Мужчина вышел в коридор. - Парни, — позвал врач, обращаясь к Максиму и Владу. - Входите. Влад встал. Максим остался сидеть, глядя в пол. Он покачал головой. - Влад, иди. Доктор посмотрел на Макса, потом на Владислава. - Вы не хотите зайти к своей девушке? — спросил Никита Олегович. Левин поднял голову. Глаза его были красными, сухими, но в них стояла такая тоска, что врач невольно сжал губы. - Не хочу. — сказал Максим. - Идите без меня. - Хорошо.. Владислав уже взялся за ручку двери, когда парень вдруг подошёл и положил руку ему на плечо. - Влад, подожди. — сказал он. - Не рассказывай ей пока... про ребёнка. Пожалуйста. Ей будет больно. - Я понял. — ответил парень. - Не буду. Он скрылся за дверью. Максим остался один. Левин постоял несколько секунд, глядя на закрытую дверь. Потом опустился на диванчик и снова закрыл лицо руками.

—————

Прошло восемь дней.

Восемь дней, которые для Ангелины стали вторым рождением. В первый день она только лежала и смотрела в потолок. Глотать всё ещё не могла, Лена поила её с ложечки, капля за каплей, и каждый глоток давался с трудом. - Ещё. — говорила медсестра, и девушка подчинялась. На третий день она смогла проглотить полную ложку воды. Улыбка была такой счастливой, что Влад засмеялся. - Ты как ребёнок. — сказал он. Изосимова посмеялась в ответ. На пятый день Лена начала делать с ней гимнастику. Сначала просто сгибала и разгибала ноги в коленях, потом поднимала руки, потом массировала спину. Ангелина морщилась от боли, но терпела. - Хорошо.. — сказала медсестра. - Мышцы не атрофировались полностью. Скоро садиться сможешь. На седьмой день девушка села на кровати, с поддержкой, опираясь на подушки, но сама. Влад захлопал в ладоши. - Герой! — бросил Влад. - Да не..) — улыбнулась она. Ангелина очень сдружилась с Владом. Парень рассказывал ей смешные истории из своей работы в баре, показывал фотографии своего кота Бублика, учил играть в игры на телефоне, когда силы совсем уже не было смотреть в потолок. - А ты, правда, меня спас? — спросила она однажды. - Правда. — ответил Влад. - Шёл мимо, увидел, не мог пройти. - Почему? - Потому что так надо. — пожал парень плечами. - Не проходить мимо чужой беды. Изосимова замолчала. Потом тихо сказала: - Спасибо тебе, Влад.. - Да не за что) Иногда её посещали странные мысли. Как тени, которые скользят по стене в предрассветных сумерках. Девушка вспоминала имя - Максим. Но не знала, кому оно принадлежит. - Кто это? — спросила она у Влада. - Максим. Я всё время о нём думаю. Но не помню, кто он. Влад отвел глаза. - Это твой близкий человек. — ответил он. - Просто пока не может приехать. У него сейчас трудный период. Но как только сможет, парень обязательно с тобой поговорит. - А он... он хороший? - Да. — ответил Влад. - Он очень хороший!.. Ангелина кивнула. Почему-то ей было достаточно этого ответа. Восемь дней, срок небольшой, но для девушки он стал вехой. Изосимова начала глотать жидкую пищу: бульоны, кисели, детские пюре. Могла садиться без поддержки. А Влад сидел рядом. И в семь часов вечера, когда она засыпала, парень выходил, делал короткий звонок Максиму и тихо уходил. Потому что приходил Левин. Макс приезжал каждый день к семи вечера. Он выходил из машины, поднимался на лифте, шёл по длинному белому коридору. Останавливался перед дверью палаты. Делал глубокий вдох. Входил. Ангелина спала. Девушка всегда спала крепко, утомлённая дневными процедурами, утомлённая своим новым, возрождающимся телом. Девушка лежала на боку, поджав колени к животу, лицом к стене. Волосы её были собраны в небрежный пучок, щеку подпирала ладонь. Парень садился на стул. Смотрел. Молча. Иногда держал её за руку, осторожно, чтобы не разбудить. Изредка просто сидел, впитывая в себя каждую чёрточку её лица, каждый изгиб, каждую морщинку на лбу, которая появлялась, когда ей снилось что-то тревожное. Макс не разговаривал, боялся, что девушка услышит даже сквозь сон. Он только смотрел. Парень уходил, когда стрелка часов приближалась к девяти. Выходил в коридор, делал последний взгляд на дверь и уезжал. Восемь дней так продолжалось. Всё было хорошо, насколько это могло быть хорошо в их ситуации. До одного дня.

—————

Конечно же, новость о том, что Ангелина впала в кому, не обошла и Викторию с Марьяной. Это случилось через день после того, как Влад обнаружил Ангелину в парке. Марьяна сидела в своей квартире на двадцатом этаже, укутавшись в мягкий плед, и листала ленту новостного паблика "ЧП Питер". За окном моросил мелкий февральский дождь, смешанный со снегом, и капли барабанили по стеклу, создавая унылый, монотонный ритм. На столе рядом стоял высокий стакан с апельсиновым соком, наполовину пустой, и тарелка с остатками вчерашнего салата. Её взгляд уже начинал скользить по строчкам, не цепляясь за смысл, когда вдруг - знакомое имя. Она замерла. Протёрла глаза, подумала, что показалось. Нет. Не показалось. «Петербурженка впала в кому после попытки суицида в парке». Ниже чуть крупнее: подробности. Марьяна начала читать, и с каждым абзацем её лицо менялось. Сначала удивление: брови приподнялись, губы сложились в беззвучное «О». Потом любопытство: она подалась вперёд, глаза побежали быстрее, пальцы сжали телефон крепче. А затем медленная, тягучая, как патока, улыбка расползлась по её лицу. «Ангелина Изосимова, 25 лет, была обнаружена прохожим в критическом состоянии. Предположительно, девушка пыталась покончить с собой через повешение. На момент прибытия скорой помощи у пострадавшей было зафиксирована остановка сердца. Врачам удалось реанимировать пациентку. В настоящий момент Ангелина находится в коме в одной из городских больниц. Состояние оценивается как тяжёлое, но стабильное. Также, по неподтверждённой информации, девушка была беременна» Марьяна отложила телефон. Взяла стакан с соком, отпила глоток. И рассмеялась негромко, но со вкусом. - Ну, Вика.. — сказала девушка в пустоту комнаты. - Ты устроила шоу! Она открыла контакт сестры и нажала на вызов. Гудок. Второй. Третий. - Слушай меня внимательно. — начала Марьяна, когда Виктория ответила. - Твоя любимая подружка Ангелина в коме. - Что?! — Виктория была в офисе. Она сидела в мягком кожаном кресле, попивала капучино с корицей и смотрела в окно на серый Питер. Скука разъедала её изнутри она уже почти утратила интерес к жизни после того, как план по разрушению отношений Ангелины и Максима был выполнен. «Что там ещё можно сделать? Может, намекнуть начальнику на повышение? Или съездить в отпуск в Турцию?» — думала девушка. Но звонок Марьяны заставил её замереть. - В какой коме? — переспросила Вика, отставляя чашку с таким усилием, будто она весила не двести граммов, а двадцать килограммов. - В самой настоящей. — Марьяна говорила неторопливо, смакуя каждое слово. - Пыталась повеситься в парке. Нашёл какой-то парень, вызвал скорую. Сердце останавливалось. Долго реанимировали. Виктория не дышала. Глаза её расширились, зрачки увеличились. Внутри что-то щёлкнуло, будто курок спустили, будто дверь в тёмную комнату открылась. А потом это что-то прорвалось наружу. Райдос рассмеялась. Сначала тихо, сдавленно, как будто боялась, что кто-то услышит. Потом громче, заливистее, с нотками истерики, которые она даже не пыталась сдерживать. Слезы выступили на глазах, не от жалости, от восторга. - Нет! — воскликнула девушка, вскакивая с кресла. - Ты серьёзно? Она пыталась повеситься? Наша Ангелина? Эта правильная, идеальная девочка, у которой всё всегда было хорошо? ХАХАХА!! - Подожди, это не всё. — Романова замолчала на пару секунд, выдерживая драматическую паузу. - Ангелинка ещё и беременна была. Виктория поперхнулась воздухом. Смех оборвался. На смену ему пришёл шок, чистый, холодный, оглушительный. - Что?! ЕБАТЬ. - Беременна. — повторила Марьяна. - В статье написано. Плод погиб во время остановки сердца. Виктория опустилась обратно в кресло. Ноги не держали. В голове шумело, как в пустом аквариуме. Но внутри, где-то глубоко, в том самом месте, где она прятала свою настоящую сущность, разгоралось тёплое, щекочущее чувство. Торжество. Вика справилась. Она сделала это. - Марьяна.. — произнесла Виктория, и голос её дрожал от едва сдерживаемого счастья. - Ты понимаешь, что это значит? Она хотела умереть, взяла верёвку и пошла вешаться. Из-за меня! Из-за того, что я сделала. Я довела её до этого!!! - Мы. — поправила Марьяна. - Мы сделали это! - Да, конечно, мы. — Вика отмахнулась, как от назойливой мухи. Девушка не хотела делить лавры, но сейчас это было неважно. - Но главное - она страдает. Ангелина лежит в коме. Её ребёнок погиб. Она потеряла всё. Мы добились своей цели!! И ты знаешь, что я чувствую? - Что? - Ничего. Абсолютно ничего. Кроме радости. Чистой, настоящей, не замутнённой жалостью или совестью. Я счастлива, Марьян. Я никогда в жизни не была так счастлива! - Вот и правильно. — усмехнулась сестра. - Ангелина заслужила. Вспомни, как она с тобой поступила. Как увела у тебя парня, не моргнув глазом. Как потом притворялась, что ничего не случилось, что вы всё ещё лучшие подруги. Эта лицемерная тварь давно заслужила наказание! Виктория подошла к окну. За стеклом падал снег, белый, пушистый, невинный. Ей вдруг показалось, что он падает специально для неё, в знак признания, в знак победы. Она чувствовала себя королевой мира. Ещё никогда она не была такой красивой, такой уверенной, такой могущественной. Девушка улыбнулась своему отражению и в этой улыбке было что-то волчье, хищное, смертельное. В следующие три недели Вика ходила как на крыльях. Райдос парила над миром, снисходительно поглядывая на его обитателей. Утром, просыпаясь, она потягивалась в постели и думала: «Где сейчас Ангелина? В коме. Всё ещё в коме». И её день начинался с улыбки. В раздевалке фитнес-клуба она смотрела на себя в зеркало и шептала: «Ты смогла. Ты уничтожила её. Ты лучшая!!» На работе коллеги спрашивали, почему у неё такое сияющее лицо. Она отвечала: - Просто хорошее настроение. И никто не знал, что этот свет исходит от тлеющих углей чужой жизни. Девушка чувствовала своё превосходство. Восхищалась собой. Каждый вечер, засыпая, она прокручивала в голове события последних недель: как она писала Максиму от лица Анонима, как встречалась с Пашей в кафе, как стояла на льду Финского залива в чёрной балаклаве. «Я гений!! Я создала идеальный план и довела его до конца» — думала Райдос. Она легенда. Она та, кто поставил на место Ангелину Изосимову!

Три недели спустя.

Виктория сидела в своём офисе. День клонился к вечеру, солнце уже скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь багровые разводы на небе. Она пила свой любимый капучино, просматривала отчёты, делала пометки в ежедневнике. Всё шло как по маслу: работа спорилась, начальник был доволен, коллеги завидовали. Взгляд упал на телефон, который лежал рядом с клавиатурой. Только что пришло уведомление, новый пост в новостном паблике. Вика взяла телефон, открыла ссылку. И прочитала заголовок: «Чудо, в городской больнице: девушка, три недели находившаяся в коме, пришла в себя» Девушка застыла. Пальцы, державшие телефон, начали дрожать. Не от холода, от чего-то другого. От того, что пробирало до самых костей. Она вскочила с кресла, заходила по кабинету, сжимая телефон в руке, как гранату, вот-вот взорвётся. - КАК?! — закричала она в пустоту. - Как это возможно?! Её сердце останавливалось! Её реанимировали несколько раз! Она была беременна! Как она могла просто взять и очнуться? Райдос набрала номер Марьяны. Та взяла трубку почти сразу, видимо, тоже читала новости. - Ты видела? — спросила сестра вместо приветствия. Голос её был холодным, как лёд. - Видела. — прорычала Виктория. - Ты знаешь, что такое? Она очнулась! Жива! Они пишут, что это чудо! - Пишут. — подтвердила Марьяна. - Врачи сами не могут объяснить при таком состоянии. Остановка сердца, клиническая смерть, длительная кома. Вероятность была один к миллиарду. - Но она жива! - Она жива.. — повторила Марьяна, и в голосе её послышались злые, металлические нотки. Виктория прислонилась к стене. Внутри всё клокотало. Три недели она была на вершине мира, три недели Виктория наслаждалась своей победой, а теперь... теперь Ангелина посмела выжить. Посмела разрушить её триумф. - Это несправедливо. — прошипела она. - Я желала ей смерти. Я хотела, чтобы она умерла! Почему она не умерла? - Потому что везёт некоторым. — зло сказала Марьяна. - Но мы можем это исправить. - Как? - Она сейчас слаба, как никогда. Только пришла в себя, организм не восстановился. Приедем в больницу, навестим её как лучшие подруги. Посмеёмся над ней. Скажем, что её ребёнок погиб, даже если она уже знает, мы напомним. Будем давить на больные места. Может, у неё снова сердце остановится. - Или она в окно выбросится. — добавила Виктория, и в её глазах загорелся нездоровый огонь. - Это был бы идеальный финал!!.. - Я заеду за тобой через час. — сказала Марьяна. - Будь готова. Они встретились у входа в больницу. На улице уже стемнело, фонари горели тусклым жёлтым светом, срывался мелкий снежок. Виктория надела своё лучшее пальто, чёрное, кашемировое, с поясом. Идеально накрасилась, надушилась своими любимыми французкими духами, теми самыми, которыми пользовалась Ангелина. Ирония судьбы. - Ты выглядишь, как на похороны.. — заметила Марьяна, оглядывая сестру. Сама она была в строгом чёрном костюме, волосы собраны в высокий хвост. - Так и есть.— усмехнулась Виктория. - На похороны её надежды!) Девушки вошли в холл. Здесь пахло хлоркой и какой-то химией, пахло болезнью и смертью. Виктория поморщилась, она ненавидела больницы. Но сегодня она была готова потерпеть. - Здравствуйте. — сладким, приторным голосом сказала она администратору. - Мы к Ангелине Изосимовой. Мы её подруги. Мы узнали, что она очнулась. Можно её навестить? Администратор, пожилая, уставшая женщина с вечным недовольством на лице, сверилась с документами. - Она в палате номер 312. Посещения только по разрешению врача. Вы родственники? - Нет, но мы очень близкие подруги. — Виктория даже приложила руку к груди, изображая волнение. - Мы так переживали за неё! Эти три недели были для нас настоящим адом. Пожалуйста, разрешите нам пройти. Хотя бы на пять минут. Женщина вздохнула тяжело, с хрипотцой, что-то набрала в компьютере. - Пятнадцать минут. — сдалась она. - Не больше. - Спасибо! — Виктория засияла. Они поднялись на лифте. Двери открылись, выпуская их в длинный, бесконечный коридор. Белые стены, белый потолок, белый пол. Пахло лекарствами. Где-то вдалеке плакал ребёнок, где-то капала капельница. Лампы горели мягким, приглушённым светом. Виктория шла впереди, высоко подняв голову, выпрямив спину, цокая каблуками по линолеуму. Марьяна чуть позади, как тень. Девушки уже почти дошли до палаты Ангелины. Виктория уже предвкушала момент, когда она увидит её, бледную, слабую, раздавленную. Как она будет плакать, когда узнает, что мать желала ей смерти, а лучшая подруга организовала этот ад. - Сейчас ты поплачешь, дорогая.. — прошептала Вика, берясь за ручку двери. И в этот момент из-за угла вывернулся Максим. Он шёл быстро. В руках у него была пустая бутылка. И вдруг он поднял голову. Увидел их. Викторию и Марьяну. Тех, кто разрушил его жизнь. Тех, кто довёл Ангелину до комы. Тех, кто украл у него ребёнка. Пальцы парня разжались. Бутылка упала на пол и с глухим стуком покатилась куда-то в сторону. Но он не заметил. Он смотрел на них и глаза его наполнялись холодной, страшной яростью. - Вы! — сказал Левин. Голос был низким, почти нечеловеческим. - Что вы здесь делаете?! - Мы навестить Ангелину) — улыбнулась Виктория, и улыбка её была приторной, как сироп. - Как её здоровье? Говорят, она очнулась. Чудо, правда?) Максим не ответил. Он смотрел на неё, и в этом взгляде был целый мир, ненависть, боль, отчаяние, бешенство. Вены на лбу вздулись, кулаки сжались сами собой. - Уходите. — сказал парень тихо. - Уходите, пока я не... - Не что? — усмехнулась Виктория. - Не ударишь женщину? Не посмеешь. - А ты не смей приближаться к ней. — голос Левина стал громче, жёстче. - Ты сделала достаточно. Ты разрушила наши жизни. Ты украла у нас ребёнка. Ты довела её до того, что она хотела умереть. И теперь ты пришла добить её?! - Мы просто хотели поддержать... - Заткнись! — Макс сделал шаг вперёд, и Райдос невольно попятилась. - Не смей врать мне в лицо! Я знаю всё. У меня есть запись. У меня есть свидетели. У меня есть всё, чтобы уничтожить тебя. Виктория побледнела. На миг её самоуверенность дрогнула, как лёд под ногами. - Ты блефуешь. — сказала она, но голос её дрожал. - Проверь. — ответил парень. Максим шагнул к ней ещё раз, и девушка снова отшатнулась. - Завтра же я подаю на вас в суд! Найму лучшего адвоката в городе. Я расскажу всё: как ты писала мне сообщения под видом Анонима, как шантажировала, как угрожала Ангелине. И ты сгниешь в тюрьме, поняла?! А теперь съебалась отсюда!! Марьяна взяла сестру за руку. - Уходим. — тихо сказала она. - Сейчас не время. - Сейчас не время? — взвизгнула Виктория. - А когда будет время? Она... - Я сказала, уходим. — голос Марьяны стал стальным. Девушка развернулась и, не глядя на Максима, пошла к лифту. Виктория бросила на парня последний полный ненависти взгляд, и побежала за сестрой. Её каблуки стучали по линолеуму, постепенно затихая. Макс стоял в коридоре и смотрел им вслед. Всё его тело дрожало, от гнева, от бессилия, от переполнявших его эмоций. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы. «Они не войдут. Я не позволю» — подумал парень. Левин наклонился, поднял бутылку с пола. Провёл рукой по лицу, оно было горячим, влажным. Засунуть в карман, развернуться и пошёл к палате. Сегодня Максим приехал раньше, днём. Просто потому что хотелось. Не было ни причины, ни объяснения, просто внутри что-то щёлкнуло, когда он проснулся утром. Какое-то странное, тянущее чувство в груди, будто если он не приедет сейчас, то опоздает навсегда. Он сел в машину, завёл двигатель и поехал, даже не завтракая. Максим сидел с двух часов у палаты в коридоре. На диванчике, который уже успел изучить вдоль и поперёк. Сидел и просто надеялся, что может быть она заснёт раньше и он сможет с ней посидеть. В голове крутилось одно и то же: «Быстрее бы семь часов. Или пусть она устанет раньше. Пусть уснёт. Я так хочу её увидеть» Парень смотрел на дверь палаты и ждал. Время тянулось медленно. Каждая минута была как час. По коридору шла Лена. Она направлялась к Ангелине. Надо было сообщить, что сегодня будут делать влагалищное УЗИ. Проверить, всё ли удалено и нет ли гематомы. К большому сожалению, Елена не знала о том, что девушке нельзя говорить о погибшем плоде. Влад совсем забыл предупредить её. Это вылетело у него из головы, столько всего навалилось, столько забот, столько переживаний за Ангелину. Лена увидела Максима на диванчике, удивилась, что он так рано приехал, и улыбнулась ему. - Привет, Максим. Рано ты сегодня.. Парень пожал плечами и сказал, глядя в пол: - Просто захотел. Лена кивнула, не стала задавать лишних вопросов. Толкнула дверь палаты и зашла внутрь. Но оставила дверь открытой. Сквозь щель было плохо видно, но можно было услышать. Левин остался сидеть. В палате Лена подошла к кровати Ангелины, улыбнулась ей тёплой, ободряющей улыбкой. - Привет, Ангелина. Всё нормально, как себя чувствуешь? - Хорошо. — ответила девушка. Голос её стал твёрже, увереннее. Восемь дней восстановления сделали своё дело. - Чудесно. У меня новость: сегодня будет такая небольшая новая процедурка, можно сказать. Девушка удивилась, приподнялась на подушках, приняла положение полусидя-полулёжа, опираясь спиной на мягкие подушки. Взгляд был настороженным. - Что за процедура? — спросила она. Лена спокойно ответила, не отрываясь от планшета с документами: листала карту, делала пометки, говорила будничным, дежурным тоном: - Влагалищное УЗИ. Нужно проверить состояние организма после замершей беременности. Всё ли удалено, нет ли гематомы, и так далее. Девушка сказала это так легко, как будто речь шла о том, какая сегодня погода. В коридоре Максим услышал про процедуру. Насторожился. Внутри что-то кольнуло. Он пододвинулся ближе к приоткрытой двери и решил прислушаться, что они говорят. Сердце колотилось, ладони вспотели. В палате Влад, сидевший на стуле в углу, резко поменялся в лице. Побелел. Глаза расширились. Парень повернулся к Лене, но было поздно. - Чего?.. — тихо спросила Ангелина. Её голос дрогнул. - Замершая беременность? То есть я была... Она не договорила. - ЛЕНА!! — заорал Влад, вскакивая со стула. - Нет, ну нет! Я забыл тебя предупредить! Бля... Владислав схватился за голову. Лицо было растерянным, виноватым. - А что, нельзя было говорить?.. — растерянно спросила Лена, переводя взгляд с Влада на Ангелину. Максим в коридоре услышал этот крик. Внутри всё оборвалось. Он вскочил с диванчика, подбежал к двери, заглянул в палату не сдержался. - Я же просил не рассказывать про это! — сказал парень, и голос его был хриплым, почти злым. Все повернулись на него. Ангелина смотрела с ужасом. Её глаза были широко открыты, на бледном лице застыло выражение боли и непонимания. Девушка видела его, этого человека, и не знала, кто он. Но внутри что-то дрожало, словно она должна была его узнать. Влад резко поднялся со стула и пошёл к выходу. Череватый не смотрел на Максима, не смотрел на Ангелину. Прошёл мимо, шепнув: - Я сейчас вернусь. — и закрыл дверь прямо перед носом у Максима. Палата опустела. Остались только Ангелина и Лена. Девушка повернулась к Елене. Та поджала губы. Опустила глаза. На несколько секунд в палате воцарилась тишина, такая густая, что можно было порезать. Потом Лена села на стул, взяла её за руку, осторожно, как будто та могла разбиться, и медленно начала: - Да. Ты была беременна. Ангелина замерла. - Да, но плод умер. Пока ты была в коме, тебе сделали операцию. Удалили... вот этот самый плод. Елена говорила тихо, почти шёпотом, но каждое слово отдавалось в тишине как удар. Ангелина смотрела в одну точку на стене. Взгляд её был пустым, невидящим. Она ничего не понимала. Глаза наполнились слезами, но она не плакала, просто сидела, застыв. - А ребёнок чей?. — спросила девушка, и голос её был чужим, будто не ей принадлежал. - От того самого Максима, чьё имя ты помнишь. — ответила Лена. - Он твой парень. Вы встречались. Вы любили друг друга.. Изосимова начала потихоньку всё вспоминать. Не целые картины - обрывки. Снег. Парк. Чьи-то руки, держащие её за плечи. Чей-то голос, шепчущий: «Всё будет хорошо». Слезы навернулись на глаза, застлали всё туманом. - И вот это он сейчас заглянул.. — медсестра посмотрела на дверь, за которой стихли шаги. Из коридора были чуть слышны возгласы Максима. Что-то про «зачем», про «я же просил». Голос его дрожал, срывался. - А почему он не приходит ко мне?.. — тихо спросила Ангелина. В её голосе были боль и обида. Лена вздохнула. Посмотрела на дверь, потом на Ангелину. - Полагаю, он боится твоей реакции. Боится, что ты его отвергнешь. Ангелина закрыла глаза. Поджала губы. По щеке скатилась одна слеза. Она прошептала, еле слышно: - Ну почему... В палату снова зашёл Влад. Он был грустный. Глаза красные, плечи опущены. Парень посмотрел на Ангелину, потом на Лену, потом снова на Ангелину. Ничего не сказал. Просто сел на стул в углу и опустил голову.

Пять минут назад.

Владислав вышел в коридор следом за Максимом. Тот уже метался туда-сюда, от стены к стене, от стены к стене, держась за голову руками. Шаги были нервными, резкими. Дыхание сбивалось. - Макс! Ну стой! — позвал Влад, пытаясь его остановить. Парень развернулся. Лицо красное, глаза блестят. Он начал ходить ещё быстрее, буквально нарезая круги по коридору, не глядя на Влада. - НУ ЗАЧЕМ! — повернулся он к парню, и голос его сорвался почти на крик. - Зачем?! Я же просил не рассказывать Ангелине об этом!! - Максим, прости. — произнёс Влад, поднимая руки в примирительном жесте. - Я забыл предупредить Лену об этом... - ТАК МОЛОДЕЦ! — заорал Максим. Вены на лбу вздулись, кулаки сжались. - Так держать!! - Ну она всё равно рано или поздно узнала бы об этом.. — тихо продолжал парень, не зная, как смягчить удар. - Конечно! — воскликнул Левин, разводя руками. - Ну не так бы! Не сегодня! Не сейчас, когда она ещё слабая!! - Сейчас уже ничего не поделать... — Влад опустил голову. Максим махнул рукой, отвернулся и сел на диванчик. С силой, почти рухнул на него. Закрыл лицо руками. Плечи его вздрогнули. Он сам не понял, почему начал плакать, просто слёзы потекли сами, горячие, солёные, бессильные. Парень давил их, сжимал челюсть, но они всё равно катились по щекам, падали на колени. - Она ещё и меня увидела... — прошептал он, немного помолчав. - Наверняка, Лена эта, всё сейчас ей рассказала... Нет.. Бляяять... Голос его дрожал, срывался. Он снова уткнулся лицом в ладони. - Максим, ну не всё так плохо.. — осторожно начал Влад. - Нет, нет.. — парень замотал головой, убрал руки. Глаза красные, опухшие. - Влад, уйди, пожалуйста. Дай мне побыть одному. - Но... - Я сказал, уйди, пожалуйста!! — почти выкрикнул Макс. - НЕ НАДО КО МНЕ ЛЕЗТЬ! Он снова закрыл лицо руками. Влад постоял секунду, глядя на друга. Потом кивнул, даже не ему, а скорее себе, развернулся и вернулся в палату. Лена уже направилась к выходу. В дверях они встретились взглядами. - Что с ним? — шёпотом спросила девушка. Влад покачал головой и ничего не ответил. Только рукой махнул, мол: плохо, не трогай. Она вышла в коридор. Максим сидел всё так же, закрыв лицо руками, согнувшись. Елена подошла, увидела его и решила поговорить. - Максим.. — позвала медсестра тихо. - Влад! — выкрикнул Максим, не поднимая головы. - Я всё сказал! Что ещё нужно?! - Я не Влад. — она присела рядом на диванчик, совсем близко. Парень убрал руки. Посмотрел на неё устало, разбито, почти безразлично. - А, это ты... — сказал он, вытирая лицо рукавом. - Ещё лучше, блять. Лена не обиделась. Лена понимала его состояние. Помолчала немного, собираясь с мыслями, потом начала говорить, спокойно, уверенно, глядя ему прямо в глаза. - Ангелина совсем не хочет тебя прогонять или не разговаривать. Наоборот. Ей было бы лучше, если бы ты был рядом. А не так, как сейчас. Максим слушал. Морщился, но не перебивал. - Она помнит тебя и хочет видеть. — продолжала Лена. - Всё это время, как Ангелина очнулась, она говорила, что постоянно у неё в голове имя Максим. Ангелина, как будто скучает по тебе, но не помнит и не знает, как ты выглядишь. Это про тебя. Она думала про тебя всё это время. - Нет.. — покачал головой Максим. - Да! — твёрдо сказала Лена. - Я заметила, что после того, как ты посидишь с ней, она просыпается очень радостная. Как окрылённая! - Нет, это не так.. - Ангелина не знает, кто это делает. Не знает, чьи руки её гладят, когда она спит. Но ей это нравится. Ангелина говорит, что во сне к ней приходит кто-то тёплый и добрый. И когда она просыпается, ей хочется плакать от того, что этого кого-то нет рядом. Знаешь, она вчера спросила меня: «Лена, а у того парня, Максима, глаза добрые? Я не могу вспомнить». Я сказала: «Очень добрые». Ангелина улыбнулась и сказала: «Я так и думала..)» Левин опустил голову. Не выдержал этого взгляда. Сдавило горло. - И вот к чему я это.. — сказала Лена. - Я думаю, тебе стоит с ней поговорить нормально. Не прятаться по углам, не приходить только когда она спит. А поговорить, как человек с человеком. Ты же сам хочешь этого. И она тоже! Сейчас идеальное время. Парень закрыл глаза. Немного покачал головой, то-ли не соглашаясь, то-ли просто от усталости. Медсестра встала, поправила халат. - Пожалуйста, подумай сейчас, пока есть время до УЗИ. — сказала она. - И поговори с ней. Я клянусь, ей станет легче от этого. И тебе тоже. Девушка потрепала его по голове, по-матерински, тепло, ободряюще. - Давай же...! — бросила Лена и ушла. Максим остался один. Он сидел, не двигаясь. Смотрел в стену напротив. В голове вертелись слова Лены: «Она помнит тебя», «Она хочет тебя видеть», «Ей станет легче». А внутри сидел страх, липкий, холодный, который шептал: «А вдруг нет? А вдруг она посмотрит на тебя и скажет, чтобы ты ушёл?» Он долго сидел. Минуту. Пять. Десять. Кажется, вечность. Потом подумал над тем, что предложила Лена, и всё-таки решился. Левин поднялся. Подошёл к двери, встал перед ней, глядя на белую матовую поверхность. Взялся за ручку, она была холодной. Максим выдохнул так, будто не дышал всё это время. - Ну, хуже уже не будет... — прошептал парень одними губами. - Наверное. Надеюсь.. Открыл дверь и....